Реферат: Основные концептуальные позиции в философии техники

Содержание

Введение… 3

Инженерная философия техники… 5

Механическая философия и философия производства… 5

Концепция техники как проекции органов человека… 6

Технократия, а также другие примыкающие к ней концепции… 8

Концепция техники, как сопричастности божественномутворению… 9

Гуманитарная философия техники… 12

Льюис Мэмфорд: миф машины… 13

Размышления о технике Хосе Ортеги-и-Гассета… 15

Мартин Хайдеггер: вопрос о технике… 18

Техника как ставка века Жака Эллюля… 21

Выводы… 24

Литература… 27

/>Введение

Техникаи человек неразделимы. Способность человека делать орудия и сделала егочеловеком. Поэтому история и философия не могут обойти вопроса о сущноститехники, а в современном обществе техника по праву занимает одно из ведущихмест. Естественно, что феномен техники привле­кал внимание философов еще вдревности, хотя предметом систематического научно-философского анализа онастала только в самое последнее время, фактически в конце про­шлого – началенынешнего столетий. Долгое время само соединение слов философия и техникаказалось проти­воестественным, поскольку первое из них является оли­цетворениемтеоретического освоения действительности, а второе – практического. Однакосегодня уже всем ясно, что без теоретических исследований невозможным было бы истоль бурное развитие техники в нашем столетии, а без фи­лософского исоциологического осмысления феномена тех­ники современные философскиеисследования были бы не полными.

Философия науки и философия техники занимаютсе­годня одно из ведущих мест в современной философии. Тех­ника и наука в ихтесной взаимосвязи являются приметой нашего времени, без которых нашатехногенная цивилиза­ция была бы невозможной. Однако наука и техника прине­сличеловечеству не только множество выгод и преимуществ, но и новые проблемы идаже беды, которые в свою очередь порождают проблемы этики ученых и инженеров,их соци­альной ответственности как перед обществом и человечест­вом в целом,так и перед отдельными индивидами. Проблемы и последствия техничес­когоразвития современной цивилизации в условиях часто драматическихсоциально-экологических из­менений в результате, казалось бы, безграничного ивсе ус­коряющегося технического прогресса, но на практике также и регрессаприродной среды не могут оставить равнодуш­ным никого из живущих сегодня наЗемле. Необходимость переосмысления самого понятия научно-технического про­грессавыдвигает проблематику философии техники на одно из первых мест в современныхфилософских и социальных исследованиях.

В человеческом сознании философские идеи иконцепции не возникают в законченном виде. Первоначально эти концепции прохо­дятпроцесс естественно-исторического развития, не говоря уже о развитиипсихическом и социальном. В то же время они идут к своей зрелости достаточномедленно и, только достигнув ее, под­вергаются изменениям и преобразованиям, вдальнейшем разви­ваются и столь же естественно приходят к своему упадку.

Хотяв ходе промышленной революции наступил период, обо­значаемый термином “вектехники”, в этот период проходило лишь первый этап своего становления нечто,близкое философии тех­ники. Еще совсем недавно не было никаких дискуссий,которые можно было бы рассматривать как составную часть совместных усилийисследователей техники. Более того, рассуждения о техни­ке возникали скорее врамках совсем других философских сюже­тов. И на это были свои, какисторические, так и философские основания.

Одна из исторических проблем, связанная свозникновением философии техники, состоит в том, что не только само рождение еебыло запоздалым, но и ее возникновение не было связано с какой-тоодной-единственной концепцией. Философия техники зрела как совокупный результатнескольких факторов, как следст­вие отношений двух концепций, проявляющихвзаимную соревновательность еще на самых ранних этапах своего становления.Поэтому философия тех­ники может означать две четко различимые вещи. Еслифилосо­фию техники взять в субъективном аспекте ее возникновения, ука­зывая приэтом, что здесь является ее субъектом, деятельным носителем, то в этом случаефилософия техники представляет собой попытку техников и инженеров выработатьнекую философию своей сферы деятельности. Если же брать философию техники вобъектив­ном аспекте ее возникновения, имея в виду при этом самый пред­мет, скоторым мы имеем дело, то ее можно рассматривать как сово­купность усилийученых-гуманистов осмыслить эту сторону человеческой деятельности. Такимобразом, первая концепция в этом случае близка к самой технике, она “протехнологичена”,в то время как вторая – несколько более критична.

Такимобразом, наиболее методологически правильным будет рассмотрение основныхконцепций в философии техники, классифицировав их по принадлежности к одной издвух основных традиций в этой области.

Следует отметить, что эта пробле­матика, ксожалению, довольно слабо развита в исследова­ниях российских философов.

 

/>Инженерная философиятехники

То,что можно было бы назвать инженерной философией тех­ники, имеет однухарактерную черту: она первый по рождению вид философии техники. Это “первородство”имеет явный исто­рический приоритет в практическом применении понятия “фило­софиятехники”, которая до недавнего времени была единствен­ной традиционной сферойзнания, где это выражение употребля­лось. Две первые формы выражения в этойтрадиции – “механи­ческая философия” и “философия фабрикантов” (т.е. “производ­ственников”)– также указывают на временный приоритет инже­нерной философии техники.

/>Механическая философия и философия производства

Первоевыражение восходит к Исааку Ньютону и указывает на то, что натуральнаяфилософия использует принципы механики для объяснения мира, являющегося, пословам Джорджа Беркли, “мощной машиной”. Наиболее строгим представителем этогонаправления был английский химик Роберт Бойль, известный со­временникам как«человек, возродивший механическую филосо­фию», т.е. механическийатомизм Демокрита. В своем сочинении «MechanicalQualities» (Механические качества, 1675)Бойль по­пытался, исходя из принципов механики, объяснить холод, тепло,магнетизм, изменчивость и постоянство, окисление и окисляемость и т.п. ИсаакНьютон в «Praefatio» (Введение) кпервому изданию своего труда «Philosophiaenaturalis principiamathematica» (Мате­матическиеначала натуральной философии) замечает, что поня­тие «механика» лишьошибочно замыкали на изделия человечес­ких рук, а он, Ньютон, использует ее дляисследования «сил природы и дедуцирования движения планет, комет, луны иморя». Он ведь действительно был уверен в том, что сможет выводить все явленияприроды логически из принципов механики.

ВXVIII и XIX веках отмечается, однако, борьба между различ­ными смысловымиассоциациями этой базовой метафоры. «Меха­нисты», одобряя и принимаяэтот метод, распространяют его с природы на общество. «Романтики»отвергают справедливость та­кого расширительного толкования механицистскогопринципа, ссы­лаясь на различие контекстов. И тем не менее «Defenseof MechanicalPhiloso­phy»(Защита механической философии) Уокера является наиболее характерным аргументомв доказательстве того, что механическая философия есть верное средствоэмансипации человеческого духа как в сфере мысли, так и на практике и что спомощью ее практи­ческого коррелята – техники – оказывается возможным, на демо­кратическихначалах, тот тип свободы, которым пользовались лишь немногие в обществе,основанном на рабстве.

Черездва года, в 1835 году, шотландский инженер-химик Энд­рю Юр (1778–1857) выдвинулдругой термин-словосочетание «фи­лософия производства», в рамкахкоторой он изложил свои об­щие принципы, которыми, как он полагал,производственная ин­дустрия должна руководствоваться, используя самодействующиемашины, и эту свою философию он противопоставлял филосо­фии изящных искусств.Рассуждения Э. Юра содержат некото­рые концептуальные положения, имеющиеотношение к филосо­фии техники, такие, как различие между ремесленным и фабрич­нымпроизводством, между механическими и химическими про­цессами, данная имклассификация машин, его мысль о существо­вании возможности определенных правилв изобретениях, идея о социально-экономических импликациях «автоматическоймашинерии». Однако, поскольку Э. Юр ведет свою полемику с позициифанатичной апологии фабричной системы производства, на аналитическую же сторонуего суждений обычно не обращают вни­мания. Вместе с тем, расширительно применяяанализ, осуществленный Адамом Смитом и Чарлзом Бэббиджем, Юр формулиру­етподходы, которые можно было бы рассматривать в качестве предшественниковсовременных операциональных исследований, теории систем и кибернетики, как онаописана и объяснена в «Ки­бернетике» Винера и в других его работах,связанных с «Киберне­тикой».

/>Концепция техники как проекции органов человека

Черезсорок лет после выхода в свет книги Э. Юра выражение «Философиятехники» использовал немецкий философ Эрнст Капп (1808–1896). Его основноенаучное исследование – двухтомное «Vergleichendeallgemeine Erdkunde» (Общая и сравнительная география,1845). Оно пред­восхитило то, что мы сегодня могли бы назвать«экологической философией». С одной стороны, в этом трудеобнаруживается цель автора проследить формирую­щее влияние географической среды(в частности рек и морей) на социальные и культурные структуры. Реки,внутренние моря и океаны влияют не только на экономику и культуру в целом, нотакже и на политические и военные формы организации общест­ва. Капп призывает к«колонизации» географической среды и ее преобразованию, каквнутреннему, так и внешнему.

Историяв интерпретации Каппа является специфической в каждом случае фиксациейчеловеческих по­пыток встречать вызовы окружающей среды, попыток преодолетьзависимость от дикой природы. Это порождает потребность куль­тивированияпространства (с помощью земледелия, горного дела, архитектуры, строительнойтехники и т.д.) и времени (первона­чально посредством систем коммуникацииначиная от языка и до телеграфа). Это, однако, возможно лишь в том случае, есливнешняя «колонизация» природной среды будет со­провождаться идополняться внутренней «колонизацией» челове­ческой среды. Капповскаякон­цепция «внутренней колонизации» (innereColonisation), развитая им в его самом раннем произведении пофилософии техники, – наиболее оригинальна.

Послестолкновения с властями тогдашней Германии, Капп эмигрировал в Америку, где попытался,будучи ферме­ром и изобретателем, стать «свободным человеком на свободнойЗемле», как говорил Гете. Однако после гражданской войны Капп возвращаетсяна родину и возвращается к научной деятель­ности. Возобновив ее, онпересматривает свою философию геогра­фии и, используя опыт, накопленный вАмерике, формулирует свою философию техники, в которой орудия и оружиерассматриваются им как различные виды продолжения («проекции»)человеческих органов. Хотя саму эту идею нельзя считать принадлежащей лишь Каппу(нечто подобное говорили многие – от Аристотеля до Ралфа Уолдо Эмерсона), ноименно Капп дал ее систематическую и де­тальную разработку в своей работе«Grundlinien einer Philosophic der Technik»(Основы философии техники, 1877) По мнению Каппа,

«возникающеемежду орудиями и органами человека внутреннее отношение – и мы должны этовыявить и под­черкнуть, – хотя и является скорее бессознательным от­крытием,чем сознательным изобретением, – заключается в том, что в орудии человексистематически воспроизво­дит себя самого. И, раз контролирующим фактором явля­етсячеловеческий орган, полезность и силу которого не­обходимо увеличить, тособственная форма орудия должна исходить из формы этого органа.

Изсказанного следует, что множество духовных тво­рений тесно связано сфункционированием руки, кисти, зубов человека. Изогнутый палец становитсяпрообразом крючка, горсть руки – чашей; в мече, копье, весле, совке, граблях,плуге и лопате нетрудно разглядеть различные по­зиции и положения руки, кисти,пальцев, приспособление которых к рыбной ловле и охоте, садоводству и использо­ваниюполевых орудий достаточно очевидно» [3, стр. 15].

Подчеркнем,что Капп, не рассматривает все это как осознаваемый процесс. Во мно­гих случаяхтолько после появления самого факта становятся оче­видными морфологическиепараллели. Имен­но на основе такого взгляда Капп рассматривает железные дорогикак воплощение кровообращения, телеграф – как внеш­нюю форму и продолжениенервной системы. Необ­ходимо также сказать, что аргументация Каппа вовсе неограничи­вается аналогиями с орудиями и системами машин. В заключение Капп дажеи государство рассматривает как внешнее расширение духовной жизни человека.Капп строго распространяет, как бы проецирует, технический взгляд рассмотрениямира на множество других об­ластей знания, традиционно считавшихся несвязанными с техни­кой.

/>Технократия, а также другие примыкающие к ней концепции

Втом же десятилетии, когда умер Эрнст Капп, русский инже­нер Петр Энгельмейерначал публиковать в немецких периодических изданиях статьи, в которых он такжеиспользовал термин «фи­лософия техники». Его пространная, состоящаяиз многих частей статья «Allgemeine Fragen derTechnik»(Общие вопросы техники), вышедшая в издаваемом Динглером журнале «PolitechnischesJournal»(Поли­технический журнал, 1899), обрисовывает круг конкретных вопросов в рамкахобщего исследования техники:

«Мыдолжны изучать вопрос о том, – пишет он, – что представляет собой техника,какие цели она пресле­дует прежде всего, какие она применяет методы, где сле­дуетискать границы ее компетентности, какие другие сферы человеческой деятельностисоотнесены с ней наи­более тесно и близко, ее отношение к науке, этике, ис­кусствуи т.д. Мы должны выработать определенную общую картину техники, в рамкахкоторой мы анализируем возможно большее количество форм проявления техническойдеятельности, ибо техника прослеживается уже на самой заре возникновениячеловеческого общества и его развития” [2, стр. 54].

В1911 году, на IV Всемирном философском конгрессе, состо­явшемся в Болонье(Италия), Энгельмейер выступает с докладом на тему „Философиятехники“, где он резюмирует и развивает положения упомянутой статьи. Начавс описания „империи тех­ники“, он концентрирует свое внимание наобсуждении пробле­мы отношения техники к науке и философском анализе техники играниц, до которых распространяется ее влияние. По его мнению сфера техникив конечном счете восходит к человеческой воле ивнутреннему стремлениючеловека к техническому творчеству.

Современи основания “Всероссийской ассоциации инженеров” (ВАИ) в 1917 году,Энгельмейер пытается создать движение, напо­минающее то, которое в Америкеназывалось технократическим, т.е. движение, опиравшееся на идею о том, чтопредприниматель­ская деятельность и общество должны быть преобразованы и регу­лируемына основе принципов техники. Одним из средств реализации идеи техническойрациональности Энгельмейера был „Кружок по об­щим вопросам техники“,организованный по его инициативе в 1927 году. Программы этого кружкаЭнгельмейер сформулировал два года спустя в статье „Нужна ли нам философиятехники?“:

»Кружокпо общим вопросам техники" воздерживается от всякого вида пропаганды. Наближайшее будущее он ставит перед собой следующие задачи: создать программуфилософии техники, содержащей попытки определения понятия техники, выявления иописания принципов со­временной техники, техники как биологического феноме­на,техники как антропологического феномена, роли тех­ники в истории культуры, техникии экономики, техники и искусства, техники и этики и других социальных факто­ров".

Несколькоиные узловые вопросы в сфере философии техники затронуты у двух другихспециалистов. Два инженера – Макс Эйт (1836–1906) и Алар Дюбуа-Реймон(1860–1922) независимо друг от друга предприняли анализ техническогоизобретения. Эйт де­лает различие между творческим зарождением идеи, ееразвитием и завершающим применением. В таком же смысле Дюбуа-Реймонпрослеживает различие между изобретением как психическим со­бытием иматериальным артефактом. Оба автора стремятся иден­тифицировать первоначальноетворческое вдохновение в созна­нии инженера, с, тем что происходит в сознаниихудожника, пред­ставителя изящных искусств, пытаясь таким образом найти точкисоприкосновения и элементы соотносимости инженерного и гу­манитарного типовдеятельности. Весьма характерно, что, после того как были высказаны этисоображения, в научной литературе появились почти аналогичные утверждения осхожести воображе­ния, творческого начала, в технике и в сфере искусства.Характер­ным примером такого рода работ является «TheExistential Pleasureof Engineering»(Экзистенциальное наслаждение, доставляемое тех­нической деятельностью, 1974) идругие работы Сэмюэла Флормэна.

В1913 году немецкий инженер-химик Эберхард Чиммер (1873–1940) стал третьимисследователем, использовавшим термин «философия техники». Он издалпод таким же названием небольшую книгу, где защищает технику против еекультурной критики и предлагает неогегельянскую интерпретацию техни­ки как«материальной свободы». В этой работе присутствует убедительноетехническое истолкование смыс­ла свободы. Можно в этой связи указать нааналогичные идеи Уокера и на то, что характеристики техники, данные Чиммером,повторяются – имплицитно или эксплицитно – у многих защитников техническойдеятельности, связанных с промыш­ленностью. В наши дни общепринятым являетсясуждение, что целью техники является свобода человека, достигаемая путемматериального преодоления природы и снятия ограничений, налагаемых ею.

/>Концепция техники, каксопричастности божественному творению.

Наиболеевыдающейся фигурой в дискуссиях по проблемам философии техники как до второймировой войны, так и непо­средственно после нее был, несомненно, ФридрихДессауер (1881– 1963), деятельность которого охватывает всю первую половину XXвека. За этот период он выступал последовательно с работами: «TechnischeKultur?»(Техническая культура? 1908), «Philosophic der Technik»(Философия техники, 1927), «Seele im Bannkreis derTechnik»(Душа в сфере техники, 1945) и «Streit um die Technik»(Спо­ры вокруг техники, 1956). Тем самым Фридрих Дессауер стал чет­вертымфилософом, сделавшим выражение «философия техники» заголовком своихработ.

Чтобысуммировать дессауеровскую философию техники, целесообразнее всегопротивопоставить ее расхожим кон­цепциям философии науки. Дессауер считает, чтомногие подходы совершают ошибку, не учитывая силу и возможностинаучно-технического знания, которое, благодаря развитию современной промышлен­ностии техники, стало новым способом бытия человека в этом мире. В работе«Философия техники» и, три десятилетия спустя, в книге «Спорывокруг техники», в которой Дессауер, подтверждая свои идеи, отвечает на ихкритику и рассматривает различные ар­гументы, выдвинутые другимиисследователями, он пытается, для выявления силы и значения техники, зановообосновать кантовскую концепцию трансцендентальных условий технической дея­тельности,а также показать этические импликации при ее (техни­ки) применении.

Ктрем кантовым критикам: научного знания, морального по­ступка и эстетическоговосприятия Дессауер добавляет четвертую – критику технической деятельности. Всвоей «Критике чистого разума» Кант, как известно, доказывает, чтонаучное знание с необходимостью ограничено миром явлений (феноменами). Ононикогда не может вступить в непосредствен­ную связь с «вещами самими посебе» (ноуменами). В противоположность Канту, Дессауер утверждает, чтодела­ние, особенно в виде технических изобретений, может как раз ус­тановитьпозитивный контакт с «вещами самими по себе». Сущ­ность техники непроявляется ни в промышленном производст­ве (которое лишь в массовом порядкепроизводит результаты тех или иных открытий), ни в самих продуктах техники(кото­рые только лишь используются потребителями), но в самом акте техническоготворчества. Анализ акта технического творчества показывает, что оно реализуетсяв полной гармонии с естествен­ными законами и как бы по«подстрекательству» человеческих целей, однако эти природные законы ицели, будучи необходимы­ми, не являются одновременно достаточными условиямиизобре­тения. Помимо их существует и нечто другое, что Дессауер назы­вает«внутренней обработкой» (innere Bearbeitung),которая и при­водит сознание изобретателя к контакту с «четвертымцарством», – сферой, в которой пребывает «предданные решения техничес­кихпроблем».

Именноэта внутренняя обработка и есть то, что делает воз­можным техническиеизобретения. То обстоятельство, что эта внутренняя обработка и реализуетконтакт с трансцендентными «вещами самими по себе» техническихобъектов, подтверждается следующими двумя фактами: 1) изобретение в качествеартефакта не есть нечто такое, что можно обнаружить в мире явлений; 2) лишькогда оно появляется в качестве феноменальной реальности как данное изобретениепосредством творчества изобретателя и через него, только тогда оно вступает вдействие, «работает». Изобрете­ние не есть нечто выдуманное, продуктчеловеческого воображе­ния без реальной силы; оно появляется лишь после и врезультате встречи в сознании со сферой предданных решений технических проблем.

Хотяфилософы находят много наивного и недостаточно про­думанного и разработанного вссылках Дессауера на Канта, нельзя не увидеть достаточно оригинальное продолжениеим кантовой концепции трансцендентального и его распространение на другиеявления действительности. В концепции Канта подобного рода трансценденция,переход че­рез границы опытного знания, если она возможна, существует толь­ко всфере морального и эстетического опыта. Дессауер же видит переход через границыопыта именно в той прак­тической сфере, которую Кант полностью игнорировал, вовсяком случае никогда не рассматривал всерьез, а именно современную технику. Ив этом Дессауер достаточно последователен и решите­лен.

Всоответствии с таким метафизическим анализом, Дессау­ер формулируетопределенную теорию моральной значимости техники. Большинство концеп­цийтехники ограничиваются рассмотрением практических вы­год и пользы. ДляДессауера же создание техники носит харак­тер кантовского категорическогоимператива или божествен­ной заповеди. По Дессауеру, свойственные толькотехнике ее автономные преобразующие мир последствия – свидетельство того, чтотехника является трансцендентной моральной цен­ностью. Люди создают технику,однако ее могущество переходит грань всякого ожидания. Техника приводит вдействие нечто большее, чем эти могущественные силы. Современная техника недолжна восприниматься как средство облегчения условий человеческого бытия; вдействительности техника есть «учас­тие в творении, величайшее земноепереживание смертных» [3, стр. 27].

Согласно концепции Дессауера, техника становится религиоз­нымпереживанием и опытом, и само религиозное переживание приобретает техническуюзначимость.

Гуманитарная философия техники

Инженернаяфилософия техники, анализ техники как бы изнутри и – в конечном счете –интерпретация технического способа бытия человека в мире какпарадигматического, главного для понимания других типов человеческого мышленияи действия, могут вполне претендовать на право первородства по шкале исто­рическоюрождения форм человеческой деятельности. Что же ка­сается гуманитарнойфилософии техники или попыток религии, поэзии и философии (т.е. гуманитарных сферзнания) выработать нетехническое или транстехнические воззрения дляинтерпретации смысла техники, то эти науки могут, пожалуй, вполне претендоватьна приоритет в концептуальном подходе к оценке техники. С самого началавозникновения человеческого общества различ­ные идеи и представленияотносительно человеческой созидатель­ной деятельности систематически находилисвое выражение в мифах, в поэзии и в философских сочи­нениях. И именногуманитарные науки стремились к постижению смысла и сущности техники, но нетехника пыталась понять гуманитарную сферу общественной жизни.

Хотяэтот принцип – положение о первичности гуманитарного начала перед техническим –является той основой, на которую опирается гуманитарная философия техники, всеже этот прин­цип в условиях высокоразвитой технической культуры не являет­ся нисамоочевидным, ни неоспоримым. Становление технически развитых обществ привелок тому, что гуманитарная философия техники начинаетсистематическиепопытки защиты своей фундаментальной идеи – принципа приоритета гуманитарного,нетехнического, начала над техническим.

Защитагуманитарных начал в технике более интенсивно и на­стойчиво, чем технического,инженерного начала, выходит на пе­редний план в романтическом движении.Романтическая критика технического прогресса Нового времени, притупляющего иподавляющего су­щественные элементы человеческой жизни, стала богатой и раз­нообразнойтрадицией. Однако, несмотря на это разнообразие, среди основных концепцийгуманитарной философии техники выделим идеи четырех современных философов, вцелом не имеющих ничего общего с романтической традицией, но все жепредставляющих именно гуманитарную философию техники: Льюиса, Мэмфорда (1895),Хосе Ортеги-и-Гассета (1883–1955), Мартина, Хайдеггера (1889-1976) и ЖакаЭллюля (1912).

ЛьюисМэмфорд: миф машины

Мэмфордстал заниматься философией как неспециалист. При этом он избрал гуманитарныенауки и стал непримиримым критиком техники в американской традиции«приземленного» романтизма. Эта традиция «приземлена», онасвязана с нашей жизнью здесь на Земле тем, что соотносится с экологиейокружающей среды, с гармонией городской жизни, сохранением девственной природыи положительной чувствительностью к феноменам и формам органической природы.Эта американская традиция романтична, она утверждает, что материальная природане может быть основой исчерпывающего объяснения органической деятельности, покрайней мере в ее человеческой форме. Основой человеческих действий являетсячеловеческий дух и человеческое вдохновение, направленное на творческуюсамореализацию.

ИзданнаяМэмфордом в 1934 году книга «Technics and Civilization»(Техника и цивилизация) свидетельствует о глубоком знании автором Юра, ЧиммераВеблена и Дессауера. В ней он сначала описывает психологические и культурныеистоки техники а затем – материальные и практические причины техники. Такжедается широкая картина исторического прогресса машин­ной техники, разбитая натри «соприкасающиеся и взаимопро­никающие” фазы интуитивной техники,использующей воду и ветер примерно до 1750 г, эмпирической техники угля ижелеза (от 1750 г до 1900 г), основанной на науке техники электричества, иметаллических сплавов (с 1900 г до наших дней). Вместе с тем в заключительнойтрети своей книги автор предпринимает попытку дать аналитическую оценкусовременным социальным и культурным реакциям на технику. Он призывает рассматривать технику в аспекте „ее психологического, как и практического,происхождения“ и оценивать в эстетических терминах в такой же мере, как ив технических.

Черезтри десятилетия после „Техники и цивилизации“ Мэмфорд выпускает труд»The Mythof theMachine" (Миф о машине), дающий новыеформулировки его основных идей. В этой работе Мэмфорд доказывает, что, хотячеловек действительно тесно свя­зан с земной, практической деятельностью, егоне следует вос­принимать лишь как homofaber, но рассматривать как homosapi­ens(соответственно человек-мастер и человек знающий, понимающий,«разумный»). Человек – не «делающее», а «мысля­щее»существо, потому его отличает не делание, а мышление, не орудие, а дух,являющийся основой самой «человечности» челове­ка. Как неоднократноуказывает Мэмфорд, и не в одной этой работе, сущность человека — не делание, нематериальная созидательность, а открытие и интерпретация. Он пишет:

"То,что мы знаем о мире, мы добыли главным образом с помощью интерпретации, но не спомощью непосредственного опыта и эксперимента, и подлинным средством самойинтерпретации является то, что в свою очередь должно быть объяснено. Речь идето человеческих органах и физиологических склонностях, о чувствах,любознательности и чувственности человека, о его организованных социальныхотношениях и о созданном им средстве передачи (коммуникации) иусовершенствования созданного человеком этого уникального средстваинтерпретации – языке.

Еслибы внезапно исчезли все механические (технические) изобретения последних пятитысячелетий, это было бы катастрофической потерей для жизни. И все же человекостался бы человеческим существом. Но если бы у человека была отнятаспособность интерпретации, то все что мы имеем на белом свете, угасло бы иисчезло быстрее, чем в фантазии Просперо, и человек очутился бы в болеебеспомощном и диком состоянии, чем любое другое животное он был бы близок кпараличу" [3, стр. 32].

Мэмфордутверждает, что техника в том узком смысле, в каком она выступает какизготовление орудий и их применение, не была главной движущей силой развитиячеловечества и даже развития самой техники. Все технические достижения человекаменьше всего имеют своей целью увеличение количества продуктов питания иликонтроль над природой; они скорее направлены на использование неизмеримыхвнутренних органических ресурсов человека, на более адекватную реализацию еговнеорганических потребностей и стремлений. Создание, например, символическойкультуры посредством языка «было несравнимо более важным для дальнейшегораз­вития человечества, чем обтесывание целой горы ручных топоров». ДляМэмфорда человек есть «прежде всего само себя созидающее, само себяпреодолевающее, само себя проектирующее животное существо».

Наоснове такой антропологии Мэмфорд устанавливает разли­чие между основнымитипами техники: политехникой и монотех­никой. Политехника, или биотехника, –это первоначальная фор­ма делания. Это – тот вид техники, который находится вгармонии с многообразными потребностями и устремлениями жизни и функ­ционируеткак бы в демократической манере при реализации самых разнообразных человеческихпотенций. В противоположность этому виду, монотехника, или авторитарнаятехника, базируется на научную интеллигенцию и квантифицированное производствои ориентирована главным образом на экономическую экспансию, материальноенасыщение и военное превосходство", короче го­воря – власть. Ее корнивосходят к пятитысячелетней древности, к тому времени, когда человек открыл то,что Мэмфорд называет «мегамашиной», т.е. строгую иерархическуюсоциальную организацию. Стан­дартными примерами мегамашин являются крупныеармии, объ­единения работников в группы, такие, как, например, те, которыестроили египетские пирамиды или Великую Китайскую стену. Мегамашины частоприводят к поразительному увеличению коли­чества материальных благ, ценою,однако, ограничения возмож­ностей и сфер человеческой деятельности истремлений, что ведет к дегуманизации. Результатом этого оказывается «мифо машине» или пред­ставление о том, что мегатехника неустранима из нашейжизни и в высшей степени благостна. Это миф, а не реальность, ибо мегатехникаможет быть устранена, ей вполне можно про­тиводействовать, и, в конце концов, онавовсе не благостна.

Вцелом все научное творчество Мэмфорда является попыткой демифологизации ираскрытия сути мегатехники с тем, чтобы поло­жить начало фундаментальнойреориентации духовных установок общества, что, по его мнению, должно привести кпреобразова­нию монотехнической цивилизации. И, как он сам говорил в од­ной изранних работ, «для спасения самой техники мы должны ставить границы еебездумной экспансии».

Мэмфорд,разумеется, не является сторонником простого отвержения техники. Он ставит передсобой цель провести разумное разграничение между двумя видами техники, один изкоторых находится в гармонии и согласии с человеческой природой, а другой –нет. Технику поэтому следует поощрять лишь в том случае, если она способствуетусилению того аспекта человеческого бытия, который Мэмфорд называет«личным», но не ограничивает и не сужает человеческую жизнь рамкамивласти и силы.

Размышленияо технике Хосе Ортеги-и-Гассета

Ортега— первый профессиональный философ, обратившийся к проблематике философиитехники, которую он анализировал в своих лекциях, прочитанных в Испании в 1933году, позднее, в 1935 году, опубликовал в аргентинской газете «LaNacion»,издававшейся в Буэнос Айресе. Первое авторизованное издание этих лекций в видекниги “Размышление о технике” вышло в 1939 году. Ортега занялся проблемамифилософии техники одновременно с Мэмфордом и так же в контексте философскойантропологии. В суждениях обоих, вооб­ще-то разных по характеру исследователей,можно все же найти некоторое сходство, особенно в аспекте антропологии, однакоОртега уделил значительно больше внимания метафизическому анализу проблемы.

Помнению Ортеги, техника имманентна всякому человеческому началу. Ортегианскаяфилософия техники опирается на его идею о человеческой жизни, которая неизбежнопредполагает определенные отношения с окружающими условиями, однако не впассивной форме, но в качестве активного реагента этих условий и их творца.«Я есмь я и окружающие меня условия» [8, стр. 37] — в этом выраже­нии«Я» рассматривается не как нечто, тождественное с самостью(идеализм), или как нечто, тождественное с окружающими условиями(материалистический эмпиризм); «Я» — тождественно как с одним, так ис другим, а также с их взаимодействием. Первая часть его «Рассуждений отехнике» посвящена развернутому анализу этого метафизического тезиса,согласно которому человеческая природа, в отличие, скажем, от скалы, дерева илиживотного, не является чем-то, данным одним лишь фактом ее существования.Скорее, эта природа есть некий сырой матери­ал, из которого та или инаяличность должна что-то творить для себя самой. «Жизнь личности вовсе несоответствует особеннос­тям его органических свойств», человек проектируетее сам, пере­шагивая за пределы этих свойств.

Этасамоинтерпретативная, самотворящая форма активности осуществляется черезопределенные стадии. Первая стадия — это создание, в силу творческоговоображения, некоего проекта или установки по отношению к миру, которые даннаяличность стремится реализовать. Вторая стадия — материальная реализация этогопроекта: раз уж личность в своем творческом воображении решила кем и чем онахотела бы стать, во что намерена себя «превратить»: это илиджентльмен, или бодисатва, или идальго (здесь используются приводимые самимОртегой исторические иллюстрации). В зависимости от этого формируютсясоответствующие технические потребности для этих трех типов личностей. И,разумеется, поскольку эти потребности должны быть разными в соответствии стремя типами «проектов», то джентльмен нуждается в современномтуалете, в отличие от бодисатвы и идальго. Существует столько различных«техник», сколько существует человеческих проектов.

Согласноконцепции Ортеги, человека можно определить как Homofaber,считая при этом, что значение термина "faber" несводится лишь к фабрикации, изготовлению материальных объектов, но заключает всебе также и духовное творчество. Человек сам изобретает свою жизнь, подобнотому, как создают роман или пьесу для театрального представления. Человекявляется не частью природы, а обладателем определенной идеи, способностиинтерпретировать, объяснять природу. Внутреннее творение создает базу длявнешнего изобретения. Техника, следовательно, может рассматри­ваться какизвестный вид человеческого проектирования, но только не на строго естественныхили органических основах (как у Эрнста Каппа).

Ортегатакже дает обобщенную картину эволюции техники, разделяя ее историю на триглавных периода, напоминающие описанную выше классификацию данную Мэмфордом.Эти периоды следующие: а) техника, связанная с отдельными случаями; б) техникаремесленника; в) техника, создаваемая техниками и инженерами. Различие междуэти­ми тремя видами техники состоит в способе, открываемом и выбираемомчеловеком для реализации созданного им проекта того, кем он хотел бы стать,«делать себя». В первый период истории техники она – техника – можетбыть изобретена только случайно, по обстоятельствам. Во второй период некоторыедостижения техники, изобретения осознаются как таковые, сохраняются и передаютсяот поколения к поколению ремесленниками, т.е. специальным классом общества.Однако и в этот период еще отсутствует сознательное изучение техники, то, чтомы называем технологией. Техника является лишь мастерством и умением, но ненаукой. И только в третий период, с развитием указанного аналитического способамышления, исторически связанного с возникновением науки Нового временипоявляется техника техников и инженеров, научная техника,«технология» в буквальном ее понимании.

Открытиетехнических средств реализации той или иной цели само становитсясамоосознаваемым научным методом или техникой. В наше время, считает Ортега,человечество прежде всего обладает la tecnica,техникой в существенном смысле этого термина, т.е. технологией, и лишь затем —техникой в смысле технических устройств. Люди теперь хорошо знают, какреализовать любой проект, который они могли бы выбрать даже до того как онивыберут тот или иной конкретный проект.

Усовершенствованиенаучной техники ведет, согласно Ортеге к возникновению уникальной современнойпроблемы: отмиранию и иссяканию способности человека воображать и желать —этого первичного и врожденного качества, ставящего на первое место объяснениетого, как создаются человеческие идеалы. В прошлом в большинстве случаев людиосознавали, что есть вещи, которые они не в состоянии делать, т.е. онисознавали пределы своих уме­ний. После того как человек желал и выбирал себеопределенный проект, он должен был в течение многих лет тратить свою энер­гиюна решение технических проблем, нужных для реализации этого проекта. В нашидни, имея в своем распоряжении общий метод создания технических средств дляреализации любого за­проектированного идеала, люди, кажется, утратили всякуюспо­собность желать ту или иную цель и стремиться к ней. Человек вложил в новуютехнику столь­ко веры, что просто забыл: Быть техником и только техникомозначает способность быть всем, а следовательно, быть ничем. В руках одних лишьтехников, т.е. личностей, лишенных способнос­ти воображения, техника «естьлишь пустая форма — подобно всем формализованным логикам; такая техниканеспособна определять содержание и смысл жизни» [8, стр. 44].Основывающийся на науке техник зависит от источника, с которым он не всостоянии справиться. Исходя из этих суждений, Ортега пред­сказывает, чтоЗапад, по всей вероятности, будет вынужден обра­титься к техникам Азии.

МартинХайдеггер: вопрос о технике

Философию техники Хайдеггера не так легко выразитьобоб­щенно, хотя она, несомненно, имеет схожие черты с философией техникиМэмфорда и, более углубленно, с воззрениями Ортеги-и-Гассета.

Вместе с тем, взявшись за анализхайдеггеровских суждений относительно техники, мы обязаны учесть два важныхобстоятель­ства. Во-первых, Хайдеггер является, в известном смысле, фило­софомсократических традиций: он, скорее, ставит вопросы, чем отвечает на них. Онполагает, что вопросы, головоломки, или про­блемы, их выдвижение являются вбольшей степени истинным занятием философии, чем что-либо другое. Идействительно, Хайдеггер относится крайне подозрительно ко всяким ответам ирешениям. Во-вторых, наиболее часто встречающийся у Хайдеггера вопрос касаетсябытия.

Трипроизведения Хайдеггера, название которых начинается со слов «Вопрос о…», называется «Вопрос о бытии» (1955), другое – «Вопрос овещи» (1967) и третье – «Вопрос о технике» (1954) как быподсказывают нам, что вопрос, касающийся техники, следовало бы рассматривать вего отношении вопросу о бытии и не в меньшей мере к вопросу, касающемуся вещи.Может быть даже так, что эти два вопроса, касающиеся вещи и техники, помогутнам пролить свет на наиболее фундаментальный вопрос, так или иначе связанный сбытием.

Техникапредставляет собой проблему по меньшей мере в трех смыслах. Первый смыслкасается сущности того, что мы называем техникой. Хайдеггер отвергаеттрадиционные ответы, которые сводятся к тому, что техника является нейтральнымсредством в руках человека или человеческой активности. В противоположностьинструментальному воззрению на технику как на нейтральное средство, Хайдеггердоказывает, что техника лишь часть истины или откровения, что, с одной стороны,современная техника является откровением, при котором человек используетприроду, не нарушая ее естественного состояния, с другой – бросает ей вызовтем, что из природного материала производит тот или иной вид энергии и, небудучи зависимым от природы, накапливает и передает их.

Длятого чтобы охарактеризовать современную технику как «откровенную»,обладающую особым характером «полагания», «вызова»,Хайдеггер сопоставляет традиционную ветряную мель­ницу и электростанцию. Каждоеиз технических сооружений как бы обуздывает природную энергию и используетсячеловеком для осуществления тех или иных своих целей. Однако ветряная мель­ницаи мельница с водяным колесом находятся в таком отноше­нии с природой, котороедает основание сравнивать их с произве­дениями искусства, утверждает Хайдеггер.Прежде всего, они, ко­нечно, связаны определенным образом с землей, так какпросто передают движение. Если нет ветра и не бежит вода, то движениепрекращается. Кроме того, именно как определенные структуры эти сооружения вцелом приспосабливаются к ландшафту, интенсифицируя и уг­лубляя его характерныечерты.

Работающаяна каменном угле электростанция, наоборот, вы­рабатывает базовые формыфизической энергии и затем накапли­вает их в чувственно не воспринимаемойформе. Электростанция не передает никакого движения. Она преобразовывает иливысво­бождает движение и затем трансформирует его. Однако современ­ная техникаидет по новому пути использования земных ресурсов – она экстрагируетнакопленную энергию в виде каменного угля, затем преобразовывает его вэлектрическую энергию, которая, в свою очередь, может быть накоплена, а затемиспользована для дальнейшего распределения по человеческим потребностям илиприменена по воле человека. «Высвобождение, преобразование, накопление,распределение и коммутирование (переключение) – таковы пути техническихоткрытий» [4, стр. 131], характерные для современ­ного развития техники.Более того, какая-нибудь электростан­ция редко вписывается в естественныйландшафт или дополняет его. Огромные дамбы пересекают каньоны и пороги большихрек. Атомные электростанции не только загрязняют окружающую среду выделяемымиими теплом и радиацией. Их строительство вы­звано нуждами городов, а внешне ихочертания зависят только от научных и математических расчетов, поэтому все онипохожи друг на друга и в таком виде как бы накладываются на любой ландшафтнезависимо от его характера.

Этоодна из последних реальностей технического прогресса, связывающая вопрос отехнике с вопросом о вещи. Хайдеггер пы­тается показать, что технологическиепроцессы, в отличие от традиционной техники, никогда не создают вещей в строгомсмысле этого слова. На место уникальной вещи наподобие изготовленного гончаромглиняного горшка современная техника порождает мир, который Хайдеггер называет Bestand(«резервы на длительное время», «запасы») – объекты,готовые для продажи. Мир современных артефактов всегда готов и пригоден длявсяческого манипулирования, употребления или выбрасывания. И причина этогововсе не в массовом производстве, а зависит от характера тех вещей, которыепоявляются в результате массового производства. Этот Bestandсостоит из предметов, которые за рамками человеческих потребностей непредставляют никакой ценности. Примером являются предметы, изготовленные изпластмасс, форма которых полностью зависит от человеческих решений относительнотого, для чего они должны быть использованы или как они должны бытьдекорированы и упакованы.

Этосвязывается с тем, что говорил Хайдеггер об отношении, сложившемся междусовременной наукой и техни­кой. Современная наука, по Хайдеггеру,характеризуется посред­ством объектификации (опредмечивания) естественнойокружаю­щей среды в описании мира в математических терминах, при ко­торомнеизбежно игнорируется сам земной характер мира, его ес­тественность, и этосоздает возможность производства предметов, объектов без подлиннойиндивидуальности и вещности. И Хай­деггер утверждает, что вместо того, чтобырассматривать технику в качестве прикладной науки, точнее было бы рассматриватьнауку как теоретическую технику.

Именнопри таком положении дел Хайдеггер поднимает во­прос о технике во втором егоаспекте: кто или что является причи­ной технического открытия мира как чистогообъекта? По его мнению, «за спиной» или на «изнанке»современной техники в качестве способности открытия стоит нечто, что полагаетмир и бросает ему вызов. Это нечто Хайдеггер называет Gestell.

ТерминGestell являет собой, еслииспользовать язык Канта, трансцендентальную предпосылку современной техники.Предлагая этот термин, Хайдеггер пытается закрепить общезначимое слово,которое, в обычном его значении, переводится как «стойка», «кар­кас»,«подставка» или что-то в этом роде. Однако он придает это­му терминуболее глубокий философский смысл. Gestellвыражает объединенное содержание тех ориентаций, которые направляют человека,бросают ему вызов, зовут его к раскрытию реального, подобно приказу. Gestellозначает тот способ открытия, который определя­ет сущность современной техники,но и сам он не имеет техничес­кой природы. Этот каркас, или Gestell, неявляется частью техни­ки; он является той установкой, которая лежит в самойоснове современной техники, пребывает внутри технической деятельнос­ти. Прощеговоря, этот термин означает техническое отношение к миру.

Сопределенной точки зрения, Gestellявляетсябезличностным познавательным «каркасом». Однако, с точки зренияХайдеггера, Gestell–нечто более фундаментальное, чем то, что может быть выражено термином«безличностное воление». И это – наиболее интересное и«интригующее» его утверждение. Gestell нетолько «полагает» и делает вызов миру, – такого рода идеи ужесодержат в себе элементы воли – он также ориентирует человека и призы­вает егосамому бросать вызов миру, «творить» мир. И, наконец, причинавозникновения современной техники – вовсе не потреб­ности человека. Сущностьсовременной техники ставит человека на путь открытий, благодаря чему реальноевсюду, где с ним стал­кивается человек, более или менее явно становится Bestand. Воз­можно,Хайдеггер хочет сказать: сам тот факт, что реальность «по­зволяет»человеку манипулировать ею техническими средствами, в известном смыслеозначает, что сама действительность поощря­ет человека к такого рода действиям,призывает к манипулирова­нию природой. Реальность поэтому должна нести как быопреде­ленную ответственность за ее же эксплуатацию человеком, подоб­но тому(если позволителен такой пример) как хозяин, когда он уходит из дома иоставляет дверь открытой, в какой-то мере про­воцирует на грабеж.

Ввоззрениях Хайдеггера, современная техника может быть охарактеризована каковеществленный догматизм. Техника хорошо знает, как надо что-то конструироватьи как надо производить. Техника обладает эф­фективным методом, исключающим вседругие методы. И в этом отношении техника не облада­ет знанием собственныхграниц, она не признает их. Она неспо­собна познать саму себя.

«Техника,сущностью которой является само бытие, никогда не может позволить людямпреодолеть ее. Это, в конечном счете, означает, что именно человек являетсягосподином бытия» [4, стр. 145].

Взаключение очерка «Вопрос о технике» Хайдеггер достаточно четкоставит акцент только на вопрошание, ибо вопрошание – это благочестие мышления.И именно это вопрошание сущности техники или попытка поместить техническуюуверенность в рамки философского вопрошания и является сердцевиной философиитехники Хайдеггера.

Техника какставка века Жака Эллюля

В тегоды, когда Хайдеггер формулировал свой «Вопрос о тех­нике», ЖакЭллюль приступил к систематическому анализу "Latechnique"(Техника) как наиболее значительного социального феномена современного мира. Помнению Эллюля, капитал уже не является господствующей силой в обществе, как вXIX веке. Вместо капитала такой силой оказалась «техника», которуюЭллюль определяет как «тотальность методов, рационально направленную (илиимеющую своей целью) абсолютную эффективность (в каждый данный период развития)во всех областях человечес­кой деятельности».

И действительно,целью Эллюля было открыть для XX века такие же основополагающие принципыориентации человечества, каким был и замысел Маркса, когда он создавал свой«Капитал» (1867). Сам Эллюль в своем более позднем автобиографическомтруде так говорил о том периоде, когда он писал свою «Технику»(1954):

«Ябыл совершенно уверен в том, что, если бы Маркс жил в 1940-х годах, он не сталбы более исследовать экономическую структуру капиталистического общест­ва, астал бы изучать технику” [3, стр. 49].

КнигаЭллюля „Техника“, переведенная на английский под названием „TheTechnological Society“(Техническое общество, 1964), содержит фундаментальный анализ техники, в основекоторого лежит различие, проводимое им между понятиями „техническиеоперации“ и „феномен техники“. Технических операций – множество,они традиционны и ограничены различными контекстами, в рамках которых ониреализуются. Техника же, как феномен, или Техника (с большой буквы) – одна онауникальна и состоит в чисто современном способе изготовления и использованияартефактов, заключающем в себе тенденцию доминирования над всеми видамичеловеческой деятельности и объединения их в себе.

Противоположностьмежду техническими операциями и феноменом техники напоминает проводимоеМэмфордом различие между „биотехникой“ и „монотехникой“.Технические операции включают в себя случайные технические открытия иремесленную технику, как это описано у Ортеги-и-Гассета, а понятие»феномен техники" – то же, что и ортегианское – понятие  «техникаинженера». Смысл вызова, который бросает феномен техники человечеству,состоит в систематическом сопротивлении тому, чтобы его интерпретировали сзаведомой целью включить его в систему нетехнических принципов и формобщественной мысли или подчинить этим последним. Феномен техники сам объясняетдругие формы деятельности как свои собственные формы и тем пытаетсяпреобразовывать их по своим меркам и включать их в себя. Феномен техники Эллюляесть, так сказать, социальная форма проявления хайдеггеровского Gestell.

Эллюльвыделяет семь ключевых характерных черт современной техники, каковыми онсчитает рациональность, артефактность, самонаправленность, рост на собственнойоснове, неделимость, универсальность и ав­тономность. Эти обобщенныехарактеристики Эллюль в даль­нейших главах использует для демонстрации того,каким образом эти черты техники проявляются и преобразовывают такие соци­альныеявления, как экономика, государство и – в терминах самого Эллюля – человеческуютехнологию (в сфере образования, труда, рекламы, отдыха, спорта, медицины).

ДляЭллюля, в противоположность Хайдеггеру, фун­даментальный вопрос об этом новомспособе бытия в мире дол­жен заключаться в признании этого нового(технического) спосо­ба как ставки, как девиза нашего века. То, что совершаетсяпо­средством техники – это не неквалифицированное «завоевание»природы, а замена нашего природного окружения окружением техническим.Современная ставка техники, ее рискованная игра, касающаяся этой новой среды,должна со временем стать лучше, хотя бы по мере возможности. Речь у Эллюля идето ставке на способность человека познавать и кон­тролировать или действовать сдобрыми намерениями.

Чтобыпридать этой ставке века наиболь­шую четкость выражения, Эллюль рассматриваетее как диалекти­ческую противоположность библейской вере. Он утверждает, что вто время, как техника являет собой попыт­ку людей создать в этом мире свой дом,Библия отрицает то, что человек воистину когда-либо находится у себя дома вэтом мире (см. Евангелие от Матфея, 8, 20, и Евангелие от Луки, 9, 58).

Эллюльратует за этику «отказа от власти», что, по его мнению, должно резкоограничить практику.

«Этикаотказа от власти – этого корня всех наши деяний – зиждется на идее о том, чтолюди соглашаются между собой не делать всего того, что они вообще способны делать.Вместе с тем не существует уже божественных законов, которые можно было быпротивопоставлять технике как бы извне. Поэтому необходимо исследовать техникуизнутри и признать невозможность жить с ней, если мы не станем придерживатьсяэтики отказа от власти. В этом – наш фундаментальный выбор. Мы должнысистематически и добровольно, без усилий над собой искать пути к отказу отвласти (техники), что, разумеется, вовсе не означает признания нашего бессилия,рока, пассивности и т.д.» [3, стр. 52].

Итак, сформулированная Эллюлем этика отказаот власти техники не только стремится устанавливать границы; она ставит своейцелью также избавление от этой власти и тем самым вводит новые формы напряженияи конфликтов в технический мир. Эта этика стремится повернуть современнуюпрактику трансгрессии – попыток преступать законы (употребление наркотиков,нарушение сексуальных запретов и т.д.) – против такого понимания феноменатехники, которое как раз делает допустимым и возможным современные видытрансгрессии. Эта этика призывает не включать телевизоры, водить машины сменьшей скоростью, отказаться от чрезмерного потребительства, от загрязненияокружающей среды – одним словом все, что может привести к созданию новыхспособов говорить и слушать друг друга, строить дома и жить в них мыслить, что,в свою очередь, может не только способствовать свободе ставить вопросы, нопривести к появлению некой транстехнической веры.

Выводы

Существуютли традиции в философии техники помимо упомянутых двух? Очевидно, что ответ наэтот вопрос надо дать положительный… и отрицательный. Само проведениеразличия между технической и гуманитарной философией техники является внекоторой степе­ни результатом явного упрощения. Руководствуясь другимикритериями, в философии техники можно было бы выделить столько же традиций,сколько существует философских школ: англо-аме­риканская аналитическаятрадиция, феноменологическая традиция, прагматическая, неотомистская,католическая, марксистская и т.д. Однако, тезис данной работы состоит в том,что любая из этих возможных традиций или, по меньшей мере, их отдельныепредставители, могут быть отнесены к одному из двух фундаментально различныхподходов к философии техники и что такая классифика­ция помогает понятьтехнику, философию и отношение между ними.

Проанализируем приведенные концепции с точки зренияспорности некоторых их положений, схожести и различия; соотносимости ссегодняшним уровнем развития техники; подчеркнем некоторые моменты, наиболееинтересные и оригинальные.

Как отмечалось, инженерная философия техники имеетявный исто­рический приоритет. Однако в этом состоит и ее очевидный минус.Концепции, которые создавались и развивались в основном до нашего века, неприменимы к сегодняшнему состоянию техники.

Так, например, механистическая философия техникиотносится к конкретному, довольно раннему историческому периоду. То же можносказать и об Эрнсте Каппе, чья концепция техники, как проекции органов человекаприменима, наверное, лишь к  ранним этапам развития техники или к тому видутехники, который окружает человека в самых простейших бытовых операциях, но нек сегодняшнему ее состоянию. Однако позицию Каппа можно несколькотрансформировать, подчеркнув, что человек и в современной технике не выдумываетчто-то принципиально новое, а  расширяет и углубляет свои естественныевозможности.

Следует подчеркнуть, что в качестве одного изглавных доказательств защиты техники против ее культурной критики и механисты итехнократы называют свободу человека, достигаемую путем материальногопреодоления природы и снятия ограничения, налагаемых ею. В принципе и сегодня сэтим утверждением трудно поспорить, ведь этим типом свободы могли пользоватьсялишь немногие в обществе, основанном на рабстве. Однако здесь можно отметить ито обстоятельство, что при современном развитии техники общество все меньшезавися от природы, все больше попадает в зависимость от техники. И один типнесвободы по сути сменяется другим.

Из ряда представителей инженерной философии техникивыделяется Фридрих Дессауер. Его ссылка на Канта представляется наиболееинтересной. В противоположность Канту, который считал, что научное знание неможет вступить в непосредственную связь с “вещами самими по себе”, Дессауерутверждал, что такую связь способно установить именно делание, особенно в видетехнических изобретений. В этом можно с ним согласиться. Ведь человек неизобретает на основе чистого воображения, фантазии. Изобретение возможно лишьтогда, когда человек находит полезные ему, и, что очень важно, реальносуществующие свойства объектов или явлений. Тем самым в процессе техническоготворчества каждый раз углубляются и расширяются знания о “вещи самой по себе”,хотя этот процесс и бесконечен в принципе.

Гуманитарная философия техники подходит к человекукак к наиболее фун­даментальной проблеме, которая в принципе никогда не можетбыть ре­шена. Отсюда все они больше ставят вопросы, чем их решают.

Представители гуманитарной философии техникиинтересны нам, кроме всего прочего и потому, что выражают современный взгляд натехнику. Это выражается, например, в предложенной исторической классификациитехники. Несложно заметить, что принципиально взгляды рассмотренных авторов напроблему эволюции техники не различаются. Они отмечают тот принципиальныйскачок в технике, произошедший при переходе от техники случая, эмпирическойтехники к тому, что Жак Эллюль называет “феноменом техники”. ХосеОртега-и-Гассет подчеркивает, что на современном этапе человечество обладает,прежде всего, технологией, методом реализации любого задуманного проекта.Хайдеггер замечает, что если раньше человек использовал природу, не нарушая ееестественного состояния, то теперь человек бросает ей вызов.

Что касается точки зрения Мэмфорда, то онутверждает, что не материальная созидательность была главной движущей силойразвития человечества, а открытие и интерпретация. Это утверждение кажетсяспорным. На мой взгляд, эта проблема схожа проблеме “курица – яйцо”. Всегоскорей эти две стороны человеческой деятельности развивались одновременно иравнозначно, дав то, что мы имеем сегодня. Но Мэмфорд рассуждает здесь так, какположено гуманитарию, подчеркивая то, что принципиально отличает человека отживотного – мыслительную деятельность.

По Ортеге, человеческая жизнь реализуетсяпосредством создания некоего проекта и материальной его реализации. Причем онотводит очень большую роль свободе выбора человека. По-моему, Ортега слишкомабсолютизирует ее. То, чем человек хочет стать, определяется скорее не еголичным выбором (хотя конечно определенная свобода у него есть), а ценностнымиустановками, существующими в обществе, которые определяются  исторически илигеографически.

Хотелось бы упомянуть о высказывании Жака Эллюля огосподстве в современном обществе  техники над капиталом. На мой взгляд, какминимум, они существуют в тесной взаимосвязи, а зачастую капитал являетсянаправляющим и регулирующим механизмом техники. Это утверждение можнопроиллюстрировать на примере сегодняшнего состояния нашей страны (нетустойчивого экономического развития – страдают и наука и техника).

Для представителей гуманитарной философии техникихарактерно ставить проблему этики в сфере техники. Такие вопросы затрагиваются,например, у Мэмфорда. Он различает политехнику и монотехнику. Первая существуетв гармонии с потребностями и устремлениями человека, вторая же ориентированаглавным образом на власть. И Мэмфорд призывает ставить границы технике, котораяограничивает и сужает человеческую жизнь в рамках власти и силы. АналогичноЭллюль формулирует свою этику отказа от власти.

Такимобразом, в резуль­тате синтеза широкого круга вопросов, поднимаемых как техни­ческой,так и гуманитарной философией техники, произойдет пере­ход от обсужденияконцептуальных различий между инструмента­ми, машинами, изобретениями, отметодо­логических дискуссий по вопросам изобретений, проектирования ипроизводства к размышлениям об этических проблемах, порожденных самымиразнообразными специальными технологиями, о различ­ных политическихпоследствиях технологических решений. Такой широкий, систематический илимеждисциплинарный анализ дол­жен, в конечном счете, занять подчиненноеположение по отноше­нию к философии, которая будет и впредь ставить вопрос онача­лах технического даже тогда, когда оно, осуществляя рискованныепредприятия от случая к случаю, пытается демон­стрировать свои потенции. Частоэтот упорный, сохраняющийся и доныне возврат к вопросам справедливости,добродетели, поря­дочности будет восприниматься просто как некое упрямство. Ноесли философию техники рассматривать только как философское осмысление идейныхустановок техники, то философия не только окажется оторванной от богатейшегораз­нообразия действительности, но ей придется также отказаться от претензиибыть философией. Вопрошание, т.е. задавание вопроса обо всем, или превращение впроблему всего, что с первого взгля­да может казаться даже очевидным, естьдревнейшее наследие и сама жизнь человеческого мышления.

/>Литература

1.   А.Кестлер Дух в машине // Вопросы философии. – 1993. – №10. – С. 93 – 122.

2.   ГороховВ.Г. Русский инженер-механик и философ техники Петр Климентьевич Энгельмейер//Вопросы истории естествознания и техники. – 1990. – №4. – С. 51-60.

3.   К.Митчем Что такое философия техники? А-Пресс, 1995.

4.   М.Хайдеггер. Семинар в Ле Торе, 1969 // Вопросы философии. – 1993. – №10. – С.123 – 151.

5.   ПоповЕ.В. Идейное содержание и проблемы западногерманской философии техники //Вопросы философии. – 1985. – №12. – С. 122 — 130.

6.   РаппФ. Направления развития философии техники // Вопросы истории естествознания итехники. – 1992. – №2. – С. 60 – 63.

7.   Х.Блюменберг Жизненный мир и технизация с точки зрения феноменологии // Вопросыфилософии. – 1993. – №10. – С. 69 – 92.

8.   Х.Ортега-и-Гассет Размышления о технике // Вопросы философии. – 1993. — №10. – С.32 – 68.