Реферат: Данилевский Николай Яковлевич

Николай ЯковлевичДанилевский (1822—1885) окончил Царскосельский лицей, учился наестественном факультете Петербургского университета, защитил диссертацию поматематике. Увлекшись социалистическими идеями Фурье, он сблизился с кружком Петрашевского, был арестован, просидел четыре месяца вПетропавловской крепости, а затем был сослан вВологду. Как чиновник департамента сельского хозяйства, он учавствует вботанических и зоологических экспедициях. Пишет фундаментальную книгу скритикой теории Дарвина. Его живо интересует политика. В зрелом возрасте онпорывает с социалистическими идеями и встает на позиции консерватизма. Длялучшего понимания концепции Данилевского важно принять во внимание егославянофильскую ориентацию, привычку мыслить естественнонаучными категориями(по профессии Данилевский был зоологом), а такжеего религиозно-монархические убеждения.

   Н.Я.Данилевский был, видимо, последним яркимпредставителем славянофильского направления русской научно- философскоймысли в XIX веке. По этой причине мне хотелось бы дляполноты понимания привести  небольшой методологический анализ всейславянофильской концепции, придав ей некий философичный базис. Общим принципомметодологии исторических и теоретических построений славянофилов былаорганическая теория, выведенная из натурфилософских идей Ф. В.И. Шеллинга (1775-1854). Шеллинг развивал понимание мира в качествецелостного живого организма и, разделяя его бытие на органическое инеорганическое, за первое, исходное, принимал живое, более непосредственновыражавшее сущность мирового духа - абсолюта. Всеобщее «жизненноеначало» есть сущность мирового организма, состоящего из органов, каждый изкоторых есть единичный организм, нечто цельное, единое и аналогичное мировомуорганизму. Таким образом, природа в целом и абсолют как её начало и сущность,есть макрокосм, а все организмы различной степениобщности - микрокосмы.

            Первые славянофилы, Хомяков и И. Киреевский,глубоко прониклись идеями Шеллинга, и, будучи удалены в деревню послезапрещения западнического журнала «Европеец», издававшегося Киреевским, имелимного времени для размышления о судьбах горячо любимой родины. Их не привлекалазападническая доктрина, построенная на гегелевской историософии, делившейнароды на исторические и неисторические и выбрасывавшей из истории славян.

   Западники, не вполне согласные с этим, считали что всенароды подчинены универсальным  абсолютным закономерностям, но могутразличаться по уровню развития, так что отставшие народы должны повторить движениеушедших вперёд, и Россия должна, чтобы достичь современной цивилизации, усвоитьвсе результаты европейской образованности и буржуазные формы жизни. Для западников Россия есть «пустая скорлупа», вкоторую нужно «вдунуть силу» с Запада.

   Славянофилывыдвигали альтернативную концепцию, методологически основанную не нагегелианстве, а на шеллингианстве. Вместо признания универсальных для всехнародов закономерностей они утверждали наличие особых, присущих каждому народуначал и стимулов жизни, которые определяют как самобытную культуру, так иотличный от других путь движения к цивилизации.

   Для славянофиловРоссия — молодая самобытная культура, потенциально более богатая и сильная, чемевропейская. Европейцы совершенствовали лишь одну способность души — рассудочно-логическую.Этим, по мнению славянофилов, объясняются индивидуализм, формализм европейцев,разлад у них сердца и ума, личности и государства.Европейцы завоевывали мир, насильно подчиняли себе другие народы, нопренебрегали внутренними душевными ценностями. В России же славянофилы виделиестественное сочетание эмоциональных и рассудочных сторон духа, «соборное»сознание, близость к природе, способность к установлению любовно-братскихотношений между людьми. Стремление к государственному могуществу и расширениютерритории не мешало русским людям видеть свой идеал в «святости», душевнойчистоте и служении Богу.

  Единство всемирной историиосуществляется, по их мнению, через преемственнуюдеятельность сменяющих друг друга народов, каждый из которых, вступая наисторическую арену, выражает общечеловеческую идею полнее и ярче, чем егопредшественники. На предыдущем этапе истории культурную эстафету несли европейскиенароды. Но к XIX веку они исчерпали свои творческие силы, и эстафета должнабыть передана молодому славянскому племени. Отсюда следовало, что, развиваясвою культуру, русский народ должен думать не только о себе, но и обо всемчеловечестве. Сама «загнивающая» Европа может, по мысли славянофилов,возродиться и спастись, лишь приобщившись к живительным истокам славянскогодуха.

   Русскуюисторию славянофилы понимали как развивающийся организм и в историческихсобытиях различали органичные, или внутренне обоснованные, нормальные,естественные, и неорганичные, или внешние, искусственные, чуждые жизни народапроцессы и влияния. Народ представляется Хомякову в качестве живого социальноготела, организма - носителя исторической жизни, народы относятся кчеловечеству как индивиды к народу. Понятие «народный дух»  есть божественноепровидение, православная идея, соборность (тип общественной организации, вкотором бытие народа скреплено единством духовно- нравственных помыслов).Славянскую культуру славянофилы объявляли истинной, а западную с самого еёначала ложной и утратившей способность к развитию. Но учение раннихславянофилов по преимуществу культурологическое, оно сфокусировано на различиии несовместимости культур (вера как ядро сознания народа и производные от неёфилософия, искусство, наука, религия).

            Органическая теория получила распространение и в«Обществе» М. В. Петрашевского, который создал целую систему выведениясоциализма из философии. Органические тела и их иерархические комплексыобладают, указывал Петрашевский, определённой организацией, от которой зависитстепень их совершенства (природа, человек, общество). В развитии всехорганизаций чередуются гармонические (промежуточно-зрелые формы) инегармонические (переходные образования) - органические инеорганические эпохи. В органические эпохи общества восходят на новую ступеньсовершенства и в конечном итоге достигают т.н. «нормального» состояния, когда устанавливается«гармония общественных отношений», «уничтожается антагонизм частных интересов»и т.п. Это и есть социализм, теория которого есть «одна из составных частейфилософии природы».

            Именно в кружке Петрашевского и формировалосьмировоззрение Н. Я. Данилевского, Григорьева, Достоевского,образовавших в 60-е годы неославянофильское идейное течение, получившееназвание «почвенничество», к которому примкнули Н. Н. Страхов иК. Н. Леонтьев. Сравнительно с ранними славянофилами  почвенники,особенно Данилевский и Леонтьев, обращаются преимущественно к вопросам внешнейполитики, к определению места России в региональных системах Запада и Востока.В отличие от прочих почвенников, у Данилевского отсутствует идея славянскогомессианства, могущая привести к идее исключительности, превосходства нации илиизоляционизму (Леонтьев).

   Говоря ославянофильстве Данилевского, следует также отличать его и от раннихславянофилов — И.В. Киреевского,А.С. Хомякова, Ю.Ф. Самарина. В основе ихмироощущения лежит, по мнению А.И. Герцена, чувствооскорбленной национальной гордости, которое ведет начало с времен «обрития Петром Великим первой бороды». Но помимонациональных пристрастий, не всегда объективной ирасплывчатой критики Запада, в нем содержатся серьезные попытки раскрытьсущность русского самосознания, объяснить судьбу России.

   Многие из мотивов раннего славянофильствавоспроизводятся в концепции Данилевского. Но его философско-историческоемировоззрение в целом более сухое, «онаученное» и «политизированное» в одной тоже время. В нем утверждается идея российской национально-религиознойисключительности, осуждаются европейская направленностьпросвещения и заимствование европейских общественных форм. В строительствероссийской культуры Данилевский, следуя за Достоевским, Аполлоном Григорьевым,призывает опираться на «народную почву». Считая свободу слова, общественногомнения и чувство справедливости как бы уже заложенными в характере русскогонарода, Данилевский выступает против конституционных гарантий этих свобод,против парламента, политических партий, которые,возможно, и нужны европейцам с их индивидуалистической и конкурентной психологией, но в России совершеннонеуместны и могут создать лишь искусственный барьермежду властью и народом, обществом и государством. Единство православия, самодержавия и народности служитдля него основной формулой российскойгосударственности.

   Данилевский в книге «Россия и Европа» (1869) предлагаетсвоё понимание исторического процесса и места в нём славян вообще, снабдив егообстоятельной аргументацией, основанной на огромном фактическом материале.

    Своей книгой «Россия и Европа» Н.Я. Данилевскийпредвосхитил появление целого «семейства» теорий, суть которых состоит в особомспособе построения картины всемирной истории, существенно отличном от того,который был принят в науке XVIII—XIX веков. Картина истории представляет собойне однонаправленный линейный процесс, а множество расходящихся веером иперекрещивающихся линий развития. История не есть развитие единогочеловечества, а развитие сосуществующих или сменяющих друг друга культур, живущих каждая своей самостоятельной жизнью. Каждаякультура имеет свою судьбу, свою историю, свою систему ценностей. Культурыпредставляются как автономные и самодостаточные образования, эквивалентные,т.е. равноценные по своей исторической значимости. Каждая культура имеетзавершающийся цикл развития: она рождается, достигает расцвета я гибнет. Притаком понимании сама культура приобретает максимально широкий объем, включает в себя всю совокупность коллективнойжизнедеятельности людей, взятую в материальных, социальных и духовных аспектах.

Сказанногодостаточно, чтобы понять отличия теорий культурно-исторических типов откультурологии просветителей, эволюционистов, диффузионистови функционалистов. Просветители признают единый и универсальный разум для всегочеловечества. Эволюционисты настаивают на единообразии законов развития. И те идругие принимают европейскую культуру как образец для остальных, считая другиестраны и народы лишь в той степени культурными, в какой они приближаются кЕвропе. Диффузионисты не признают автономии исамодостаточности локальных культур и необходимой цикличности их развития.Функционалисты изучают способ действия, функционирования культур, но устраняются от рассмотрения ихистории, тем более от построения гипотетических философских схем, относящихся кпрошлому.

Ктеориям культурно-исторических типов можно отнести теории, развитые О. Шпенглером, А. Тойнби, В. Шубартом, Ф. Нортропом, П.А. Сорокиным и рядом других авторов. Пикпопулярности этих теорий приходится на первую половину XX века, что связано срядом обстоятельств как исторического порядка, так и касающихся развития науки.

Главнойсоциальной причиной возникновения теорий рассматриваемого типа являетсякрушение «европоцентризма» как идеологического принципа. Распаду европоцентристской картины всемирной истории, которой придерживались отнюдьне только расисты и националисты, но и вполне добросовестные, гуманистическинастроенные и старавшиеся быть объективными ученые, способствовало ознакомлениеевропейской общественности с историческими и этнографическими фактами. Этифакты говорили об уникальности и разнообразии культур, о невозможностиподведения примитивных культур народов Азии и Африки под единый тип«первобытной культуры». Точно так же знакомство с культурами Востока свидетельствовалоо существенном различии культур Китая, Индии, Японии, арабского мира. Былопоказано, что в некоторых областях, например, в области мифотворчества,религии, медицины, построения музыкальных форм эти культуры являются болеебогатыми и, можно сказать, более развитыми, чем европейская культура. Конец XIX— начало XX в. ознаменовались распадом колониальной системы, возрождением ибыстрым развитием народов, которые, вступая на путь модернизации, шли неевропейским путем, а своим собственным. К этому же периоду относится осознаниесамими европейцами недостаточности их собственной культуры, ее односторонности,выразившейся в гипертрофии экстравертного начала,научно-технического развития и слабости гуманистических оснований, недооценкерелигиозно-художественного аспекта жизни. Обратившись к исследованию восточныхкультур и культур письменных народов, европейские мыслители надеялисьобнаружить в них те ценности и ориентиры, которых недоставало самим европейцам. Таким образом, отказ отевропоцентризма как идеологии и научного принципа был главной причинойпоявления теорий культурно-исторических типов.

Уже присамом своем появлении система взглядов, относящихся к рассматриваемому типутеорий, выявила свою неоднозначность и противоречивость. Критику вызвали такиепринципы, как релятивизм, несопоставимость иуникальность культур.

   Поскольку каждаякультура вырабатывает свои особенные ценности иидеалы, свой особенный тип человека, приходится признать культурынесопоставимыми, а следовательно отказаться от какой-то общей теории культуры.Если каждая культура имеет свои критерии истины, добра, красоты, то не может существоватьединой системы общечеловеческих ценностей и приходится признать относительностьвсех принципов морали и политики, что открываетдорогу произволу во всех областях жизни. Правда, отрицание общечеловеческихоснований культуры не является единственно возможным выводом из рассматриваемойтеории. Ведь можно рассуждать и так, что каждая культура разрабатывает лишьодин аспект родового поля человеческих возможностей. Специализация культур, каки специализация индивидов, не означает отсутствия какой-то единой основы такойспециализации в виде единого набора человеческих инстинктов или в видеуниверсальной бессознательной основы разума. К такому выводу пришли многиеученые, желавшие спасти науку и мораль от разлагающих идей релятивизма.

Марксистыкритиковали теории культурно-исторических типов за то, что в них экономикарассматривается лишь как аспект, один из элементов культуры, а не как ееоснование. Кроме того, марксисты противопоставляли «цивилизационному»подходу, который основывался на признании самостоятельности цивилизаций, «формационный подход», при котором культурырассматриваются в их исторической последовательности, как преемственныеобразования. Однако взгляды авторов теорий культурно-исторических типов далеконе одинаковы. В хронологическом ряду этих теорий наблюдаются тенденциипреодоления релятивизма, схематизма, органицизма.Утверждение самостоятельности исторических и региональных культурсопровождается поисками их общечеловеческой и общеисторической основы.

   В книге Н.Я.Данилевского «Россия и Европа» впервые в широком объеме были поставленыпринципиальные вопросы, составляющие содержание культурологии. Его книга —замечательный памятник русской общественной мысли XIX века — стоит как бы встороне от основного русла развития русской философии и социологии. Онапредставляет собой любопытный «гибрид», сочетающий в себе элементыестественнонаучного, этнографического и философского понимания культуры. В этойработе, не равноценной в отношении качества отдельных глав и страниц,необходимо различать три смысловых слоя, три плана рассмотрения одних и тех жепроблем. Автор выступает как бы в трех лицах: рассерженныйпатриот-журналист, стоящий на страже имперских интересов России,беспристрастный и вдумчивый натуралист-обществовед и религиозный мыслитель. Онзанимает, таким образом, три различных позиции. Этим объясняются многочисленныепротиворечия, натяжки, содержащиеся в книге, бурная полемика вокруг нее. Всеэто мешает, однако, оценить книгу как очень глубокое и важноепроизведение, оригинальное по языку в манере мыслить.

   Первый — поверхностныйи весьма тенденциозный слой — идейно-публицистический.Здесь книга предстает как острый политический памфлет,отвечающий на вопрос: «Почему Европа ненавидит Россию?» Ответ на него дается вдухе традиционного славянофильства. Утилитарность, эгоизм и «насильственность» европейского человекапротивопоставляются соборности, нравственности и бескорыстию русскогохарактера. Данилевский постоянно полемизирует с европейским общественныммнением, говорит о реальных и мнимых пороках «гниющегоЗапада», обосновывает идею всеславянского союза во главе с Россией. С легкой руки философа и критика Н.Н. Страхова — защитника и пропагандиста идейДанилевского — его книга получила популярную этикетку «библии славянофильства».

   Между тем, в книгеесть другой, более глубокий естественнонаучный слой, являющийся в сущности еесмысловым ядром: теория культурно-исторических типов. Три причины, по словамДанилевского, вызвали ее к жизни: засилье традиционной просветительскойконцепции прогресса, требующей «однолинейного» построения истории, проникнутойдухом «европоцентризма»; ложная трактовкасоотношение национального и общечеловеческого,вызванная игнорированием наиболее ценных, рожденных национальным гениемпродуктов культуры; предрассудки в отношении того, что называют «Востоком» и«Западом», имея при этом в виду только культурные регионы. На самом деле,Россия и Европа, по Данилевскому, — это совершенно самостоятельныекультурно-исторические организмы, взаимодействующие по тем же законам, покоторым относятся друг к другу отдельные виды растений и животных.

   И, наконец, на заднемплане его рассуждений вырисовывается, правда, едва лишь намеченный, третий,философско-исторический слой, » котором автор,вступая в противоречие с предыдущими, восстанавливаетединство человечества, логическую нить мировой истории, единую религию. Оказывается, что народы каждогокультурно-исторического типа работают не только длясебя; что результаты их трудов включаются в мировуюсокровищницу культуры; что смысл и исход

мировых событийобусловлены не только законами естественной эволюции, но и «миродержавным Промыслом». Борьба Европы и Россииоказывается не межвидовой борьбой за существование, а продолжениемобщеисторического противоборства между «градом Земным» и «градом Божьим», ипобедит в ней — Россия, как носительница истинной православной религии и синтезаторвсего лучшего, что было создано человечеством.

     Такимобразом, историософская концепция Данилевского, изложенная в книге «Россияи Европа» явилась заметным фактом российской историографии второй половиныХIX столетия. Эти идеи заняли весомое место и в развитии мировой историографии,предвосхитили широко распространившиеся с конца прошлого века в европейскойнауке представления об историческом процессе как о совокупности изолированныхдруг от друга локальных культур, проходящих ограниченный во времени ипространстве жизненный цикл.

    Главной целью своих культурологических иисториософских исследований Данилевский считает развенчание европоцентристскихтеорий, опирающихся на идею политического, экономического и культурногопревосходства европейцев над другими народами мира.

   Европа, по его мнению, стремится предписывать зависимымот неё народам несвойственные им цели и задачи и расценивает любые прявлениясамобытного, не подчиняющегося ей национального развития как историческийпережиток, как нечто лишнее, мешающее осуществлению идеалов, которыерассматриваются как бесконечно превосходящие любые другие.

   Сохранению этого сложившегося на протяжении десятилетийстереотипа способствует прямое или косвенное признание того, что история естьнеуклонное шествие вперёд, где одни народы обгоняют другие, что связано сделением наций и народностей на совершенные и несовершенные. Для того, чтобыуничтожить этот предрассудок, необходимо отрешиться в первую очередь отобщепринятой группировки исторических явлений и событий по принципу отнесенияих к периодам древней, средневековой и новой истории. Она изменяет реальныйсмысл истории, ибо оставляет в тени как якобы не стоящие внимания целые регионымира – Индию, Китай, Египет, так как они выпадают из прогрессистской схемы,нарушают стройность искусственной систематики, превратившей Европу в некийидеальный образец, достойный подражания и поклонения.

   Данилевский считает, что подобная историческаяпериодизация связана с нарушением основных принципов систематики, поскольку воснову её положена идея временнóго синхронизма, или одновременногосравнения государств и регионов, с целью выявления общих, характерных для дляданного периода, тенденций и особенностей развития. Сопоставляются неодинаковые, а различные ступени развития народов, ибо зарождаются, расцветают идряхлеют они не одновременно, и и делается не имеющий ничего общего среальностью вывод о превосходстве одних народов и неразвитости других.Традиционное деление истории на периоды содержит в себе ошибочное смешениеступеней и типов развития. Вместо того, чтобы проводить параллели международами, для которых одна и та же эпоха имеет совершенно разное значение – ибоодни только начинают формироваться, другие же, увенчанные плодами тысячелетнегоразвития, уже завершают свой жизненный цикл, — гораздо целесообразнее было бывыделять реальности культурно-исторических типов, т.е. ,, самостоятельных,своеобразных планов религиозного, социального, бытового, промышленного,политического, научного, художественного, одним словом, исторического развития”.

Как равнозначны и одинаково важны для сохранения природнойгармонии разнообразные виды растительного и животного мира, так же эквивалентнывсевозможные проявления человеческого духа, формы искусства, языки, порождённыетем или иным народом.

   Ядром культурно-исторического типа является национальноеначало, обладающее определённым запасом жизненной энергии и способностью ксаморазвитию, вызванное к жизни божественной креативностью. Связывая появлениенаций и народностей мира с действием сверхъестественной мистической силы,Данилевский даёт им и более простое, обыденное определение: ,,… что такоенациональность, как не накопившаяся через наследственность сумма физических,умственных и нравственных особенностей, составляющих характеристические чертынародных групп – особенностей, которые кладут свой отпечаток на ихполитическую, промышленную, художественную и научную деятельность и тем вносятэлемент разнообразия в общую жизнь человечества и в сущности обуславливают возможностьпродолжительного прогресса?”. Нация должна быть способна постигать самое себякак целое, как личность осознаёт себя таковой в сравнении с другими нациями иличностями. Лишь сознанием людей, обнаруживших, что они составляют единоецелое, связавших мыслью стадии эволюции культуры, которой они принадлежат,принявших их как свою собственную историю, укрепляется национальнаяцелостность, лишь при его наличии культура существует как таковая.  

   По теории Данилевского, как в природе, так и в историицарит пространственная и временная упорядоченность. Различные типы организации,, не суть ступени развития в лестнице постоянного совершенствования существ(ступени, так сказать, иерархически подчиненные одна другой), а совершенноразличные планы, в которых своеобразными путями достигается доступное для дляэтих существ разнообразие и совершенство форм”. Ни исследование природы, ниуглубление в историю общества и религии не даёт оснований для заключений осуществовании закономерного перехода от менее совершенных форм к болеесовершенным, а лишь о множественности ,, различных типов прекрасного”.

 Данилевский выступил с идеей обоснования ,, естественнойсистемы истории”, предложив считать главным основанием её периодизации делениена обособленные замкнутые национально-государственные образования, иликультурно-исторические типы, с присущими им специфическими чертами вхудожественно-эстетической, нравственной, религиозной, экономической,социально-политической сферах.             Историю он интерпретировал как циклическийпроцесс возникновения, расцвета и упадка поочерёдно сменяющих друг другаразнообразных национальных культур. Таким образом, история становиласьчередованием локальных, мало связанных друг с другом культурно-историческихтипов: 1)египетский, 2)китайский, 3)ассирийско-вавилонско-финикийский,халдейский или древне-семитический, 4)индийский, 5)иранский, 6)еврейский,7)греческий, 8)римский, 9)ново-семитический или аравийский и10)романо-германский или европейский, а также мексиканский и перуанский, неуспевшие совершить своего развития. Также, отмечает он, помимо этих типов,подобных планетам, есть ещё и кометы, появляющиеся время от времени и потомнадолго исчезающие - гунны, монголы, турки, и есть космическая материявроде падающих звёзд - племена без всякой роли, финские и многиедругие.

   Данилевскийсформулировал основные законы функционирования культурно-исторических типов,вытекающие из предложенной им системы.

Во-первых, самобытный тип составляют племя или семействонародов, ощущающих внутреннее родство и способных по своим задаткам кисторическому развитию.

Во-вторых, для возможности зарождения и развитиясамобытной цивилизации народ и входящие в его состав дробные национальныеединицы должны обладать политической независимостью.

В-третьих, каждый культурно-исторический тип вырабатываетсамостоятельные и не передаваемые другим начала цивилизации; влияние другихкультур на формирующийся тип очень ограничено.

В-четвертых, ,, цивилизация, свойственная каждомукультурно-историческому типу, только тогда достигает полноты, разнообразия ибогатства, когда разнообразны этнографические элементы, его составляющие, — когда они, не будучи поглощены одним политическим целым, пользуясьнезависимостью, составляют федерацию, или политическую систему государств”.

В-пятых, культурно-исторические типы в своём развитиипроходят стадии, аналогичные жизненному циклу организма, — рост, цветение иувядание: ,, Народы… рождаются, достигают различных степеней развития, стареют,дряхлеют и умирают”. Развитие и изменение в рамках отдельных национальныхобразований,- где прогресс, движение к своему совершенству вовсе не избавляетот последующей деградации,- и есть реальная история. Но историки, ослеплённые,, европоцентризмом”, как бы не замечают трагической её красоты, произвольно фиксируяи суммируя в единую преемственную линию моменты восхождения различных народов изабывая о периодах упадка и разрушения культур, считая их случайным,противоестественным вкраплением в фатальную прогрессивность.

   Данилевский не исключает и теоретической возможностиодновременного зарождения, расцвета и падения всех земных цивилизаций,соответствующих ,, великим этнографическим группам”. В том, что эта возможностьне осуществилась и народы сменяют друг друга на исторической арене, он не видитникакой закономерности, полагая, что конечные итоги истории в обоих случаяхбыли бы почти одинаковыми. Различие между этими вариантами развития заключаетсятолько в том, что процесс последовательной смены культурно-историческими типамидруг друга стал фактором продления человеческого цивилизованного бытия, т.к.,, ни одна культура не может быть вечной, и если бы все разом проливали светсвой, то все разом (или почти разом) и померкли бы, и мрачная ночь варварствараспространилась бы над всей землёй”.

   Согласно законам Данилевского, каждый народ проходит всвоём развитии три состояния, которым соответствуют: ,, образовательный”,неопределенно-длинный этнографический период; этап, характерезующийсяпостроением государства, способного ограждать его политическую независимость;,, деятельный” период, когда накопленные в предшествующий период силы исуществовавшие до сих пор в потенции возможности народа реализуются в созданиисамобытной цивилизации, но тем самым и исчерпывают себя. Впрочем, в проведенииэтих принципов Данилевский не всегда последователен. Так, он признает, чтосвершившие свой предписанный свыше цикл развития и разложившиесякультурно-исторические типы могут вновь возродиться к исторической жизни,превратившись на какое-то время в этнографический материал, в ожидании, ,, покановый формационный (образовательный) принцип опять не соединит их, в смеси сдругими элементами, в новый исторический организм, не воззовёт ксамостоятельной исторической жизни, в форме нового культурно-исторического типа”.

   Идея изолированности и непередоваемости начал одних типовдругим также оказывается относительной в связи с признанием, что большинствоцивилизаций, за исключением Индии и Китая, были преемственными. Подобныеотступления  нарушали строгость историософских рассуждений Данилевского, но темне менее группировка исторических явлений по культурно-историческим типамдавало возможность по-новому взглянуть на историю и реальности современногомира, обнаружить тенденции, ускользавшие от внимания современных емумыслителей, подвергнуть критике прямолинейно-утопические теории.

   Культурно-исторические типы, по мнению Данилевского, былисозданы народами, заслужившими право именоваться  положительными деятелямиистории. Каждый из них развил до высшей степени индивидуализации и совершенствасвоё самобытное национальное начало, и все они ,, содействовали многосторонностипроявления человеческого духа, в чём собственно и заключается прогресс”.Народы, в силу различных исторических причин не поднявшиеся до уровнякультуро-созидающихся, Данилевский делил на две категории: ,, отрицательныедеятели человечества, или бичи божие”, разрушающие остатки изживших себяцивилизаций, и племена, которым ,, не суждено ни зиждительного, ниразрушительного величия”. Племена, представляющие собой простой ,, этнографическийматериал” истории – это народы, которые не жили самостоятельной историческойжтзнью и не разивались до осознания её необходимости, потому что оказались втаких условиях, которые препятствовали формированию их как политическинезависимой нации. Судьба таких племен – быть ассимилированными другой,,, исторической” народностью, служить разнообразию её проявлений, принеобходимомусловии обладания теми же правами личной гражданской и общественной свободы,которые имеются в распоряжении ,, формообразующей” национальности.

   Существуют также народы, апогей развития которых давнопрошел, живая деятельность замерла в их недрах, оставив лишь ,, животнуюжизненность”, ,, растительную прозябаемость”. Такие погибшие цивилизации такженисходят на уровень внешнеисторического бытия. Внешние вторжения, которым ониуж не могут противиться, разлагают их составные части, и они замирают внеподвижности в ожидании нового ,, образовательного” принципа.

   Одним из основополагающих в теории Данилевского явилсяпринцип предпочтения специфического, особенного общему, идея приоритета вистории национального над общечеловеческим. Это не означало, что он отвергалсуществование всеобщих нравственных ценностей, которые были для него неотделимыот проповедуемых христианством заповедей, но он не считал их факторамиистоического развития. Он ставил перед собой цель осмыслить историю в еёспецифике, отказавшись от карамзинской традиции, где она свершалась по законамнравственной необходимости. Данилевский не порывал с религиозным мирообъяснениемв плане признания божественного начала как первопричины эстетичесой гармонииВселенной, но философия истории его была в значительной степенисекуляризованной, ибо он не признавал идеи о моральном правлении бога надмиром. Данилевский ограничивает сферу приложимости моральных категорий иоценок, когда анализирует политические и культурные взаимодействия,отказывается от применения понятий добра и зла в отношении реалийсоциокультурного бытия. Однако это не следует считать признаком какого-то ,, иезуитизма”его мышления, это лишь попытка – во многом определяемая сильным влияниемметодологии позитивизма на обществознание второй половины 19 века – осключитьмомент субъективизма и найти какие-то объективные законы общественногоразвития. На этом пути Данилевский впадает в крайность, увлекаясьбиологизаторством, и превращает историю из естественно-исторического встественно-органический процесс, но поиски его вовсе не лишины смысла, онисопровождаются ценными находками, где идея самоценности каждой национальнойкультуры, не подлежащей моральной (зачастую осуждающей и уничижительной)оценки, вовсе не является единственной. Это не избавляло Данилевского отодносторонности  и преувеличений, которые сопровождали его философские икультурологические построения.

 Данилевский считал необходимымподвергнуть переосмыслению понятие национального как случайного, ограниченногои потому подлежащего преодолению, такое толькование национальности как,, лишнего” элемента в истории. По заключению Данилевского, вытекало изпрогресситстского представления о цивилизованном процессе как ,, постепенногоотрешения от случайностей и ограниченности национального, для вступления вобласть существенности и всеобщности – общечеловеческого”. История тем самымтолковалась как однонаправленный восходящий процесс, в котором народырассматривались не своей самобытности, а в зависимости от степени ихприближенности к некоему абстрактному идеалу.

   Вонтологических представлениях Данилевского основополагающимиявляются понятия гармонии, согласованной целостности и красоты мира, из которыхвытекает предположение о целесобразности, разумности и божественнойобусловленности Вселенной, органического мира и человека. Космос какупорядоченная, иерархически  соподчиненная, идеально взаимосвязанная целостностьтеоретически противостоит хаосу, где немыслима закономерность событий или ихпериодичность во времени  и пространстве. Согласно Данилевскому, красота и гармония существуют, они реальны — и это высшая истина, которая дана человеку ииз которой  он должен исходить в объяснении мироздания. Гарантией существующегопорядка является «разумное руковождение» со стороны идеального,сверхъестественного начала, создавшего мир со всем его удивительным устройствоми устремившим все происходящее в нем процессы к определенной цели. Верховная«творческая причина», осуществляющая целесообразное воздействие на организмы,не связывается Данилевским с образом антропоморфного божества. Для него важносамо признание идеального начала, ,, как бы мы его себе ни представляли, каксознательное, как личное или  имманентное миру”. По Данилевскому, в природе иистории господствует «морфолоичский принцип», который есть «идеальное вприроде» и в котором конкретно проявляется воля «творческой причины» –божества. «Морфологический принцип» обеспечивает стабильность свойств ипризнаков органических форм и  основные законы бытия всего сущего, ихнеизменность. Развивая свои представления о мире как едином целом, Данилевскийсконцентрировал внимание на оргументации, направленной против учения Ч.Дарвина:на обосновании несостоятельности принципов определяющего влияния внешней среды,естественного отбора, борьбы за  существование, постепенной эволюции  видов,материалистического объяснения происхожденя разнообразия органических форм. Данилевскийсчитал законы функционирования отдельного организма всеобщими закономерностями,в соответствии с которыми происходит становление и развитие целостностейбольших масштабов – государств, народностей, Вселенной. Развитие и изменениевнутри отдельынх форм совершается по имеющему всеобщий характер законурожденя, расцвета и умирания всего сущего. Этот закон распространяет своедействие на организмы, семейст ва организмовв виды, классы растений и животных,а также применительно к истории на  нации и народности.

   Концепция всеобщей гармонии мироздания Данилевского былалишина внутренней динамичности. В ней отсутствует идея движения, необратимостивремени, она представляет жизнь Вселенной как статичный ненаправленный  процесссосуществования  и чередования замкнутых локальных органических форм,вызываемых к жизни высшей непостижимой силой и нисходящих в небытие согласновсеобщему закону  непрерывного разрушения первоначальных структур и состояний.Природе, в понимании Данилевского, несвойственна история. Она представляетсобой  чередование равнокачественных устойчивых или подверженных быстромураспаду форм.

В области гносеологиипостроения Данилевского, выступающего в качестве сторонника «положительнойнауки», эмпиризма, фактологии, производят впечатление его принадлежности кпозитивистски-натуралистическому направлению. Распространение закономерностейорганического мира на мир социальный и историю в области теории познанияоборачивается абсолютизацией методов биологической науки. По Данилевскому,саморегуляция, целесообразность, совершенство живого организма делаютневозможным объяснение его с точки зрения механицизма, а поскольку механицизмнеразрывно связан с материализмом, то и с позиций материализма. Процессы живойприроды и истории стоят вне каузальности, их невозможно понять без обращения кпредустановленной целесообразности. Заключения о целестремительности процессовстановления, развития организма мы основываем на непосредственном наблюдении, апредположение, что они имеют естественный характер, — на вере. Таким образом,взаимопереплетение методов науки и основоположений метафизики, варистотелевском ее понимании, в постижении тайн мира становится очевидным. «Ядалек от мысли, что границы положительной науки, не только в данное время, но ивообще, совпадают с законными границами человеческого мышления»,—утверждаетДанилевский. Человеческая мысль с ее непримиримостью к идее существованияграни, разделяющей познаваемое от непознаваемого, по своей природе стремится кдостижению знания полного, всеобъемлющего. Именно поэтому она, не отвергаялогики, науки, но по причине их несовершенства, с необходимостью обращается кметафизике, философии, умозрению.

Впредставлении Данилевского, ограничиться наукой — значит признать господствослучайности и отказаться от постижения необходимости, разумностимироустройства. Но это противоестественно, так как в логике самогопознавательного процесса заложено устремление к высшему обобщающему началу,Человеческое познание—это восхождение от частного к общему, от наблюденияединичного факта к его объяснению при помощи всеобъемлющих категорий, которые всвою очередь тяготеют к некоему идеальному единству, свидетельствуя оприсутствии верховного объединяющего начала, Промысла.

Философия, илиметафизика, — исторически изначальная сфера, где зародилось человеческоепознание и откуда начался его путь к науке. Но философия и наука непоследовательные фазисы движения человеческой мысли к познанию истины, асосуществующие и дополняющие друг друга методы. Они не противоречат друг другу,но и не совпадают, а соотносятся как знание природы и понимание этогопознанного. Метафизика, будучи вынужденной по мере развития науки изменяться ипринимать «своим основанием те части здания, которые открыты положительнойнаукой», никогда не растворится тем не менее в науке. Точно так же ирациональное познание не вытеснит философию, не достигнет полного и всецелогознания самостоятельно, «последовательным и непрерывным рядом наблюдений иопытов».

В тотпериод, когда Данилевский впервые обратился к проблемам философии истории икультуры, его еще посещали сомнения в возможности обращения к метафизике дляпонимания реальности, поскольку сущность ее представлялась невыясненной. Апоскольку он был уверен в необходимости для выявления сущностного ядра какогобы то ни было явления полного исключения случайности, то полагал, что для того,«чтобы возможно было изучение законов духа вообще, нужно бы иметь по крайнеймере несколько духовных существ, дабы мочь элиминировать то, что в них случайно(то, что зависит от образа соединения духа с материей и от организации этойматерии), от того, что существенно принадлежит духу, как духу». И если человек—единственноеизвестное нам духовное существо, то такая процедура становится невозможной ивозникает потребность в замене метафизики психологией. Позже он уверился вцелесообразности совмещения ориентации и на науку, и на метафизику с ее идеейверховного идеального начала мироздания.

Сводяв значительной степени науку к эмпиризму, Данилевский заключал, что ее выводы осуществовании причинно-следственной связи в природе представляют собой лишьконстатацию взаимосвязанности предыдущего с последующим, но не выявляютдвижущих сил развития. Наука неспособна постигнуть тайны бытия, ибо цель ее—«знаниеполной иерархически соподчиненной системы фактов и явлений природы, в еецелостности или в какой-нибудь категории их». Истинное объяснение может бытьтолько метафизическим, апеллирующим к целепостановляющему идеальному началу, и«главный и единственно существенный результат изучения природы для нашегоразума есть сознание идеального, то есть интеллектуального характера причины,произведшей и устроившей органический, да и весь мир». Наука способна даватьлишь «частное объяснение» взаимосвязи явлений природы, она несовершенна иограничена в своих возможностях.

 Данилевскийлишает науку всеобщего характера и по той причине, что ее заключения не ведут кабсолютной истине. Совершенная истина— такой же миф, как человечество, так какневозможно представить себе истины, не носящей на себе печати личности илинациональности. Поскольку в истории нет ничего другого, кроме «разновременногои разноместного (т. е. разноплеменного) выражения разнообразных сторон инаправлений жизненной деятельности» то, что было значимо для одного народа,будет предано забвению другим. Поэтому нет ни «идеальной формы правления», ниискусства, пригодного для всех народов, ни единой науки. Восприятие окружающегомира каждым народом специфично и неповторимо, поэтому характер науки зависит отпсихических национальных свойств.

Возможнали национальная наука, связаны ли ее содержание и форма с характером народов,чьи представители посвятили себя поиску истины? Разбирая аргументы, отвергающиевозможность подобной постановки вопроса, Данилевский доказывает, что они нестоль абсолютны и непререкаемы, как это кажется вначале. Идея единственностиистины, тезис о преемственности и передаваемости научных знаний от народа кнароду, от эпохи к эпохе, утверждение об универсальности языка науки ииндифферентности ее к языковым различиям вообще—все эти ставшие аксиомамиположения должны быть, по Данилевскому, подвергнуты пересмотру и переоценке. Неподвергая сомнению убеждение современного человечества в большейпреемственности научных знаний по сравнению с искусством, Данилевскийнастаивает на том, что каждый самобытный народ, не отбрасывая созданногопредшественниками в области строгого мышления, избирал тем не менее из этогонаследия «то, что соответственнее специальным наклонностям и способностям этогонарода, и перерабатывал это теми приемами и методами мышления, которые емусвойственнее».

Главный акцентДанилевский делает на опровержении идеи единственности истины. «Истина, — поего определению, — есть знание существующего — именно таким, каким оносуществует». Необходимым элементом здесь является отражение действительностисознанием человека, что и обусловливает невозможность создания образа«совершенной истины» как полного, неискаженного, точного и тождественного длявсех представления об окружающем мире. Но неодинаковость и несовершенстволюдей, которое, однако, не является недостатком, учитывая, что мир живет, а неразрушается многообразием, порождают невозможность абсолютно адекватногоотражения внешнего мира. Постоянное присутствие личностного, а вместе с тем инационального фактора имеет в качестве своего последствия относительность,односторонность большинства истин, сосуществование в них как элементовадекватного, так и ложного представления о вещах и явлениях.

Подтверждение своихрассуждений Данилевский находит в. нетождественности представлений людей о том,«что им хорошо известно». Разные отрасли знаний и, следовательно, «разрядыистин» в неодинаковой степени возбуждают интерес индивидов, оставляяравнодушными одних и воспламеняя к поиску и творчеству других. Кроме того, врамках одной отрасли существуют и сходные, и взаимоисключающие воззрения наодни и те же предметы. Из широко известного и не оспариваемого положения омногообразии взглядов естествоиспытателей Данилевский делает эвристический, тоего убеждению, вывод. о неслучайности различий, существующих в приемахмышления, методах исследования, углубленном внимании к тем или иным областямзнаний. Объяснение всех этих фактов, считает он, будет достаточно простым, еслипринять идею о приоритетном влиянии 'принципа национальной принадлежностиученого.

Историянауки, по Данилевскому, представляет собой не-столько постепенный процесссложения знаний, добытых.учеными разных стран и эпох, сколько чередованиеразличных и почти не связанных между собой по стилю и методам способов.познания мира: созерцательно-философствующего (Древняя Греция), схоластического(Византия), практически-прикладного (Европа). В число их несомненно вошли бы имногие другие,. затерявшиеся в толщах исторического прошлого способы постижениясути мира, незафиксированные в своей неповторимой особенности именно из-затого, что историки современности ослеплены мифом европеизма и склонны толковатьисторию науки как единый непрерывный процесс нарастания знания.

Данилевскийнебезосновательно сомневается в непогрешимости кумулятивистской концепцииразвития науки как простого приращения знания, но впадает в другую крайность,утверждая, что следование проторенной колеей всегда есть подражательство,несовместимое с творчеством, что оно заведомо обречено на бесплодие.

   Различия в теоретических предпочтениях, вспособах изложения полученных результатов и методах эмпирического изучениявосходят, по Данилевскому, к глубоким реалиям природы: личности, к склонностям,способностям человека, зависимым в свою очередь от того, представителем какойкультурно-исторической, национальной целостности он является. Если провестинауковедческий анализ, обнаружится, например, что есть «народы-математики» и«народы-филологи», что удельный вес замечательных ученых той или иной отраслизнаний, порожденных определенной нацией, зависит от ее ориентации на постижениетех или иных аспектов действительности. Самым простым выводом из этого могло быбыть заключение, что национальная принадлежность порождает ту примесьодносторонности, лжи и случайности, которая окружает истину и которая должнабыть выделена и элиминирована. Однако и само это сравнение, и добывание новыхнаучных результатов не свободны от тех неизбежно привносимых ученыминдивидуальных и национальных особенностей, которые составляют неотъемлемуючасть его «я». Поэтому отношение к влиянию национального фактора как толькопорождающему различные «примеси» к истине, слишком поверхностно. Более глубокийуровень постижения реальности, то мысли Данилевского,— понимание того, чтоотражение действительности различными народами — это разные, взаимодополняющиедруг друга точки зрения.

Добытыечеловечеством истины относительны, так как действительность, подвергнутаяосмыслению и интерпретации со стороны человеческого разума, ограниченного инесовершенного по своей природе, подчиняющегося давлению внешних обстоятельстви духовно-психологических факторов, каждый раз выглядит по-разному. Отвергаядоктрины, базирующиеся на признании абсолютной истины, утверждая, что всечеловеческое неполно, односторонне, что первоначальные идеалы подверженыотклонениям в силу всевозможных внешних причин, а потому традиции и заветыстарины не могут быть «вечным идеалом для будущего», Данилевский впадает впротиворечие. По его теории, не может быть единой для разных культур ицивилизаций истины, но устои жизни каждого отдельно взятогонационально-культурного единства незыблемы, и предназначение многихпринадлежащих ему поколений людей—идти одной и той же проторенной историческойколеей, расширяя и углубляя ее. Логика теории культурно-исторических типов,основанная на признании существования застывших социально-духовных константразличных цивилизаций, противоречит здесь вполне реалистическим, основанным наобыденном опыте, наблюдениям л высказываниям, фиксирующим изменчивый,подвижный характер действительности.

   По замечаниюДанилевского, убеждение современного человечества в реальности влияния степенисовершенства науки на получаемый результат (т. е. допущение «разновременности»истины) и абсолютное исключение фактора национальной обусловленности этогорезультата (т. е. самой возможности существования истины«разнопространственной») нелогично и необъяснимо, ибо оно отвергаетсуществование «духовного зеркала», «отражение в котором действительности исоставляет то, что мы называем истиной». Большая или меньшая склонность котвлеченному мышлению, методы теоретических изысканий, характер воображениязависят от национальности ученого в той же мере, в какой ее порождениемявляются темперамент и творческая манера художника. Отличительные признакинациональности обнаруживаются в особенностях теорий, выдвинутых и обоснованныхпредставителями различных народов. Так, создание англичанами Гоббсом, А. Смитоми Ч. Дарвином теорий, в основу которых при всем их различии положен принципнепрестанной борьбы и свободного соперничества в политике, экономике,физиологии, — закономерность, ибо существенным признаком общественной жизни вАнглии является личная состязательность.

Историянауки, по мнению Данилевского, может быть весьма поучительна и в том смысле,что она открывает невидимые глазу современника, находящегося в пленупредставлений о науке сегодняшней как единственно возможной форме познаниямира, планы развития, позволяет обнаружить основные тенденции становлениязнания.

Наукаимеет свою внутреннюю логику. Анализ истории астрономии, химии, биологии идругих наук показывает, что в своем развитии они прошли фазисы: собиранияматериалов, создания искусственных и естественных систем, открытия частныхэмпирических законов и формулирования общего рационального закона длясовокупности объектов и явлений, изучаемых данной наукой. Второй фазис,характеризующийся появлением неустойчивых, сменяющих одна другую искусственныхсистем, основанных на выделении вторичных, несущественных свойств и признаков ипопытках положить их в основание группировки подлежащих объяснению явлений,есть время зарождения науки как таковой. Период возникновения искусственныхсистем, претендующих на основе выдвигаемых ими принципов обобщить накопленныйранее материал, закономерен, хотя и чреват опасностями «бесконечного вращения»познания в кругу сменяющих друг друга искусственных теорий, — опасностями,неискоренимыми вплоть до появления естественной системы, которая адекватно, снаименьшей примесью лжи и фантазии, отразит связи и взаимодействияявлений окружающей действительности.

Утверждая,что совокупное научное знание создается в процессе движения от произвольноговыделения принципов систематизации, под влиянием субъективных пристрастий иубеждений исследователя, к системам, адекватным внутреннему характеру изучаемыхобъектов, а от них—к пониманию законов, действующих в данной области,Данилевский фактически признает, что наука является достоянием человечества иразвитие ее не ограничено рамками отдельной нации. Однако он продолжаетнастаивать на том, что (представители различных наций участвуют в еестановлении не непрерывно, а эпизодически, в соответствии с присущими имособенностями и стабильными интеллектуально-духовными ориентациями ивозможностями. Накладывая на историю выдающихся научных открытий сплетенную имсетку периодизации (движения наук от накопления данных к открытию законов),Данилевский анализирует полученную картину с целью обозначения роли народовмира в продвижении науки вперед. Выводы, сделанные им, гласят, что роль ученых,принадлежащих различным культурам, «в общем научном движении совершенносоответственна степени различия их национального характера». Представителиодних народностей склонны формулировать искусственные системы (Германия),открытия других связаны с созданием систем естественных (Франция), третьипревзошли остальных в эмпирическом накоплении фактов. Особенностимировосприятия различных наций сказываются достаточно отчетливо то в склонностик усмотрению «всепроницающего начала», к обобщению и умозрению, то вспособности к непосредственному взгляду на мир, к оригинальным комбинациямвнешних впечатлений. Наука, следовательно, включена в общий контекст культурнойи государственной жизни и не может рассматриваться изолированно от реальностейисторического бытия, которые накладывают на нее свой отпечаток. Особенно этокасается наук общественных.

Данилевский предлагаетсвоеобразную классификацию наук, принимая за главный принцип и основу ихделения «субъективный или объективный характер» наук, т. е. их отношение кчеловеческому мышлению. Субъективными он считает математику и логику, непринимая во внимание,.что в ренове их абстрактных конструкций лежат реальныеотношения между предметами. Остальные науки имеют «внешнее содержание» иделятся на общие и сравнительные.

На первый план имвыдвигаются общие, или теоретические, науки, имеющие своим предметом «общиемировые сущности»: материю (химия), движение (физика), дух (метафизика). Этинауки являются основополагающими, им принадлежит право формулировать всеобщиезаконы и предлагать объяснительные концепции. Все остальные науки имеют вкачестве своего предмета «лишь видоизменения материальных и.духовных сил изаконов», которые происходят под влиянием действия «морфологического принципа».Законы их являются частными, относительными, действующими в строго ограниченнойпредметной области. Поэтому науки, изучающие их, могут быть названысравнительными. К них относятся анатомия, физиология, обществознание и другие.

Давая подобнуюклассификацию паук и связывая с ней право наук на изучение всеобщих или частныхзаконов, Данилевский не замечал, что в его систему вкрадывалось разрушающее еепротиворечие.

Главный закон, которому вего концепции подчинялись природа, история, все мироздание,—закон рождения,расцвета и умирания.всего сущего, — как следовало из предложенной имклассификации и вытекающих из нее выводов, не обладал статусом всеобщего. Пологике самого Данилевского, этот закон оказывался частным, поскольку биологияне принадлежала к наукам, изучающим «общие мировые сущности». Проведение смелыханалогий между организмами и цивилизациями, истолкование человеческого мира какфункционирующего в соответствии с законами жизни и смерти отдельных особейобнаруживали, таким образом, свою несостоятельность, но это не становилосьочевидным для самого автора «России и Европы». Он продолжал руководствоватьсяпредставлениями о существовании жизненных циклов культур, о необратимостисоциокультурной эволюции национальных общностей, несмотря на собственноекосвенное подтверждение неправомерности экстраполяции биологическихзакономерностей на человеческое общество.

Переходяк наукам общественным, Данилевский утверждает, что «общественные явления неподлежат никаким особого рода силам, следовательно, и не управляются никакимизаконами, кроме общих духовных законов», т. е. законов, подлежащих ведениюпсихологии. Каждое из человеческих обществ имеет свое «морфологическое начало»,определяющее особенности этого общества, в соответствии с которыми оно свершаеткруг своего развития в истории. Сами же высшие-«морфологические принципы»культурных миров различны, что делает невозможным создание теоретическогообществознания и диктует неизбежность ограничения познаниясоциально-исторического бытия уровнем сравнительного исследования и простогосопоставления. Отсюда же следует невозможность предугадать не толькоподробности, но и характер цивилизации, которая находится в зачаточном илинедостаточно развитом состоянии.

Отрицаяправомерность попыток создания общей теории устройства гражданских иполитических обществ», Данилевский стремился подчеркнуть качественное различиемежду народами, доказать, что не существует политического,. экономического илидуховного идеала, пригодного во все времена и для всех народов, что «всеявления общественного мира суть явления национальные». Сложность объектаизучения общественных наук достигает максимума. Ограниченные возможностианализа исторических явлений препятствуют созданию «естественной системы»истории и являются причиной неискорененности иллюзорно-фантастическихпредставлений об истинных ее закономерностях и тенденциях. Путь сравнениякультурных миров является единственным для исследователя, поставившего передсобой задачу проникнуть в тайны истории, и поэтому основной акцент он долженсделать на поиске различий, существующих между интересующим его объектом идругими культурными мирами, и на определении стадий их развития.

ОтрицаниеДанилевским прогностических возможностей обществоведения во многом определялосьприоритетами его теории культурно-исторических типов. Главную ценность иэвристическое значение выдвинутой им «естественной системы истории» онусматривал в формулировании и обосновании идеи:

 неотвратимоприближающегося конца западноевропейской цивилизации, а не в обнаружении причинее появления. В связи с этим вопрос о «гниении Запада» выдвигался им на первыйплан, финалистские тенденции оказывались преобладающими и оказывающими давлениена всю его историософскую конструкцию в целом. Доказать неизбежность гибели, ане показать. закономерность появления нового, тем более что перспективывоцарения этого «нового» связывались им, для современной ему истории, лишь свосточнославянским типом,—вот что стало определяющей идеей Данилевского.Коренные для науки вопросы о факторах эволюции как причинах социокультурныхновообразований остались почти незатронутыми.

Собственнаяисториософская схема представлялась Данилевскому лишенной недостатковпредшествовавших учений и потому наиболее совершенной для данного этапаразвития истории как науки. Открытие рационального или эмпирического закона,действующего в истории (которое, по его мысли, должно последовать завыдвижением «естественной системы»), казалось ему весьма сомнительным. Мыслиего, несмотря на интересные догадки и определенные диалектические вкрапления,была чужда идея бесконечного развития. Это выражалось и в том, что он впринципе отрицал возможность безграничного развития науки, считая ее кнастоящему времени столь усовершенствовавшейся, что это исключает дальнейшеепродвижение вперед. «Никакой переворот в науке, достигшей этой степенисовершенства, — писал он о ньютоновской астрономии, — уже не возможен и ненужен». Научные революции, приводившие в прошлом к замене старых теорий новыми,ломающими традиционные представления о мироздании, не вечны. Они способныизжить себя и стать лишь достоянием истории, поскольку современная наукадостигла апогея своего развития, превратилась в идеальную конструкцию, неподлежащую изменению. Элемент метафизичности, свойственный мысли Данилевского,проявился здесь достаточно отчетливо, как и в философии истории, где созданиекартины будущей восточнославянской культуры — как высшей степени возможногосовершенствования национальной целостности—становилось реально предощущаемымфиналом истории, ибо идеал Данилевского статичен и не мыслится в изменении иразвитии.