Реферат: Изобретение языка: концепции возникновения языка от Демокрита до А.Смита

ИЗОБРЕТЕНИЕ ЯЗЫКА: 

КОНЦЕПЦИИ ВОЗНИКНОВЕНИЯ ЯЗЫКА

ОТ  ДЕМОКРИТА  ДО А.СМИТА 

/>Оглавление

Понятие языка. Первоначальныеформы его выражения

Демокрит и эпикурейцы

Витрувий

Проблема происхождения языкав свете  эпохи Возрождения

Теория общественного договораТ.Гоббса

Этапы становления речи (ПьерЛуи Мопертюи). Концепция Э.Кондильяка

Стихийностя возникновенияязыка (Ж.-Ж.Руссо)

«Соображения опроисхождении и формации языков» А.Смита.

Концепция В.Вундта

Корни языка в физическихдействиях

Заключение

Список литературы

/>/>Понятие языка.
Первоначальные формы его выражения

Язык – наиболее объемлющее инаиболее дифференцированное средство выражения, которымвладеет человек, иодновременно высшая форма проявления объективного духа. Язык родился изестественных звуков. Уже каждый крик – своего рода язык. Человектрудился надсовершенствованием этого важного, хотя еще и весьма примитивного средстваобщения, стремясь придать крику некую форму. Крик при этом распадалсяна своисоставные части; так появился ряд звуков, которые сначала являлись толькоособыми звуковыми оттенками крика. Звуки обособлялись от крика, опятьсрасталисьв звуковые образования и превращались в основы слов, при этом пантомимическийхарактер звуков играл решающую роль. Такой звуковой комплекс, как, например,«хо», мог уже столь отчетливо отличаться от других звуковых комплексов(«ха», «хе» и т.д.), что возникалапривычка связывать его сналичием и появлением какого-то определенного предмета. Поэтому, когдапоявлялся этот предмет, появлялся как бы сам по себе ив одной и той же формеэтот звуковой комплекс. Данный процесс обратим: восприятие звукового комплексавлечет за собой возникновение представления опредмете. Звуковой комплекспревращается в магическое слово, обладающее способностью совершать колдовство спредметом (в мышлении первобытных народов представленияи реальность еще весьмаи весьма различаются). Язык еще и сегодня рассматривается в некоторых случаяхкак обладающий магической силой(«заговаривание», заклинание, молитвыи т.д.).

/>/>Демокрит и эпикурейцы

Демокрит связывалвозникновение языка с образом жизни первобытных людей и с их нуждами. Онтакпредставлял себе возникновение человечества. Сначала у людей была жизнь,похожая на звериную. Они вразброд выходили на пастбища и питались травойиплодами деревьев. Страх перед зверями заставил их объединиться и помогать другдругу. Голос их первоначально был нечленораздельным и бессмысленным,нопостепенно они перешли к членораздельным словам, устано­вив друг с другомсимволы для каждой вещи, и тем самым создали средство дляизъясненияотносительно всего. Хотя, как мы помним, Платон устами Сократа назвалгрубым соображение о договоре между людьми именовать так или иначе вещи. ДляПлатона, создателя мира идей и государства философов, древние люди былиничтожными и неспособными ни придумать имена, ни договориться об их значении.Договорнаягипотеза, предполагающая естественное, на основе человеческихпотребностей появлениеимен, более созвучна материалистическому мировоззрению. Ивпервые онабыла сформулирована за век до платоновского «Кратила»знаменитым философом-материалистом античности Демокритом (V—IV вв. до н.э.).Его энциклопедические знания, глубина мышления, широта философского охватавопросов (по словам Аристотеля, он «размышлял обо всем») создали емубольшой научный авторитет среди философов. Вместесо своим учителем Левкиппом онявляется основоположником философии атомизма и детерминизма.

В этом рассуждении нетрудноусмотреть постановку научной задачи: как произошел переход отнечленораздель­ных,неосмысленных звериных звуков к членораздельному изъяснению слова. Мы не знаем,пытался ли Демокрит ответить на этот вопрос, но то, что онсделал его очевидным.для нас вне сомнений.

Приведенные рассужденияДемокрита легко объясняют разнообразие языков и племен. Посколькулюди составлялислова случайным образом (а не «по природе вещей»), постольку в разныхчеловеческих объединениях создавались разные языки.Объединения людей,разбросанные по всему миру, положили начало разным племенам с их«разнозвучными» языками.

Эпикур и эпикурейцы, продолжаятрадицию Демокрита, внесли свои добавления и уточнения в договорнуютеорию.Эпикур, например, полагал, что прежде, чем племена установили обозначениявещей, у них развились особые способы выдыхания воздуха. Дело втом, чточеловеческая природа вообще и впечатления людей в особенности испытываютсильное воздействие окружающих вещей и местности, где живет племя.Особенныевпечатления, испыты­ваемые людьми разных племен, вызывают особое выдыханиевоздуха, что и привело впоследствии к появлению различных языков, ане простослучайность установления имен, как полагалДемокрит.              

Однако простое выдыханиевоздуха оказалось плохим средством «взаимосообщения», таккак оно былодвусмысленным и недостаточно сжатым. Чтобы отделатьсяот этих недостатков, людиплемен «сообща установили особые обозначения»(задержим внимание наэтой аргументации Эпикура: люди сообща и сознательно — хотя, с современнойточки зрения, последнее не принципиально — избавлялись оттого, что мешало им вобщении, а не только в «изъяснении» себя или вещей: двусмысленностьприводит к непониманию собеседника, длинноты — кнеэкономному расходу энергииговорящего и утомлению слушающего, что выражается в одном из принциповфункционирования языка — сжатием звуковой и смысловойстороны языковыхвыражений; аргументацию Эпикура можно назвать первым в истории философииобращением к процессу коммуникации).

Кроме слов, установленных длявещей, люди изобрели слова для абстрактных понятий илитаких вещей, которыенельзя воспринять, например атомы. Это явилось результа­том того, что разумуточнил переданное человеку природой и «открыл кое-чтосверх этого».

Уже эпикуреец Диоген изЭноанды (II в. н.э.) выступил с резкой критикой идеи «установителяимен». Тот довод, который Платон скрытно подразумевал врассужденияхСократа (установитель имен должен был бы сначала познать сущность всех вещей, азатем создать все имена, что невозможно), Диоген высказал явно: во-первых, доустановления имен не было ни звуков, ни букв и создавать имена было не из чего;во-вторых, невозможно одному собрать такое множество имен, аесли он и соберет,то «смешнее всего смешного обучать людей словам, прикасаясь указкой ккаждой вещи, и приговаривать, что это пусть называется камень, это—дерево и т. д.».

Глубокие мысли высказывает идругой эпикуреец — Лукреций Кар (ок. 98—55 до н.э.), поэт ифилософ-материалист,автор знаменитой поэмы «О природе вещей», где излагаетсяатомистическое учение. Он, как и Диоген, критикует«установителяимен». Как можно предполагать, риторически ставит вопрос Лукреций, чтокакой-то один человек был способен «обозначить вещивсе голосом» и«расчленять языком своим звуки», а остальные люди этого делать неумели? Откуда мог узнать установитель слова, которых люди ещене применяли? Людибы просто не потерпели человека, поучающего их непонятным звукам.

Как же, по мнению Лукреция,мог возникнуть язык? Здесь он, возможно, первым выдвигает гипотезу, котораявпослед­ствии была названа эмоциональной. Выражать названия предметов заставилачеловека нужда в общении, удовлетво­рению которой послужили язык иголос.Впечатления человека от вещи вызываются не просто чем-то увиденным им, а«осознанием свойств, ему в пользу служащих» (очень важноеутверждение,до сих пор иногда плохо понимаемое философами и лингвистами). Отсюда понятно,что человек эмоционально воспринимал полезные (или вредные)свойства. Показав напримерах, какие разнообразные звуки, связанные с переживаниями, могутпроизносить животные, Лукреций заключает:

Стало быть, если различныечувства легко могут вызывать

У бессловесных зверейиздавание звуков различных,

То уж тем более роду людейподобало в ту пору Звуками обозначать все несхожие, разные вещи[1].

Как и у Эпикура, у Лукрециячеловеческая речь, прежде чем быть созданной людьми, прошла некоторыйпредвари­тельный,«физиологический» этап – этап эмоциональных криков, которыесвязывались с впечатлениями от воздействующих на человека вещей истановились ихобозначениями. В дальнейшем люди сами стали «конструировать» именасоответственно впечатлениям, которыепроизводили на них вещи. Методы такого«конструирования» излагает Сократ в «Кратиле», когда строитсвои этимологии и выводит первые имена.Видимо, как раз атомисты—линияДемокрита—Эпи­кура — здесь и имеются в виду.

Поскольку речь — материальныезвуки, перенести на их строение принцип создания из мельчайших тел(атомов) всеболее и более крупных былобы естественно. Как и атомы, буквы различаются формой(А и Р), положением (Р и Ь) и порядком (АР и РА). Подобнотому как изменениеэтих свойств атомов приводит к изменению всей вещи, из них состоящей, так иизменение в буквах приводит к новым словам. Вот как Лукрецийиллюстрирует этотатомистичес­кий тезис:

Много имеет значения, каксочетаются тельца
Эти первичные и в положеньи каком пребывают,
Также какое движение друг другу дают и приемлют,
Так что, чуть-чуть изменив сочетанья, они образуют Пламя из дерева. Это ивсамих словах мы заметим. Звуками мы отличаем понятия ligna (дрова) от ignes(огни), В буквах почти одинаких слегка изменивши порядок[2].

Вполне возможно, что кто-тоиз атомистов предположил, что для отдельных ощущений отвещей — вторичных ка­честв— можно подобрать такие звуки (буквы), которые более всего подходят повызываемым ими ощущениям к тем, которые вызываются вещами.Отсюда сократовскиепримеры в «Кратиле»; r (r) «подражает»движению и порыву, i (i) — всему тонкому, 1 (l) —скользкому и гладкому и т. д.

Подобрав буквы для вещи, людисоединяли их в слоги и слова, может быть, по принципуподобия, как атомысоединяются в более сложные тела. Естественно, что слоги и слова различаютсяили формой букв, или их положением, или порядком. Из словобразуютсясловосочетания и затем предложения — механическое «сплетение имен».Таким образом, слова приобретают и «сохраняют свой склад, сохраняютфигуру», как выражается Лукреций.

/>/>Витрувий

К точке зрения эпикурейцев напроисхождение языка примыкают высказывания римскогоархитектора, соратника ЮлияЦезаря, Витрувия (1 в. до н.э.). В трактате «Об архитектуре»Витрувий, как и многие античные философы, придерживался идеи общественногопрогресса. Противопо­ложное мнение состояло в том, что древние люди жили взолотом веке, и последующее их существованиетолько ухудшалось.

Древние люди, по мнениюВитрувия, жили, как звери в лесах и пещерах, питаясь дикой птицей. Нооднаждыветер раскачал деревья, и от трения их сучьев разгорелся огонь. Привыкнув кнему, люди поняли его пользу: он давал тепло их телу. Собравшись уогня, ониподдерживали его и знаками приглашали других погреться. Так возникли первые«сбори­ща» людей. Своим дыханием они производили различныезвуки, изкоторых под воздействием ежедневной практики употребления были установлены«какие пришлось» слова, а затем частое употребление вещейпотребовалои употребления слов, т.е. люди «самопроизвольно» начали говорить.Таким образом, Витрувий различает два этапа: установление слов людьмииупотребление их в речи, которая возникла «самопроизвольно», стихийно,из потребности в общении.

/>/>Проблема происхождения языка в свете
эпохи Возрождения

После древнегреческойфилософии интерес мыслителей к проблеме происхождения языкарезко упал из-загосподства в науке богословских, в частности библейских, представлений. Однакоэпоха Просвещения, расцвет которой приходится на XVIIIв., возродила вновь этупроблематику. Особенно много внимания уделили ей французские просветители.Отход от теологического понятия о богоданности языкапроисходил постепенно. ВXVII — начале XVIII в., когда в Германии в ответ на вопрос Берлинской академиио происхождении языка многие мыслители ещеотстаивали идею чуда, во Францииначали раздаваться голоса материалистически мыслящих ученых в пользучеловеческого, естественного начала речи.

Это была эпоха первойпромышленной революции, распространения книгопечатания (первый печатныйстанокИ.Гутенберга — XV в.), механического ткацкого станка и паровой машины (XVIIIв.), это была эпоха антифеодального, буржуазного просвещения сего сильнымвсплеском интереса к человеческой природе, к естественным возможностям и правамчеловека.

Идеология средних веков, содной стороны, возвеличивала господствующую власть, светскую идуховную, ибовласть от бога, с другой — принижала низшие и средние слои общества (трудовойлюд, ремесленники, торговцы), ибо человек рожден во грехе.Просветители чуткоуловили назревшие социально-экономические потребности этих слоев и в противовессредневековой идеологии выдвинули принцип сознательнойорганизованности простыхлюдей, дающий, по их мнению, объяснение и разумному социальному устройствуобщества и его происхождению. Этот принцип оформился ввиде теории общественногодоговора, в соответствии с которой и законы устанавливаются людьми, жертвующимииногда личными интересами ради общегоблагосостояния, и язык формируется врезультате общественного соглашения.

В этих условиях естественнойреакцией на идею чудесного происхождения языка стала идеяизобретения еголюдьми. Подобно тому как они придумали колесо и порох, печатный станок ипаровую машину, они изобрели язык.

/>/>Теория общественного договора Т.Гоббса

По мнению Т.Гоббса,первоначальное естественное состояние людей — разд­робленностьи разобщенность.Каждая семья жила сама по себе и самостоятельно добывала пищу, стараясь уйтиподальше от других, чтобы собрать больше плодов. Люди не толькомало общалисьдруг с другом, но и «вели войну всех против всех». И чтобы легчевыжить, чтобы осуществить свои естественные права на жизнь исвободу, людирешили объединиться и договориться о создании государства, которое быобеспечило им безопас­ность и благосостояние. Но для этогопотребовался язык, иони изобрели его.

Один из предшественниковпросветителей XVIII в., Томас Гоббс (1588—1679), английскийфилософ-материалист,боль­шой поборник теории общественного договора, так рас­суждал о значенииязыка: значение книгопечатания — этого остроумного изобретения —гораздо меньше,чем значение письменности. Но самое «благородное и выгодное» изоб­ретение— это изобретение речи. С ее помощью людирегистрируют в памяти свои мысли исообщают их друг другу для взаимной пользы и приятного общения. Употребляяпервые названия, люди получили возможностьформули­ровать первые истины. Так,когда им «пришло в голову» давать разные названия одной и той жевещи, они могли уже высказать истинноепредложение: «человек есть живоесущество».

Т.Гоббс, правда, не обсуждаетвопроса, как могли быть изобретены первые имена, илиназвания, полагая, видимо,что это происходило так же, как и всякое другое изобрета­тельство. Но сама этаидея, высказанная в 1651 г. в его основном труде«Левиафан, или материя,форма и власть государства церковного и гражданского» и направленнаяпротив теологии, была смелой и прогрессивнойдля того времени.

/>/>Этапы становления речи (Пьер Луи Мопертюи). Концепция Э.Кондильяка

Пьер Луи Мопертюи,французский математик, физик и философ (первая половина XVIII в.), болееразвернуто, чем Т.Гоббс, разработал идею придумывания языка людьми. В«Диссертации о языках» он намечает три этапа становления речи.

Первые люди выражали своипростые и настоятельные нужды с помощью нескольких жестов и криков, которых былодостаточно для общения. Затем с увеличением разнообразия нужд к этим природнымжестам и критикам люди надумали присоединить условные крики ижесты, что сделалопервый язык более многообъемлющим. Прошло много времени, прежде чем наступилтретий этап формиро­вания языка, когда способы выражениястали независимыми отжестов и тонов криков. Люди заметили, что можно обойтись при общении бездвижений тела и усиления гортани, что эти сложные действиямогут быть замененыпростыми «ударениями» языка и губ. Наряду с этим преимуществом новыйспособ давал огромное число артикуляций, «комби­нируемыхдобесконечности». Почувствовав выгоду этого языка, народы сохранили его, итак возникло слово.

Французскийфилософ-просветитель Этьен Кондильяк (1715—1780) положил в основу своейточкизрения на происхождение языка идею взаимопомощи людей и возник­новенияслов из их естественных криков. Люди, как бы заброшенные в мир (Кондильяк всвоем«Опыте о происхож­дении человеческих познаний» (1746) обыгрываетситуацию выживших после всемирного потопа детей), сострадали друг другу ичастообращались к взаимопомощи. Призывы о помощи или предложения ее выражалиськриками, которые связывались с восприятиями предметов, вызывавшими этикрики.Крики сопровождались жестом или действием, которые уточняли восприятие изначение крика.

Образовавшаяся привычкасвязывать идеи с произ­вольными знаками сочеталась с тем, что сталииспользоватьестественные крики в качестве элементов нового условного языка. Так, они началиартикулировать новые звуки, которые связывались спредставлениями о предметах,и, чтобы быть лучше понятыми, они сопровождали эти звуки жестом, указывающим напредметы, которые они хотели отметить. Так людинаучились давать наименованиявещам.

Признавая существование«идей чувственных» и «идей абстрактных», онпоследние считалрезультатом «сум­мирования» первых,– упорядочения их. На примеребесчувс­твенной статуи, постепенно наделяемой мыслителем ощу­щениями.онпоказывает, как из них возникают внимание, память, разум. Идеи чувственныеобразуют практическое знание, а абстрактные — теоретическое. Первое бессозна­тельноивозникает вне языка. Второе невозможно без него. Слова, будучи знаками идей,являются орудием теорети­ческого знания, с помощью их происходит классификацияиупорядочение чувственных идей. Кроме слов, мышление имеет дело и с другимизнаками. Грамматикой всех возможных знаков, в том числе и математических, являетсялогика — самая общая наука о мышлении.

/>/>Стихийность возникновения языка (Ж.-Ж.Руссо)

Истоки языка, по мнениюЖ.-Ж.Руссо, выдающегося французского писателя и философа XVIII в… лежат вбессознательных, стихийных действиях людей, прежде всего вэмоционально-эстетических переживаниях и их выражении голосом.Разделяяпотребности на первичные (например, в еде) и нравственные, вызывающиеразличные страсти. Ж.-Ж.Руссо полагал, что первые разъединяют первобытныхлюдей(собирая плоды они как бы конкурируют между собой), а вторые соединяют.Эти нравственные страсти — любовь, ненависть, сострадание, гнев — и вызываютпервыенепроиз­вольные звуки — «природные вопли».

Представление о том, чтопервые люди жили разрозненно, в одиночку или семьями, было широкораспространеносреди философов. Поэтому они и допускали наличие периода«безъязыкого» существования людей. Сейчас мы, конечно, неможемпринять этой точки зрения: «дикие» люди, как и все стадные животные,жили в тесном сообществе и у них, как и у животных, были свои средстваобщения, свой «язык».

Затем, рассуждает Ж.-Ж.Руссо,по мере того, как люди все более сближались между собой, и наоснове особой«способности к совершенствованию» их понятия стали расширяться иумножаться, они начали искать другие знаки, более широкие имногочисленные, чем«вопли». Такими знаками для предметов, видимых глазом и простых дляизображения, стали жесты, а для тех, которые«поражали» слух, —подражательные звуки. Здесь большую роль сыграла подражательная детская речь.Более того, ребенок, стре­мившийся высказатьматери свои желания, был создателемязыка, применяя жесты и звукоподражания. Следующий этап — заменажестаартикуляцией голоса.

Как мы помним, Сократ вдиалоге «Кратил» отверг идею подражания словами природнымзвукам, и удревних греков она так и не рассматривалась как серьезная (исключениесоставляют стойки). Руссо же, видимо, впервые в новое время принялее как одиниз способов первоначального словооб­разования.

Если эмоциональные выкрики —от природы человека, а звукоподражания — от природы вещей, тоголосовыеартикуляции — чистая условность. Они не могли возникнуть, считает Ж.-Ж.Руссо,без общего согласия. Но в то же время замена жестов наартикулированные звукитребовала не только единодушного согласия первых людей, но и слов, чтобыдоговориться о значении новых слов и ввести их в употребление.Поэтому,признается Ж.-Ж.Руссо, понять такую замену очень трудно. Однако, скажем мы, чтоже мешало Руссо тщательнее продумать этот переход? Почему он немог представитьсебе первых людей, договаривающихся о значении слов с помощью жестов, которыебы указывали, какие звукоподражания обозначают те или иныепредметы? ВедьЭ.Кондильяк смог некоторым образом увязать звук с уточняющим его значениежестом. Видимо, дело в том, что Руссо второй этаппроисхождения языка (жесты извукопод­ражания) не рассматривал как этап, на котором уже происходит общение,а жест и звукоподражание у него — средствасамовыражения, а не передачиинформации.

Однако, естественно-научная постановкавопроса, что предшествовало членораздельной речив человеческом пове­дении и какпроизошел переход к ней, является несомненно заслугой Ж.-Ж.Руссо. Именно втаком виде в дальнейшем будетрассматриваться эта проблематика философами илингвистами.

Изложив последовательностьстановления языка в «Рас­суждении о происхожденииосновных законов»(1754), правда, не затрагивая или не видя причин социальной необходимости впереходах от «природных воплей» к языкужестов и от него картикулированной речи, Ж.-Ж.Руссо в «Трактате о проис­хождении языка»(1761) подробно излагает свои представ­ления охарактере первобытной речи. Этопрежде всего язык образный, поэтический, первыми выражениями были тропы, асобственные смыслы слов были найденывпоследствии. Люди сначала говорили, скореепели в поэтической форме, а потом уже научились мыслить. Этими представлениямиЖ.-Ж.Руссо еще болееосложнил свою задачу — выяснить, как люди договорились означении слов, так как условиться об образном, переносном употреблении слов всеже труднее, чем об ихпрямых значениях.

Идеи Ж.-Ж.Руссо, интересные иразнообразные, имели большое влияние на современников, рассуждавших о проис­хожденииязыка, и на авторов последующихгипотез. Он первый, кто развил идею этапностипроисхождения языка, высказал мысль о том, что первые слова имели смыслпредложений, т.е. что первыми словамибыли речения — коммуникативные единицы, ипоставил вопрос о способах перехода от жеста к членораздельному звуку; онфактически первый рассмотрел«природный вопль» как источник. материалдля будущего, членораздельного языка.

Еще одну оригинальную, но несовсем верную мысль высказал Руссо, на которой хотелось бы остановиться и посуществу ее важности, и потому, что она вызваларезонанс у современников, вчастности была воспринята А.Смитом, мы имеем в виду мысль о том, что первыеслова обозначали индивидуальные предметы, былиименами собственными. Один дуб,рассуждал Руссо, получил свое название, а другой — свое, и должно было пройтимного времени, прежде чем люди заметилинечто общее между ними. Это и явилосьисточником одинаковых имен — синонимии.

/>/>«Соображенияо происхождении и формации языков» А.Смита

Идею Руссо подхватил и развилА.Смит. В своей работе «Соображения о происхождении иформации языков»(1759) он описывает гипотетическую ситуацию, в которой участвуют два дикаря,оторванных от своего племени и вынужденных создать язык для общениядруг сдругом. Они стали бы со­относить произносимые звуки с окружающими их пред­метами.Но предметы эти единичны: пещера, в которой они прятались отхолода; дерево,дававшее им плоды; источник воды и т.д. Поэтому и слова первоначально былиименами собственными.

Вопрос, следовательно,состоит в том, какими по степени общности могли быть первыеслова? Могли бы онибыть собственными именами, т.е. единичными? Будем рассуждать так. В ситуациидвух дикарей А.Смита не было необхо­димости в изобретенииназваний: дикаривполне могли общаться жестами или «воплями». Другое дело, если передих глазами росло несколько деревьев. Нужно ли было даватькаждому свое имя илилучше придумать общее? Здесь мы должны исходить из того, что язык чуткореагирует на потребности общения. Если некоторый объект(предмет, явление,человек) значим для общения, то рано или поздно мышление вырабатывает для негоспециальное обозначение. В противном случае он либосовсем не обозначается, либообозначается описательно, т.е. комбина­цией различных слов.

Вполне возможно, что первыеимена (вычленившиеся из слов-предложений) были именами собственными, нообозна­чалиони не предметы, а людей или их сообщества, поскольку различать и сообщатьчто-либо им и о них было жизненно необходимо. Названия же предметов, одинаковыхс точки зрения потребностей людей, скорее всего, были сразу же обобщенными иопределенными чтобы отделять их от других предметов.

Поэтому категорическиеутверждения Ж.-Ж.Руссо и А.Смита о единичности первых именнуждаются вопределенном уточнении.

Концепция В.Вундта

      Выдающийся философ и психолог второй половины XIXв. В.Вундт в своейстройнойглубоко увязанной концепции учел передовые веяния и фактические данныеязыкознания, психологии и этнологии.

      По Вундту, язык образуется не произвольно и бессознательно. Слово, как и любоедругое инстинктивное действие, возникает из «инстинктивногопобуждения». Первоначальное слово – субъективный продукт внутреннегодвижения, и выражает оно не само представлениео предмете, а то, как этопредставление бессознательно действует на внутренний мир человека.

      В.Вундт поставил перед собой задачу сопоставить и увязать три планачеловеческого поведения: физическиедействия (пантомима), психические движения(чувства и мысли) и языковое поведение, поскольку «язык есть всякоевыражение чувств, представлений, понятий посредством движений»[3].

      «Мимические движения» могут быть трех видов: рефлекторные,указательные и изобразительные.Рефлекторные движения выражают чувства, и вязыке им соответствуют первые слова – междометия; указательные жесты передаютпредставления о наличных предметах; изобразительные действия воспроизводяточертания отсутствующих предметов. Второй и третий типы пантомимы лежат воснове первых словесных корней. Сразвитием языка роль пантомимических движенийв общении уменьшается, оставаясь, однако, значительной в случае указательныхжестов, поскольку указательныеместоимения, по В.Вундту, появляются в языке впоследнюю очередь, и порождающий их психологический закон имеет своеобразную(более произвольную)природу.

      Но Вундт далек от понимания того, что язык возник в ответ на потребность вобщении, вызванную внешними факторами.Он сосредотачивает свое внимание напсихических движениях внутреннего мира индивида.

      Истоки языка лежат в ярких, бросающихся в глаза признаках (предикатах)предметов. Такими признаками являютсяпрежде всего качества, воспринимаемыеорганами чувств. Так, солнце может быть первоначально только теплым иблестящим, и эти «обширные»представления – предикаты – и ложатся воснову его названия – корня. Как только возникает представление– предикат,сразу же инстинктивно появляется звук, егообозначающий. Первые сужденияобходились без подлежащих, они представляли собой одни предикаты (это были какбы безличные предложения): «нечтосветит», «нечто издаетзвук» (мысль Вундта о предикатных суждениях в дальнейшем найдет себеуточнение и развитие в трудах многихлингвистов и станет основой той сложившейсяконцепции изобретения языка людьми, в соответствии с которой первоначально былоне имя и не слово, а слово –предложение).

      Звук, которым выражалось на первом этапе появления языка предикативноепредставление, мог быть и эмоциональнымвыкриком (междометием), вызванным этимпредставлением и подражанием звучанию соответствующего предмета. Конечно,первоначально естественно звучавшие корнирадикального языка в процессестихийного его развития значительно изменяются – и Вундт пытается доказать этона большом языковом материале.

      Первые корни были связаны с указательной и изобразительной пантомимой и соответственноделились науказательные (здесь, который, этот, там) и предикативные (солнце,человек, любовь). Разница между ними состоит в том, что если указательнаяпантомима икорень имеют одно и то же назначение, благодаря чему корень просто«обращает» пантомиму в звук, то изобразительная пантомима ипредикативныйкорень только «переводит» пантомиму в звук.

      В результате взаимодействия чувственных признаков, предикатов и звуковобразуется радикальный язык, вкотором нет грамматики и предложения строятся каксвободная последовательность корней, соответствующая ходу мыслей говорящего.Примером такого языка Вундтсчитает китайский, который развивался за счетбогатства корней: чтобы сказать «в доме», китаец употребит два корня– дом и внутренность.

      По мере того как «обширные», общие, целостные (сознания совпадают синдивидуальнымобъектом) представления начинают расчленяться на составляющие ихпризнаки, образуются агрегаты признаков, состоящие из совокупностей отдельных признаков.Этимсовокупностям соответствуют наборы корней, из которых один становится основным,а остальные – уточняющими. На этой ступени формируютсяагглютинативные языки, вкоторых слова «склеиваются» из нескольких корней. Вундт приводитпример: в делаварском языке есть слово nadholineen, образованное из корнейnaten «достать», hol (от amohol «лодка»)и ineen«нас» и означающее «достать-на-лодке-нас» (угрозанеприятеля переплыть к нам на лодке.

      И наконец, когда развиваются и выделяются в мышлении общие представления и абстрактныепризнаки, словопревращается в символ, и значения его составных элементов уже непринимаются во внимание. Из таких слов–символов и образуются инфлекционныеязыки со сложнойграмматикой.

      Поскольку первые этапы языка сильно зависят от условий жизни народа, постолькучисло первоначальных языков былобесконечным. Дальнейшее же их развитие изастывание связано со свойствами их народов.

/>/>Корни языка в физических действиях

XIX в. — век бурного развитияпромышленной революции капитализма с его индивидуализмом ипрагматизмом, можетбыть, косвенно, но оказал влияние на характер рассуждений философов и филологово происхождении языка. Если В.Гумбольд, В.Вундт и А.А.Потебня опирались в своихгипотезах на внутренние способности индивида, его духа или инстинктов, тодругая серия гипотез, вкоторой выделяется концепция Л.Нуаре, обращена квнешней, физической деятельности людей, притом совместной.

Одним из основоположниковэтой линии явился известный немецкий филолог Л.Гейгер(1829—1870). Его большойинтерес к возникновению и развитию языка выразился в двух работах:«Происхождение языка» и «Происхождение иразвитиечеловеческогоязыка и разума»[4].

В основе формирования языкалежат не чувства, связы­вающие образ предмета и исторгаемый человеком звук(теория междометий), и не звуковые впечатления отпредметов (ономатопоэтическаятеория), а зрительные вос­приятия, как полагает Л.Гейгер. Из всех зрительныхвосприятий наиболее сильными были восприятиячеловеческих движений. С другойстороны, произнесение человеком какого-либо звука обязательно связано с мимикойлица, по крайней мере с «жестом»рта, и легко наблюдаетсясобеседником. Этот «жест» изображает звук, а звук — свой жест. Этотдвуединый объект языка связывается с впечат­лением отдействий (немимических) иначинает их обозначать. Постепенно звук освобождается от мимики и уже самос­тоятельнообозначает действие.

Этот первоначально мимическийязык был достаточно выразительным, чтобы люди могли безпредварительногосоглашения понимать друг друга.

Конечно, скажем мы, глухиемогут «читать» звучащую речь по движениям губ говорящего, нодля этогоони должны пройти большую школу обучения. Мимика — достаточно выразительноесредство для эмоциональных состояний, но недостаточное дляописания внешнихявлений, в том числе и действий.

Постольку исходныевпечатления вызывались действиями людей, постольку первыми корнямиявилисьглагольные, полагал Л. Гейгер. Так, в основу названий цвета легли невпечатления от разных красок, а «действие намазывания крас­койпредмета».Гейгер пытается, но малоуспешно, показать, что названия предметов производны отназваний действий. Так, дерево, происходит от лишенныйкоры, земля —от растертое, зерно — от растущее и т. д.

Сама по себе идея действия,лежащего в основе происхождения языка, звучит вполне современно, норазвер­тываетсяона у Гейгера односторонне и прямолинейно.

Однако представление обопределенной роли ротового «жеста» живо и в наше время. Так, вжурнале«Тетради по ми­ровой истории» в 1956 г. была опубликована статьяР.Пэджета «Происхождение языка и эпоха палеолита”[5], в которой автор утверждал, что языквозникает из пантоми­мических движений рук, которым бессознательно подражаетрот, а движения последнего коррелируют с горловыми звуками. Думается, что»техника" движений рук и ртанастолько разнородна, что проведениемежду ними ана­логии — слишком смелая гипотеза.

/>/>/>Заключение

      Сообщества первобытных людей всегда владели некоторыми средствами общения.Естественнее всего предположить, чтосначала это была пантомима, сопровождаемаянечленораздельными звуками (ср. средства общения обезьян). Почему и какпроизошел переход от пантомимы кчленораздельной речи?

      Можно наметить следующее отличие звуковой речи от пантомимы:

a) большая обобщенностьязыковых единиц, обеспечивающая их повышенные комбинационные возможности дляописания разнообразных ситуаций;

b) легкость ихвоспроизводимости, отвечающая экономии энергии при общении;

c) лаконизм контекста,соответствующего ситуации, что способствует оперативности общения.

      Эти особенности звуковой речи были вызваны к жизни, надо полагать, неуклоннымростом мощности потоков информации, циркулирующей как внутри первобытногосообщества (внутренние потоки), так и между ним и окружающей средой (внешниепотоки).

Усложняющиеся формы труда иборьбы, взаимодействующие с развивающимся мышлением, требовали более тонкого иинформированногоуправления.

Увеличение формвзаимодействия членов сообщества, а всего сообщества – с внешней средойтребовало замены наглядно-образных, связанных с большими затратами энергии ивремени средств общения (пантомима) на более гибкие, разнообразные иэкономичные средства, каковые содержал звуковойязык.

Выполняя одну и ту же знаковуюфункцию, пантомима и звук как бы конкурировали между собой, и в этойконкуренции победил болееэкономичный и оперативный звук. Нечленораздельныйзвук, становясь многозначным, начал варьироваться и стягиваться до тех предел,в которых он оставалсяотличимым от других звуков. Каждый такой звук имел своезначение – образ отрезка пантомимического действия. Это уже были слова –предложения, оперируякоторыми человек может выйти за границы инстинктов ивыработать неограниченные по объему и разнообразию знания.

Интересно, что все попыткинаучить человекообразных обезьян звуковому языку были безуспешны, так какзвуковой аппарат животных не всостоянии воспроизводить разнообразныечленораздельные звуки человеческой речи, однако удалось научить несколькихшимпанзе пользоваться рядом жестов языкаглухонемых. Подобные опыты лишьподтверждают тот факт, что человеческая речь в ее современном виде появилась несразу, а прошла длинный и трудный путьстановления культуры, сопровождая этотпроцесс, развиваясь вместе с ним.

/>/>Списоклитературы

1. Geiger L.Urspung der Sprache. Stutgart, 1869; Jdem. Urspung und Entwickelungdermenschlichen Sprachen und vernunft. Stutgart, 1862, T. 1; 1872, T. 2.

2. PagetR.A.S. Theorigins of language with special reference to the Paleolitnic age. –Cahiersd'histoire mondiale, 1956, t. 1, N2.

3. Античные теории языка истиля. М.; Л., 1936.

4. ВундтВ. Душа человека иживотных. СПб., 1866, т.2.

5. Краткая философскаяэнциклопедия. М., 1994.

6. ПоливановЕ.Д. Статьи пообщему языкознанию. М., 1968.

7. ЯкушинБ.В. Гипотезы опроисхождении языка. М., 1985.

[1] Античные теорииязыка и стиля. М.; Л., 1936, с. 68.

[2] Там же, с. 66.

[3]  ВундтВ. Душа человека и животных. СПб., 1866, т.2, с.484.

[4] Geiger L. Urspung der Sprache. Stutgart, 1869; Jdem. UrspungundEntwickelung der menschlichen Sprachen und vernunft. Stutgart, 1862, T. 1;1872, T. 2.

[5] PagetR.A.S.The origins of language with specialreference to the Paleolitnic age. – Cahiersd'histoire mondiale, 1956, t. 1, N2, p. 399–426.