Реферат: Гуманизм в итальянском Возрождении

Введение

Проблема человека нетеряла своей значимости на протяжении всей истории цивилизации. В любую эпохучеловек пытался понять собственную природу, свое предназначение в этом мире,взаимоотношения со всем, что его окружало. Особенно актуальной эта проблемастановилась в периоды, когда под воздействием изменяющихся условий жизни насмену одной эпохе, приходила другая.

XIV—XVI вв. — время,когда все в круговороте страстей, общечеловеческих побуждений и расчетов. Вразных ситуациях люди выпутываются умом и личной сметкой. Ценится выше всегоумелость: смех возбуждает неумелое ханжество монаха или наивность супруга.Идеал удачи царит над всем. Поклонение обычаю заменяется культом удачи. УБоккаччо, Саккетти, Джованни мораль всех новелл: скрытый грех наполовинупрощен. Отсюда вытекает: достигать цели, не раздумывая над средствами, искрывать пути, чтобы достичь цели наверняка.

XIV—XVI вв. — переходнаяэпоха от феодализма к капитализму, это время мануфактуру географическихоткрытий, торговли, личной предприимчивости, высвобождения человека отсословных ограничений. Все это рождает в Италии новое качество культуры,известное под названием гуманизма, возрождения. Понятие “гуманизм” появляется всередине XV в. и означает то, что Цицерон и Тацит в свое время выразилитермином «humanitas» — человеческий, человечный, образованный, т.е. качествасвободного гражданина, необходимые для активного участия в жизни общества.Разрушение цеховокорпоративной структуры способствовало возникновению светскойинтеллигенции. Она складывается из купцов, знати, юристов, преподавателей, дажеиз ремесленников и крестьян. Так появляются кружки гуманистов, не связанных суниверситетами, где преобладала схоластика. Гуманисты-интеллигенты не связаныопределенной профессией. Они представляют новую аристократию — “аристократиюдуха”; их этикофилософской доминантой является стремление к синтезу духовности.Они все направлены на изучение классической древней (греческой и латинской)литературы, философии, которые становятся эталоном культурной деятельности.

Эпоху гуманизма называюттакже Возрождением (Ренессансом). Сами гуманисты, выражая свой дорыв, говорилио “воскрешении, обновлении” образцов античного мира в противоположностьсредневековью, которое ими понималось как “время… бедных умами ученых”(Лоренцо Балла), как “время темного тумана”, время грубости и несоразмерности(Дж. Вазари). Когда творческой дух Возрождения угас, понятие гуманизма осталосьв культуре в качестве обозначения научных дисциплин, занятых осмыслениемвнутреннего мира человека. Так появляется термин — гуманитарные науки.

Мысль эпохи Возрождениянаправлена на постижение самого человека в его взаимоотношениях с миром.Божество не отрицалось, но земное заслонило его. И это нагляднее всегопроявилось в живописи. Так, в “Крещении” А. Верроккьо, по словам искусствоведаВельфлина, Христос выглядит как скромный учитель. “Бегство в Египет” — это ибегство, и путешествие в неведомые края. «Тайная вечеря» — это торжественнаятрапеза, за которой обнаруживается предательство одного из присутствующих.Постоянные сюжеты картин «Распятие», «Снятие с креста», «Оплакивание» —этонеумолимая жестокость смерти, ее постоянное присутствие в жизни, горе близких,нежное сострадание женщин.

Специфическая чертафилософии Возрождения — деперсонализация Бога. Либо он растворен в природе («природаесть Бог в вещах», — повторял Дж. Бруно), либо мир погружен в Бога (Н.Кузанский)[1].Такой пантеизм и гилозоизм наделял природу способностью к бессознательномутворчеству, ее собственным « языком», понимание которого вселяло надежду напознание и изменение этого мира. Отсюда появляется «натуральная магия», весьмапопулярны астрология, алхимия.

Пантеизм и призыв копытному знанию, сенсуализм и магия, обожествление природы и психологизмпредставляют собой черты единой традиции философии Возрождения.

В средние века былавыработана целостная картина мира, в которой земная жизнь воспринималась какнаказание. Человеку на земле отводилась роль созерцателя, занимающегосяспасением собственной души. Тело объявлялось источником пороков, поэтомуосуждались любые виды земных наслаждений. Все доказательства строились наоснове высказываний авторитетных личностей.

Новые политические иэкономические условия не могли ужиться со средневековыми представлениями очеловеке. В обществе назрела необходимость в изменении этих взглядов и в ихфилософском обосновании… В период второй  половины XIV – первой половины XV в.происходило зарождение и формирование гуманистического течения. Первым изгуманистом стал Франческо Петрарка. Вслед за ним, выступила целая плеядагуманистов, имеющих во взглядах сходный гражданский оттенок.

Цель данной работызаключается в попытке отразить представления ведущих гуманистов второй половиныXIV – первой половины XV в.в. о Боге, славе, богатстве, гражданском долге,добродетелях, науках, земных радостях, достоинстве. Так как именно эти вопросычаще всего стояли в центре внимания и в конечном результате приводили кизменению общего представления о человеке, которое в свою очередь изменилопредставление о месте человека в мире.

Реализация данной целивызвала необходимость постановки и решения следующих задач:

— проанализировать трудыитальянских гуманистов;

— охарактеризоватьосновные черты  итальянского Возрождения;

— выявить своеобразие  гуманизмав эпоху Возрождения в Италии.

Объектом нашей работыявляется гуманизм эпохи Возрождения в Италии.

Предмет работы- выявленияидей гуманизма в итальянской культуре.

В связи с тем, чтотворчество каждого гуманиста имело свои отличительные черты, стоит повозможности отразить их, и то, что являлось для них общим.

Данная работа основана наанализе трудов виднейших гуманистов второй половины XIV – первой половины XV в.

 Для рассмотрения даннойтемы использовались следующие источники: диалог-исповедь «Моя тайна»(1342-1343), где повествуется о душевной борьбе гуманиста, трактат «О средствахпротив всякой судьбы» (1354-1360), в котором, рассматриваются обстоятельстваделающие человека несчастливым и способы борьбы с ними, неоконченное «Письмо кпотомкам», являющееся автобиографическим портретом гуманиста до 1351 года. Крометого, использовались отрывки из писем гуманиста к Филиппу де Витриако и Томмазоде Мессина.

Взгляды Колюччо Салютатибыли рассмотрены в его письмах: к Бандини де

Ареццо, гдерассматривается вопрос благородства; к Галиено да Терни, где описывается отношениеавтора к теме государства, затрагиваются темы добродетелей. Отрывки из писем: кЯкопо Тедеризи, в котором Салютати говорит о ценности творческого наследияпредков; к Пелегрино Дзамбеккари и к Андреа Джусти да Вальтерра, в которыхавтор показывает свое отношение к отшельничеству.

Для изучения взглядовЛеонардо Бруни были использованы материалы: предисловие к переводу «Политики»Аристотеля, в котором он показывает важность точных переводов и свое отношениек государству, «О научных и литературных занятиях», где доказывает, что женщиныспособны заниматься научной деятельностью наравне с мужчинами, «Введение внауку о морали», в котором автор затрагивает вопросы относящиеся кчеловеческому существованию, рассуждает о добродетелях и пороках и «ОФлорентийском государстве».

У Поджо Браччолини быларассмотрена работа «Застольный спор о жадности, расточительстве, о братеБернардино и других проповедях» и ее вступительная часть «Введение кзастольному спору о жадности», где отражены различные взгляды на этот порок.Также взяты небольшие, но интересные для рассмотрения данной темы отрывки изписем: к Гуарино из Вероны и к Николо Никколи.

Творчество ДжанноццоМанетти было рассмотрено по трактату «О достоинстве и превосходстве человека»,посвященному человеческой душе и телу, и материалу «Речь, составленная мессеромДжанноццо Манетти и произносимая другими перед высокой Синьорией и Ректорами водворце, в коей они побуждаются управлять справедливо».

Для изучения взглядовЛеона Баттиста Альберти были взяты сочинения:

«Религия», «Добродетель»,«Рок и Фортуна», а также отрывок из трактата «О достоинстве и превосходствечеловека» в котором автор показывает важность труда и вред праздного образажизни.

Основным источником длярассмотрения взглядов Лоренцо Валлы послужил его трактат «Об истинном и ложномблаге», написанный в форме спора между стоиком, эпикурейцем и христианином, гдепомимо темы наслаждения, затрагиваются и другие актуальные для данной работытемы. Также использовались: трактат «О свободе воли», посвященный опровержениюсредневековой теологической концепции и предисловия к книгам «Элеганций».

Кроме того, в работе былииспользованы результаты исследований гуманизма в работах Э. Гарэна и В.Н.Лазарева.

Большая часть материаловбыла взята из трудов: М.Л. Абрамсон, Н.В.

Ревякиной, Л.М. Брагиной.

В работе М.Л. Абрамсон«От Данте к Альберти» говорится  о формировании итальянского Возрождения.Основное внимание уделено анализу отдельных стадий в развитии Возрождения,характеристике всех рассматриваемых в данной работе гуманистов, и другихдеятелей эпохи Возрождения. Дается общая характеристика гуманистическогомировоззрения и культуры Возрождения в их главных аспектах. Выявляютсяспецифические черты городской цивилизации в Италии. Раскрывается виденье мирагорожанами.

В книге «Итальянскийгуманизм» Л.М. Брагина показывает итальянский гуманизм в процессе егоисторического развития, особенно на тех этапах, когда складывались и креплипринципы нового миропонимания, а гуманизм из идейной тенденции в идеологическойжизни вырастал в общественное движение, оказав мощное воздействие на дальнейшееразвитие европейской культуры.

Н.В. Ревякина в своихкнигах «Проблемы человека в итальянском гуманизме второй половины XIV- первойполовины XV в.» и «Человек в гуманизме итальянского Возрождения» рассматриваетвзгляды итальянских гуманистов на природу человека, его место в системемироздания, исследует новое отношение к жизни и смерти, показывает, какменялось отношение к миру. Также была использована книга Н.В. Ревякиной«Гуманистическое воспитание в Италии XIV-XV веков», в которой раскрываются целии задачи гуманистического воспитания, нравственного формирования человека.

Данная работа состоит извступления, двух глав, заключения, историографии и списка используемойлитературы.

Глава 1. Основыгуманистического итальянского  Возрождения

Наступает этапгражданского гуманизма, родина которого, как и гуманизма вообще — городФлоренция. Гражданский гуманизм связан с творчеством Колюччо Салютати, ЛеонардоБруни, Поджо Браччолини, Джанноццо

Манетти, Леона БаттистаАльберти. Они расширили круг проблем, связанных с человеком, особое вниманиеуделяя его месту в обществе, его правам и обязанностям перед государством. Вчисле важных особенностей гуманизма этого периода – внимание ксоциально-экономической и политической стороне общества.

Это направление сталозначимым в условиях демократического строя

Флоренции (довозникновения тирании в 1434 году) на фоне других мелких государств, гдегосподствовала тирания. Республиканская Флоренция, сопротивлявшаяся Милану,рождала в гуманистах дух патриотизма, с их мнением считались политики игосударственные деятели. Сами же гуманисты стремились к распространению своихидей среди большего количества горожан.

Колюччо Салютати(1331-1406) стал первым гуманистом, которому был предложен высокий постканцлера Флоренции именно благодаря его взглядам. На этом посту он пробыл доконца своей жизни. Став канцлером, через личные контакты, письма, книги, — Салютатти расширил влияние гуманизма на Флоренцию.

Вся деятельность Салютатиподчинялась желанию улучшить общество в целом. Его личная библиотека сталапредшественницей публичных библиотек. По мнению Поджо, Салютати хотел дать всемученым возможность пользоваться необходимыми им книгами. Книги, способныенаучить человека чему-либо хорошему, рассуждал Салютати, «…несомненно, естьмудрость»[2],перед которыми золото и серебро теряют свою ценность.

Как и у другихгуманистов, особую роль в творчестве Салютати играла античность. Многиегуманисты проводили массу времени в поисках исторических остатков той эпохи,разыскивая их по всей Европе. Нахождение новых рукописей было событиемчрезвычайной важности для увлеченных античностью, и каждый заинтересованныйчеловек стремился как можно быстрее познакомиться с их содержанием. В связи сотсутствием публичных библиотек находки копировались. Это способствовалоконтактам в среде гуманистов, они активно переписывались между собой, сообщаясведения о находках-новинках, обменивались ими, проявляли живой интерес ксудьбе библиотек, чьи владельцы скончались. Но были и такие, кто не хотелвходить в это своеобразное «сообщество», имея источники, они не даваливозможности пользоваться ими. В письме к магистру Якопо Тедеризи Салютативыразил свое отношение к тем, кто не желал сотрудничать: «Тот же, кто прячеткниги, несправедлив ко всем; не свое он прячет, а уносит и похищает чужое»[3].В письме он всячески осуждал подобные действия, вместе с тем отмечал чтознания, получаемые из текстов, подобны пище для страждущего.

Уважая и используя мыслидревних философов, Салютати, признавал язычество временами когда «еще неснизошло с небес истинное милосердие», не считал их лучше своего времени: «ведьмы достигаем совершенства, если следуем христианскому учению»[4]

Он признавал спорностьмыслей любых авторитетов, а также существование других мнений, отличных отсобственных. Каждый может мыслить, размышлял он, как пожелает, имеет право несковывать себя авторитетами, которых не надо оценивать «более того, чемследует»[5].

В его размышлениях четкопрослеживаются разделения деятельности людей на жизнь отрешенную от мира, жизньчастную и жизнь общественную.

Признавая важностьспасения души, к отшельничеству он относился неоднозначно, считал, что те, ктовыбирает жизнь созерцательную, стремятся сделаться более угодными Богу. Однакоон отрицал, что такой образ жизни предпочтительнее для деятельного ума вдостижении райского блаженства, потому что разум способен отсеять ненужныевещи. Кроме того, человек ведущий жизнь отшельника, в какой-то мере эгоистичен,занят только собой, так как никому в делах и в совершенствовании добродетелейне помогал.

Несомненно, на первоеместо, Салютати ставил трудолюбие, считал, что трудолюбивые люди делаютближнего счастливее, тем самым проявляя любовь к Богу. Человек, любящий Бога,для Салютати не может остаться безучастным к окружающим.

Салютати писал: «…Убежавот мира, ты без сомнения, можешь упасть с неба на землю, в то время как я,оставаясь в миру, смогу подняться сердцем к небу»[6]и «стать угодным богу». Так он говорил не просто о мирской жизни, а о жизниобщественной.

В письме к Андреа Джустида Вольтерра Колюччо Салютати размышляя над образом жизни людей, утверждал, чтодолг мудрых и добродетельных людей — активно участвовать в жизни государства. Вслучае их бездействия, к власти могут прийти «злые и бесчестные люди» ипринести «несчастья и погибели добрым»[7].В этом проявляется его новый взгляд на предназначение человека.

Несмотря не множестводоводов в пользу общественной жизни, Салютати признавал возможность жизниуединенной, но только в случае истинной любви к богу. В этом случае бог сампризывает достойного к уединению, такой человек просто не сможет жить в миру.Есть и такие люди, которые оставляют мир потому, что с ними случилосьнесчастье, Салютати уверен, что жизненные невзгоды не могут быть оправданиемтакого поступка. Изменяя образ жизни, убегая от проблем, человек ищущийотшельничества, изгоняет себя, но не разрешает их, кроме того, он лишаетобщество той пользы, которую оно получает от каждого своего члена.

Колюччо Салютати неотрицал стремления к власти, но признавал ее инструментом в руках мудреца,взятого в руки для благих дел. В письме, к Галиено да Терни, Салютати писал,что никто не запрещает христианину «находиться во главе истинного, совершенногообщества»[8].Должность может испортить человека только по его собственной вине, но есличеловек учится смирению и послушанию, высокое положение не сможет емуповредить.

Богатство, заработанноечестным трудом, не развратит добродетельного человека.

Уделяя много вниманиятеме общественного блага, Салютати описывал идеальное государство каксообщество друзей, взаимно доброжелательных, исполняющих обязательства другперед другом. На основании христианского учения он строил свои рассуждения онеобходимости помогать не только своим близким, но и государству в целом.Человеческую дружбу он распространял на все сообщество «добрых людей», так какуверен в том, что бог, наградив этими отношениям двух людей, вполне можетнаградить ими государство в целом.

Рассматривая темублагородства, Салютати пришел к выводу, что

«благороден тот, кто поприроде благорасположен к добродетели»[9].Человек разумный, справедливый, умный и мужественный – благороден. Естественноеблагородство, по мнению Салютати, есть «свойство духа… (которое) не отличает нипатрициев, ни всадников от плебея»[10].Даже раб по природе, а не по стечению обстоятельств, может стать благородным,если сможет подняться на новую ступень и разовьет в себе перечисленныекачества.

Салютати делает вывод,что «блестящее или безвестное положение, счастливая или несчастная судьба»[11]не могут считаться непреодолимым препятствием на пути добродетельного человека.

Таким образом, Салютатирассуждая об отшельничестве, высоких постах, богатстве и достоинствевысказывает мнение, что любой образ жизнь угоден богу, при условии, если оннаполнен добродетелью. Ничто не может испортить человека, если сам человекстремится к добру. Человек слабый по своей природе не сможет использоватьсоответствующим образом любой образ жизни и не принесет обществу пользу, аплохой человек при любом образе жизни способен нанести людям вред.

Из гуманистов,рассматриваемых в этой работе, его учениками стали

Леонардо Бруни и ПоджоБраччолини.

Леонардо Бруни (1370 (74)– 1440) родился в Ареццо в бедной семье, но сумел благодаря своим талантамстать канцлером Флорентийской республики.

Бруни перевел с греческогоязыка Платона, Аристотеля, Плутарха, Демосфена, Эсхила и т. д. Он называл своимучителем Колюччо Салютати. Поджо Браччолини писал о нем: «В своих сочиненияхБруни защищал деятельную жизнь, идеи общего блага и гражданского суждения,подчеркивал общественную ценность интеллектуальной деятельности»[12].После смерти Бруни последующие канцлеры перестали играть значительную роль вполитике, поскольку власть во Флоренции постепенно  сосредоточилась в рукахКозимо Медичи.

Занимаясь переводами,Бруни проникся, как и другие гуманисты, огромным уважением к древним классикам.О греках он пишет, что они «В конечном счете … более возвышены»[13],чем его современники. Однако признавал, что в отличие от античных мыслителей,его современники действуют ради другой жизни, райской. Как христианин онпризнавал загробную жизнь, но в своих письмах и сочинениях рассуждалисключительно о земной жизни. Бруни способствовал переоценке Эпикура, взглядыкоторого на протяжении веков объявлялись безбожными. В трактате «Введение вморальную философию» он сравнивал этику эпикурейцев с этическими учениямистоиков и перипатетиков, в результате поднимая ценность этики Эпикура,молчаливо отвергал оценку, данную ей средневековьем.

Бруни подвергал критикесхоластов за их невежество, слепое раболепие перед Аристотелем, будто он оракулАполлона Пифийского, за искажение истинного смысла учений древних философов.Будучи переводчиком, он отмечал, что многие старые переводы не передаютистинный смысл переводимого, делают его нелепым и ложным, что, в конечномсчете, отталкивает людей образованных от такого чтения. Плохой перевод, по егомнению, не может дать пользы людям, так как, искажает заложенную философскуюмысль. К примеру, о переводе Аристотеля Бруни писал, что его книги: «…по винеплохого переводчика доведены до смешной нелепости и что, помимо этого, в самихвещах, и притом в высшей степени важных, много ошибочного»[14],был уверен, что сам Аристотель не узнал бы в них собственные произведения.Ввиду таких соображений, он не вступал в полемику с самим Аристотелем, как этоделал Петрарка. Бруни предостерегал человека от чтения без разбора, котороеподобно заболеваниям может принести вред уму. Для него, как для переводчика,проблема правильных переводов была отчетливо видна, и он уделял ей большоевнимание. Бруни взял на себя заботу о новых переводах, чтобы читатель смогознакомиться с истинными учениями древних мудрецов.

Рассматривая в своих произведенияхтему человеческого бытия, Бруни пришел к выводу, что человеку присущезаблуждаться, хотя от природы в него заложено стремление к истинному благу.Люди, в отличие от животных, у которых нет выбора, и в отличие от бога, которыйне подвержен сомнениям, постоянно стоят перед выбором своего пути. Онутверждал, что человек движим случайностями, не видит перед собой ясной цели,поэтому совершает постоянные ошибки и раскаивается в них. В связи с этим Брунидавал каждому такой совет: «Пусть у тебя в жизни будет великая цель, и тогда,если только представится возможность, воссияет великолепие!»[15].

Помощь в нахожденииправильного пути человек должен искать в философии. О ее значении он пишет:«Этот предмет – не пустяк, но величайший и превосходный дар: он делает людейблагоденствующими, чтобы они не вредили сами себе, но, действуя и созидая,следовали бы требованиям и предначертаниям этой науки»[16].Философия для Бруни, прежде всего, должна быть полезной для жизни, поэтому он,как и Петрарка предпочитал моральную философию естественной, он четко осознавалземной характер высшего блага.

Однако он отмечал, что нетак просто найти ответ в моральной философии, все философы, почитаядобродетель, расходятся в способах достижения ее, одни – стремятся достичь еечерез блага и удобства, другие — через воздержание и страдания.

Для самого Бруни счастьенеразделимо с наслаждением, так как, не может существовать без него.Наслаждение для него: «проявление добродетелей, наука, созерцание, самоосмысление деяний»[17].Бруни считал, что каждое человеческое действие подчинено определенной цели, ацель в свою очередь проистекает и подчинена другой, более высокой цели.Мудрость, достигнутая упражнениями ума, дает человеку наслаждение и делаетчеловека счастливым.

Как и другие гуманисты,он полагал, что с помощью добродетелей человек стремится к совершенству. Цельдобродетели — «…противостоять тому, к чему мы склонны по своей природе»[18],без нее невозможно достичь славы.

Бруни разделялдобродетели на моральные и интеллектуальные.

Интеллектуальныедобродетели это – мудрость, знание, опыт, понимание, искусство. Моральных жедобродетелей значительно больше, к ним он относил все то в человеке, чтосопротивляется чувствам, уводящим с истинного пути.

Добродетели достигаютсядеятельностью и упражнениями души. Говоря о достижении добродетелей, онотмечал, что усердие — ключ к любым достижениям, и если человек хочет, спомощью него он может достичь поставленной перед собой цели.

Из всех ученых Бруниособенно прославлял сообщающих «о государствах, управлении ими и их сохранении»[19],которые стремятся к счастью и «блаженству всего государства»[20],а не отдельного человека. По его мнению «человек… приобретает достаточность исовершенство, которые он не имеет сам по себе, из гражданского общества»[21]поэтому для него человеческая жизнь неразделима с государством и его нуждами. Вэтом вопросе он ссылается на Платона, Цицерона и Аристотеля, они, по егомнению, прекрасно объясняют, показывают и доказывают эту мысль.

Бруни не отрицалестественных наук как Петрарка, но отдавал предпочтение наукам, которые помоглибы человеку разобраться в себе и способствовали бы передаче накопленных знанийследующим поколениям. Он выделял некоторые науки как первостепенные в жизничеловека, среди них: риторика, история, языкознание и уже упомянутая философия.

Бруни, отмечая значимостьнаук в человеческой жизни, пришел к выводу, что человек, прежде всего, долженовладеть языком, который является фундаментом всех наук. Тот, кто не можетпостичь правил речи, не достоин обучения как такового. Без умения четкосформулировать свои мысли нельзя внятно объяснить свою идею окружающим. Вместотого, чтобы принести пользу окружающим, человек будет развлекать их нелепицами.

Риторика дает возможностьвоздействовать на окружающих, на их душу. С помощь нее человек может побуждатьдругих на действия, в зависимости от собственного желания.

Знания истории важны,так, как дают людям знания о накопленном человечеством опыте. Эта наука даетсоветы, как поступать в сложных ситуациях, тем, кто в ней разбирается. Историяявляется источником примеров в пользу того или иного утверждения, используетсязнатоками для отстаивания своей точки зрения. Последние 30 лет свой жизни Брунизанимался написанием «Истории флорентийского народа в 12 томах». Он не успелзакончить этот труд, но благодаря ему, было, положено начало гуманистическойисториографии. Бруни в отличие от средневековых хронистов, у которых человекявлялся пассивным орудием в руках добра и зла, изображал человека «движущейсилой исторического процесса»[22].Кроме того, отходя от средневековых традиций, он стремился к рассказу ореальных событиях, исключая легенды и чудеса.

По мнению Бруни, науки вего время пришли в такой упадок, что «считается чудом увидеть образованногомужчину»[23].

Интересен взгляд Бруни наженщин, занимающихся научной деятельностью.

Он приводит примеры«знаменитых женщин, прославившихся в литературе, науках и красноречии»[24],среди которых Аспазия, многому научившая Сократа. По его мнению, женщинам данотакое же превосходства ума и понимание вещей, как и мужчинам. Женщины обязаныиспользовать свой ум на благо всего общества и наравне с мужчинами заслуживаютславы за свои научные достижения.

В своих трудах Брунирешительно отошел от средневековых традиций, он уделял особое внимание земномусуществованию, что не соответствует средневековым представлениям, в которыхважной была только вечная жизнь.

Однако он считал, что«бывают времена, когда мудрый человек скорее должен предпочесть почетную смертьпозорной жизни, и гораздо почтительнее сносить раны ради славы, чем сохранитьтело в целости за счет бесчестия души»[25].

Добродетель, несомненно,значима для человека, но при этом высшим ее проявлением Бруни считаетгражданскую сознательность.

Поджо Браччолини(1380-1459) родом из бедной семьи из Террановы. По ходатайству Салютати в 1403году получил должность апостольского писца в римской курии. С 1423 года с перерывамизанимал должность апостольского секретаря. В 1453 году принял пост канцлера воФлоренции, на котором оставался до смерти. Однако в это времяканцлеры-гуманисты перестают играть значимую роль, власть во Флоренциисосредотачивается в реках Козимо Медичи.

Античность представляласьему более совершенным временем, чем его собственное, он почитал за честь бытьсравнимым с мудрецами древности. С большим уважением он относился к тем, ктодостиг великой славы благодаря переводам античных мудрецов и написаниюсамостоятельных сочинений.

Как и другие гуманистыБраччолини интересовался, прежде всего, самим человеком и связанными с нимпроблемами. По его мнению, большинство людей не живут, а влачат жалкоесуществование, проживают жизнь впустую без свершений для пользы окружающих. Ноесть люди, про которых можно сказать, что они живут полноценной жизнью,Браччолини писал: «Есть два рода людей ведущих достойную уважения жизнь вудалении от воинской славы: одни это те, кто посвящает свои душевные силыуправлению государством и, управляя им, претерпевают трудности ради общейпользы; другие – те, кто, будучи преданы досугу, отданному наукам мирно живут вотдалении от шума народной жизни.»[26].Таким образом, Браччолини одинаково хорошо относился и к отшельничеству и кдеятельной жизни, главное для него в том, что является результатом.

Браччолини неоригинален втом, что, как и другие гуманисты называл философию важнейшей из наук, ноинтересен тем, что постоянно давал понять читателю, что его мнение по разнымвопросам может подвергаться критике.

Браччолини не отрицалвозможности противоречий в своих рассуждениях, свою главную задачу он видел вдоступном изложении своих взглядов, а не в том, чтобы убедить читателя, что этоединственно верный взгляд на рассматриваемый вопрос. В «Книге о благородстве»Браччолини отмечал, что его волнует, прежде всего, упражнения ума,заключающиеся в тренировке красноречия. Во «Введении к застольному спору ожадности» он писал, что для него главное это наслаждение искусством изложения,«при котором постижение смысла не затрудняет чтения»[27].Браччолини говорил, что может ошибаться или недостаточно полно рассмотретьнекоторые вопросы, предлагал желающим расширить или исправить высказанные имидеи. Эту же позицию он высказывает и в других работах, где рассматривалисьиные вопросы.

Для Браччолини особеннозначима доступность излагаемых мыслей для большего количества людей. Он считал,что простота изложения способствует исправлению нравов, исцеляет больные души.Те же, кто выбирает для изложения собственных мыслей, малопонятные для«необразованной толпы» понятия, как правило, заботятся лишь о том, чтобы понравиться.Их речи не могут принести пользы и делают слушателей глупее, чем они были.Постоянное упоминание пороков, хотя и с осуждением, производит впечатление, чтоораторы им учат: «Они так наглядно описывают порой недостойные пороки, чтопорождают не ненависть к прегрешениям, а желание их совершить.»[28].Кроме того, «многие из проповедников учат слушателей таким образом, чтокажется, будто они поддерживают искусство незнания и науку глупости.»[29].

Очень интересна егоработа «Застольный спор о жадности, расточительстве, о брате Бернардино идругих проповедниках» прежде всего, затрагиваемым вопросом: только лидобродетель полезна государству? Автор, устами спорящих, рассуждал о жадности ирасточительстве, о влиянии этих пороков на государство и пришел к выводу, чторасточительство вредит непосредственно человеку, который обладает этим пороком,с жадностью все обстоит сложнее. Браччолини показывает две точки зрения наэтот, казалось бы, общепризнанный порок.

Одна точка зрения такова:жадность это ужасный, позорный, постыдный порок, чудовище «в котором ничто неможет быть достойно похвалы и уважения», он «лишает человека всякихдобродетелей, лишает дружбы, благосклонности и милосердия»[30],заставляет забыть об общественных интересах. Действуя исключительно всобственных интересах, жадный человек способен на любые преступления: кражу,разорение бедняков и сотоварищей, интриги, он не может испытывать желаниеделать добро, сострадать. По отношению к себе жадный человек не менее жесток,этот порок заставляет его экономить на самых необходимых для него же самоговещах. Такой человек вреден для общества. Если же жадный человек стоит на самойвершине власти, то способен привести государство к гибели, потому, что все егомеханизмы остановятся. Жадность присуща тирании, которая печется только особственном благе.

Другая точка зренияпротивоположна. Жадные люди «сильны, опытны, деятельны, энергичны, уверены,полны душевных сил и рассудительности… жадность не губит душу, не мешаетпроявлению дарования, не препятствует занятию науками и достижению мудрости.»[31].Жадный человек стремится к максимальной пользе для себя во всех делах, чтовполне естественно.

Стремление к жадностизаложено природой, как механизм самосохранения и присуще каждому нормальномучеловеку. Каждый человек хочет иметь больше того, что имеет, а это означает,что все страдают этим пороком. Стремление иметь больше того, что необходимо,может быть полезно обществу, так как существование государства невозможно вусловиях, когда человек производит ровно столько, сколько необходимо толькоему. Достижение богатства невозможно без жадности, а государству необходимыбогатые граждане. В конечном результате жадный человек способен принести пользуобществу своим богатством, значит, жадность можно назвать незначительнымпорокам или вообще не относить к таковым. Но в таком случае можно сказать, чтомногие человеческие несчастья и пороки могут быть полезны государству.

В «Книге о благородстве»Браччолини рассматривал понятие благородства, как и в случае с жадностью, онстремился отразить всю широту взглядов по этому поводу, а не просто высказатьсвое мнение. Браччолини писал, что «…спорящие об этом весьма сильно расходятсямежду собой, не понимаю, какое определенное мерило благородства можно наосновании этого избрать. У всех сходится только название, суть же сильноразличается…»[32].

Он отмечал, чтоблагородными чаще всего называют: людей происходящие из древних фамилий, атакже тех, кто может «…украшать дома, виллы, садики, портики, гимнасииразличными изображениями и картинами… статуями предков» то есть людей богатых,и людей знаменитых «каким-нибудь деянием и искусством и чье имя было на устахлюдей»[33].

Человек, считающийсяблагородным от рождения, носитель древних фамилий, чаще всего ведет праздныйобраз жизни, расточает время, прибывая в бездействии. Такой человек называетсяблагородным, даже если глуп или бесчестен, «…любой нуждающийся и бедный из них…предпочитает заниматься воровством и разбоем, нежели честным заработком.»[34].По мнению Браччолини, неразумно так определять истинное благородство.

Стремление добитьсяблагородства только с помощью коллекционирования

– занятие глупое. Хотямногие выдающиеся люди, приобретали ценности, но таким образом, они желалиспособствовать собственной славе и усердию «ибо, считали они, дляоблагораживания и побуждения души очень полезны выставленные на видуизображения тех, кто отличился некогда славными и мудрыми делами.»[35].Приобретение таких предметов требует большого состояния, если же оно неунаследовано, то редко добывается честным путем.

Человек разбогатевшийпутем, исключающим добродетельность, не может считаться благородным.

Знаменитость также невсегда можно считать благородной, так как человек может прославиться«…благодаря какому-нибудь выдающемуся деянию, даже совершенному злодейскимпутем…»[36].Браччолини писал: «…нет ничего глупее, чем какого-нибудь неблагородного из-заего ревностному службы государстве называть одаренным благородством или верить,что можно стяжать обманом то, чего мудрецы хотели достичь добродетелью ичестным деянием»[37].

В зависимости от обычаевтой или иной страны, общество в основном склонно называть благородным тогочеловека, к которому подходит одно из вышеперечисленных определений, таковомнение Браччолини. Слава благородства для Браччолини — это высшая слава, еенельзя достичь только такими путями, путь достижения ее лежит, прежде всего,через собственную добродетель и славу.

В своих работахБраччолини дает читателю несколько мнений по обсуждаемым вопросам,предоставляет возможность разобраться самостоятельно, какая из точек зренияверна. Он избегает явного поучения, прибегая к нему, лишь в тех редких случаях,когда уверен в правильности своих утверждений.

Джанноццо Манетти(1396-1459) родился во Флоренции, в зажиточной семье. Занимался торговлей ибанковскими делами. Гуманизмом Манетти занялся поздно. Был участникомдипломатических миссий. Столкновения с Медичи вынудили его покинуть город.Манетти нашел прибежище в папской курии Николая V, а затем при дворенеаполитанского короля Альфонса Арагонского.

Манетти, как и другиедеятели гражданского гуманизма, интересовался обществом и размышлял над лучшимего устройством. Ссылаясь на «князя философов Аристотеля», Манетти утверждал,что существует три вида законной власти: монархия, правление лучших людей идемократия. Стоящий у власти монарх должен стремиться к благополучию своихподданных и приносить им пользу, в противном случае он станет тираном. Лучшиелюди удостоены властью за выдающиеся качества. У власти должны стоять людиобладающие умом и добродетелями чтобы своим примером наставлять всех граждан.Долг каждого гражданина заключается в ответственном отношении к избираемой власти:«Ибо иначе начнутся громкие скандалы, войны, заговоры, исход граждан, высылкаих, разрушение домов и тому подобные несчастья»[38].

 Интересен, в связи срассматриваемой темой, его трактат «О достоинстве и превосходстве человека». Вначале трактата Манетти высказывает свое восхищение красотой мира, все кажетсяему необычайно продуманным и замечательным: природа, животные, светила.Особенно же он восторгался человеком. Человек не просто часть природы, он ееповелитель.

По мнению Манетти, создавчеловека выдающимся и совершенным, бог сделал свое творение: «…прекраснейшим,благороднейшим, мудрейшим, сильнейшим и, наконец, могущественнейшим»[39].Даже ангелы принадлежат людям и созданы для их пользы. Задача ангеловзаключается в осуществлении духовного руководства, они – слуги человеческогорода. В свих рассуждениях Манетти доходит до утверждения, что образу богов«…подобает быть человеческим или скорее, нашему – божественным».

По мнению Манетти, бог незакончил творение мира, и «…по-видимому, все… доведено до совершенства нами»[40] — говорит он — «притом… с гораздо большим вкусом»[41].Бог создал человека, человек должен продолжить дело бога. Человек, такимобразом, сам выступает в роли творца. Однако такое восхитительное совершенствочеловека, налагает на него обязанности: «…долг человека, прямой, неизменный иединственный, заключается в том, на наш взгляд, чтобы уметь и быть в состояниируководить и управлять миром…»[42].

Подобные рассуждениясовершенно не соответствуют представлениям средневековья, по которым человекпассивен по отношению к тому, что его окружает, тело его порочно и толькоочистившись он может рассчитывать приблизиться к богу. Манетти же утверждалиначе, он возвеличивал человека, ставил его непосредственно после бога, наделялтворческими функциями, признавал прекрасным не только душу, но и тело.

Манетти считалнесомненным, что человек по справедливости может считаться властителем надвсем, что существует во вселенной. Все, что есть в мире, принадлежит человеку.Только человек устроен таким образом, что обладает возможностью активновоздействовать на окружающий мир. В своем утверждении он исходил, прежде всего,из того, что человеческая фигура отличается от всех других тел превосходством.Бог создал человека и сделал его совершенным. Ему все виделось превосходным втеле человеке: материя, из которой оно состоит, его форма, и даже выделяемое имтепло кажется большим по сравнению с тем, что выделяют животные. Человек лишенненужных ему частей, присущих животным, для того, чтобы они не мешали емусовершенствоваться в любом деле. К уродствам ненужным человеку он относил:рога, клюв, шерсть, перья, чешую, хвост; все это, по мнению Манетти, помешалобы человеку заниматься различными видами деятельности, недоступным другим живымсуществам.

Разум человека обладаетогромной силой. Только человеческий разум превозмог страх перед силами природы,подсказал создать судно, позволившее пересекать моря и океаны. Человекудивительно изобретателен и искусен в строительстве. Необыкновенных уменийдостиг человек в рисовании и скульптуре. Поэты создали в своих произведенияхсовершенные образы, философы изложили в книгах тонкие рассуждения, удивляющиепроницательностью. Медики придумали способы разумно врачевать «больные и слабыетела», астрономы научились «…различать затмения солнца и луны и наперед узнаютбудущие урожаи и недород хлеба, оливкового масла и вина», теологи далипредставления «о творении мира, создании ангелов, божественном происхождении…»[43].Кроме того, человек отличается выдающимся даром – необыкновенно развитойпамятью. Манетти восторгался деяниями человека, что совершенно не соответствуетсредневековым представлениям, в которых любые идеи приходили человеку извне,подсказывались либо богом, либо дьяволом.

Затем Манетти переходит копровержению того, что «оказывается в противоречии с этими суждениями»[44].В этой части работы Манетти приводит мнения авторитетов которые сводятся ктому, что «…человек – хрупкое, бренное и ничтожное существо, пораженноемногими, почти бесчисленными, видами болезней и волнений»[45].Здесь ярко проявляется присущий гуманистам антиавторитаризм, в своей критике онне останавливается перед такими авторитетами, как Аристотель, Сократ, Цицерон,Сенека, Плиний.

Манетти приводитрассуждения о том, что человеческие тела беззащитны, бренны, слабы и ничтожны,подвержены влиянию извне, требуют наслаждений и в конечном счете погибают.

Человеческие души такжестрадают «…в соответствии со страданиями тел и к тому же подвержены собственныммучениям и беспокойству»[46],их терзают смятение, тоска, уныние, зависть и многие другие душевныезаболевания.

Некоторые авторы книг,посвященных размышлениям над вопросами проблем души, утверждали, что ее нетвообще, другие же были уверены в том, что следует считать души чем-то плотскими что они умирают вместе с телами.

Жизнь человека полнанесчастий и бед до такой степени, что некоторые люди предпочитают смерть жизни.Манетти считал такие рассуждения несправедливыми и стремится их опровергнуть.Он говорил, что тело человека в первом своем состоянии было созданобессмертным, во втором состоянии человек потерял бессмертие — совершив грех,однако «…в третьем состоянии славного воскресения благодаря божественнойблагодати он станет таким, что не сможет больше умереть…»[47].Кроме того, в повседневной жизни человек испытывает больше наслаждений ирадостей, чем мучений, природа же сама в большей степени дает средства защитычеловеку «от холода, жары, трудностей, горестей и болезней»[48].

Манетти не желалвозражать тем, кто считает, что души не существует, по его мнению: «…ониизмыслили о человеческой душе такое, что показали себя полностью лишенными ума,души и чувства, не заметив даже, что они имели душу.»[49].Тем же, кто утверждает, что душа вещественна, он возражает словами Цицерона:«Нет никакого земного происхождения у душ, ибо в душах нет ничего смешанного ивещественного или того, что создано и образовано из земли, нет ничего в нихвлажного, воздушного или огненного»[50].

Высказываясь против тех,кто представлял человека и его жизнь ничтожной, Манетти отмечал, что лишениесебя жизни противоречит истинному учению, а языческие представления по этомувопросу им ни во что не ставятся. Восхвалять смерть нельзя, так как никто насамом деле не знает какая она.

Целью своего трактата онсчитал убеждение читателей в превосходстве человека над окружающим миром и втом, что необходимо прикладывать максимум сил в достижении добродетелей потому,что с помощью них можно стать счастливее. Манетти писал, что благодарядобродетелям можно «стать словно бы подобными самому бессмертному богу, ибоназначение ваше – понимать и действовать – является общим с делом всемогущегобога.»[51].

Леон Баттиста Альберти(1404-1472) родился в богатой торгово- банковской семье флорентийцев, которыежили в изгнании в Генуе. Изучал в

Падуе латинский,греческий, итальянский языки и математику, в Болонье обучался праву. В 1428году получил возможность вернуться во Флоренцию. В 1432 году Альберти занялдолжность папского секретаря и абривиатора, вместе с папской курией переезжал вразные города Италии. Альберти был разносторонне развитым человеком, он считал,что для ученого интерес представляет все окружающее, в том числе «…древниеобразцы вещей, сохранившиеся в храмах и театрах, из которых так же, как отлучших наставников, многому можно научиться»[52].Ему принадлежит ряд сочинений научно-литературного характера, работы в областитеории нового итальянского искусства, проекты архитектурных сооружений.

Не все ученые связываютимя Альберти с гражданским гуманизмом.

Основанием для этогослужит то, что Альберти не стремился к активной политической жизни. Онпредпочел политическим интригам спокойную жизнь на вилле, где нет «ни шума, нисплетен, ни прочих безумств, которым в городе, в среде горожан, не видно конца:подозрения, страхи, злословия, несправедливости, драки и много другое, о чемговорить противно и вспоминать страшно»[53].Однако в целом его отношение к государству и к городу соответствует взглядамгражданских гуманистов и потому его можно рассматривать в числе представителейэтого течения.

Альберти считал, чточеловек был создан богом «…из небесной и божественной части, прекраснейшей иблагороднейшей»[54].Бог дал человеку «ум, интеллект, способность суждения, память… и другиебожественные силы и добродетели»[55].Весь окружающий мир был придуман для человека и человек обязан использовать вседанные ему преимущества, «… должен отблагодарить бога, воздать ему должноедобрыми делами за дары такой добродетели»[56].

Человеческаяблагодарность заключается в постоянном труде, а не в пустых молитвах. Альбертисчитал, что «все, кто обращается к богам с молитвами, просят, прежде всего, отом, чтобы и ныне и в будущем они даровали им и сохранили для них блага, а отнесчастий бы охранили»[57].Людям все дано для того, чтобы самостоятельно сделать себя счастливыми, у богаже надо просить благосклонности, а не выполнения работы, которую можно сделатьсамому. Благодаря трудолюбию человек сможет «познать истинную первопричину вещей,откуда происходит такое разнообразие и такое несходство, красота и множествоживых существ, их форм…»[58].Но человек не должен знать больше того, что разрешено богом: «Не смей, очеловек, не смей пытаться проникнуть в тайны богов глубже, чем это позволеносмертным»[59].

 Альберти считал, чтожизнь подобна реке, а все жизненные трудности подводным камням. Он рассуждал отом, что есть люди, которые волею судьбы получают некоторые преимущества наддругими. К таким преимуществам он относил богатство, знатность, называл их«плавательными пузырями», он считал, что они лишь иллюзия помощи в борьбе сневзгодами. По реке жизни плывут большие корабли – державы «и хотя они немалопомогают успешно преодолеть путь по реке, но совершенно не способны прочно инадежно защитить от страшных подводных камней на дне этой реки … чем онибольше, тем большей опасности подвергаются…они чаще всего переворачиваются»[60].Маленькие судна «…способны значительно легче, чем эти большие корабли,проплывать между скалами»[61],но «быстро тонут, когда за них хватаются те, кто плывет за ними». Сравниваягосударства с кораблями, Альберти отмечает, что спасти их могут только «…те,что, заняв свое место на корабле, всеми силами стараются помочь в несчастье,без устали, часто и самоотверженно выполняют свой долг, готовые радиобщественного блага добровольно пойти навстречу трудностям и опасностям»[62].

Альберти видел пользу влюбом виде человеческой деятельности. К примеру, Петрарка считал не все наукиполезными человеку, Альберти же был уверен в том, что люди обязаны изучать ииспользовать все, что создано для них богом. Человеку нужны и полезны любыезнания и науки, важно изучать все существующее. Любая наука подобна доскам,которые помогают людям оставаться на плаву в бурных водах реки. Создатели наук,оказали людям «великую помощь» и достойны — называться богами, есть и такие,кто достоин называться полубогами «Они заслужили это тем, что увеличили этидоски, прибавив к ним куски других, а также тем, что для них самым прекрасным деломявляется собирать среди утесов и на дальних берегах эти доски, строить новые поих подобию, отдавать все силы на помощь остальным пловцам»[63].Так Альберти высказывал свое отношение к ученым. Он считал их помощниками испасителями людей.

Чтобы разумно устроитьсобственную жизнь, человеку необходимо постоянно трудиться. Тому, кто боитсябесчестия, кто жаждет славы, не могут быть «приятны праздность и бездействие»[64].Более того «Нет ничего столь вредного и губительного для дел общественных ичастных, как ленивые и бездейственные граждане. Из праздности рождаетсяраспущенность, из распущенности презрение к законам, из непослушания законамследует разрушение и уничтожение родины!.. Поднимают дерзко голову грабители,убийцы, прелюбодеи, распространяются всякие преступления и губительные своеволия.Следовательно, добронравные люди должны сильно ненавидеть праздность какпричину такого огромного зла.»[65].Он называл праздность «источником и кузницей всех пороков».

В назидание людямАльберти ставил в пример других живых существ:

«Посмотри, как стараютсявырасти трава, растения и деревца! И какое удовольствие или пользу они самисобой предлагают тебе!…рыбы, птицы и четвероногие, все непрерывно трудятся,занятые каким-нибудь делом и работой, и никогда не увидишь их праздными.»[66].

Основной общественнойячейкой Альберти считал семью, ей он уделял особое внимание. Альбертиисследовал пути к достижению счастья и славы человеком, которые для него неотделимы от благополучия семьи. В трактатах

«О семье» и «Домострое»он рассматривал различные стороны семейной жизни: вопросы морали, хозяйственнуюдеятельность, семейные устои, давал практические советы. «Кто не имеет денег,очень несчастлив», — писал он, но

«…не владение богатством,а пользование им ведет нас к счастью»[67].Не отрицая того, что человек должен стремиться к достатку, он обличал скупостьи мотовство. Скупой человек, также как и мот, не способен принести пользы нисебе, ни окружающим.

Итак, Альберти признавал,что человек существо прекрасное и только праздность способна довести человекадо состояния порока. Человек является кузнецом собственного счастья и ничто неспособно ему помочь, если он не будет трудиться. Мудрость и работоспособностьпомогают человеку в достижении земных благ, а данные от рождения богатство изнатность могут быть потеряны в процессе жизни.

Лоренцо Валла один извидных представителей этого времени, который не может быть причислен кгражданским гуманистам. Однако на его работы необходимо обратить внимание, таккак они отражали новые тенденции внутри гуманистического течения.

Лоренцо Валла (1407-1457)родился в Риме, его отец был юристом. В 23 года стал профессором и преподавалриторику в Павийском университете. В

1435 году занял должностьсекретаря при дворе неаполитанского короля

Альфонса Арагонского изанимал ее в течение 13 лет. Этот период был особенно творческим в жизни Валлы,несмотря на то, что он был вынужден постоянно сопровождать короля. В дальнейшемон становится секретарем римской курии. Валла заложил основы историческогоанализа и исторической критики, с помощью неопровержимых доводов доказавподложность «Константинова дара». Воспользовавшись войной между АльфонсомАрагонским и папой, Валла в «Рассуждении о подложности так называемойДарственной грамоты Константина» «смог посягнуть на этот сфабрикованный в VIIIв. документ, с помощью которого папа на протяжении многих столетий обосновывалсвои притязания на светскую власть над странами Запада»[68].

«Валла создаетфилософскую систему, в которой христианство сливается с видоизменившейсяэпикурейской философией»[69].Валла не первый гуманист, обратившийся к идеям Эпикура. Его главный труд,посвященный этике – «Об истинном и ложном благе» (названном в первой редакции«О наслаждении»).

В самом трактате Валлаописывал спор стоика, эпикурейца и христианина на тему, что есть высшее благо.Валла выбрав именно эти две древние школы, называет их благороднейшими:эпикурейскую и стоическую.

Тяжело понять какойименно точки зрения придерживался сам автор, однако он пишет: «…к опровержениюи сокрушению школы стоиков относятся все (3) книги»[70].Некоторые исследователи считали, что он придерживался точки зрения эпикурейца(Габотто, Бароцци, Хоментовская), другие считали, что он говорил устамихристианина (Манчини, Фьорентино, Фуа, Ди Наполи и др.), третьи были убеждены,что позиция автора состоит из «синтеза речей эпикурейца и христианина»[71].«Л.М.Баткиным предлагается подход к этой работе Валлы с позиций диалогичностимышления, свойственного гуманистам, где при наличии разных точек зренияистинный синтез выражается в «самой возможности сопоставления, способемышления, а не в конечном результате»[72].

Стоит также заметить, чтов трактате Валлы взгляды каждого из персонажей не соответствуют своим подлиннымучениям. Сами персонажи отмечают такие расхождения. Представитель взглядовЭпикура, выступая после выразителя взглядов стоиков, говорит: «Радуюсь затебя…никто из твоей школы (стоиков) не присутствовал. Они-то тебя бы осуждали…»[73].

Выразитель идей стоицизмау Валлы выступает первым. Валла говорил, что природа плохо обошлась с человекомне как мать, но как мачеха. Во- первых: она наградила человека многочисленнойармией пороков, число которых превосходит количество добродетелей, во-вторых:тем, что «мы не желаем побеждать этих опасных врагов, даже если (это) было бывозможно»[74].Даже дети с самого раннего возраста впадают в пороки: чревоугодия, развлечений,наслаждений. У людей нет стремления к благу, они не стремятся избежатьзла.Кроме того, природа мучает людей бедствиями, болезнями и просто неприятнымидля слабого человека явлениями. Даже любовь рассматривалась стоиком какмучительное чувство, которое заставляет человека страдать. В таких условияхнеудивительно, что человек не стремится к добродетелям, человеческая душа можетих возненавидеть, постоянные наказания не способствуют обучению.

Стоик умолял природусмилостивиться над людьми, просил уменьшить количество пороков, чтобы увеличитлюбовь к добродетели, или смягчить наказания за проступки. В этом он виделблаго для человека.

После стоика выступаетпредставитель школы Эпикура, этот монолог наиболее красочен и занимаетзначительное место в работе Валлы.

Эпикуреец обратил орудиестоика против него самого. Он утверждал, что своими высказываниями стоикподтвердил идеи эпикурейцев, своими рассуждениями он предпринял ничто иное, какпопытку защитить наслаждения.

Он защищал природу ичеловеческий род. Природа обладает высшей разумностью, красотой. В большейчасти человеческих несчастий повинны люди, а не природа, именно их вина вразвязывании войн, кораблекрушениях и т.д. «Яд змей, вредоносные влаги,свирепые животные …эти вещи скорее созданы для нашего блага, поскольку от нихполучают больше пользы, чем вреда»[75]из них человек получает целительные снадобья.

Эпикуреец высказывалсяпротив мужества воспетого стоиком: «Я не могу в достаточной степени понять,почему кто-то хочет умереть за родину. Ты умираешь, так как не желаешь, чтобыпогибла родина, словно для тебя, кто погибает, не погибает и родина»[76].Реальность заключается в том, что подвиги могут привести лишь к смерти иранениям. Умирая человек ни только не получает обещанного: спасения, свободы,величия, но и теряет все остальное. Те, кто содействовал спасению родины неполучают благ, их получает государство. Погибая, мужественные люди дарят жизньи счастье другим. Эпикуреец заявлял: «для меня самого моя жизнь – большееблаго, чем жизнь всех других людей»[77].Мужество – добродетель, она может стать причиной скорби, взамен ничего необещает, не позволяет радоваться. Эта добродетель существует не для пользычеловека, а ради себя самой: «…не человек удостаивается почета, но толькодобродетель сама по себе славится в человеке»[78].Последователь Эпикура доказывал, что добродетель ничего собой не представляет,более того из стремления к ней люди совершают страшные вещи: «Юний Брут…покарал смертью детей, замышляющих предательство»[79]и т.д.

К любой добродетели эпикуреецподходил с позиции, может ли она принести наслаждение. Слава, если онадостигается при жизни – это наслаждение, достижение ее ведет к отступлению отдобродетели, но так как для эпикурейца понятие добродетели не представляетсязначимым, то желание славы для человека оправдано.

Понятие пороков уэпикурейца также своеобразно. Он считает пороком то, что вредит самомучеловеку: «Итак, пусть каждый пользуется тем видом наслаждения, каким желает,лишь бы не впадал в порок. Кто любит сладкое, пусть себя услаждает сладким, ктокислое – кислым, лишь бы имели в виду соображение здоровья»[80].Он считал, что пороками называют то, что приносит вред окружающим. Несомненнуюпользу человеку приносят любовь и уважение окружающих, поэтому к ним надо стремиться.Так как пороки вызывают в других чувства противоположные любви, то их надоизбегать. Однако порок может принести человеку наслаждение и может быть скрытот окружающих, в этом случае эпикуреец оправдывает его.

В теле – главное красота,ее нельзя отвергать, иначе бы расположение к ней в такой степени не укоренилосьбы в людях. Природа создала тело доступным для наслаждения и душу, котораясклонна к ним. Исходя из этого — следует, что природа поощряет стремлениечеловека к наслаждениям, иначе не было бы смысла как минимум в красоте.Оглядываясь на печальные вещи, можно лишить себя радостей жизни. Эпикуреецдоказывал, что «наслаждение есть благо, которое ищут повсюду (и) котороезаключается в удовольствии души и тела»[81].Когда человек в своих поступках не стремится достичь наслаждений, это можетозначать, что он действует так либо из желания избежать неприятностей – враговнаслаждения, либо по принуждению, либо по собственной глупости. Таким образом,эпикуреец оправдывал все приносящее человеку наслаждение и осуждал то, что емумешает.

Третьим выступаетпредставитель христианской веры – Никколо Никколи

(в первой редакции). Онвысказывает и одобрение, и осуждение по отношению к обеим сторонам, говорит что«добродетель, а равно и наслаждение – наилучшие вещи…(но) принять их следуетпо-иному»[82].Добродетель это путь к наслаждению, способ достичь райской жизни, это и естьвысшее благо для человека.

Рассматривая темумужества, Никколо также отмечал, что следует различать этот вид добродетели ибезрассудство. Кроме того он объясняет, что необходимо отделить некоторыеложные добродетели — от подлинных, так как первые относятся только кчеловеческой пользе, а вторые имеют непосредственное отношение к служению богу.Вера, надежда, любовь – матери всех добродетелей. Значение веры однозначно:«Праведной верой жив человек будет»[83],также очень важна надежда: «Даже Богу нельзя служить без надежды навознаграждение». Если человек не любит бога и ближнего, то не сможет спастисвою душу и на небесах обрести вечное наслаждение. Три этих добродетелиявляются обязательными и без них невозможно укрепление других.

Истинная добродетельзаключается в служении богу и приводит к вечному блаженству, т. е. наслаждению.«Все, что делается без надежды на то последующее (наслаждение), ради надежды наэто настоящее, греховно; и не только в большом, когда например, строим дома,покупаем земли, занимаемся торговлей, заключаем брак, но также и в малом;например, когда едим, спим, гуляем, говорим, желаем; за все это нам назначены инаграда и наказание…Поистине ничто не делается правильно без наслаждения.»[84].Только вера в награду может быть истинным побудителем, ради наслаждения нанебесах стоит строже относиться к земной жизни. Жизнь есть уже сама по себеудовольствие в ожидании блаженства и если его можно получить только благодаряБогу, то все силы должны быть направлены на соблюдения всех требований веры.

Никколо уверен, чтоприродные бедствия и неприятные явления, на которые многие жалуются, даны людямпо заслугам, так как в людях слишком много зла и потому «…против насподнимаются бесплодие, наводнения, мор и прочие бедствия, которые даны либо висправление, либо вместо наказания»[85].Для добрых людей эти посланные богом явления дают основу и повод для укреплениядобродетели, «выдающимся духом» обязательно отличаться во времена бедствий.Трудности закаляют добродетельных людей, и они не могут роптать, так как хорошознают, какая их ждет награда.

Однако земноесуществование это не только сплошные испытания. Бог- творец мастерски создалдля человека прекраснейший мир, с целью вдохновить его. Никколо восхищаетсябожественными деяниями и считает, что все эти «превосходнейшие» вещи былисозданы для того, чтобы наблюдая их, человек возносился мыслями к томунеизмеримо большему великолепию, которое ждет его в будущем. С одной стороны онвосхищается красотой земного, с другой стороны постоянно подчеркивает несравнимостьс прелестью божественного мира, которого человеку не дано в силу слабости умавообразить полностью.

Красота самых красивыхженщин померкнет перед образом ангела и более того, вызовет отвращение, как«лицо трупа». На основании всего этого Никколо дает совет: «Всегда устремляйдушу к будущему счастью»[86].Человек получит удивительно совершенное тело, которое «…будет ярче даже самогополуденного солнца… отдельные члены его будут как-то украшены… глаза каждого(человека) будут услаждаться великолепием собственного тела и тела других»[87].Таким образом Валла «райское блаженство христиан, отклоняясь от средневековыхпредставлений о рае, изображает как принявшую более возвышенные формычувственную радость, которую испытывают не только души, но и тела, воскрешенныевместе с душами. Центральная идея о наслаждении как благе, обогащаясь иприобретая истинно христианскую (но нетрадиционную!) окрашенность, сохраняется»[88].

В самом начале своейречи, Никколо затрагивает вопрос об авторитетах, его взгляды отличаются отпредставлений средневековых схоластов. Он считает

«большим глупцом любого,кто всецело доверяет книгам и тщательно не исследует, истинно ли они говорят!»[89].Авторитетное мнение самых выдающихся мужей не может считаться доказательством вспоре, само по себе оно не является аргументом так как: «…не всегда следуетверить авторитетам, которые даже если и сказали многие вещи хорошо, иногда каксвойственно людям, ошибались»[90].

Глава 2.Гуманистическая этика Италии эпохи Возрождения

2.1. Новоепонимание благородства человека

В итальянскойгуманистической этике особое место занимает проблема благородства (nobilitas).Начало нового понимания досто­инства человека, не определяющегося лишьродовитостью, восходит еще к Данте. Та же тема звучала в творчестве Петрарки иБоккаччо, которые отстаивали идею личных заслуг человека как основы егоистинного благородства. Гуманисты XV в. —Поджо Браччолини, Буонаккорсо даМонгеманьо, Лауро Квирини, Кристофоро Ландино посвящали этой проблемеспециальные сочинения «О благород­стве». Для них характерен общий подход — стремление выяснить само содержание понятия «благородство», его связь спредставле­ниями о знатности, богатстве, власти. В конечном счете речь шла обоценке социальной роли феодальной знати и о правомерности уравнивания понятием«благородный» людей различного социаль­ного происхождения и статуса, если ониотличались высокой нравственностью и прославленными деяниями.

Поджо Браччолини вдиалоге «О благородстве» (1440), раскрывая тему, обращается не столько кавторитету античных авторов, сколько к собственным наблюдениям над современнымиитальян­скими реалиями. Участники описанного диспута спорят о том, определяетсяли благородство исключительно добродетелью или оно зависит от знатности ибогатства. Диалог -  весьма распространенный жанр гуманистическойлитературы—позволял рассмотреть предмет с разных сторон, учесть полярные точкизрения и определении самого понятия «благородство»[91].Поджо выносит нравствен­ный приговор неаполитанской знати с позицийгуманистического понимания труда как важнейшего условия достоинства человека.Он противопоставляет ей венецианский патрициат, для которого с поня­тием«благородство» было связано непосредственное участие в управ­лении государствоми не считалось зазорным заниматься торговлей. Римская же знать, подчеркиваетгуманист, хотя и пренебрегает торгов­лей, но уделяет внимание сельскомухозяйству. Что же касается флорентийского нобилитета, то Поджо отмечает егонеоднород­ность — одни благородные фамилии традиционно участвовали в управленииреспубликой и торговом предпринимательстве, другие, «радуясь благородномутитулу, услаждали себя охотой»[92].Образ жизни последних присущ и ломбардцам, констатирует Поджо. В его диалоге,как в зеркале, отразились различия не только в социальной функции итальянскойзнати, но и в ее менталитете. Очевидные симпатии гуманиста вызывает тааристократия, которая оказалась всецело вов­леченной в жизнь города, что иопределило ее высокий социальный статус. Не отвергая значение знатности рода,Поджо делает акцент на личной доблести, которая достигается усилиями самогочеловека — в труде и воспитании природных способностей и добродетели. Нега­тивнаяоценка безоговорочно выносится праздности аристократии, предающейсяразвлечениям[93].

Еще более последователенв гуманистической трактовке знат­ности и благородства Кристофоро Ландино,написавший свой диалог в конце 80-х годов XV в. Он утверждает, что подлинныйсмысл этического понятия «nobilitas» —в добродетели и славных делах, а не взнатности происхождения и богатства. Благородным можно считать и купца, но «непотому, что он накопил состояние, а потому что достиг его благодаря труду».Быть или не быть благородным, подчеркивает Ландино, зависит от самого челове­ка,его разума, воли, нравственного совершенства. Как и Поджо, Ландино черпаетпримеры из жизни разных городов Италии. Гуманист хвалит венецианский патрициатне только за то, что он умело ведет государственные дела, возвеличивая себя иреспуб­лику, но и за его высокую культуру — занятия искусствами, литературой,философией[94].Ландино вводит культуру в понятие «благородство» как обязательный элемент,подводя тем самым определенный итог предшествующему развитию самого гуманиз­ма,его настойчивой борьбе за новое понимание социальной функции культуры.

Делая обобщающий вывод,Ландино утверждает: не может быть благородным человек, предающийся порокам,пребывающий в праздности и не усердствующий в науках и искусствах. Никакоебогатство, пышные одежды и пиры не могут придать таким людям благородства, хотябы их предки и имели определенные заслуги. Не связаны с истинным благородствоми титулы, полученные от прави­теля. Развивая новую трактовку понятия«благородство», Ландино, в отличие от предшественников, полностью исключает изнего родови­тость, подчеркивая значение «благородного образа жизни», наполнен­ноготрудами в хозяйственной и политической сфере, а также учеными занятиями.Прилагая эту норму к жизни итальянской знати, Ландино еще болеедифференцированно, чем Поджо, оценивает ее социальную роль в разныхгосударствах Италии. Венецианский патрициат, напри­мер, не представляется емусплошь благородным только потому, что он имеет доступ к государственной службе— одного этого для по­длинного благородства еще не достаточно.[95]

В разработке этическихпроблем гуманисты отнюдь не ограни­чивались лишь теоретизированием, онипостоянно обращались к жизненной практике, осмысляя ее с новых идейных позиций.В решении проблемы благородства это сказалось особенно отчетливо. Идея равенствалюдей в возможности достичь подлинного благо­родства носила ярко выраженныйантисословный характер.

2.2. Культразума и знания

Во второй половине XV в.итальянский гуманизм обрел зрелые формы. Освоив сферу гуманитарных знаний,заложив научные начала в филологии и историографии, он вторгается в заповедныеобласти теологии — онтологию, гносеологию, космологию. Не только studiahumanitatis, но и традиционные studia divinitatis теперь входят в кругинтересов итальянских гуманистов и по-новому осваиваются ими на основепринципов, разработанных в предше­ствующий период развития ренессанснойкультуры. Усложняется и идейная картина гуманистического движения в целом:наряду с уже сложившимися направлениями — гражданским гуманизмом, возникаетновое мощное направление, связанное с освоением идей Платона Продолжалась итрадиция аристотелизма и его гуманистической интерпретации, которая обогатиласьновыми  подходами. Общим для всего этого спектра различных направлений сталиглубокий интерес к проблемам человека, гуманистические способы их решений,предпосылкой которых была свободная ори­ентация в античном наследии, а такжеакцент на роли разума как высшем свойстве человеческой природы. Вгуманистической мысли последних десятилетий XV в. представления о человеке расширя­ются,его всемерно возвеличивают за способность и к самопозна­нию, и к постижениюсистемы мироздания, рассматривают как ее центральное звено, по творческимпотенциям сопоставляют с бо­гом. Возвеличение и обожествление человека сталоособенно ха­рактерным для флорентийского неоплатонизма — направления,сложившегося в рамках Платоновской академии, которая возникла в городе на Арнов 1462 г. Ее основание было сознательной акцией мецената и покровителягуманистов, могущественного Козимо Медичи, подарившего молодому Марсилио Фичино(1433—1499) виллу в Кареджи и кодекс греческих рукописей с сочинениями Платонаи его последователей, на латинский перевод которых рассчитывал меценат. ВиллаКареджи более трех десятилетий была местом, где проходили диспугы участниковПлатоновской акаде­мии, возглавлявшейся все эти годы Марсилио Фичино. Получивобразование во Флорентийском университете, где он изучал лите­ратуру, медицинуи философию, Фичино начинал свои гуманисти­ческие штудии с увлечения философиейАристотеля и Эпикура, но в зрелые годы всецело посвятил себя переводам сгреческого на латинский сочинений легендарного Гермеса Трисмегиста, диалоговПлатона и сочинений неоплатоников. Эту философскую традицию античности онсделал доступной (в том числе и благодаря быстро развивавшемуся книгопечатанию)широкому кругу образованных людей в Италии и других странах Европы. К тому же,как глава Платоновской академии он вел обширную переписку с гуманиста­ми,теологами и другими образованными людьми разных стран, еще только начинавшимиприобщаться к платонизму.

С Платоновской академиейбыли связаны многие известные гуманисты — Кристофоро Ландино, ДжованниПикоделла Мирандола, Джованни Нези, а также поэты Анджело Полициано, Джиро-ламоБенивьени, Нальдо Нальди, художник Сандро Боттичелли и другие. На заседанияхакадемии, не имевшей строго фиксирован­ного членства, могли присутствовать все,кто интересовался фило­софскими проблемами. Здесь часто бывали и Козимо Медичи,и позже его внук Лоренцо Великолепный. Одной из ведущих тем дискуссий былаэстетика, учение о прекрасном. Академию отличала атмосфера свободного научногопоиска, дружеское обсуждение вопросов, которые вызывали общий интерес,стремление к синтезу областей знания. Платоновская академия во Флоренции небыла единственной в Италии: в 60-е годы возникли еще две академии — в Риме, гдеее возглавил гуманист Помпонио Лето, и в Неаполе (под покровительством короля)во главе с поэтом-гуманистом Джованни Понтано. Гуманистические академии сталиновой формой самоорганизации интеллигенции—учеными сообществами, отмеченнымисвободой развития мысли и обращения к самым разным философским традициям. Этоотличало их от университет­ского корпоративизма и привязанности лишь к учениюАристотеля, которое занимало в университетах прочные позиции. Академииспособствовали широкому распространению гуманистических зна­ний, которыерассматривались в среде создателей новой культуры как всеобщее достояние, какважный фактор совершенствования человека и общества.

На базе происходивших вакадемиях дискуссий гуманисты нередко создавали и публиковали произведения, вкоторых нахо­дили отражение атмосфера, проблематика, аргументация споров. Такпроизошло, к примеру, с обсуждением на вилле Кареджи диалога Платона «Пир»: онопобудило Фичино написать в 1469 г. и издать «Комментарий на «Пир» Платона»,ставший известным далеко за пределами академии. Здесь была изложена философиялюбви Платона и его учение о красоте. Фичино принадлежали и другие сочинения, вкоторых он рассматривал философско-теологическис проблемы с позиций гуманизма —«Платоновская теоло­гия о бессмертии душ», «О христианской религии», «О солнцеи свете» и множество небольших писем-трактатов. Хотя Фичино с 1473 г. имелдуховный сан, это не препятствовало его гуманисти­ческим штудиям, во многомотличавшимся смелым свободомысли­ем. В круг его научных интересов входиливопросы космологии и онтологии, проблемы познания и психологии, этики иэстетики. Исходной идеей его философско-теологической концепции былопредставление о единстве мироздания, упорядоченного и прекрас­ного,пребывающего в постоянном движении, одухотворенном жи­вотворящей силой мировойдуши. Для космоса Фичино характерна духовная наполненность, «круговое движение»от красоты к любви и наслаждению —и снова к красоте, причем вся эта целостностьпронизана светом божественной истины. В пантеистически поня­тый космос включен,по Фичино, и человек-микрокосм. Причаст­ный к мировой душе и обладающийсобственной бессмертной душой, человек наделен способностью охватывать своимпознанием мироздание. В этом он может сравниться лишь с Богом. Фичиноакцентирует безграничность человеческого знания, сочетая в своей философиичерты рационализма и мистического подхода к трак­товке роли человека в мире. Неслучайно и в этике гуманиста складывается новый идеал —мудреца,сосредоточенного на науч­ном поиске и творчестве. Его отрешение от мира Фичиноне связывал ни с религиозным созерцанием, ни с нежеланием вмешиваться вгражданские проблемы: он полагал, что богатый разносто­ронними познаниямимудрец может быть полезен людям своими советами. Наука, мудрость, такимобразом, возвеличиваются и в их общественной функции[96].

Идею «мудрогоотшельничества» развивал и близкий сподвижник Фичино по Платоновской академииКристофоро Ландино (1424— 1498), многие годы преподававший поэтику и риторику вуниверситете Флоренции. Его лекции-комментарии к «Божественной комедии» Дантебыли напечатаны в 1481 г. с иллюстрациями Боттичелли. Публиковал он и комментариик Горацию и Вергилию, а в 1480 г. издал «Диспуты в Камальдоли», отразившие егоэтико-философскую позицию по проблемам высшего блага и земного предназначениячеловека. Первое гуманист отождествляет с конечной целью челове­ческихустремлений — познанием бога как высшего совершенства. К этой цели ведетчеловека разум, способный совершенствоваться в самом этом процессе. Если всозерцательной жизни человек устремлен к истине, то в гражданской деятельности— к справедливости. На этом основании Ландино утверждает два самоценныхнравственных идеала — активной и созерцательной жизни, каждый из которыхобладает высокими достоинствами[97].Хотя в «Диспутах в Камальдоли» диалог ведут защитники обоих идеалов и варгументации в пользу созерцания звучит подлинный гимн разуму и знанию, Ландинопо сути примиряет позиции спорящих, подчеркивая важный гражданст­венный смыслученого отшельничества. В трудные минуты для госу­дарства спасительными могутоказаться именно советы мудреца, в покое и уединении изучавшего природу вещей.Разумными законами и нормами морали общество обязано ученым. В этой апологиимудреца обозначено стремление Ландино высоко оценить социальную роль самойгуманистической интеллигенции.

Культ разума и знания былхарактерен не только для круга Платоновской академии. Его настойчиво утверждална иной основе — аристотелизма — ученый грек Иоанн Аргиропул (ДжованниАргиропуло), многие годы преподававший философию во Флорентийском университете.Он защищал тезис, что вне образо­вания и науки невозможно нравственноесовершенствование чело­века. Идеи Аргиропуло, таким образом, в их главной линиисовпали со сложившейся в Италии гуманистической традицией Бруни, Пальмиери,Альберти и многих других мыслителей, которые под­черкивали роль разума и знанияв воспитании добродетелей и успешной жизненной практике.

Апология разума человекакак мощной силы в познании и творчестве стала закономерным следствиемутверждения позиций светской гуманистической культуры, идейным стержнем которойбыла вера в возможность совершенствования индивида и общества на путях освоениябогатого культурного и исторического опыта человечества.

2.3. Учениео достоинстве человека

Проблема отличительныхсвойств природы человека, традици­онная для схоластической теологии, возникла вгуманизме в новом повороте и в новой трактовке достоинства человека уже при рож­денииэтого идейного движения. Гуманисты XV в. обратились к ней специально,всесторонне развили и обогатили обстоятельной аргу­ментацией. Первым появился в1440-е годы трактат неаполитан­ского гуманиста Бартоломео Фацио «Опревосходстве и преимуществе человека», еще не отличавшийся смелостью иоригинальностью мысли. Своеобразной реакцией на этот трактат стало сочинениефлорентийца Джанноццо Манетти «О достоинстве и превосходстве человека» (написанв начале 1450-х годов). Манетти рассматривает особенности физической и духовнойприроды чело­века, с восторгом описывая все, что выделяет его из мира иныхсуществ. Он открыто полемизирует с теологической традицией, в которой хотя иподчеркивается божественное происхождение чело­века, но главный акцент ставитсяна принижающее его начало, на роль первородного греха, последствия которогоукоренились в самой природе людей. Манетти интересует иное — высокие воз­можностичеловека, он выступает против аскетизма как нравствен­ного идеала в земнойжизни, против недооценки выдающихся свершений человека в области материальной идуховной культуры. По убеждению Манетти, человек — «смертный бог», возвышаю­щийсянад прочими существами не только благодаря способностям своего разума, но и всилу богатства эмоций. Гуманист защищает право человека на чувственныеудовольствия, продолжая начатую уже в раннем гуманизме реабилитацию плотскойстороны челове­ческой природы. Но главным в достоинстве человека Манеттисчитает его безграничные творческие возможности, плодом которых явилисьбогатства науки, искусства, всей культуры[98].

В конце XV в. увлекавшаямногих гуманистов тема достоинства человека получила новое осмысление втворчестве молодого талан­тливого и оригинального философа, графа ДжованниПикоделла Мирандола (1463—1494). Широко образованный (он учился в университетахБолоньи, Феррары, Падуи, Парижа), Пико в 80-е годы оказался во Флоренции, гдезавязалась его тесная дружба с Фичино, Полициано, Лоренцо Медичи. Тематикойдиспутов на заседаниях Платоновской академии был навеян его «Комментарий кканцоне о любви Джироламо Бенивьени» (1486), в котором Пико излагаетплатоновскую теорию любви и красоты, полемизируя по некоторым вопросам сФичино. В 1486 г. он написал «Речь о достоинстве человека», предполагаяпроизнести ее на публичном циспуте в Риме, для которого выдвинул «900 тезисов,касающихся философии, каббалистики, теологии». Диспут не состоялся, так каксозданная папой Иннокентием VIII комиссия теологов признала ряд тезисоверетическими. Еще более разгневала папу написанная в защиту тезисов «Апология»Пико. Ему грозил суд инквизиции, но вмешался его друг, правитель ФлоренцииЛоренцо Медичи, взявший Пико под свое покровительство. Последние годы жизнигуманист провел во Флоренции, где создал наиболее обширные произведения —«Гептапл» (семь дней творения), «О Сущем и Едином», «Рассуждения противбожественной астрологии». Наи­большую известность получила «Речь о достоинствечеловека». Изучая философские идеи широчайшего круга авторов — языче­ских,христианских, арабских и иудейских, осваивая представления мыслителей отантичности до современной схоластики и гумани­стов, Пико стремился к созданиюсобственной системы взглядов, синтезирующей совокупный философский опытчеловечества. Эту задачу он ставил и в «Речи», говоря о ценности самых разныхучений и необходимости, избегая слепого следования какому-либо одному из них,впитать все лучшие идеи и идти своим путем. Свободный выбор в сфере знания — итеоретический и практический вывод Пико из его концепции достоинства человека.

Основой его антропологиистало учение о свободе воли человека как главном свойстве, определяющем егодостоинство. Согласно Пико, человек обладает абсолютной свободойсамоформирования. Являя собой «узел мира», связующий материю и дух, человек посвоей природе сочетает одно с другим. Руководствуясь своей волей, он можетподняться силой разума до высот мирового интеллекта, но и опуститься до уровнянизменных тварей. Огромна ответствен­ность человека в данной ему Богом свободеопределения своего места в мироздании. Путь к исполнению высокого божественногопредназначения —постижения мироздания —лежит в познании, в обогащении разуманауками, не только моральной философией, но и философией природы. Лишь обладаяэтими знаниями, разум окажется, по Пико, способным постичь в полной мере иглубине истину божественного откровения. В учении Пико о достоинстве человекачеткий акцент сделан на свободе человека в самоформи­ровании и познании. Впоследнем он впервые выделил изучение законов природы как важнейший этапсовершенствования разума, предназначенного постичь высшие тайны бытия.

Пико подчеркивает рольразума, ищущего ответы на коренные вопросы жизнеустройства, энергичнее, чемдругие гуманисты его времени, выдвигая даже тезис о том, что занятия философиейдолжны стать уделом каждого человека, ибо она-то и является свободным поискомистины. Вне философии нет человека, утвер-ждал он[99].Тем самым Пико снимал разрыв между мудрецами и невежественной массой,характерный для многовековых представ­лений философов. В концепции достоинствачеловека, сформули­рованной Пико, можно видеть один из важных итоговидеализации человека новой культурой и просветительских позиций гуманизма.

2.4.Ренессансноесвободомыслие

Активное осмыслениегуманистами широкого комплекса фило­софских проблем — от этики и антропологиидо онтологии и других областей, которые традиционно разрабатываласхоластическая те­ология, отчетливо выявило новые подходы к многообразию тем, аглавное — свободное от догматизма их решение. Ренессансная философия уже в XVв. в ряде своих проявлений обрела пантеисти­ческую окраску, что стало первымшагом на пути преодоления резкого противопоставления Бога его творению.Обожествляя саму природу, подчеркивая подчиненность человека естественным зако­нам,гуманисты мыслили мироздание как гармоническое единство материального идуховного начал, в отличие от традиционного подчеркивания их непримиримогопротиворечия. Оправдывалась и плотская сторона двуединой человеческой природы.Антиаскетизм стал общим для гуманизма направлением этических поисков. Все этопри очевидном пиетете гуманистов к христианскому вероучению вело к подрывуотдельных положений официальной католической догматики, что вызывалонастороженную, а иногда и откровенно негативную реакцию церковных идеологов.

Проявлением ренессансногосвободомыслия стали особенно характерные для флорентийских неоплатоников идеи«ученой ре­лигии», опирающейся на широкое философское основание, в том числе иязыческую, восточную, иудейскую традиции. Христиан­ство при таком подходерассматривалось как высший синтез религиозно-философских исканий разных эпох инародов, а поиск «согласования» содержавшихся в них истин, проявляющих­ся вразличных внешних формах почитания Бога, приводил к размыванию жестких границмежду исповеданиями, соблюдение которых было непререкаемым правиломкатолической ортодок­сии. Фичино и Пико мечтали не только о «философском мире»,синтезе различных школ и направлений философии человечества, но и о единойрелигии, примиряющей разные конфессии. Истина едина, полагали гуманисты, ноявляется людям в разном обличий, поэтическом или философском, языческом илихристианском. Особое внимание уделялось при этом античному наследию. Об­щим длягуманистов стало представление о том, что в древности под покровом басен»поэтического творчества можно обнаружить высочайшие истины мудрости инравственные правила, которые не противостоят истинам христианской религии, асовпадают с ними или, по крайней мере, их подготавливают. Полярность язычестваи христианства, которую утверждало учение церкви, при такой позиции теряла своючеткую определенность, на смену былым контрастам приходил поиск их общейосновы. Эта позиция ставила под сомнение исключительность христианства в егокатолической ипостаси, на чем настаивала официальная церковь. В духесвободомыслия развивалась и теория познания гуманистов, их поиски научногометода. Их фундаментом стали не формальная логика и не апелляция к автори­тетам(эту устоявшуюся схоластическую позицию гуманисты отверга­ли), а свободноеискание истины и самих способов ее познания. Отсюда и широкий диапазонразличных подходов к этой задаче у гуманистов — от наблюдений над реальнойжизнью и природой (линия, четко обозначившаяся у Альберта и Леонардо да Винчи),до обращения к мистике чисел и каббалистике, как у Фичино и Пико. Идеи свободычеловека, его познания и творчества —один из главных итогов гуманистическоймысли XV в.

Заключение

Разнообразие античныхпредставлений о человеке   было  пищей  для  ума гуманистов. Многие из них непросто восхищались этим  временем,  но  считали его лучшим. Выступая против техидей средневековья, с которыми они  были  не согласны, гуманисты строили своидоказательства на  основании  идей  древних мудрецов. Они не просто передавалиих мысли, они спорили с  ними,  создавали новый  взгляд  на  вещи.   Гуманисты считали,  что  каждый  человек   может ошибаться  и  заблуждаться,  из  этого следует,  что   каждое   утверждение авторитетного человека, несмотря на все его  заслуги,  должно  подвергаться сомнению. Таким образом, отношение меняется  от  бездумного  преклонения  к уважению и почитанию.

Задача  заключалась  в создании  нового  образа  человека.  Используя античные  представления  для  формирования   своих   убеждений,   гуманисты создавали новую культуру. Неудивительно,  что  гуманисты  выступали  против схоластической склонности кавторитетам, их задача  была  в  создании  новых представлений, а не вповторении уже высказанных идей.

       Гуманисты стремились  сделать  земную  жизнь  прекрасной.  Петрарка, несмотря напротиворечивость, своими рассуждениями дал  сильный  толчок  для следующихгуманистов, подтолкнул в сторону этих представлений.

      Происходилокоренное изменение  взглядов  гуманистов  на  человеческое тело,  они разбивали  средневековые  представления   о   порочности   тела, доказываяобратное. Очень убедителен в этом вопросе Манетти,  он  восхищался материей,устройством, возможностями человеческого тела.

      Исходя из того, чточеловек был  создан  по  образу  и  подобию  Бога, который является  творцом, гуманисты  приходили  к  выводу,  что  он  желал создать себе помощника наземле. Видимо поэтому  все  гуманисты  так  высоко ценили  трудолюбие, которое  воспринималось  как  благодарность  создателю.

Пустое созерцание былоглубоко чуждо гуманистам.

Стремление  улучшать окружающий  мир  выразилось   и   в   появлении гражданских мотивов угуманистов.  Уже  первый  гуманист  Петрарка  начинает принимать участие вбурных политических событиях. Однако и уединенная  жизнь была для неговременем, которого он никогда не стыдился.  Не  все  гуманисты стремились  к делам  общественным,  но  все  подчеркивали  важность  труда.

Салютати и Бруни большеепредпочтение отдавали  именно  общественному  долгу человека. Браччолини с одинаковымпочтением относится и к  трудам  связанным с  управлением  государством,  и  к умственным  трудам.  Альберти  в  своем стремлении показать отрицательныестороны праздного образа  жизни,  особенно убедителен, праздность для него –источник всех пороков. Однако  Альберти  в силу собственного характера отдавалпредпочтение спокойной жизни  на  вилле.

Это не означало, что онотрицал важности государственного  служения,  однако для себя он выбрал жизнь иную.  Трудолюбие  ценилось  им  в  любой  области человеческой деятельности.

С признанием того, чточеловек имеет право  на  изменение  окружающего мира, изменился взгляд и наславу. Человеческая слава  приобретала  характер заслуженной награды, стимулаза продолжение дел Бога. Именно  таким  образом гуманисты в своих рассужденияхоправдывали славу. Однако к  этому  гуманисты пришли не сразу, у первых  из них  были  только  попытки  оправдания  этого человеческого стремления.

  Если рассматриватьПетрарку, то у  него  отношение  к  славе  вызывало

противоречивые чувства, содной стороны он желал  ее,  всю  жизнь  стремился добиться признания, однакопозднее он осуждал это стремление,  так  как  оно мешало ему достичь  райской жизни,  противореча  христианским  догмам.   Не сразу принимали славу и последователиПетрарки.

Изменялся взглядгуманистов и на сами добродетели. В целом уважение  к добродетельной жизни уних остается неоспоримым, однако  они  расходились  в оценке отдельных пороковс христианским представлением  о  них.  К  примеру, Браччолини рассуждал  о том,  что  жадность  в  конечном  результате  может принести пользу государствуи гражданам.

Интерес гуманистов к наукам  в  целом  понятен,  однако  однозначного отношения ко всем им не было.К примеру,  Петрарку  интересовали  только  те науки, которые имели отношение кнепосредственному изучению человека,  такие как риторика, история, языкознание.Он утверждал,  что  человеку  необходимо для  начала  разобраться  в  себе. Развитие  гуманистических  представлений наложило свой отпечаток и на этотвопрос.  Уже  Бруни  значительно  терпимее относился к естественным наукам,кроме  того,  на  первое  место  он  ставил науки изучающие общество,способные  принести  благо  государству  в  целом. Браччолини  особое значение  придавал  красноречию,  этому  инструменту,  с помощью  которого можно  воздействовать  на   окружающих,   а   Манетти   в свойственной  ему манере  восхищался  самим  фактом   человеческих   умений познавать мир.Альберти видел в науках способ  отблагодарить  бога,  считал, что все созданноеим обязано  быть  изученным.  Таким  образом,  происходило формированиеубежденности  в  важности  для  жизни  человека  любых  научных знаний. Естественно, что для  всех  гуманистов  было  свойственно  отдавать предпочтениефилософии, особенно моральному ее виду.

Гуманисты, уделяя всвоих  трудах  такое  большое  внимание  морально- этическим сторонам человеческой  жизни,  не  могли  обойти  вниманием  тему благородства.Естественно, что  в  новых  условиях,  когда  люди  незнатного происхождениядостигали вершин общества, эта  тема  была  очень  актуальной.

Гуманисты пришли кединому мнению, рассматривали его  как  черту  характера, присущую не толькоаристократам. Уже Петрарка  связывал  благородство  не  с громкой  фамилией, а  с  личными  достижениями.  Салютати  утверждал,   что возможность статьблагородным, есть и у раба, а  путь  к  нему  лежит  через добродетели. Очень сходные  рассуждения  о  достижении  благородства  через добродетельный образжизни есть и у Браччолини, изложенные  им  в  «Книге  о благородстве»  где он   убедительно   доказывает,   что   благородство   не достигается толькознатностью, богатством или славой.

В новых экономических условиях  гуманисты  часто  обращались  к  теме богатства. Как предмет обсуждения эта  тема  в  гуманистической  литературе появляется постепенно. В раннийпериод основным  критерием  оценки  является моральная сторона вопроса

В  дальнейшем  все больше  рассматривался  вопрос  богатства   со   стороны полезности обществу. Эти  мотивы  видны  уже  у  Салютати,  хотя  он  также рассматривал и моральнуюсторону этого вопроса. Он  считал  что,  богатство, нажитое честным  трудом, заслугами  перед  обществом,  не  может  испортить человека или повредить ему иявляется воздаянием. Бруни  утверждал,  что  ни богатство, ни бедность не делают  людей  ни  хуже,  ни  лучше.   Для   него богатство является благом,которое  ведет  человека  к  достижению  счастья.

Альберти с одной стороныназывал  несчастными  тех,  кто  не  имеет  его,  с другой  стороны видел в немфактор, расслабляющий человека, создающий  некую иллюзию защиты от всехневзгод, способный навредить.  В  целом,  в  процессе развития гуманистическоймысли богатство рассматривается  как  положительное явление.

Большое значение наформирование новых взглядов  сыграла  эпикурейская философия. На ее  основе гуманисты  отстаивали  право  человека  на  земные удовольствия. Бруни, первымобратил внимание современников на Эпикура.

Наслаждениерассматривалось гуманистами на основании того,  что  может являться  стимулом в  достижении  райской  жизни.  Эти  идеи  были  активно восприняты Валлой. Намой  взгляд,  из  всех  рассмотренных  в  этой  работе гуманистов   именно  Валла   сильнее   других   отошел   от   представлений средневековья. Используявсе то новое, к чему пришли гуманисты, он  в  своих рассуждениях уходитзначительно дальше.

В  представлениях  Валлы,   человек   имеет   возможность   получать

наслаждение и на земле, ив раю. Более того, наслаждение рассматривалось  им не как стимул, а как цель.Доказывая естественность наслаждения, он в  корне пересматривал все остальныевопросы, связанные с земным  существованием.  Не сам факт сочетанияпредставлений о райском  и  земном  наслаждении  отличает его философию отфилософии других гуманистов, эти идеи  высказывались  и  до него, а иноевиденье добродетелей. Он  отвергал  добродетельные  поступки  в случаях, когдаони мешали получению наслаждения, и поощрял, если они к  нему вели. Импересматривались гражданские  призывы  гуманистов  к  действиям  на благо всегообщества, на основании законности стремления каждого человека  к личному наслаждению.  Человек  выступал  не  продолжателем  дел   Бога,   а эгоистичнымсуществом, цель которого  получать  максимум  удовольствия.  Бограссматривался  как  источник  наслаждения,  складывается  впечатление,  чтоименно Бог служит человеку, а не наоборот.

В эпоху раннегоитальянского  гуманизма  было  оправдано  человеческое стремление к земнымрадостям, человек  наделялся  функциями  творца,  что  в конечном результатезакладывало представление о центральном  месте  человека в общей картине мира.

Источники

1.   Альберти  Л.  Добродетель//Сочинения итальянских  гуманистов эпохи Возрождения (XV век)/ Под ред. Л.М. Брагиной. М.1985.

2.   Альберти  Л.  Религия//Сочинения итальянских  гуманистов эпохи Возрождения (XV век)/ Под ред. Л.М. Брагиной. М.1985.

3.   Альберти Л. О зодчестве//Практикум поистории  средних  веков.  Выпуск второй.  Пособие  для  студентов-заочников 2-го  курса  исторического факультета педагогических институтов. В двухвыпусках. Выпуск второй//Сост. М.Л. Абрамсон, С.А.Сливко, М.М. Фрейденберг. М.1988. С.88.

4.   Альберти Л. О семье//Итальянскоевозрождение. Гуманизм второй половиныXIV  века- первой половины  XV века: Сборникисточников/ Сост. и  пер.Н.В. Ревякина. Новосибирск. 1975.

5.   Альберти Л. Рок  и Фортуна//Сочинения  итальянских  гуманистов  эпохи Возрождения (XV век)/ Подред. Л.М. Брагиной. М. 1985.

6.   Браччолини  П.  Книга  о благородстве//  Итальянский  гуманизм  эпохи возрождения: Сборник текстов. С.152.

7.   Браччолини П.  Введение  к застольному  спору  о  жадности//Сочинения итальянских гуманистов эпохи Возрождения  (XV  век)/  Под  ред.  Л.М. Брагиной. М. 1985.

8.   Браччолини П. Застольный спор о жадности,  расточительстве,  о  брате Бернардино и других проповедниках//Сочинения  итальянских  гуманистов эпохи Возрождения (XV век)/Под ред. Л.М. Брагиной. М. 1985.

9.   Браччолини П. Из письма к Гуарино изВероны//Итальянское  возрождение. Гуманизм второй половины XIV века- первойполовины  XV века: Сборник источников/ Сост. и пер. Н.В. Ревякина. Новосибирск.1975.

10.     Бруни Л. Введениев науку о морали//Сочинения  итальянских  гуманистов эпохи Возрождения (XVвек)/ Под ред. Л.М. Брагиной. М. 1985.

11.     Бруни Л. О наукахи  литературных  занятиях//Итальянское  возрождение. Гуманизм второй половиныXIV века- первой половины  XV века:  Сборник источников/ Сост. и пер. Н.В.Ревякина. Новосибирск. 1975.

12.     Бруни Л. ОФорентийском государстве//Сочинения итальянских  гуманистов эпохи Возрождения(XV век)/ Под ред. Л.М. Брагиной. М. 1985.

13.     Бруни Л.Предисловие  к  переводу  «Политика»  Аристотеля//Итальянское возрождение.Гуманизм второй половины XIV  века- первой  половины   XV века: Сборникисточников/ Сост. и  пер. Н.В. Ревякина. Новосибирск.,1975.

14.     Валла Л. Освободе воли/Лоренцо Валла. Об истинном и ложном  благе.  О свободе воли. М.1989.

15.     Валла Л. Обистинном и  ложном  благе/Лоренцо  Валла.  Об  истинном  и ложном благе. Освободе воли. М. 1989.

16.     Валла Л.Элеганции//Сочинения итальянских гуманистов эпохи Возрождения(XV век)/ Под ред.Л.М. Брагиной. М. 1985.

17.     Манетти  Д. Речь, составленная мессером  Джанноццо Манетти и произносимая другими передвысокой Синьорией и Ректорами во дворце, в коей  они  побуждаются  управлять справедливо//Сочинения  итальянских гуманистов эпохи Возрождения (XV век)/ Под  ред.  Л.М.  Брагиной.  М.1985.

18.     Манетти Д.Одостоинстве и превосходстве   человека//Итальянскоевозрождение. Гуманизм второйполовины XIV  века- первой  половины   XV века: Сборник источников/ Сост. и пер. Н.В.  Ревякина.Новосибирск.  1975.

19.     Петрарка  Ф. Письмо  к  потомкам/  Франческо  Петрарка.   Избранное.Петрарка Ф. Моя тайна/Франческо Петрарка. Избранное.  Автобиографическая проза. Сонеты./Сост. икоммент. Н. Томашевский.  М.,1974.

20.     Салютати  К. Письмо  к   магистру  Якопо  Тедеризи.  Флоренция 1385(?)//Итальянскоевозрождение. Гуманизм второй половины XIV века- первой половины  XV  века: Сборник  источников/ Сост и  пер. Н.В. Ревякина. Новосибирск. 1975.

21.     Салютати  К. Письмо  к  Андреа  Джусти  да  Вольтерра//  Итальянское возрождение. Гуманизмвторой половины XIV  века- первой  половины   XVвека: Сборник источников/ Сост.и  пер.  Н.В.  Ревякина.  Новосибирск.,1975.

22.     Салютати  К. Письмо  к  Пелегрино  Дзамбеккари.   Флоренция   1398// Итальянскоевозрождение. Гуманизм второй половины  XIV   века-  первой половины  XV века:Сборник источников/ Сост.  и  пер.  Н.В.  Ревякина. Новосибирск. 1975.

23.     Салютати К.Письмо от  14  июня  1404г.  Галиено  да  Терни//Сочинения итальянскихгуманистов эпохи  Возрождения  (XV  век)/  Под  ред.  Л.М.Брагиной. М. 1985.

24.     Салютати К.Письмо от 11 ноября 1403г. к Бандини де  Ареццо//Сочинения итальянскихгуманистов эпохи  Возрождения  (XV  век)/  Под  ред.  Л.М. Брагиной. М. 1985.

Литература

1.   Абрамсон М.Л. От Данте к Альберти.М.1979.

2.   Брагина Л.М. Итальянский гуманизм.Этические учения XIV — XV веков. М.1977.

3.   Брагина Л.М. Альберти –гуманист//Леон Баттиста Альберти/Под ред. В.Н.Лазарева.

4.   Гарэн Э. Проблемы итальянскоговозрождения. М. 1986.

5.   Лазарев В.Н. Леон БаттиистаАльберти// Леон  Баттииста  Альберти/  Подред. В.Н. Лазарева.- М.,1986

6.   Ревякина Н.В. Человек в гуманизмеитальянского  возрождения.  Иваново. 2000.

7.   Ревякина Н.В. Гуманистическоевоспитание в Италии. Иваново. 1993.

8.   Ревякина  Н.В.  Проблема  человека в  итальянском  гуманизме  второй половины XIV — первой половины  XV в. М.1977.

9.   Ревякина Н.В. Творческий путь ЛоренцоВаллы и его философское наследие// Лоренцо Валла. Об истинном и ложном благе. Освободе воли/Под ред. А.Х. Горфункеля.