Реферат: Меркантилизм

В течение примерно двух столетий и экономисты-теоретики, ипрактики не сомневались в важных преимуществах для страны, вытекающих изактивного торгового баланса и серьезной опасности пассивного баланса, особенноесли последний приводит к утечке благородных металлов. Однако в течениепоследних 100 лет выявилась удивительная разница во мнениях. Основная массагосударственных деятелей и людей практики в большинстве стран и, пожалуй, околополовины их даже в Великобритании — на родине противоположного взгляда — остались верны старой доктрине. В то же время почти все экономисты-теоретикистали утверждать, что эти опасения совершенно не обоснованы, если только неподходить к делу с очень уж узкой точки зрения, так как механизм внешнейторговли способен к саморегулированию, а попытки вмешаться в его действие нетолько бесполезны, но и ведут к обеднению тех, кто прибегает к ним, лишаясь преимуществмеждународного разделения труда. Будет удобно, следуя установившейся традиции,называть более старое направление меркантилизмом, а более новое — фритредерством, хотя оба эти термина, поскольку каждый из них имеет и болееширокое, и более узкое значение, следует понимать в зависимости от контекста.

Вообще говоря, современные экономисты не только утверждают,что международное разделение труда, как правило, в конечном счете, дает большепреимуществ, чем политика меркантилизма, но и объявляют всю аргументациюмеркантилистов основанной с начала до конца на интеллектуальной путанице.

Например, Маршалл, хотя и нельзя сказать, что он отрицательно отзывается о меркантилизме, вовсе не счел нужным касаться основных идеймеркантилистов как таковых и даже не упоминает о тех правильных положениях в ихвзглядах, о которых я буду говорить ниже. Равным образом и теоретическиеуступки, на которые готовы пойти экономисты фритредерского направления всовременной полемике по вопросу, например, содействия развитию новых отраслейпромышленности или об улучшение соотношения между ценами на экспортные иимпортные товары, не затрагивают смой основы идей меркантилизма. Я не помнючтобы во время дискуссий по вопросам финансовой политики в первой четвертитекущего столетия хоть какой-нибудь экономист согласился с тем, чтопротекционизм может увеличить внутреннюю занятость. Пожалуй, лучше всегобеспристрастно процитировать  то, что я сам писал в то время. Еще в 1923 г. я вкачестве верного ученика классической школы, не сомневающегося в том, чему егоучили, и не делая никаких отступлений, писал: «Если и есть что-то, чего неможет сделать протекционизм, так это вылечить от безработицы… В пользупротекционизма имеются определенные доводы, основанные на том, что он можетпринести некоторые, хотя и маловероятные, выгоды, и эти доводы оспорить не такпросто. Но рассчитывать на исцеление от безработицы — это значит совершатьпротекционистскую ошибку в самой вульгарной и грубой форме. Ранниемеркантилистские теории вообще не были нигде толком изложены, и мы быливоспитаны в уверенности, что они представляли собой почти полную бессмыслицу.Таким абсолютным и полным было господство классической школы.

Вначале я изложу своими собственными словами то, что мнетеперь представляется элементами научной истины в учении меркантилизма. Затеммы сравним мое изложение с действительными аргументами меркантилистов.Необходимо учитывать, что те преимущества, на которых настаивали меркантилисты,носят национально ограниченный характер и вряд ли пригодны для мира, взятого вцелом.

Когда богатство страны довольно быстро увеличивается, тодальнейшему прогрессу такого благополучного состояния может помешать в условияхlaissez-faire недостаточность побуждений к новым инвестициям. При даннойсоциальной и политической обстановке и национальных особенностях, определяющихсклонность к потреблению, благосостояние успешно развивающегося государства восновном зависит — по причинам, которые были изложены выше, — от силы этихпобуждений. Побуждения эти могут относиться к внутренним или к иностранныминвестициям включая в последние и накопление драгоценных металлов), а то идругое вместо образуют общую сумму инвестиций. В условиях, когда общие размерыинвестиций определяются лишь стремлением к получению прибыли, возможностивнутренних инвестиций будут зависеть, в конечном счете, от уровня нормыпроцента в стране. Величина же заграничных инвестиций неизбежно определяетсяразмерами активного сальдо торгового баланса. Поэтому в обществе, где и речинет о прямых инвестициях под эгидой государственной власти, вполне естественнымпредметом заботы правительства в области экономической политики являются нормапроцента внутри страны и баланс внешней торговли.

Если при этом единица заработной платы более или менеестабильна и не подвержена сильным стихийным изменениям (а это условие почтивсегда выполнимо) и если состояние предпочтения ликвидности (имея в видусреднюю краткосрочных колебаний) тоже более или менее стабильно и вдобавокнеизменны правота деятельности банков, тогда норма процента в основном будетзависеть от количества драгоценных металлов (измеряемого в единицах заработнойплаты), имеющегося в наличии для удовлетворения потребностей общества вликвидных активах. Вместе с тем в век, когда крупные иностранные займы и прямоевладение находящимся за границей богатством едва ли возможны в широкоммасштабе, прирост и сокращение количества драгоценных металлов будут в основномзависеть от того, активен или пассивен торговый баланс.

Таким образом, как это бывает, забота государственной власти оподдержании активного торгового баланса служила сразу двум целям и была к томуже единственным доступным средством их достижения. В те времена, когдагосударственная власть не оказывала прямого воздействия на норму процентавнутри страны и на другие побуждения к внутренним инвестициям, меры,принимавшиеся в целях увеличения активного сальдо торгового баланса, былиединственным прямым средством в распоряжении государства для увеличениязаграничных инвестиций. В то же время влияние активного торгового баланса наприток драгоценных металлов было единственным косвенным средством понижениявнутренней нормы процента и, следовательно, усиления побуждения к внутренниминвестициям.

Не следует, однако, упускать из виду двух обстоятельств,ограничивающих успех такой политики. Если норма процента внутри странынастолько понижается, что объем инвестиций начинает существенно стимулироватьрост занятости до такого уровня, когда последний достигает неких критическихточек, за которыми начинается повышение единицы заработной платы. В этихусловиях рост издержек производства внутри страны будет оказыватьнеблагоприятное влияние на сальдо внешнеторгового баланса, и поэтому усилия,направленные на увеличение последнего, перестают давать эффект и становятся тщетными.Вместе с тем если да процента внутри страны падает так низко по отношениюнормам процента за границей, что поощряет кредитование иностранных заемщиков вразмерах, не соответствующих активному  сальдо торгового баланса, то это можетвызвать утечку драгоценных металлов, достаточную для того, чтобы обратить вовред все ранее полученные преимущества. Риск того, что одно из названныхобстоятельств возникнет в реальной ситуации, особенно велик для большой страны,играющей важную роль в мировом хозяйстве, в условиях, когда текущая добычадрагоценных металлов относительно невелика и приток денег в одну странуозначает утечку из другой. Поэтому отрицательное влияние роста издержекпроизводства и падения нормы процента внутри страны может еще большеосложниться (если меркантилистская политика заходит слишком далеко) вследствиеснижения издержек и роста мы процента за границей.

Экономическая история Испании в конце XV и в XVI вв. дает нампример страны, внешняя торговля которой пришла в упадок вследствие влияния наединицу заработной платы чрезмерного изобилия драгоценных металлов. В довоенныегоды XX в. Великобритания являла собой пример страны, где чрезмерно широкиевозмжности предоставления иностранных кредитов и приобретения собственности заграницей часто препятствовали снижению внутренней нормы процента, тогда какпоследнее было необходимо для обеспечения полной занятости внутри страны. Индияво все времена служила примером страны, впавшей в бедность вследствиепредпочтения ликвидности, превратившегося в такую сильную страсть, что дажеогромного и постоянного притока драгоценных металлов было недостаточно дляснижения нормы процента до уровня, совместимого с ростом реального богатства.Тем не менее, если мы рассматриваем общество с относительно устойчивой единицейзаработной платы, с известными национальными чертами, определяющими склонностьк потреблению и предпочтение ликвидности, и денежной системой, жесткосвязывающей количество денег с запасом драгоценных металлов, то в такомобществе для поддержания его процветания существенно важно, чтобыгосударственная власть уделяла пристальное внимание торговому балансу. Дело втом, что благоприятное сальдо торгового баланса при условии, если оно неслишком велико, чрезвычайно стимулирует хозяйство, а неблагоприятный балансможет вскоре породить продолжительную депрессию.

Из этого не следует, что максимальное ограничение импортаобеспечит наиболее благоприятный торговый баланс. Ранние меркантилистыподчеркивали это и часто противились торговым ограничениям, поскольку вдлительной перспективе эти ограничения могли ухудшить торговый баланс. Можнодаже утверждать, что в особых условиям Великобритании середины XIX в. почтиполная свобода торговли была политикой, наиболее содействовавшей развитиюактивного баланса. Современная практика торговых ограничений в послевоеннойЕвропе богата примерами необдуманных ограничений свободы международногооборота, которые вместо того, чтобы улучшить торговый баланс, как это имелось ввиду, на самом деле действовали в противоположном направлении.

По этой и по другим причинам читатель не должен делатьпреждевременных выводов о практической политике, к которой подводят нашисоображения. Существуют веские доводы общего характера против торговыхограничений, если только они не оправданы какими-либо особыми обстоятельствами.Преимущества международного разделения труда реальны и существенны, если дажеклассическая школа их сильно преувеличила. Тот факт, что выигрыш нашейсобственной страны от благоприятного баланса может означать соответственный ущербдля какой-либо другой страны (в чем меркантилисты отдавали себе ясный отчет),означает  не только необходимость большой умеренности в обеспечении себязапасом драгоценных металлов не более чем это необходимо и разумно, но также ито, что неосторожная политика может повести к бессмысленному международномусоперничеству за активный торговый баланс, которое в равной мере повредит всем.Наконец, политика торговых ограничений — это коварное оружие даже длядостижения поставленной цели, так как влияние частных интересов,некомпетентность властей и трудность самой задачи могут привести к тому, чторезультаты вместо ожидаемых получатся прямо противоположные.

Таким образом, моя критика направлена против несостоятельноститеоретических основ доктрины laissez-faire, на которой я сам воспитывался икоторой в течение многих лет обучал других, а также против утверждения, чтонорма процента и объем инвестиций автоматически устанавливаются на оптимальномуровне и что поэтому забота о торговом балансе — это лишь потеря времени. Мы,академические экономисты, оказались слишком самоуверенными, ошибочно считаядетским упрямством то, что в течение веков было первейшей заботойгосударственного управления.

Под влиянием этой ошибочной теории лондонское Сити постепенновыработало для поддержания равновесия самую опасную технику, какую только можносебе представить, а именно, регулирование банковского процента в сочетании сжестким паритетом иностранных валют. Это означало, что поддержание внутреннейнормы процента, совместимой с полной занятостью, совершенно исключалось.Поскольку на практике невозможно пренебрегать платежным балансом, то выработалисредство контроля, которое вместо того, чтобы защитить внутреннюю нормупроцента, приносило ее в жертву слепой стихии. За последнее время лондонскиебанкиры-практики многому научились, и можно почти надеяться, что вВеликобритании больше никогда не будут пользоваться методом  регулированиябанковского процента для защиты платежного баланса в таких условиях, когда этоможет породить безработицу внутри страны.

С точки зрения теории отдельной фирмы и распределения продуктапри данной занятости ресурсов классическая теория сделала вклад в экономическуюнауку, который не приходится оспаривать. Без этой теории как составной частиобщего аппарата мышления невозможно составить ясное представление о названныхпредметах. Меня нельзя заподозрить в том, что я ставлю под вопрос этидостижения, обратив внимание на пренебрежение со стороны классической школы ктому ценному, что содержалось в трудах ее предшественников. Но если говорить овкладе в искусство государственного управления экономической системой в целом иобеспечения оптимальной занятости всех ресурсов этой системы, то ранниепредставители экономической мысли XVI и VII вв. в некоторых вопросах достигалипрактической мудрости, которая в оторванных от жизни абстракциях Рикардо быласначала забыта, а потом и вовсе вычеркнута. Были благоразумными их постоянныезаботы о снижении нормы процента с помощью законов против ростовщичества (ккоторым мы еще вернемся ниже в этой главе) путем поддержания на определенномуровне внутреннего запаса денег и ограничения роста единицы заработной платы, атакже их готовность обратиться в качестве последнего средства к восстановлениюзапаса денег посредством девальвации, если этот запас становился явнонедостаточным вследствие неустранимой утечки денег за границу, росте единицызаработной платы или по каким-либо другим причине.

При подготовке этой работы были использованы материалы с сайтаhttp://www.studentu.ru