Реферат: Критика меркантилистов
Ранние представители экономической мысли могли прийти кразумным практическим выводам, и не отдавая себе ясного отчета о лежащих в ихоснове теоретических посылках. Рассмотрим, поэтому вкратце их доводы ирекомендации. Это сравнительно легко сделать, обратившись к капитальной работепроф. Хекшера «Меркантилизм», так как именно благодаря этой книгеважнейшие черты экономической мысли за два столетия стали впервые известнышироким кругам экономистов. Приведенные ниже цитаты заимствованы главнымобразом из этого источника.
1. Меркантилисты никогда не предполагали существованиятенденции к автоматическому установлению нормы процента на нужном уровне.Наоборот, они горячо настаивали на том, что чрезмерно высокая норма процентаявляется главным препятствием к росту богатства. Они даже знали, что нормапроцента зависит от предпочтения ликвидности и от количества денег. Они занималисьи вопросом уменьшения предпочтения ликвидности, и увеличением количества денег,а некоторые из них ясно указывали, что роста количества денег они добиваютсядля того, чтобы снизить норму процента. Проф. Хекшер так резюмирует эту сторонуих теории.
Позиция наиболее проницательных меркантилистов была в этомвопросе, как и во многих других, совершенно ясна в определенных границах. Дляних деньги были, употребляя терминологию нашего времени, таким же факторомпроизводства, как и земля. Иногда деньги рассматривались как«искусственное» богатство в отличие от естественного" богатства.Процент на капитал рассматривался как плата за арендуй денег аналогичноземельной ренте. Поскольку меркантилисты пытались найти объективное объяснениевысокой нормы процента — а они делали это все чаще и чаще в течениерассматриваемого периода, — они отыскивали эти причины в общем количестведенег. Из имеющегося обильного материала будут взяты лишь наиболее типичныепримеры для того, чтобы показать прежде всего, насколько устойчиво было этопредставление, насколько глубоки были его корни и в какой мере оно не зависелоот практических соображений. Обе стороны в борьбе по вопросам денежной политикии торговли с Ост-Индией в начале 20-х годов XVII в. в Англии были полностьюсогласны между собой в этом пункте. Джерард Медин, подробно обосновывая свойтезис, заявлял, что «изобилие денег отрицательно сказывается наростовщичестве, воздействуя на цену или ставку процента». Его воинственныйи довольно беспринципный противник Эдуард Миссельден отвечал, что«средством против ростовщичества может быть изобилие денег». Полвекаспустя один из ведущих писателей того времени Чайлд, всемогущий руководительОст-Индской компании и ее наиболее искусный адвокат, обсуждал (в 1668 г.)вопрос о том, насколько законодательное установление максимальной процентнойставки — чего он настойчиво добивался — может отразиться на выкачке«денег» голландцами из Англии. В качестве средства борьбы с этимопасным явлением он предлагал облегчение трансферта долговых обязательств,когда последние используются в качестве валюты, потому что это, как он говорил,«возместит недостаток по крайней мере половины наличных денег, котарыми мыпользуемся в стране». Другой автор — Петти, который стоял совершенно встороне от этого столкновения интересов, — высказывал аналогичную точку зрения,когда он объяснял «естественное» падение нормы процента с 10 до 6увеличением количества денег («Политическая арифметика», 1676 г.) ирекомендовал предоставление процентных займов как подходящее средство длястраны, у которой слишком много «монеты».
Такого рода рассуждения, естественно, имели хождение не тольков Англии. Например, несколькими годами позже (в 1701 и 1706 гг.) французскиекупцы и государственные деятели жаловались на нехватку макеты dissete desespeces) как на причину высоких процентных ставок и пыталиcь снизить взимаемыеростовщиками проценты путем увеличения денежного обращения.
Великий Локк был, по-видимому, первым, кто в своем споре сПетти сформулировал в абстрактной форме связь между нормой процента иколичеством денег. Он оспаривал предложение Петти об установлении максимальнойнормы процента на том основании, что это так же практически неосуществимо, каки фиксированный максимум земельной ренты, поскольку «естественная стоимостьденег, выражающаяся в их способности приносить ежегодный доход в формепроцента, зависит от отношения всего количества обращающихся в королевстведенег ко всей торговле королевства «т.е. к общей сумме продаж всехтоваров)». Локк поясняет, что деньги имеют двоякую стоимость: 1)стоимость их использования, выражающуюся в проценте, «и в этом отношенииони имеют ту же природу, что и земля, но только доход от земли называетсярентой, а от денег — пользой (use), и 2) ценовую стоимость, „и в этомотношении они имеют ту же природу, что и товар“, причем их меноваястоимость „зависит только от изобилия или недостатка денег по отношению кизобилию или недостатку этих товаров, а не от величины процента“. Такимобразом, Локк явился родоначальником двух родственных вариантов количественнойтеории. Во-первых, он утверждает, что норма процента зависит от отношенияколичества денег (с учетом скорости обращения) к общей стоимости торговли.Во-вторых, он утверждает, что меновая стоимость денег зависит от отношения количестваденег к общему количеству товаров на рынке.
Но, стоя одной ногой на позиции меркантилизма, а другой — напочве классической теории, он не мог иметь достаточно четкого представления освязи между этими двумя отношениями и упустил из виду возможность колебаний впредпочтении ликвидности.
Однако он стремился объяснить, что понижение нормы процента неоказывает прямого влияния на уровень цен и затрагивает цены, „только еслиизменение процента в хозяйстве ведет к притоку или утечке денег или товаров,изменяя со временем соотношение между теми и другими здесь, в Англии, посравнению с прежним уровнем“, т.е. если понижение процента ведет к вывозуналичных денег или к увеличению объема производства. Но Локк, как я думаю,никогда не достигал подлинного синтеза.
Насколько хорошо меркантилисты различали норму процента ипредельную эффективность капитала, видно из той цитаты (напечатанной в 1621г.), которую Локк приводит из „Письма другу о ростовщичестве”:“Высокий процент вредит торговле. Выгода от процентов больше, чем прибыльот торговли, и это побуждает богатых купцов бросать торговлю и отдавать свойкапитал под проценты, а более мелких купцов „разоряет“. Фортри даетеще одни пример ставки на низкий процент как на средство увеличения богатства.
Целые металлы переходят в сокровища, то преимущество для номыпроцента теряется. В некоторых случаях (например, у Мана стремление к усилениюмогущества государства побуждало их все же выступать в защиту накопления денегв государственной казне. Но другие меркантилисты откровенно противились такойполитике.
»Шрётер, например, пользовался обычными меркантилистскимиаргументами, рисуя мрачную картину того, как обращение страны могло бы лишитьсясвоих денег вследствие большого росте государственной казны… Он проводил такжевполне логичную параллель между накоплением сокровищ монастырями и экспортомизлишка драгоценных металлов, что, по его мнению, было самым плохим оборотомдела, какой только можно себе представить. Давенант объяснял крайнюю бедностьмногих восточных наций, которые, как полагали, имели больше золота и серебра,чем другие страны мира, тем, что там сокровища «обречены праздно лежать всундуках князей»… Если в накоплении сокровищ государством видели влучшем случае сомнительное благо, а часто и большую опасность, то не приходитсяи говорить, что частного накопления следовало избегать, как чумы. Это была однаиз тех наклонностей, против которой бесчисленные меркантилисты метали громы имолнии, и я не думаю, чтобы можно было найти в этом хоре хотя бы один голос,звучащий диссонансом".
2. Меркантилисты понимали обманчивость дешевизны и опасностьтого, что чрезмерная конкуренция может привести к невыгодному для странысоотношению цен на экспортные и импортные товары. Так, Мелив писал в своем«Lex Меrсаtoria» (1622): «Не стремитесь продавать дешевле другихв ущерб для государства под предлогом увеличения торговли. Торговля нераcширяется, когда товары очень дешевы, потому что дешевизна проистекает изслабого спроса и недостатка денег, что и делает вещи дешевыми; напротив,торговля увеличивается, когда налицо изобилие денег и товары дорожают,пользуясь спросом». Проф. Хекшер так подытоживает эту сторону теориимеркантилизма:
«В течение полутора веков этот взгляд снова и сноваподтверждался тем положением, что страна, у которой относительно меньше денег,чем у других стран, вынуждена „продавать дешево и покупать дорого...“.
Еще в первоначальном издании „Рассуждений об общемблаге“, т.е. в середине XVI в., эта точка зрения была уже ясно высказана.В самом деле, Хейлс говорил: „И все же, если бы иностранцы были склонныбрать наши товары в обмен на свои, то что побуждало быих повышать цены другихвещей (понимая под другими вещами и те, которые мы покупаем у них), хотя нашитовары достаточно дешевы для них? И в этом случае мы проиграем, а они выиграют,поскольку они продают дорого и покупают наши товары дешево, вследствие чегообогащаются сами и разоряют нас. Я бы, скорее, повышал цены наших товаров,когда они повышают цены своих, как мы это теперь и делаем. Если при этомкое-кто и проиграет, то все же не так сильно, как при другом образедействия“. Несколько десятилетий спустя (1581 г.) он был безоговорочноподдержан в этом вопросе своим издателем. В XVII в. эта точка зрения появляетсяснова без существенного изменения. Медин, например, полагал, что такоенеблагоприятное положение может явиться следствием того, чего он более всегоопасался, а именно, падения курса английской валюты… Эта концепциявстречается постоянно. Петти в своей работе „Verbum Sapienti“ (написаннойв 1665 г. и опубликованной в 1691 г.) считал, что упорные усилия, направленныена увеличение количества денег, можно прекратить только тогда, „когда мынаверняка имеем больше денег (и ни в коем случае не столь же мало), чем любоеиз соседних государств, как в арифметической, так и в геометрическойпропорции“. За период времени между написанием и опубликованием этойработы Кок заявил: „Если бы в нашей казне денег было больше, чем в казнесоседних государств, меня бы не беспокоило то, что в ней была бы одна пятаятого, что у нас сеть теперь“ (1675 г.).
3. Меркантилисты были родоначальниками “боязни товаров” ипредставления о недостатке денег как о причине безработицы, котороеэкономисты-классики двумя столетиями позже отвергли как нелепость:
»Один из самых ранних случаев ссылки на безработицу какна основание для запрета импорта можно найти во Флоренции в 1426 г.… Английское законодательство по этому вопросу восходит, по крайней мере, к1455 г.… Изданный почти в то же время французский декрет 1466 г., заложившийоснову шелковой промышленности Лиана, ставшей позднее столь знаменитой, менееинтересен, поскольку он на самом деле не был направлен против иностранныхтоваров. Но и в этом декрете упоминалось о возможности предоставить работудесяткам тысяч безработных мужчин и женщин. Отсюда видно, как широко былраспространен этот довод в те времена...".
Впервые этот вопрос, как и почти все социальные иэкономические проблемы, стал широко обсуждаться в Англии в середине XVI в. илинемного ранее — при королях Генрихе VIII и Эдуарде VI. В связи с этим мы должныупомянуть ряд сочинении, написанных, по-видимому, в конце 30-х годов XVI в.,причем по крайней мере два из них, вероятно, принадлежат перу КлементаАрмстронга… Он формулирует это положение, например, так: Изобилие иностранныхтоваров, доставляемых ежегодно в Англию, не только породило нехватку денег, нои подорвало все ремесла, обеспечивавшие возможность зарабатывать деньги на едуи питье многим простым людям, которые теперь вынуждены жить безработными, попрошайничатьи воровать".
«Наиболее ярким из известных мне примеров типичномеркантилистских высказываний о таком состоянии дел являются дебаты о нехваткеденег, происходившие в английской палате общин в 1621 г., когда наступилсерьезный кризис, затронувший, в частности, вывоз сукна. Один из наиболеевлиятельных членов парламента. Сэр Эдвин Сэндис, очень ясно описал обстановкутого времени. Он указывает, что фермеры и ремесленники почти повсеместноиспытывают лишения, что ткацкие станки бездействуют из-за недостатка денег встране, что крестьянам приходится расторгать свои контракты» не из-занедостатка плодов земли (благодарение Господу!), а из-за недостаткаденег". Ввиду создавшегося положения было решено предпринять подробноерасследование вопроса о том, куда могли уйти деньги, недостаток которыхчувствовался столь остро. Многочисленные нападки были направлены против всехтех людей, которые были заподозрены в та, что способствовали либо экспортудрагоценных металлов, то их исчезновению путем соответствующей деятельностивнутри страны".
Меркантилисты понимали, что своей политикой они, по выражениюпроф. Хекшера, «убивали одним выстрелом двух зайцев». «С однойстороны, страна освобождалась от нежелательного избытка товаров, который, кактогда полагали, вел к безработице, а с другой — увеличивался общий запас денегв стране» со всеми вытекающими отсюда преимуществами в смысле падениянормы процента.
Невозможно понять те представления, к которым приводилмеркантилистов их действительный опыт, если не учесть, что на протяжении всейчеловеческой истории существовала хроническая тенденция к более сильнойсклонности к сбережению по сравнению с побуждением инвестировать. Слабостьпобуждения к инвестированию во все времена была главнейшей экономическойпроблемой. В наше время слабость этого побуждения можно объяснить главнымобразом величиной уже существующих накоплений, тогда как в прежние времена,по-видимому, гораздо большую роль, играли риск и всякого рода случайности. Норезультат от этого не меняется. Желание отдельных лиц увеличивать свое личноебогатство, воздерживаясь от потребления, обычно было сильнее, чем побуждениепредпринимателей увеличивать национальное богатство путем использования рабочейсилы для производства товаров длительного пользования.
4. Меркантилисты не обманывались относительнонационалистического характера их политики и ее тенденций к развязыванию войны.Они единодушно стремились к национальной выгоде и относительному могуществу.
Мы можем критиковать их за явное безразличие, с которым онипринимали это неизбежное следствие международной денежной системы. Однако втеоретическом отношении их реализм много предпочтительнее путаных представленийсовременных защитников международного фиксированного золотого стандарта иполитики laissez-faire в области международного кредитования, которые думают,будто именно такой политикой можно лучше всего содействовать делу мира.
В экономике, где денежные контракты и пошлины являются болееили менее фиксированными в течение определенного времени, где количествосредств обращения в стране и уровень внутренней нормы процента определяютсяглавным образом платежным балансом, как это было в Великобритании до войны, угосударственных органов власти нет иного общепринятого средства противодействиябезработице внутри страны, кроме борьбы за увеличение экспортного излишка иимпорта денежного металла за счет соседей. Никогда еще в истории не был выдуманметод, который в большей степени давала бы преимущества одной стране за счет еесоседей, чем международный золотой (и ранее серебряный) стандарт. Ибо при такомположении дела внутреннее благосостояние страны непосредственно зависит отконкурентной борьбы за рынки и за драгоценные металлы. Если благодарясчастливой случайности новые поступления золота и серебра были сравнительновелики, борьба могла несколько смягчаться. Но с ростом богатства и уменьшениемпредельной склонности к потреблению эта борьба становилась все болееразрушительной. Роль экономистов ортодоксального направления, у которых нехватало здравого смысла для преодоления их ложной логики, оказалась роковой.Когда в слепой борьбе за выход из трудностей некоторые страны отбросили всторону обязательства, делавшие ранее невозможным самостоятельное регулированиенормы процента, эти экономисты стали проповедовать, будто необходимо влезть впрежние оковы в качестве первого шага к общему улучшению положения. Между темправильно как раз обратное. Именно политика независимой нормы процента, ненарушаемая соображениями международных отношений, и осуществления программынациональных инвестиций, направленной на достижение высокого уровня внутреннейзанятости, дважды благословенна потому, что она одновременно помогает и нам, инашим соседям. И именно одновременное проведение такой политики всеми странами,вместе взятыми, способно восстановить экономическое благополучие и помощь вмеждународном масштабе независимо от того, будем ли мы оценивать их уровнемвнутренней занятости или объемом международной торговли.
Меркантилисты понимали, в чем заключается проблема, но не моглидовести свои анализ до определения путем ее решения. Классическая же школавовсе игнорировала проблему, введя в свои предпосылки такие условия, которыеозначали ее исключение. Так возник разрыв между выводами экономической теории издравого вымысла. Замечательным достижением классической теории было то, чтоона преодолела представления «обыкновенного человека», (лучи в то жевремя ошибочной. Проф. Хекшер говорит по этому вопросу следующее:
«Если основная позиция по отношению к деньгам иматериалу, из которого они сделаны, не изменилась за период с крестовых походови до XVIII в., то это значит, что мы имеем дело с глубоко укоренившимисяпредставлениями. Может быть, такие представления существовали и за пределамиуказанного периода в 500 лет, даже с, если они и не доводили до „боязнитоваров“… За исключением эпохи lissez-faire, никакой век не был свободенот этих представлений. Только благодаря единственному в своем роде влиянию наумы lisser-faire удалось на время преодолеть представления » обыкновенногочеловека" в этом вопросе". «Требовалась безоговорочнаяпреданность доктрине lissez-faire для того, чтобы искоренить „боязньтоваров“… (которая) является наиболее естественной позициейобыкновенного человека» в условиях денежного хозяйства. Доктрина фритредерстваотрицала существование очевидных факторов и была обречена lissez-faireдискредитацию в глазах человека с улицы, как только идея lissez-faire пересталадержать людей в плену своей идеологии".
Я вспоминаю гнев и недоумение Бекара Лоу, когда экономистыотрицали то, что было очевидно. Он стремился разъяснить истинное положениевещей. Невольно напрашивается аналогия между господством классической школыэкономической теории и некоторых религий. Ведь для того, чтобы изгнать из кругапредставлений очевидное, нужна гораздо большая власть, чем для того чтобыввести в сознание рядовых людей нечто малопонятное и отдаленное.
При подготовке этой работы были использованы материалы с сайтаhttp://www.studentu.ru