Реферат: Денежные поступления и жизненный цикл инвестиционного проекта
ДУХОВНАЯ И ХУДОЖЕСТВЕННАЯ КУЛЬТУРА ГРЕЦИИ
Реферат студента факультета правоведенияМеждународного Университета Бизнеса и Управления Буньода Саидова
МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТимени М.В.ЛОМОНОСОВА
1996
Когдамы говорим о древней Элладе как непрерывном культурном феномене, мы должныпомнить о том, что, как и в любой культуре, представления людей о мире и егоосновах подвержены эволюции. Во времена расцвета греческих государств-полисов,когда в Афинах воцарилась демократия, представления греков о богах уже сильноразнились от тех сказочных, полунаивных представлений, какие были во временаГомера. Это видно по тому, какие изменения претерпел образ Зевса изгромовержца, который ссорился с другими богами, был капризен и злоупотреблялсвоей силой он превратился в разумного правителя мира, где все совершается поего мудрым указаниям.
Наиболеенаглядно перемены в греческой духовной культуре проявляются в отношенияхдионисийского и аполлонического начал. Этот вопрос был детально проанализированФридрихом Ницше. По Ницше бог Дионис символизировал для греков самосознаниечеловека, живущего в таинственном, чарующем, но и полном опасностей мире дикойприроды. Этот мир, в принципе непонятный для человека и хаотический, законом внем является произвол богов, символизирующих силы природы. Однако не один лишьстрах вызывал этот мир у греческого человека: для него было возможным иестественным растворение в этом хаосе, ощущение счастья принадлежности к этомумистическому миру. Орудие Диониса опьянение, не знающее преград, котороепробуждает душу от тягостного сна потока форм и влечет ее в чарующую областьжизни, не знающую преград и подчинений. Именно подобного выхода за рамкисобственной ограниченности и трепета перед магией мира добивались греки вовремя праздников, посвященных богу Дионису, из которых наиболее известными намявляются ежегодно проходившие мистерии в Элевсине. На этих празднествах грекпостигал природу дионисийского мира в экстазе, уносящем душу на крыльяхсладостного безумия во дворец Всепоглощающей Любви, понимавшейся, по-видимому,глубинной сущностью мироздания. Ницше полагает, чтозначение дионисийских оргийв искуплении мира и духовном просветлении, которое позволяет в иные дни не бытьраздавленным ужасом мира.
МирДиониса мир телесной символики, причем не ограниченной масками и строгостьюритуала, а всецело подчиняющей пляски, ритмизующей все тело участника,соединяющей его со всеми и растворяющей его во всем. Именно здесь Ницше видитистоки музыкальных гармоний, ритмов и динамики. Он также полагает, что вдионисийских мистериях лежат истоки великого искусства античной трагедии.«Неопровержимое предание утверждает, чтогреческая трагедия в своейдревнейшей форме имела своей темой исключительно страдания Диониса и что втечении довольно продолжительного времени единственный сценический герой былименно Дионис». Страдания Диониса, по Ницше, это страдания бога то естьсущества высшего порядка, «единого существа мира», «на себеиспытывающего страдания индивидуации», запутанного в сети индивидуальнойволи. Ведь, по преданию, Дионис был разорван титанами, «при этомнамекается, что это раздробление, представляющее дионисийское страдание посуществу, подобно превращению в воздух, воду, землю и огонь, что, следовательно,мы должны рассматривать состояние индивидуации как источник и первоосновувсякого страдания, как нечто само по себе достойное осуждения».
«Изулыбки этого Диониса возникли олимпийские боги, из слез его люди», такповествует предание, устанавливающее первенство и животворное начало Диониса.Но оно несет в себе не только страдание, но и парадоксальную радость, диктуемоенадеждой на возрождение: ведь погруженная в вечную печаль Деметра вновь позналарадость, когда узнала о возможности вновь родить Диониса. А таковая возможностьуказывает нам на необычайно древние корни динисийского начала, лежащие вдалеком первобытном сознании человека, который заметил, что все в мирециклично: рождается и умирает, и поверил, что умеревшее вновь возродится в свойчеред.
Второеестество греческой культуры гармонии порядка и соразмерности заложено ваполлоническом начале. Его олицетворение прекрасный образ молодого богаАполлона, который настраивает людей на возвышенные чувства, ему принадлежитискусство, более всего музыка и поэзия, его дар вдохновение и талант. Аполлонгений величавой гармонии. Из хаоса первозданного океана жизни он творитмироздание, выделяя части, придавая им форму, наполняя их смыслом, соразмернымс замыслом целостности. Это Мировой Художник и его творческая мощь придает миругармонию в границах стойкости, порядка, устойчивости и покоя, торжествующему инепрерывному. В отличие от вечно умирающего-возрождающегося Диониса Аполлонбессмертен и неизменен, ибо он воплотившийся Дух, тогда как Дионис стремящийсяразвоплотиться. Ницше полагает, что аполлоническое это проявление инстинктастоль же древнего, как и тот, что проявляется в дионисийском, однакопротивоположной направленности: это стремление всему найти свое место означаетпрежде всего найти место в мире себе, обезопасить свою личность отдезинтеграции, согласившись на ограниченность, но при этом подчинить идее этойограниченности весь мир. «Как бы мог иначе такой болезненночувствительный, такой неистовый в своих желаниях, такой склонный к страданиюнарод вынести существование, если бы оно не было представлено ему в богахозаренным в столь ослепительном ореоле», говорит Ницше. Так Аполлон (всимволическом смысле) порождает весь олимпийский пантеон, установил миропорядок,в котором боги оправдывают человеческую жизнь, сами живя этой жизнью.
Антиномиядионисийского и аполлонического начал определила пути развития греческойкультуры. Трагедия, родившаяся, по определению Ницше «из духамузыки», который но категорически приписывает Дионису, и получившая своюформу под влияниям аполлонических тенденций, сказания Гомера, великая греческаяархитектура все, что сделало эллинскую культуру великой, родилось из этойборьбы. Такой неизбежной и необходимой, что ее несомненно можно назвать союзом.
Ведьвся культура Греции это построение и оправдание мифа. Даже философия, которая всовременном мире призвана скорее развенчивать мифы (правда при этом неминуемосоздавая новые), имеет мифологические корни. Сказанное отностися не только кмилетской школе, но и к более поздним философским учениям, например к философиипифагорейцев, элеатов, Платона. Связано это с тем, что в древнегреческихмифологических и полумифологических текстах постепенно накапливались сведенияобъективного характера и предпринимались первоначальные попытки объяснениямира. Так, Гесиод написал поэму «Теогония», что значит«Происхождение богов». В греческой литературе мощный пласт образуетмифологическая поэзия, а это не что иное, как своды опоэтизированных мифов, ноу Гесиода раскрываются мысли человека, который пытается осознать не только то,что он непосредственно наблюдает и переживает, но его волнуют и весьмаотвлеченные вопросы, на которые он сам не мог дать ответ, но которые уже не могне поставить. Например, вопрос о том, откуда возникли, как родились боги. Такаяпостановка вопроса уже не является чисто религиозной. В сущности, вопрос опроисхождении богов легко перерастает в вопрос о происхождении мира.
Такимобразом, философ уже не является слушателем (читателем) потребителем мифа, хотяв повседневной жизни он, как и всякий грек, окружен мифологией, более того, вовсем в языке, образах, способах мышления не свободен от мифологии. Мифобъясняет любое природное событие волей божества, то есть причина выводится запределы самой природы, перемещается в небесную область, вверяется богам. Но оттакого, в широком смысле теологического, то есть сводящего все причины кпромыслу Божьему, объяснения философия отталкивается, уходит.
Когдамифология задавалась вопросами: почему, как устроены космос и его тела, то оттворцов мифов никто не требовал доказательств. Например, если они утверждали:Земля огромное тело, имеющее форму шара, то создатель мифа мог бы сослаться начто угодно на предание, на богов. А вот первые греческие мудрецы, делаяастрономические заключения, должны были давать конкретные доказательства илихотя бы приводить абстрактные теоретические построения. Как можно было в товремя доказать шарообразность Земли? Каковы были «доказательства»?Главным образом, эстетические. Так, пифагорейцы считали, что нашей Земленадлежит быть шаром, по законам гармонии и совершенства, потому что круглоетело считалось пластичным, красивым. Не было и не могло быть тогда эмпирическидостоверных доказательств относительно космоса и планет. О космосе можно былорассуждать абстрактно, только на основе фантазии.
Философиибыло важно и удобно опереться на астрономический материал, так как идеякосмоса, целостного, единого мира как универсума была органичной для древнеймысли и для философии вообще. Понятно, что астрономия в в античности так и нестала наукой в современном смысле этого слова: почти все астрономическиепредставления ныне кажутся фантастическими. Земля в представлении древнихмудрецов-астрономов по форме уподобляется куску деревянного цилиндра, которыйплавает в океане, по крайней мере так думал о Земле Фалес Милетский. Явнаяфантазия? Да. Но существенно, что создается знание, отличное и от практическихсведений астрономии, и от космогонии мифологического типа. Философ-астрономпредложил образ Вселенной, на который надо было осмелиться, он выдвинул некуюпарадоксальную умозрительную идею. то был полет мысли, выходящий за пределыданного, созерцаемого.
Спецификадревнегреческой науки хорошо видна на примере математики, в которой греки совершиликардинальный переворот: они стремились задачу и ее решение как можно болееобщим образом, без отнесения ее к конкретному приложению. Так произошелинтеллектуальный рывок от того, что Платон назвал «логистикой» (тоесть прикладной математикой) к математике абстрактной. Еще более важно то, чтогреки впервые ввели доказательства. Они применялись ко вполне известным вещам,так уже на Востоке было известно, что углы при основании равнобедренноготреугольника равны, но только Фалес доказал эту теорему. Путь абстрактныхобобщающих построений, опирающихся на доказательства это существенное новшествов корпусе знаний античности. Может быть, именно этот решительный шаг косвобождению от конкретности, к превращению математики во всеобщее знание иобусловил громадный прогресс самой математики. Нет сомнений в научностиматематики Древней Греции. Не случайно геометрией Эвклида пользовались напротяжении всего последующего развития человечества, и она (естественно, вобогащенном виде) была единственной геометрией вплоть до XIX века, пока непоявилась геометрия Лобачевского-Римана. На протяжении веков вседревнегреческие философы были и математиками. Не случайно лозунгом-символом,объявленным главным принципом Академии Платона, была сентенция: «Негеометр да не войдёт».
Развитыбыли также описательные науки, такие как биология (прежде всегосистематизированные представления о живых организмах Аристотеля Стагирита) игеография. Однако основной, всеохватной темой, красной нитью, проходящей черезтворчество известных нам философов было осмысление рождения и гибели с ихпервоисточниками, первопричинами самая широкая, объединяющая тема философии. Имысль грека легко, органично соединяла в ней и природу, и человека, исоциальную жизнь. Главное здесь то, что грек-философ одновременно и физик, икосмолог, и этик. Он пытается разыскать одно первоначало, сославшись на котороеможно как бы разом осветить все проблемы, решить все задачи, касающиесярождения, жизни, гибели, движения, изменения. И общекосмическое первоначалоразыскивается не где-нибудь, а в самой природе.
Духовнаяи художественная культура Древней Греции не просто является ценнейшей частьюмировой. В ней сформировалась общеевропейская культурная парадигма. Этоозначает не просто то, что греческими мотивами пронизана вся последующаяевропейская художественная культура. Греки вытащили на белый свет, представилинашему сознанию основные проблемы мироустройства: бытие и становление, истина,цель и благо, космос, единое и многое, предел и беспредельное, число ивеличина, мера и сущность, разум и логика, воображение и созерцание, теория ипрактика, природа, искусство и техника, материя и ее двойственность… Безобращения к греческому наследию европейской культры просто бы не существовало имы не смогли бы понять хоть как нибудь, хоть по своему, ни арабскихматематиков, ни индийских и китайских мудрецов.
Взаключении хотелось бы вспомнить концепцию «осевого времени»К.Ясперса, согласно которому взрыв античного самосознания был частью мировогопроцесса, в котором разрозненные цивилизации оказались вовлечены в осознаниеобщечеловеческих и общебытийных проблем, «ужаса мира и собственногоничтожества». Это сделало возможным кудьтурный диалог, само понятие«человечество», которым мы так привыкли пользоваться.
Список литературы
1.Ф.Ницше «Рождение трагедии, или Эллинство и варварство», Соч в 2-хт., М., 1990
2.Античность как тип культуры. М., 1988
3.Гайденко П.П. Эволюция понятия науки. Становление и развитие первых научныхпрограмм. М.,1980
4.История философии: Запад Россия Восток. М., 1995