Реферат: О статье Г.Марченко “От кризиса к стабилизации. Дальнейшая судьба реформ в России”
Реферат выполнил Васильев В.В.
Красноярский государственный техническийуниверситет
Преобразования,происходящие в России на протяжении последних четырех лет, дают уникальныйматериал для исследования и обобщения процессов реформирования тоталитарногообщества. В каком направлении, каким образом и как скоро можно реформироватьэто общество, где лишь ничтожная часть людей имеет ясное представление овозможной альтернативе? На какую социально-экономическую модель и в какой мереможно ориентироваться России? Какими методами осуществлять реформы? Как,наконец, выйти из состояния перманентного реформирования и начать нормальнуюжизнь?
Вкаждой стране складывается определенная система взаимоотношений государства Ииндивидуума, законодательно закрепленная в разделении роли и функцийгосударственных и общественных институтов. Наиболее выраженными являютсятоталитарная, патерналистская и либерально-консервативная модели. В основекаждой из этих моделей лежит свое представление о благе человека, народа,основанное на общественно признанном понимании идеи справедливости.
Притоталитарной модели государство осуществляет полный (тотальный) контроль завсеми сферами экономики и самой жизнью каждого человека. Справедливость здесьозначает принудительное равенство людей V: заведомо неравными способностямипосредством низведения уровня жизни подавляющего большинства членов общества доминимального. Это достигается посредством монополии государства на рынкесоциальных услуг.
Патернализмоснован на определенных обязательствах перед гражданами, взятых на себягосударством в результате общественного договора с гражданами и представляющимиих общественными институтами. В экономике государство регулирует и финансируетнаиболее общественно значимые секторы, преимущественно в социальной сфере.Принцип справедливости при такой системе основан на обеспечении достойногосуществования каждого члена общества.
Либерализмв чистом виде предполагает ответственность индивидуума лишь перед законом.Контроль государства над экономикой ограничен до минимального общественно необходимогоуровня.
Вчистом виде первая модель существует, пожалуй, лишь в Северной Корее и на Кубе,вторая — в Швеции и ФРГ, третья — в США. Однако в большинстве национальныхсистем, как правило, присутствуют элементы различных моделей, опосредованныеуровнем экономического развития страны, политической зрелостью ииндивидуальными склонностями населения. Поэтому говорят о существовании«японской» или «азиатской», «латиноамериканской», «китайской», «африканской» идругих моделей развития, составленных, по сути, из «кирпичиков» первых трехназванных. Страны, в которых преобладают черты патерналистской и либеральноймоделей, принято называть демократическими.
Цивилизованнаясмена общественной системы — болезненный и длительный реформаторский процесс, вряде случаев сопровождающийся революциями и гражданскими войнами. «Плавность»его проведения зависит от готовности общества к реформам, решимости и последовательностиреформаторов, продуманности шагов реформы, благоприятного внешнего окружения, аеще лучше — поддержки реформ извне. Как показал послевоенный мировой опыт, этапуспешного реформирования тоталитарных систем проходили практически все страны, потерпевшиевоенные поражения (ФРГ, Италия, Япония), пережившие гражданские войны илиглубокие внутренние кризисы (Испания, Южная Корея, Чили). Реформы в этихстранах, проводимые при поддержке ведущих демократических держав мира,позволили не только избежать рецидивов тоталитаризма и провести необходимыепреобразования для последующего вхождения национальных экономик в мировоехозяйство, но и укрепить демократические институты в обществе, создать правовоегосударство. К нашему сожалению, для воссоздания нормального стабильногодемократического общества этим странам понадобилось от 15 до 30 лет.
Средибывших социалистических стран Польша и Венгрия уже подходят к первому из этихвременных рубежей, однако социально-экономическая стабилизация в них пока ненаступила, сохраняется опасность возврата к тоталитарным (пусть и не в самомжестоком виде) формам правления. Что же говорить о России, где, учитывая ееисторический опыт и недавнее прошлое, все приходится реформировать буквально«на ощупь»!
Реформыв России, даже проводившиеся «во благо» народа (например, отмена крепостногоправа), всегда насаждались властью, принуждавшей не только народ, но ичиновничий аппарат к их проведению. И чем глубже и масштабнее были реформы«сверху», тем к более противоречивым результатам они в конечном счетеприводили.
Современныереформы не стали исключением. По глубине преобразований общества и методамосуществления их можно сравнить разве что лишь с реформами Петра 1 и послереволюционнымипеременами в России.
РеформыПетра 1, проведенные в начале XVIII века, неоднозначно оцениваются как егосовременниками, так и потомками. Во-первых, они проводились спонтанно,хаотично, бессистемно, часто не доводились до конца. Так, ни одна из трехпопыток реформы местного самоуправления не была реализована. Во-вторых,несмотря на безусловную результативность реформ Петра в беспрецедентно быстромпревращении России из рядовой страны, находившейся на задворках Европы, в однуиз мировых держав, отмечается обнищание населения. К концу царствования каждыйкрестьянин и горожанин платили в казну в три раза больше, чем в начале.
Врезультате, по данным П. Н. Милюкова, с 1680-го по 1710 год население России втех же границах уменьшилось на 20%. Множество людей бежало в леса, на Дон, заВолгу, скрываясь от властей. Помимо известного Стрелецкого бунта 1698 года, втечение всего периода царствования Петра в стране неоднократно вспыхиваливосстания. Хотя Петр дал России толчок к развитию, импульс которого угас лишьспустя примерно 150 лет, абсолютистский характер его реформ привел к углублениюпропасти между государством и народом, преодоление которой демократическимпутем стало невозможно и привело к социальным потрясениям нашего века.
Идеологизированноереформирование коммунистами всех сторон жизни общества после 1917 года привелок созданию неестественной по экономическим отношениям, воспроизводственнойструктуре территориальной организации экономики, требовавшей для поступательногоразвития постоянного контроля со стороны все разбухавшего государственногобюрократического аппарата. Любые изменения в такой системе могли осуществлятьсятолько путем все тех же принудительных реформ «сверху». Более того, каждыйновый коммунистический лидер страны, приходя к власти, считал своим долгомпровозгласить свою реформаторскую политику «новойметлы». '
Сточки зрения объективных возможностей в наиболее «благоприятном» положении былСталин при проведении коллективизации и индустриализации. В его распоряжении быливсе четыре основных фактора, позволявших проводить перманентную реформаторскуюдеятельность: тотальная система репрессий и контроля, огромные и еще неистощенные запасы природных ресурсов, относительно нетребовательная дешеваярабочая сила, иностранная помощь, которые позволяли не взирать на внутреннеесопротивление общества и неестественность предпринимаемых экономических мер. Вэтот период «каток» коммунистического реформаторства прошелся не только поэкономике, но и по всему государственному устройству, по каждой нации и по каждойсемье.
Вдальнейшем возможности для осуществления реформаторских изменений общества укаждого последующего лидера все больше сужались. После нескольких «операций» попривлечению иностранной помощи и последующем ее присвоении (экспроприацияиностранной собственности после революции, разрыв концессионных договоров втридцатых годах, невыплата долгов по ленд-лизу) действие этого фактора надолгопрекратилось..
Хрущевская«оттепель» подорвала репрессивный фактор реформаторства, а данное ему в этотпериод название «волюнтаризм», пожалуй, наиболее точно отражает сущностьфеномена реформаторства «сверху».
Пожалуй,единственная со времен нэпа попытка придать реформаторству экономическоеобоснование и мотивацию, совпавшая, по-видимому, с готовностью общества к реформам,была предпринята в середине 60-х годов. Начиная с середины 70-х годов реформыбыли свернуты и началось нарастание неустойчивости экономики за счетсверхэксплуатации природных ресурсов (нефть, газ, золото). Что касаетсяреформаторства политической системы и государственного строя в этот период, тооно носило декоративный характер. Настоящие реформы отторгались статичнойсистемой, а для насильственного реформаторства уже не было необходимогопотенциала.
Последняяпопытка повышения эффективности социалистической экономики в традиционном русленасильственного реформаторства «сверху» просматривалась в действиях Ю.Андропова.
Наэтапе перестройки был окончательно разрушен механизм реформаторства посталинскому образцу. Политика гласности и демократизации открыла людям глаза насуществующую систему сверхэксплуатации рабочей силы. Реформирование партии впогоне за популярностью ослабило влияние КПСС в обществе как основногопроводника экономической реформаторской политики. После того как был упущенблагоприятный момент готовности общества для реформ (1986—1989 годы), наступилпериод сокращения добычи истощающихся природных ресурсов. Была разбазарена ивновь появившаяся западная помощь.
Всложившихся после распада СССР условиях проведение реформаторской политики потрадиционному сценарию «сверху» окончательно стало бесперспективным вследствиеотсутствия обеспечивавших ее факторов. Это наглядно показал опыт российскихреформ 1992—1995 годов.
Нетсмысла приводить многочисленные примеры, иллюстрирующие социально-экономическуюситуацию, которая наступила в России после пореформенного четырехлетия.Суммарный спад промышленного производства в 1991—1995 годах оказался глубже,чем в 1940—1942 годы. Сельские хозяйство натурализуется, не выдерживаяконкуренции с импортом низкокачественного продовольствия.
Вряде регионов России экономический спад приобрел обвальный характер. Например,на Урале еще в конце 80-х годов спад промышленного производства достигал 15—20%от максимального уровня, а в последние годы этот процесс усилился. Большинствонаиболее промышленно развитых уральских регионов, по результатам за 1991—1995годы, отличались наибольшим уровнем спада и усилением его темпов в 1994—1995годах. «Депрессивная волна» в 1994 году достигла машиностроения и легкой промышленностирегиона: величина падения физического объема производства в машиностроении иметаллообработке составила от 36% (в Тюменской области) до 59% (в УдмуртскойРеспублике), а в легкой промышленности — от 31% (в Свердловской области) до 69%(в Оренбургской области). В 1995 году — глубокий кризис сельского хозяйства ипищевой промышленности, признаки которого наметились ранее. А ведь еще в начале1993 года глава администрации Свердловской области Э. Россель с надеждойговорил о прекращении спада и начале стабилизации в промышленности области.
Продолжаетсястремительное падение реальных доходов населения России. Хотя объемпромышленного производства за девять месяцев 1995 года по сравнению с тем жепериодом прошлого года уменьшился всего на 3%, реальные доходы населения вновь,как и в прошлые годы, сократились еще на 12%. Во многих регионах люди неполучают зарплату по три-четыре месяца. Так называемая «ваучерная приватизация»и акционирование не привели ни к увеличению производства, ни к сокращениюбезработицы, ни к крупным инвестициям, ни к появлению новых источников дохода ушироких слоев россиян.
Российскийэкспорт в этом году вырос более чем на треть, в основном за счет увеличенияпоставок нефти и газа. В то время как в некоторых районах Ростовской, Волгоградской,Саратовской и других областей давление газа в коммунальных сетях упалонастолько, что люди уже не в состоянии готовить себе пищу, европейские страны,в течение десятилетий получая российский неочищенный газ, использовали его вкачестве сырья для химической промышленности и получали прибыль, в несколькораз превышающую затраты на покупку и транспортировку газа.
Ежегодныйобъем иностранных инвестиций в российскую экономику не превышает 1 млрд.долларов, в то время как от 10 до 30 млрд. долларов, принадлежащих российскимкомпаниям и частным лицам, остаются в зарубежных банках. Общая же суммароссийской валюты, находящейся в зарубежных банках, составляет, по различнымоценкам, от 100 до 200 млрд. долларов при том, что сумма внешнегогосударственного долга приближается к 130 млрд.
Витоге по объему валового внутреннего продукта (ВВП) Россия оказалась на десятомместе в мире после Бразилии, а достичь душевых показателей производства ВВПведущих стран мира можно будет только упорным трудом нескольких поколенийроссиян. И тут уже не до «мытья сапог» в Индийском океане...
Попыткаже консолидировать общество и отвлечь народ от насущных жизненных проблемтрадиционным путем поиска (вернее, создания) «врага внутреннего» в Чечне лишьпоказала экономическую и военную слабость государства и политическуюсамонадеянность тех, кто стоит у его руля.
Выдающийсямыслитель русского зарубежья И. Ильин писал в конце 40-х годов, предрекаяскорый крах большевизма, о том, что Россия после большевиков возродится какдемократическое государство и еще более окрепнет экономически буквально всчитанные годы. Но вот большевизм начал десять лет назад расшатываться,разваливаться и наконец рухнул, приведя к результатам, пока прямопротивоположным предсказаниям И. Ильина.
Кажущаясяпростота и ожидаемая легкость реформ «сверху» обернулись необходимостьюпроведения глубоких государственных и экономических преобразований общества.Еще в начале реформ правительству пеняли лишь на неправильную очередностьмероприятий сначала разгосударствление и приватизация, а затем уж либерализацияцен. Теперь же стало ясно, что практически заново нужно создавать Российскоегосударство.
Вэкономике речь уже не идет о превращении негибкой и неустойчивойгосударственной экономики в рыночную — динамичную, способную к саморазвитию исамоадаптации. Задача гораздо скромней и трагичней — сохранить навосстанавливаемом уровне материальную и технологическую основу экономики.Необходимо обеспечить людей работой, своевременно выплачивать зарплату,предотвратить обнищание основной массы населения.
Почемуже И. Ильин, обычно точный в своих оценках и суждениях, ошибся и вопреки егоожиданиям кризис, переживаемый сейчас Россией, оказался глубже ипродолжительнее? Ведь те же самые процессы реформирования в большинствевосточноевропейских стран да и в странах Балтии уже начали приносить реальныерезультаты, выражающиеся в росте производства и постепенном повышениижизненного уровня населения? В чем же причина неудачи. Только ли вреформаторах, а может быть, и в некоторой степени в самих реформируемых?
Сразуже напрашивается ответ, что дело тут в степени деформированностипроизводственных отношений. Дескать, в Польше, например, оставалась частнаясобственность на землю, в ГДР и Венгрии были частная торговля и домовладения итак далее. И это верно, но лишь отчасти. Однако если, как говорится, копнутьпоглубже, то за быстрой результативностью реформ там стоит также и высокаястепень психологической готовности населения к преобразованиям.
Авторыпоследней попытки реформаторства «сверху» объясняли поспешность действийжеланием использовать сложившуюся после путча благоприятную политическуюситуацию. Но они неожиданно натолкнулись на принципиальную неготовностьбольшинства населения к реформам либерального толка. В чем причина такой неготовности?Ведь большинство народа хотело перемен, поддерживало реформаторов!
Приреализации так называемой либеральной концепции преобразований, включающей тойили иной степени тяжести «шоковую терапию», человек становится подобенброшенному в воду и не умеющему плавать. Но мало просто бросить человека вводу, чтобы он сам научился плавать. Большинству же надо показать правильныедвижения и ближайшую «землю», цель, куда плыть. Этого реформаторы не учли.
Крометого, психологическая готовность населения к рыночным реформам, к возврату к«нормальной жизни» в странах с нарушением «естественного хода истории»происходит тем легче, чем меньше был период «ненормального» развития и чембольше доля людей, обладающих хоть в небольшой мере «старыми» культурныминавыками.
Каждойсоциально-экономической системе присущи свои культурные отличия в жизненныхпринципах, привычках в быту, общении людей, отношении их к труду,профессиональных навыках, в правилах поведения в обществе и трудовом коллективеи т. п. Эти черты формируются в людях тем сильнее, чем дольше они находятся вданной среде, и частично передаются следующему поколению в процессе еговоспитания. Именно эти устойчивые черты и являются в значительной степениосновой так называемого «консерватизма».
Вкаждый момент времени такими навыками (или их отголосками) владеют как минимумдва поколения: те, кто сам жил при «нормальной жизни», и уже в значительноменьшей степени их дети, воспитанные родителями на собственном опыте. Уже длятретьего поколения все эти рассказы о жизни «при Николае» (Бенеше, Пилсудском,Ульманисе и др.) становятся лишь историческими легендами.
Понашим подсчетам, к началу 50-х годов в России после 30-лет господствасоциализма еще около половины составляло население, практически не нуждавшеесяв психологической адаптации к рыночной экономике, в восточноевропейских странахконца 80-х — начала 90-х годов после 45—50 лет «народной демократии» — болеетрети, а в России 1992 года после 75 лет его практически не осталось. Включаясамих реформаторов. В такой ситуации и нельзя было ожидать постоянного,поступательного хода реформ. Откаты, возвраты, переделки уже сделанного иизменение курса реформ, по-видимому, неизбежны. Так и получилось.
Российскуюполитическую жизнь последнего пятилетия можно разделить на три основных этапа,в зависимости от смены доминанты общественных настроений и поведения правящейэлиты.
Победына президентских выборах 1990 года, а затем в ходе августовского путча былиодержаны Б. Н. Ельциным под флагом демократических перемен в обществе,необходимости его реформирования. Эти же настроения преобладали и в основноймассе населения, что обеспечило молчаливую поддержу президенту в развале СССР ина первых этапах экономической реформы.
Кпарламентским выборам 1993 года произошла смена общественного настроения, напервый план выдвинулся вопрос государственности России, который не решалсявследствие слабости и некомпетентности государственной власти. В наибольшейстепени эти настроения удалось выразить В. Жириновскому, что и обеспечило егопартии относительную победу на выборах в Госдуму. Однако былую экономическую ивоенную мощь Россия восстановить не смогла, что показала война в Чечне.Претензии же ее на роль мировой державы были перечеркнуты независимымидействиями ООН и НАТО во время боснийского кризиса. Тем не менее за двухлетнийпериод угроза распада России по образцу СССР была значительно смягчена.
Наиболеепопулярным лозунгом, начертанным на знаменах практически всех избирательныхобъединений и партий на парламентских выборах 1995 года, стала стабильность.При всех различиях в ее понимании разными политическими течениями однозначноможно утверждать о начале «консервативного поворота» в умах людей, на которыйоткликнулись политики. Произошла вторая смена доминанты общественного развитияРоссии, суть которой заключается в необходимости обращения основных усилийгосударства и общества на решение внутренних, повседневныхсоциально-экономических и политических проблем.
Судяпо всему, наиболее разрушительный период крупномасштабных реформ завершился.Переживаемый сейчас Россией момент можно назвать очередной сменой стратегиипреобразования тоталитарного общества в демократическое. И эта сменаобусловлена не столько экономическими, сколько социально-политическимипричинами.
Обещавшаясясначала реформаторами, а теперь и провозглашенная правительством Черномырдинастабилизация представляет на деле не что иное, как остановку в нижней точкекризиса. Надолго ли? Похоже, что ниже уже России не упасть, но есть ли силы и,главное, умение подняться? На что может рассчитывать Россия? В какомнаправлении реформировать общество дальше и какими методами? Какой путь сбольшей вероятностью приведет к долгожданной стабилизации и подъему? Этивопросы вновь, как и четыре года назад, выдвинулись на первый план.
Вкаждой стране в конце концов складывается определенная система взаимоотношенийгосударства и индивидуума, законодательно закрепленная в разделении роли ифункций государственных и общественных институтов. Смысл любой реформыгосударства, общества и экономики как раз и заключается в нахождении достаточноустойчивой системы для данного государства и данного времени.
Намкажется, что в нынешней ситуации дискуссия о путях дальнейшего развития иреформирования России может вестись вокруг четырех основных моделей общества:державной (или державно-монархической), тоталитарно-коммунистической,либерально-демократической, социал-демократической. Кроме того, традиционноупоминается также некий «свой путь». Соответственно политические силы,выступающие приверженцами различных моделей, имеют свои стратегии дальнейшегореформирования.
Возрождениепрошлого, похожего на дореволюционное, общества с великорусской державнойгосударственностью, царствующей династией Романовых, сословной иерархией,доминирующей ролью православной церкви в духовной жизни в нынешних условияхнереальна не только из-за отсутствия «исторической памяти». Из дореволюционныхгосударственных, общественных и политических институтов более-менее сохраниласьлишь церковь. Все остальные институты, носящие дореволюционные имена (Дума,губернаторство, дворянство, земство, казачество),— это, как говорят вархитектуре, «новоделы», т. е. копии, сделанные из новых материалов и по новойтехнологии и не имеющие ничего общего с оригиналом, кроме внешнего вида.Типичный пример такого «новодела» — строящийся Храм Христа Спасителя. Тем неменее прошедшие выборы в Государственную Думу показали сохранение определенногоуровня популярности у национал-патриотического «новодела» — ЛДПР. Модельреформирования «по Жириновскому» хорошо всем известна: ликвидация национальныхреспублик, контроль государства над экономикой, введение распределительногомеханизма в сфере потребления, агрессивная внешняя политика, И все этопредусматривается проводить чисто силовыми методами.
Воснове консервативной стратегии лежит полный или частичный возврат в милыесердцу значительного числа россиян коммунистические 70-е годы. Милые, потомучто людям свойственно помнить хорошее и забывать плохое, а именно — отсутствиегласности, права выбора и других гражданских свобод. Мы уже забыли, что втоталитарном государстве, каким был СССР, существовал полный (тотальный)контроль за всеми сферами экономики и самой жизнью каждого человека, «равенствов нищете». Наиболее привлекательная черта этой модели — наличие минимальныхбесплатных социальных гарантий для каждого человека со стороны государства, атакже отсутствие открытых межнациональных конфликтов. И большинство отдавшихсвои голоса за коммунистов на выборах 1995 года надеялись именно на возвращениетаких гарантий. Стабилизация по-коммунистически предполагает «правильное»распределение всего и вся, но отнюдь не поиск путей увеличения объемараспределяемого «пирога». При этом за бесплатные и низкокачественные услугиприходится платить отсутствием демократии, личных свобод и крайне неэффективнойэкономикой. В конечном итоге опять тупик.
Бесперспективностьтакого подхода понимают лидеры коммунистических партий во многихпостсоциалистических странах, и их партии эволюционируют в сторону либерал- илисоциал-демократии. Тем не менее, по данным ВЦИОМ, «возрождение социализма»поддерживает 30% населения России (МК от 21 декабря 1995 г.).
Вкачестве ориентиров Подражательной реформаторской стратегии наиболеепривлекательными являются демократические страны с социально-ориентированнойрыночной и либеральной экономиками.
ВРоссии пока мало кто понимает, что это такое — социально-ориентированнаярыночная модель, поскольку ничего подобного у нас никогда не было. Да, поправде говоря, нет и предпосылок для обеспечения людям «равенства в достатке» —нет для этого экономических возможностей и опять-таки не созданасоответствующая законодательная база. Слабость социал-демократических партий иблоков, ни один из которых не преодолел пятипроцентный барьер на выборах вГосдуму, наглядно это иллюстрирует.
Главнаячерта «демократических» моделей — наличие развитой экономики и правовогогосударства, определяющего рамки реформирования. Поэтому попытки прямогокопирования этих моделей в России вряд ли окажутся удачными. Так случилось и слиберальной моделью.
Либерализм,свобода, воля — это очень понятно российскому человеку, это значит делай, чтохочешь. Но в условиях отсутствия правового государства либеральные реформывыродились в беззаконие. Это уже «либерально-криминальная» модель, близкая клатиноамериканской, которая и продолжает пускать корни в российском обществе.
Неужелисуществующее положение дел в России и является пресловутым «собственным путем»?
Какимже образом можно обезопасить общество от реставрации тоталитаризма, выйти изего нынешнего «либерально-криминального» состояния и перейти на путьдействительно демократического развития общества и создания рыночной экономики?Какова должна быть при этом роль государства? И что вообще подразумевать подстабилизацией и стабилизационной политикой? В принципе все возможные состоянияэкономики и общества можно свести к. четырем известным: кризис, стагнация,стабилизация и прогрессивное (поступательное) развитие. И корректно говорить отом, какое именно состояние переживают экономика и общество данного государстваили региона, нужно, только имея на руках беспристрастные оценки основныхсоциально-экономических параметров: темпы роста (падения) объема производства,уровень безработицы (либо темпы ее роста), темпы инфляции, соотношение темповроста доходов населения и индекса потребительских цен (реальных доходовнаселения).
Описываетсякаждое из этих состояний заранее подобранной системой индикативных показателей,имеющих «точки перелома»,— перехода системы по данному параметру из одногосостояния в другое. Так, например, специалистами признается критическимсреднемесячный уровень инфляции более 10—12% («гиперинфляция»); от 7—8% до10—12% — очень высоким; от 3—5% до 7—8% — опасным и ниже 3—5% — это«нормальный», или «естественный», уровень. Критическим считается также,например, среднегодовое падение уровня реальных доходов населения (соотношениесовокупных денежных доходов и индекса потребительских цен) более чем на 30%,падение объемов промышленного производства более чем на 20%, и т. д.
Проведенныйанализ предложенных параметров показал, что в целом развитие России в 1992-м и1994 годах было кризисным по всем параметрам, в 1993-м и 1995-м наблюдаласьстагнация, но ни один показатель в целом не достиг уровня стабилизации. Лишь впоследние два-три месяца 1995 года, по словам правительства, уровень инфляцииснизился до «естественного» фона (менее 3% в месяц).
Врегионах картина более противоречива. Если в 1992—1993 годах экономикабольшинства регионов находилась в состоянии перехода от стагнации к кризису, тов 1994—1995 годах доля «стагнирующих» регионов существенно выросла и дажевыделилась группа регионов, экономика которых находится в состоянии перехода кстабилизации. Но все-таки в большинстве регионов России продолжается спадпроизводства, устойчиво растут уровень безработицы и темпы инфляции, темпыроста цен на потребительские товары и услуги опережают темпы роста доходовнаселения.
Правительствопока только объявило курс на стабилизацию, но процесс этот еще не начался, нетдаже четкой и эффективной программы стабилизации (а процесс это сложный идлительный).
Ненадеется же правительство обеспечить стабилизацию с помощью проводимого имналогового выжимания соков из производителей! Ведь дело дошло до того, что прирассмотрении проекта бюджета на 1996 год в согласительной комиссиивысказывались предложения о лишении малых предприятий налоговых льгот, чтоможет привести не только к дальнейшей криминализации малого бизнеса, но и кисчезновению его как экономического института, развитию которого во всем«нормальном» мире придается первостепенное значение. Это естественно. Как ивообще создание благоприятного предпринимательского климата — основастабилизации.
Неудачипоследних лет показали, что по единому сценарию без учета местных условий иособенностей регионов реформировать Россию невозможно.
Очевидно,что процесс стабилизации тоже надо начинать с регионального уровня.
Вкаждом регионе реформаторская экономическая политика имеет разное содержание,в зависимости от местных особенностей. Еще с самого начала реформ опасностьвозникновения массовых протестов населения объективно вынудила региональные имуниципальные власти уделять первостепенное внимание сглаживанию негативныхтенденций в социальной сфере. Это проявлялось в сдерживании роста цен на потребительскиетовары, услуги транспорта за счет дотаций из местных бюджетов, более высокогороста заработной платы работникам бюджетных организаций, активизации созданияразличного рода социально-ориентированных местных внебюджетных фондов. Помимоэтого, для предотвращения безработицы региональными властями предпринималисьразличные меры против остановки производства.
Такимобразом, если на макроуровне действовала либеральная модель реформирования, тона региональном уровне ей противостояла, ее компенсировала, демпфировалапрактически другая модель, более адекватно учитывавшая реалии и медленноэволюционировавшая от тоталитарного к патерналистскому типу.
Нарегиональном уровне более или менее успешное противостояние кризисуобеспечивалось как минимум четырьмя различными стратегиями:
—консервативной, характерной для аграрных регионов с прокоммунистическимруководством, когда рыночные отношения вводятся очень дозированно и осторожно,с постоянными откатами («шаг вперед, два шага назад»). Основные элементы этойстратегии: сдерживание внутренних потребительских цен (особенно на товары,которыми регион самообеспечен) и ограничение темпов роста заработной платы,сохранение в той или иной форме коллективной собственности в аграрном секторе игосударственной — в промышленности. Характерные примеры: Ульяновская, Кировскаяобласть, области ЦЧЭР;
—радикально-сепаратистской, характерной для Татарстана, Башкортостана, Якутии идругих республик и части русских регионов, разыгрывающих или пытающихсяразыграть национальную или сепаратистскую «карту». Главные составляющие такойстратегии: особые отношения с федеральным бюджетом, перераспределение в пользурегионов налогов, прав собственности на природные ресурсы, на управлениекрупными акционированными предприятиями, а также самостоятельность в сфереисполнительной власти;
—лоббистско-патерналистской, характерной в первую очередь для топливно-сырьевых(Коми, Кемеровская, Тюменская области и др.) и части стратегически значимых(Сахалинская область, Приморский край и др.) регионов. Сюда примыкает также ичасть регионов оборонной промышленности. В сущности, это разновидностьрадикально-сепаратистской стратегии, но более «экономически обоснованная»,подкрепляемая как министрами-лоббистами, так и угрозой забастовочного движенияв самих регионах. В основном борьба здесь идет за инвестиции, субвенции,перераспределение средств в приоритетные для этих регионов отрасли сразу нафедеральном уровне, экспортные квоты. Если в предыдущей группе регионов местныелидеры для поддержки своего авторитета вынуждены считаться с населением ипредпринимать определенные меры по его социальной защите, то большинстворуководителей регионов данной группы являются просто достаточно значимымизвеньями региональных и общегосударственных «технологических» и «финансовых»цепочек;
—либерально-рыночной, характерной для отдельных регионов с наиболеедемократически ориентированным руководством (Нижегородская, Калининградская,Челябинская, Самарская области. Алтайский, Краснодарский края, Санкт-Петербурги др.). Здесь действительно пытаются «честно адаптироваться» ксоциально-экономической ситуации, но не хватает стратегического видения нарегиональном уровне и отсутствия целых звеньев долгосрочной государственнойполитики (оборонной, структурной, финансовой и др.).
Крометого, ряд региональных лидеров с тем или иным успехом пытается сочетатьперечисленные стратегии. Характерный пример — Москва.
Всеэти особенности и социально-экономический опыт регионов необходимо учесть присоставлении общей программы стабилизации. Хотя каждый регион или группасоседствующих регионов обладают уникальной совокупностью факторов производства,могущих стать предпосылками выхода из кризиса, стабилизации экономики, все жеможно найти общие ключевые звенья таких программ.
Естественно,что не все регионы смогут сразу и самостоятельно выйти из кризиса — этоследствие неизбежной неравномерности регионального развития. Поэтому при выбореключевых регионов для реализации региональных стабилизационных программ можнопредложить два основных подхода, которые условно можно назвать: «опорные точки»и «макрорегионы». Что имеется в виду?
Врезультате реформы еще более усилилась дифференциация социально-экономическогоположения регионов, выделились свои лидеры и аутсайдеры, наметились регионы —«полюсы роста»: Москва и Санкт-Петербург, Воронеж, Ростов-на-Дону, Самара,Екатеринбург, Казань, Новосибирск, Красноярск, Иркутск, Хабаровск и др. Именнов них и для них необходима первоочередная разработка таких программ.
Второйподход основан на согласованности реформ в территориально смежных регионах —«протоземлях» России. В его основу может быть положена тенденциямежрегиональной экономической интеграции. Большинство региональных ассоциацийэкономического взаимодействия становятся существенным фактором экономической иполитической жизни государства, с которым начали считаться и органы федеральнойвласти.
Основноесодержание стабилизационной программы на региональном уровне должно состоятьпрежде всего в создании устойчивой экономической базы, построенной насостязательности форм собственности, опоре на местные ресурсы, разнообразиивидов деятельности, создании дополнительных льгот для малогопредпринимательства, и т. д.
Вданной статье автор лишь попытался показать опасность игнорирования политикицеленаправленной стабилизации, а также опасность и трудности, подстерегающиенас на пути к возрождению. Ведь и новый состав Федерального собрания, новыйпрезидент и правительство, региональные лидеры никуда не уйдут от решениязадачи выработки и проведения стабилизационной политики. Но, видимо, начинатьее надо именно с местного и регионального уровней, с нужд и чаяния людей.Только тогда реформы в России будут проводиться не как обычно, над народом, адля народа.
Список литературы
Журнал“Октябрь”1996-1 Марченко Г. “От кризиса к стабилизации. Дальнейшая судьбареформ в России”