Реферат: Внутренний рынок и торговый быт Советской России

(ПОДПОЛЬНЫЙ РЫНОК ИПРЕСТУПНАЯ ТОРГОВЛЯ)

Реферат по историиэкономики России выполнил студент Хохлов Т.В., Группа Э.2.2

МосковскийГосударственный  Технологический Университет  “Станкин”

Москва, 1995г.

Мы жаждем возрождения русскогонационального хозяйства, подъема его производительных сил и народного дохода. Имы знаем,  что отправной точкой для этого возрождения каковы бы ни былиполитические изменения, будет эта разоренная страна — Россия ...

от ноября 1918г. по март 1921г.

«В погоне засимпатиями масс...»

Торговля и торговцы никогда непользовались популярностью в России. Дворянски-сословная брезгливость правящихи народническо-социалисическое неприятие интеллигенции встретились и дружнослились в широких обывательских массах хозяйственно отсталой страны.

Война отвлекала промышленность отобслуживания внутреннего рынка и создала товарный голод, а обилие непроизводительныхрасходов, рост эмиссии и прогрессирующее падение ценности бумажно-денежнойединицы усугубили дороговизну на все предметы широкого потребления. Примитивноеобъяснение этих явлений сложных и неизбежных, присущих тогда в большей илименьшей степени всем воевавшим странам, — исключительно злостным воздействиемторговли и торговцев встретило по всей России в высшей степени восприимчивую иподготовленную среду, от деревенских базаров и тайных рабочих собраний доуниверситетов и законодательных палат.

Нездоровая в основе своей и обостреннаяво время войны моральная подозрительность к людям занимающимся торговымпромыслом, явилась летом 1917г. одним из главных козырей большевистскойагитации.

С необыкновенной настойчивостью иэнергией всячески муссировались в деревне и среди городских низов легенды очудовищных прибылях торговли, об огромных количествах где-то припрятанныхтоваров, о дружном объединении всех торговцев с целью обобрать и обездолитьнарод. В погоне за симпатиями масс городские исполнительные комитеты и советырабочих депутатов никакого противодействия проповеди борьбы с торговлей не оказывалии шли здесь всегда на поводу у большевиков, а возникшие вскоре демократическиедумы весьма слабо реагировали на самочинные действия партийных и профессиональныхорганизаций: рядовой интеллигенции, заполнившей думы, в защите торговли иторговцев тогда еще мерещились начала неэтические и компрометирующие.

Летом 1917г. в большинствепровинциальных городов существовали «учетные», «регистрационные»,«нормировочные», «по борьбе со спекуляцией» и прочиекомиссии, составленные по случайным признакам и применявшие самые разнообразныеметоды «регулирования» рынка. В Воронеже все магазины и склады былиопечатаны в течении двух месяцев, а после снятия печатей в них товаров почти неоказалось; в Курске «Контрольные комитеты предложили свезти всюмануфактуру в помещение совета рабочих депутатов, где торговцы должны былипродавать ее под наблюдением дежурных членов совета; в Рязани на покупку обувии мануфактуры особой комиссией выдавались ордера, на которых проставлялисьдовоенные цены; в Саратове покупка разрешалась только „остронуждающимся“ — почему-то исключительно солдатам; в Тамбове крестьянскийсъезд предложил не продавать товаров в города, а везти их в деревню и т.д. Вряде городов, в особенности на юге, поиски „запрятанных“ товаровсопровождались волной разгромов, истязаний и убийств.

К моменту октябрьского переворотаторговый класс был совершенно терроризирован. На местах торговцы пересталипополнять запасы товаров, спешили по возможности скорее распродать их илипереуступить в кредит кооперации, которая, как тогда думали, была болеезабронирована от стихийных и своеобразных форм „революционногоупорядочивания“.

К этому моменту нормальные условияценообразования были изуродованы, а расстройство транспорта, явнообозначившееся к зиме 1917/18г., содействовало разрыву единого рынка к тому егодроблению, которое получило свое полное завершение в период, кода рынок былобъявлен официально не существующим, а торговля — злейшим преступлением.

Национализация

Захватив власть и принявшись занасаждение коммунистических форм хозяйства, большевики не решились, однако,ликвидировать торговлю единым декретом. Приостановка рыночного товарооборотамогла повлечь резкое падение покупательной способности денег, новая же власть впервый период вынуждена была строить свой продовольственный план отчасти не наупавшей еще в глазах крестьян покупательной силе денег, так как аппаратпринудительного отчуждения хлеба не был еще налажен.

Между тем в провинции местныеисполнительные комитеты, а несколько позже возникшие „чрезвычайныекомиссии по борьбе со спекуляцией, контрреволюцией и саботажем“ продолжалиреквизировать товары „как источник дохода для исполкомов, сидевших без необходимыхденежных средств, и как мера подавления политической власти буржуазии“.Причем по большей части товары расхищались и попадали на рынок, а иногдапродавались официально всем желающим, и бывали случаи, когда скупались ихпрежними владельцами. Так продолжалось до июля 1918г. Рынок сужался, торговляхирела, „душилась“, находилась как бы вне закона, но и не будучизапрещена окончательно. Провал проекта коммуниста Шлихтера о»честном" товарообмене с крестьянством был в правящих советскихсферах приписан главным образом наличию рынка в городах, где крестьянин за свойхлеб мог получить больше необходимых ему предметов обихода, чем в учрежденияхНародного комиссариата продовольствия. 22 июля 1918г. были опечатаны в одиндень все мануфактурные склады и магазины в Москве, а 23 июля 1918г. последовалдекрет о национализации тканей. Вслед за этим постепенно национализировалисьтовары широкого потребления, а затем и более специальные, причем применялсянеизменно один и тот же прием: сначала склады и магазины опечатывались какой-либоорганизацией, иногда «несколькими организациями один и тот же склад.Каждая организация отстаивала свое право на захват того или иного склада.»

Вслед за тем издавалось постановление онационализации этого вида торговли. Все подобного рода постановлениясоставлялись по заранее определенному шаблону. В качестве типичного примераможно привести декрет о национализации торговли готовым платьем и бельем.

Пример:

«Президиум Высшего Совета НародногоХозяйства постановляет :

1. Все изделия из тканей: готовое платье,белье, а также вязанные и трикотажные изделия и штучный товар, находящиеся впределах г.Москвы, в муниципальной черте, объявляются национальнойсобственностью с распространением на них декрета Совета Народных Комиссаров от23 июля 1918г.

2. Все сделки по покупке и продажевышеупомянутый изделий, заключенные до опубликования настоящего постановления,с государственными или общественными организациями, переходят для исполнения кЦентротекстилю.

3. Все подобные же сделки, заключенныемежду частными лицами аннулируются и могут быть восстановлены только в томслучае, если будет доказано, что товар приобретается для довольствиягосударственных установлений и распределительных государственных органов.

4. Все расчеты за купленный товар послеопубликования настоящего обязательного постановления производятся черезЦентротекстиль.

5. Все перевозки и перемещенияозначенных товаров, находящихся в Москве, в пределах муниципальной черты,производятся только с разрешения Центротекстиля.

6. Виновные в нарушении сего постановлениянесут законную ответственность.»

Таких постановлений, все суживавшихлегальный рынок, было издано к ноябрю 1918г. центральным органом Высшего СоветаНародного Хозяйства и его провинциальными отделениями до 900. Постановления этидолжны были лишь оформить давно осуществленный фактический захват. Поавторитетному свидетельству деятелей Народного комиссариата продовольствия,особенно торопившихся с истреблением торговли, уже «к сентябрю месяцуторговый аппарат был фактически разбит до основания, если не считать мелкойподпольной торговли теми товарами, которые буржуазии удалось скрыть. Наступилмомент, когда мы как будто могли проводить без опасения конкуренции со стороныторгового капитала нашу товарообменную политику».

Декрет о запрететорговли

Полное запрещение всякой торговойдеятельности и упразднение свободного рынка на всем пространстве Россиипоследовало лишь 21 ноября 1918г. в декрете Совета Народных Комиссаров «Оборганизации снабжения населения всеми продуктами и предметами личного потребленияи домашнего хозяйства, в целях замены частного торгового аппарата» и вдополнительном к нему приказе Высшего Совета Народного Хозяйства от 26 ноября1918г. «О государственной монополии на торговлю некоторыми продуктами ипредметами»

По мнению советских экономистов, с этогомомента в самых основах своих уничтожался капиталистический строй, ибо вместо«рыночного хаоса» устанавливалась «плановая система», а всесложнейшие функции торговли по снабжению промышленности сырьем, передвижениюпродуктов, распылению среди населения фабрикатов, перераспределению междуотдельными местностями сельскохозяйственных излишков и прочее — целикомпринимало на себя государство.

Мир не знал столь смелой экономическойреформы. Если прокламированная годом раньше социализация земли и находила свойдалекий прообраз в русской общине и была относительно разработанаэкономистами-народниками, то вопрос замены рынка и торговли единым планомснабжения был только отдаленно намечен в агитационных брошюрах. Серьезнаясоциалистическая литература всегда предпочитала критику существующегоположительной разработке форм грядущего строя. Только авторы социальных утопийи романов, действие которых неизменно происходит «через сто лет»,были более смелы в этом отношении, но их воображение не вместило той страшнойфантастики, которую пережила Россия в течение двух с половиной лет.

Когда государственная власть во имяпринципа и партийной программы принимала на себя неслыханные в историиобязательства — организовать удовлетворение основных потребностейстосорокамиллионного народа, — был уж совершенно ясен провал снабжения деревнипродуктами городской промышленности. Даже привилегированная «деревенскаябеднота» не могла зимой 1918 г. рассчитывать на удовлетворение всех своихпотребностей в мануфактуре, обуви и сельскохозяйственных орудиях. О том, чтоэто было известно советской власти до момента издания декрета от 21 ноября1918г., неподражаемо повествует крупнейший работник Народного комиссариатапродовольствия того времени: "… как система разверстки, так и снабжениетоварами деревни диктовались политической обстановкой. Наиболее верным методомполучения хлеба была разверстка, и одним из средств, облегчающих проведениеразверстки, воздействия малоимущих слоев деревни на более состоятельные, быласистема товароснабжения… Единственно чем мы могли привлечь на свою сторонудеревенскую бедноту, не лишатся этой опоры в деревне, это были те скудныезапасы товаров, которые шли под флагом товарообменного фонда. Но то был толькофлаг, название декрета. Надпись, не соответствующая действительности, не должнавводить в нас заблуждение, товарообменных операций не было."

Таким образом ни о какой«организации снабжения населения взамен частного торгового аппарата»в момент создания декрета его авторы и не помышляли, это был лишь«флаг», под которым выкачивался хлеб и вносилась в деревню классоваяборьба. Товарный же фонд, от которого была отстраненна частная торговля,являлся средством оплаты вооруженной деревенской бедноты за политическуюподдержку советской власти. Все остальное крестьянское население России былопредоставлено собственной судьбе. Но это был еще медовый месяц крестьянскогопотребительского благополучия, захваченная земля сулила иллюзию грядущегобогатства, а кое-какие избытки продуктов и старые запасы зерна мяса и жиров, необмениваемые за отсутствием рынка на инвентарь, рабочий скот, платье, обувь ипрочее, проедались на месте и создавались легенды в городах о счастливом,всегда сытном крестьянине. Грозная расплата за повышенный потребительский уровеньнаступила для деревни позднее, в 1920г. Городским же массам социальнаяреволюция не подарила и краткого опьянения.

Уничтожив декретом товарно-рыночныйоборот, власть принялась в городах за организацию распределения. Прежде всегонадо было отнять склады товаров у организаций, их захвативших. С этим успешносправились чрезвычайные комиссии. Но сами Чрезвычайные комиссии долго и упорноотказывались довести до конца возложенную на них задачи и передать товарыраспределяющим органам. В этом отношении очень характерен приказ Всероссийскойчрезвычайной комиссии «о разгрузке складов, конфискованных убуржуазии».

Пример:

«До настоящего времени многиекомиссии имеют большие склады с разного рода товарами и деньгами. Эти складызачастую находятся в небрежном состоянии и частичной отчетности. По получениинастоящего приказа предписываем немедленно разгрузится от всех товаров и денег,первые сдав все по актам соответствующим распределительным органам, вторые в —казначейство… Этот приказ отдать по всем уездным Чрезвычайным комиссиям,разъяснив, что Чрезвычайные комиссии есть органы борьбы, а не распределения,для чего имеются продовольственные аппараты, муниципалитеты, Советы народногохозяйства.»

Из завязавшейся борьбы за наследиечастной торговли победителем вышел Народный комиссариат продовольствия, оченьскоро объединивший в своих руках все функции распределения и снабжения. ВысшийСовет Народного Хозяйства при своих попытках принять участие в распределениифабрикатов управляемой им промышленности каждый раз должен был отступать передугрозой Народного комиссариата продовольствия не дать фабрикам сырья, а рабочимхлеба. С Чрезвычайными же комиссиями Комиссариат продовольствия очень скорополадил и широко пользовался и могущественной поддержкой.

В городах с их многосложнымипотребностями замена рынка и торговли «плановым распределением» былаво много раз труднее, чем в деревне, но именно города причиняли Народномукомиссариату продовольствия значительно меньше хлопот. Достигнуто это былочрезвычайным упрощением задач снабжения. В деревне приходилось брать, городу женужно было давать — здесь Народный комиссариат продовольствия владелположением. И он широко использовал его для облегчения взятых на себянеразрешимых задач: объекты снабжения были сужены до пределов, необходимых дляудержания политической власти коммунистической партией. Кормить и одевать надобыло солдат, отряды чрезвычайных комиссий, «ответственный аппарат партии ивысшую советскую администрацию. Обрекались смерти не только те массы городскогонаселения, которым не было места в новой социальной „табели орангах“, но и особо привилегированный рабочий класс снабжался в размерахабсолютно недостаточных для поддержания физического состояния.

Промежуточные итоги

В среднем в советской России рабочийполучал в месяц, включая все выдачи натурой, квартиру и денежную плату ( вдовоенных рублях ):

в 1919 г. — 3 руб. 58 коп.;

в 1920 г. — 3 руб. 45 коп.;

в 1921 г. — 3 руб. 48 коп.

Быстрое нарастание смертности,запустение городов, голод и эпидемии начались уже в начале 1919 г., но именно сэтого периода все повышается уровень борьбы с рынком и торговлей. Какповествует советский юрист, „всякое сепаратное выступление отдельноголица или частной фирмы на хозяйственно-экономической арене преследовалось ирассматривалось революционным законом как злостная спекуляция. Спекуляция былапоставлена рядом с контрреволюцией и саботажем и квалифицировалась кактягчайшее преступление, которое надо уничтожить огнем и мечом революции. В силуэтого ни революционный законодатель, ни тем более стоявший лицом к лицу сбурной жизнью исполнитель не имели, так сказать, времени думать о соразмерностидеяния и наказания, а больше всего исходили из стремления дать устрашающее искорое наказание. И тот и другой действовали с неумолимой решительностью. Веськарательный и судебный аппарат ВЧК до рядового красноармейца был привлечен навсемирную борьбу...“

В течение двух с половиной лет»весь аппарат" с неумолимой решительностью действительно истребляллиц, занимающихся торговлей, причем «скорым и устрашающим» наказаниембыла смертная казнь, применявшаяся с размахом и щедростью; всякий товар,попадавший в поле зрения «законодателя и исполнителя», немедленнореквизировался — и все же торговля существовала все это время. Не только существовала,но и проникала во все взаимоотношения советских «главков» и«центров» и регулировала их. На поверхности жизни не было рынка, нооткуда-то из подполья, изуродованный и разбитый, он указывал реальныесоотношения предметов и давал те мерила экономической целесообразности,которыми вынуждена была руководствоваться власть, чтобы не потонуть в вызванномею хаосе.

Исторические условия не наделили русскийторговый класс ни социальной устойчивостью, ни традициями, ни силойсопротивления: он отдавал свое достояние, отказывался от своей роли и умиралбезропотно, но рынок оказался бессмертным; он был неистребим и эластичен,потому что действительное его устранение означало гибель десятков миллионовнаселения, и он питался живой упругостью народа, не желавшего умирать.

Загнанный в подполье, рынокдеформировался. В связи с нависшей над городами угрозой голодной смерти центромобслуживания становятся предметы продовольствия. Эквивалентные отношения междуразличными товарами перестраиваются в пользу продовольственных. В связи с этимразмер нарастания цен на один и тот же продукт сильно разнится между районамиэтот продукт производящими, и районами его потребляющими. Железнодорожнаятоварная связь почти исчезает. Для отправки товара необходимо былозамаскировать его под государственный или кооперативный груз, что требовалоочень больших расходов на взятки и было сопряжено с жизненным риском дляотправителя. Но и грузы легальные, казенные, даже особо покровительствуемые,расхищались почти полностью в пути, если при них не было вооруженной охраны.Происходит почти полная изоляция отдельных районов. Цены вывозившихся товаровпадают ниже среднего уровня по всей России, а цены товаров ввозившихсясоответственно поднимаются.

Происходит еще более резкое повышениетемпа роста цен в городах. Объем товарного рынка все время сжимается присильном распухании товарно-денежной массы. Кроме того, огромный риск и тяжкиепрепятствия при привозе продуктов в города могли быть преодолены высокимреальным или иллюзорным соблазном «разницы». Очень сильно влиялореальное воплощение в жизнь коммунистических принципов и советских декретов,которое повышалось в столицах и падало пропорционально расстоянию от них.

«Снабжение»подпольного рынка

Что давали города и промышленные центрыподпольному рынку? Все, что можно было скрыть и похитить у государства.Владельцы опечатанных складов и лавок устраивали у самих себя кражи со взломоми, запротоколировав их, отправляли товар на рынок тайными путями. Скупалисьвыдаваемые советским служащим ордера на одежду и обувь, а полученные вещиотправляли в деревню.

Заключались соглашения с хранителямискладов; широко пользовались «утечкой» и «усушкой»,«пропажей в пути». Рабочие, спасая от голодной смерти свои семьи,изготовляли на национализированных станках из национализированных материаловмелкие сельскохозяйственные инструменты и ходкие металлические изделия для«вольной» продажи и т.д. Но среди нелегальных путей добываниярабочими хлеба гораздо большую роль играло прямое расхищение заводских складови фабричного инвентаря, отмеченное на всех съездах профсоюзов, в различныханкетах и т.п.

Деревня скупала домашний скарб иносильное платье погибающих городов, которые также по декретам в большинствесвоем должны были быть переданы государству. Было бы совершенно неправильнымопределить это явление понятием «воровство». Имея лишь чисто внешнее,формальное сходство с указанным понятием, оно совершенно не укладывалось посодержанию своему в его рамки. Это скорее был частичный процесс восстановленияобмена, искусственно зажатого, что вызвало омертвение, распад хозяйственногоорганизма страны. Явление это происходило в колоссальном масштабе напространстве великой страны и, выражаясь часто в варварских формах, являлособой по существу, спасительный рефлекс, подсказанный биологическим инстинктомсамосохранения народа.

Движение«Мешочников»

Для преступного обмена похищенного угосударства товара на запрещенный к продаже хлеб на подпольном рынке совершенноне годился прежний торговый люд. Происходит массовая, чисто стихийнаямобилизация новых элементов, обслуживающих торговлю. От так называемого«мешочника» требовались необычайная физическая выносливость,презрение к тифу и обстрелу, безграничное терпение, смелость, находчивость,умение обращаться с оружием. Кадры их рекрутировались главным образом изматросов, уклонившихся от советской службы, учеников закрытых духовныхсеминарий, молодых крестьян северных губерний, жителей городских предместий —главным образом слободских мещан, частью молодых рабочих и интеллигентов,спасавших раньше собственные семьи, а затем втянувшихся в «фантастическуюжизнь вооруженного купца раннего средневековья». Мешочники расстреливались«заградительными отрядами» и железнодорожными «чрезвычайнымикомиссиями», замерзали на буферах и крышах вагонов, часто в особенности наюге, поголовно истреблялись местным отрядами бандитов и массами гибли отсыпного тифа. Но число их из года в год все росло. Вырабатывались тарифыподкупа властей, приемы воздействия на железнодорожников, размеры долевогоучастия заградительных товаров. Там, где неподкупные части латышей и китайцевупорно не пропускали товар, главным образом на бывшей украинской границе,мешочники рассеивались в окрестностях, выжидали, накапливались в большом числе,всей своей набухшей массой набрасывались на отряды — и бывало после кровавойсхватки, уставляя убитых и раненых, направляли в южные губернии зажигалки,гвозди, подошвенную кожу, ситец, а пропускали оттуда гужевые караваны с мукой,салом и сахаром. Все это, разобранное по мешкам, текло в Петроград, Москву, северныегубернии, во все промышленные центры и провинциальные города. На местах товарыпоступали на тайные склады, владельцами которых являлись по большей частибывшие торговцы. Существовали своеобразные аукционы и подпольные биржи,регулировавшие цены и диктовавшие их полулегальным базарам.

Победа рынка

Власти терялись в борьбе с этой стихией.Их пугала полная невозможность вскрыть здесь то, что ими называлось«организованный саботаж»: перед ними был органический саботаж,саботировала природа. Учреждались комиссии с безграничными полномочиями. Однойиз них, «чрезвычайной комиссией по продовольствию и транспорту», былиздан за подписью Л. Троцкого приказ, согласно которому «местным советам:желдоркомам, всем вообще организациям по линиям железных дорог вменяется вобязанность самая беспощадная борьба с мешочничеством, как со зловреднейшейспекуляцией». Далее устанавливаются нормы разрешенного к провозупродовольствия — не свыше восьми килограммов на человека. Третий пункт приказагласит: «мешочники арестовываются и передаются в руки нарсудов. В случаесопротивления с оружием в руках мешочники расстреливаются на месте».

Но убитые пополнялись новыми, ипреступная торговля, как и подпольный рынок, все разрастаясь, продолжаласуществовать, разрывая удушавший страну коммунистический пояс, пока советскаявласть, по собственному ее признанию, не вынуждена была «разрешить, какклапан для выхода накопившихся сил, грозивших взрывом, — местный торговыйоборот»...

Список литературы

1.В.В.Кудрявцев «НЭП. Взгляд состороны.»

2.С.Шерман. Из сборника«Экономический вестник»

3.Б.В.Леванов «История России»

4.Ю.С.Борисов «Страницы историисоветского общества»