Лекция: The end. 14 страница
– Господи, как же ты хороша! – прошептал Лето, с трудом переводя дыхание и вцепляясь в Линдси с ещё большей страстью.
Баллато немного поёжилась от прикосновений любовника. Несмотря на то, что плод внутри неё был маленький для своего возраста, Линдси опасалась того, что проницательные глаза Джареда могут заметить небольшие увеличения в размерах её талии, именно поэтому она надела широкую блузу, которая свободно развевалась на её фигуре. Лин решила сообщить Лето о своей беременности позже, когда возможности скрывать этот факт уже не останется, пока что ей хватало того, что нужно разобраться с работой, с Джерардом и с постоянными претензиями Джареда.
– Глупая, если бы не моя настойчивость, ты бы, наверное, не подпускала меня к себе целый год.
– Нет, просто обстоятельства складывались не в нашу пользу.
Джаред закатил глаза и вздохнул.
– Теперь это уже не важно, все позади. Пока мы вместе, все остальное меня не интересует.
Линдси хотелось спросить, сколько времени Джаред собирается пробыть в Америке, но она не решилась.
Машина остановилась рядом с отелем, Джаред помог Баллато выйти. Лето уже зарезервировал себе номер в отеле и заплатил за десять дней пребывания, им оставалось только скрыться в номере. Коллег Линдси предупредила, что её весь день не будет в офисе.
***
– Лин, это ты? – сонно спросил Джерард.
Он приподнял голову от подушки и улыбнулся в темноте. Был третий час утра, и он уже часа два как спал.
– Да, а ты кого ждал, президента?
– Нет, тебя. Почему так поздно?
Линдси даже не позвонила, что задержится, но Джерард не волновался.
– Засиделась с приезжими клиентами. Мы весь день проводили закрытую встречу, даже на ленч не выходили.
Вместо ленча в городе они заказали еду в номер, а обед по особому распоряжению Линдси, им доставили из ресторана.
– Звучит очень скучно.
Джерард улыбнулся и присел на кровати.
– Как ты себя чувствуешь?
Линдси отвернулась от Уэя и начала раздеваться. Было странно вернуться домой, к мужу. Она чуть было не осталась с Джаредом на всю ночь, но в последний момент передумала. Зато она пообещала Лето провести с ним уик‑энд и еще несколько дней на неделе.
– Спасибо, нормально, спать очень хочется.
– Ну, и хорошо, мне тоже.
Линдси легла в их общую постель, дотронулась до щеки Джерарда, поцеловала ее – поцелуй пришелся куда-то в макушку – и сказала по-французски:
– Спокойной ночи.
То же самое она сказала перед уходом Джареду, только тогда она еще добавила «mon amour» – любовь моя.
***
– Мне все равно! – заявил Джаред. – Я никуда не уеду. А если ты перестанешь оплачивать отель, я буду платить сам или сниму квартиру. У меня виза на полгода.
– Но это нелепо! – Линдси бросила на него сердитый взгляд. Они спорили уже час, но так и не пришли ни к какому решению.
– Я тебе уже говорила, через две недели я прилечу в Париж.
– Надолго? На пять дней? На неделю? А дальше что? Ты улетишь, и я снова два месяца тебя не увижу? Вот уж нет! Или мы остаемся сейчас вместе, или все кончено. Навсегда! И это, Линдси, мое последнее слово! Решай, чего ты хочешь. Или я остаюсь здесь, и мы придумываем что-то вместе, или я возвращаюсь домой. И тогда между нами все кончено. Finis! Ты это понимаешь? – тон голоса Джареда переходил всякие границы, – Но в старую игру я больше не играю, для меня она закончена! Я не понимаю, почему ты хочешь оставаться его женой, теперь у тебя нет даже такого оправдания, как Бэндит. Но мне плевать! Я не собираюсь вечно жить без тебя. Я просто больше так не могу. Или я остаюсь, или… – он посмотрел на Линдси злым взглядом, – или я ухожу навсегда.
– А как насчет срока действия твоей визы? Конечно, если я позволю тебе остаться.
Линдси поспешно прикидывала в уме. Шесть месяцев… это можно использовать. Когда у Джареда кончится виза, он уедет домой, через несколько недель следом отправится сама Линдси. Потом она поселит Джерарда с малышом у матери и даже сможет проводить там большую часть времени, это будет вполне разумно. Она, конечно, по-прежнему будет летать из Франции в Штаты и обратно, но её основной базой станет Париж.
– Знаешь, Джаред, – сказала, наконец, Линдси, – все еще может сложиться удачно. Если я скажу, что с будущего года планирую сделать своим основным местом жительства Париж, что ты на это ответишь? У меня по-прежнему будет офис в Лос-Анджелесе, но вместо того чтобы жить здесь и постоянно летать в Париж, я собираюсь, наоборот, жить там и летать сюда.
– Ты поселишься в Париже с мужем?
Джаред смотрел на Линдси настороженно, он пока не вполне понимал, что у неё на уме.
– Не обязательно, совсем не обязательно. В следующем году в моей жизни должны произойти некоторые изменения.
Линдси посмотрела на Джареда с едва заметным намеком на улыбку, и его глаза тоже немного потеплели.
– Ты переселишься в Париж? Но почему?
Ему хотелось добавить: «Ради меня?», но он не решился.
– У меня есть сразу несколько причин вернуться в Париж, и ты занимаешь среди них не последнее место.
– Ты серьезно?
Джаред всмотрелся в её лицо, и его удовлетворило то, что он увидел.
– Серьезно.
– А до тех пор?
– Пока, наверное, придется разрешить тебе остаться здесь.
Линдси улыбнулась. Не успела она закончить фразу, как Джаред подошёл к ней и крепко обнял.
– Значит, это серьезно?
– Да, дорогой мой.
32.
Линдси припарковалась на углу и вышла из «ягуара», заинтересованно оглядываясь по сторонам. Местечко на Сансет-стрит, куда поселился жить Джаред, было спокойным и тихим, здесь нечасто ходили прохожие, редко проезжали машины, а находившийся в паре километров лес только добавлял живописности этому месту. Линдси остановилась у входа в узкий дом, зажатый между двумя соседними, и нажала одну из кнопок звонка – всего их было две. Джаред жил в небольшой квартирке на втором этаже. Дверные ручки в квартире были из полированной меди, полы – из черно-белого мрамора, и Линдси, ожидавшей внизу, было слышно, как Джаред идёт к двери. Они сняли эту квартиру вместе с мебелью на несколько месяцев, причем на поиски ушло не больше недели. Джаред прожил на новом месте уже два дня, но только сегодня они впервые собирались пообедать «дома».
Слушая звук приближающихся шагов, Линдси не могла не улыбнуться. Она снова подумала, что приняла правильное решение, даже если Джаред её к этому немного и подтолкнул. Будет замечательно иметь его рядом всё это время. Джерард больше не составлял Линдси компанию, обычно он уходил в свою студию и подолгу сидел там, хотя, не было похоже, чтобы он там работал, скорее, просто сидел.
Линдси еще раз нажала кнопку звонка. Дверь резко распахнулась, и перед ней предстал сияющий Джаред в элегантной синей рубашке и чёрных джинсах, превосходно смотрящихся на нём.
Линдси счастливо улыбнулась и бросилась к нему в объятия. Уже через минуту Баллато закрывала дверь в квартиру с мыслью: «Сегодня мы проведём чудесный вечер».
***
– А чем занят сегодняшний вечер у Линдси? – спросил Майки.
– Она, как обычно, на деловой встрече, – Джерард улыбнулся брату. – В последнее время она работает с клиентами из Европы, и я её почти не вижу.
В этот день Джерард, наконец, поддался на уговоры Майки пойти куда-нибудь пообедать. С того момента, когда они в последний раз куда-то выбирались вместе, прошло уже больше недели, Майки волновался за Джерарда, он не хотел оставлять его одного надолго и всё время пытался вытащить своего брата из дома на прогулку или на обед.
— Господи, – вздохнул Джерард, – Мне не хочется в этом сознаваться, но как же хорошо выйти в свет!
Джерард мог не волноваться, что случайно столкнется с Фрэнком – он знал, что Айеро такие места не любит.
– Как ты себя чувствуешь?
– Неплохо. Просто до сих пор не могу поверить в то, что моя жена беременна, причем от меня.
Живот Линдси наконец-то стал немного заметен, но она надевала широкие платья и кофты. Когда Джерард спросил, зачем она это делает, Баллато ответила, что хочет избежать расспросов со стороны коллег. Пока живот не сильно выделялся, она предпочитала скрывать свою беременность.
Майки взглянул на брата и улыбнулся:
– Ты будешь устраивать вечеринку по случаю рождения ребенка?
– Вечеринку?
Младший Уэй кивнул. Джерард удивленно расширил глаза:
– Конечно, нет! Я для этого уже стар. Майкл, как тебе только такое в голову пришло!
– Чепуха! Если ты не стар, чтобы ухаживать за ребёнком, значит, тем более не стар, чтобы устроить по этому поводу вечеринку.
– Только не надо начинать все сначала!
Несмотря на свои возражения, Джерард улыбнулся брату: сегодня в его взгляде не было ни горечи, ни гнева. Майки давно – пожалуй, уже несколько недель – не видел брата таким умиротворенным, к тому же, к Джерарду, похоже, вернулось чувство юмора.
– Да, между прочим, а что ты делаешь в День Благодарения? У тебя есть какие-нибудь планы?
– Да, но ничего особенного, просто пообедаю с несколькими друзьями. А ты?
– Как обычно, ничего, – старший Уэй пожал плечами. – Жена будет работать.
– Не хочешь пойти со мной?
– Нет. Может быть, мне удастся вытащить её куда-нибудь на обед. Когда Бэндит была жива, мы всегда так делали. Конечно, обед в ресторане или в отеле – это не совсем настоящий День благодарения, но лучше, чем ничего. К тому же, нам потом не придется две недели есть бутерброды с мясом индейки.
Джерард вдруг задумался, что делает сейчас Фрэнк. Возможно, он поехал в Джерси, а, может, все еще не вернулся из заграницы. Спрашивать о нём у Майки Джерарду не хотелось.
Разговор перешел на другие темы. В половине одиннадцатого братья встали – сытые, даже слишком, и немного уставшие, оба хорошо провели время в непринужденной обстановке.
– Может, мне удастся уговорить тебя пойти куда-нибудь выпить? – спросил Майки.
Однако, сказано это было без особого энтузиазма, да и Джерард уже устал.
– В другой раз. Неприятно в этом признаваться, но я совсем без сил. Я настолько сильно был измотан за последние несколько месяцев, что до сих пор не могу прийти в себя, мне постоянно хочется спать.
– Так пользуйся тем, что ты можешь не работать, и спи в свое удовольствие.
Но Джерарда не радовало то, что он не работает, он даже жалел об этом. Будь у него работа, ему было бы, чем занять мысли. А начать рисовать он все никак не мог себя заставить. Всякий раз, когда он приходил в студию и садился, в нём словно что-то выключалось. Его мысли либо уносились к Бэндит, к Фрэнку, либо он вдруг впадал в панику из-за будущего ребенка. Он просто сидел, невидяще глядя в пространство, и так могли пройти целые часы.
Майки подогнали автомобиль к самому входу, и он сел за руль. Джерард со вздохом приземлился рядом.
Майкс завёл машину и отъехал от ресторана, когда они подъезжали к развилке дорог, нужная оказалась перекрыта из-за ведущихся строительных работ.
– Наверное, нам лучше проехать через Сансет-стрит. — Он с улыбкой посмотрел на Джеарда. Тот молчал, мечтая только о том, чтобы поскорее добраться до кровати.
Майки затормозил перед светофором. И тут Джерард увидел пару. В первое мгновение он поразился сходству женщины с Линдси, но затем вдруг понял, что женщина не просто похожа на Линдси, это и есть Линдси. Уэй невольно ахнул. Майки взглянул на брата и, проследив за направлением его взгляда, посмотрел в ту же сторону. Линдси шла по улице с высоким стройным мужчиной в чёрном драповом пальто и тёмной шляпе. Они обнимались. Линдси сейчас нельзя было бы дать её возраста, а элегантно одетый мужчина, держащий её под руку, прекрасно смотрелся рядом с ней. Линдси над чем-то рассмеялась, запрокидывая голову. Мужчина поцеловал ее в губы. Джерард смотрел на них словно завороженный.
Мужчина отстранился от Линдси, и Джерард смог его разглядеть. Это был тот самый человек из аэропорта, с которым он видел Линдси в ночь, когда умерла Бэндит. Джерарду вдруг показалось, что из него выпустили весь воздух, внезапно ему стало трудно дышать. Линдси и тот мужчина сели в машину. Джерард схватил Майки за руку.
– Пожалуйста, поезжай скорее, я не хочу, чтобы она нас увидела.
Джерард отвернулся от окна, чтобы не видеть продолжения. Майки нажал педаль газа, и автомобиль рванулся вперед. Джерард пытался привести в порядок спутанные мысли. «Что это значит? Почему этот мужчина здесь? Было ли это… значит ли это… что Линдси?..» Впрочем, все ответы были уже известны не только Джерарду, но и Майки. Проехав еще немного, младший Уэй затормозил. Несколько минут братья сидели в машине молча, пока первым не заговорил Майки:
– Джерард, мне очень жаль, это… Черт, я не знаю, что сказать.
Он посмотрел на Джерарда. Даже в темноте было видно, что тот ужасно бледен.
– Может, пойдем ко мне, посидишь у меня, пока не успокоишься?
Джерард повернулся к брату и посмотрел на него большими карими глазами:
– Знаешь, что самое странное? Я совершенно спокоен. У меня такое чувство, что время остановилось, вся суета, растерянность, все страхи – все внезапно ушло, закончилось. – Джерард отвернулся к окну и продолжил, не глядя на Майки: – Кажется, теперь я знаю, что мне делать дальше.
– Что?
Майки встревожился. Сцена, которую они увидели, стала для обоих настоящим шоком, Майки до сих пор не мог прийти в себя.
– Я от неё уйду.
Майки молчал. Он смотрел на точеный профиль Джерарда, четко вырисовывающийся на фоне темного окна.
– Я не могу жить так всю оставшуюся жизнь. Думаю, эта история продолжается уже годы. В ночь, когда умерла Бэндит, я видел Линдси с этим мужчиной в аэропорту, он прилетел вместе с ней. Самое смешное, что когда в Линдси в сентябре вернулась домой, она поклялась, что между ними все кончено.
– Думаешь, у них это серьезно?
– Не знаю. Я даже не уверен, что это вообще имеет какое-то значение. Беда в том… – Джерард, наконец, повернулся к брату. – В этом браке я все равно не получаю того, что мне нужно. Независимо ни от чего. Я все время один. У нас с Линдси больше нет ничего общего, нас не объединяет даже этот ребенок. Как только малыш родится, Линдси отберет его у меня точно так же, как отобрала Бэндит. Так с какой стати мне с ней оставаться? Из чувства долга? Из трусости? Из-за какого-то безумного представления о верности, которое я волочил за собой все эти годы? Ради чего? Ты видел, как она сегодня выглядела? Майки, она выглядела счастливой. Она казалась помолодевшей. Знаешь, со мной она не выглядела так, наверное, лет десять, если не больше. Сейчас я даже не уверен, что она вообще когда-нибудь казалась такой счастливой рядом со мной. Может быть, он ей больше подходит. Может быть, он способен дать ей то, чего у меня нет, и никогда не было. В любом случае, это её забота, я выхожу из игры.
– Может, ты должен все обдумать? – тихо предположил Майки. – Возможно, сейчас не самое подходящее время принимать решения, а лучше подождать до рождения ребенка. Разве ты хочешь остаться один сейчас?
– А ты не заметил, что я и так уже один?
С этим Майки был согласен, но ему не нравилось выражение глаз Джерарда. Никогда еще он не видел брата настроенным столь решительно, и это его пугало. Наконец, они остановились перед домом Джерарда.
– Хочешь, я войду вместе с тобой?
По крайней мере, они точно знали, что Линдси нет дома. Джерард покачал головой;
– Нет, я хочу побыть один. Мне нужно подумать.
– Ты собираешься поговорить с ней уже сегодня? — Джерард ответил не сразу, он долго смотрел на Майки, и в глазах его была боль. Ему все-таки трудно было смириться с происходящим.
– Не знаю, может быть, и нет. Возможно, она не придет домой ночевать.
33.
В спальне Джерард медленно снял с себя джинсы и футболку. Переодевшись в домашнюю одежду, он сел в кресло и, задумчиво почесав подбородок, посмотрел на их с Линдси фото, стоявшее на тумбочке возле кровати. Джерарду много чего хотелось спросить у своей жены (если она ещё являлась таковой), – конечно, если бы она ему ответила и если бы вообще пришла домой. Джерард не мог ждать всю ночь, он бы хотел расспросить её прямо сейчас, но было ясно, что она и тот мужчина куда-то отправились. Вполне возможно, что Линдси вернется домой на рассвете и заявит, что у неё всю ночь шли нескончаемые переговоры. Джерард вдруг задумался: многие ли из её рассказов были правдой, а сколько из них были ложью, как давно все это тянется? Он откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Что удерживает Линдси в браке, когда Бэндит больше нет? Почему она продолжает оставаться его женой? Линдси вполне могла бы расстаться с ним еще в Париже, у неё было сколько угодно возможностей сказать ему, что все кончено. Почему она этого не сделала? Почему осталась с ним? И Джерард понял: единственной причиной, по которой Линдси оставалась с ним – это ребёнок, возможно, её любовник не был готов иметь ребёнка или просто не хотел ухаживать за новорождённым. А Линдси, какую бы не имела силу воли, нуждалась в поддержке при беременности, и если не со стороны любовника, то только со стороны Джерарда. Всё же, Лин женщина и, не смотря на холодное отношение к своему мужу, она не хотела остаться совершенно одна. Это был единственный ответ на вопрос.
Внизу зазвонил телефон, и Джерард хотел было уже попросить Мишель ответить на звонок, но тут вспомнил, что служанка плохо себя чувствовала и попросила выходной на пару дней, и, следовательно, дома её сейчас не было. Тогда Джерард поспешно спустился вниз по длинной лестнице, забежал в прихожую и снял трубку.
— Алло?
— Здравствуйте, Джерард, это вы?
— Да, – сказал Уэй зевающе и прислонился к стенке с желанием как можно скорее закончить разговор.
— Это доктор Джонс, простите, что звоню в столь поздний час, – Джерард взглянул на часы рядом с входной дверью: время близилось к двенадцати. Неясно, по какой причине доктору понадобилось звонить так поздно…
— Добрый… вечер, вы что-то хотели сообщить мне?
— Я прощу прощения, если вас разбудил, но это действительно очень важно! – в голосе доктора слышались нервные нотки. – Неделю назад Линдси сдавала анализы, и сегодня вечером пришли результаты, – Доктор на мгновение замолчал, собираясь с мыслями. – Мистер Уэй, Линдси носит не вашего ребёнка.
В глазах Джерарда потемнело и ему пришлось опереться о массивный дубовый шкаф, стоящий рядом с телефоном.
— Джерард, вы меня слышите? Успокойтесь, я знаю, что вы сейчас чувствуете, но… к сожалению, это правда, я задержался в лаборатории, чтобы проверить правильность анализов, врачи могут кое-что напутать, но всё оказалось верно, это именно результат анализов вашей жены.
-Всё хорошо, Доктор Джонс, не волнуйтесь обо мне, – прошептал в трубку Джерард и медленно положил её, не обращая внимания на отчаянные попытки продолжить разговор со стороны собеседника.
Уэй выключил свет в прихожей и прошёл по неосвещённому дому в гостиную, где сел в темноте у окна, глядя на огни бухты.
Он улыбнулся своим мыслям. Если разобраться, это было смешно, в самом деле: впервые за столько лет их брака козыри оказались в его руках. Теперь у него есть целых две причины для того, чтобы уйти он Лин. Джерарда это внезапное открытие даже немного позабавило: можно сказать, что теперь он держит свою жену за горло. Он может от неё уйти, может остаться с ней.
Странно будет уйти из этого дома, от Линдси. Страшновато будет остаться одному, не имея никого, кто мог бы поддержать Джерарда, заботиться о нём. Если он уйдет, все станет для него новым и пугающим. Но так будет честнее. Он будет одинок, но не так, как раньше, по-другому. Не будет лжи.
Джерард просидел в одиночестве до рассвета. Он ждал Линдси. Решение было уже принято.
В начале шестого Уэй услышал, как в замке поворачивается ключ. Он бесшумно подошёл к двери и остановился.
– Bonsoir, – сказал он по-французски.
Первые лучи солнца окрасили небо над заливом в розовые и оранжевые тона. Неподвижная вода была гладкой, как зеркало. В кои-то веки не было тумана. Прежде всего, Джерарду бросилось в глаза, что Линдси немного пьяна. Не так, чтобы до безобразия, но всё-таки. Мамаша так беспокоится о своём ребёнке, что может легко позволить себе напиться. Хоть сейчас Джерард и знал о том, что это не его чадо, он всё же не мог не возмутиться тем, что Линдси так хорошо «заботится» о своём малыше.
Уэй презрительно фыркнул.
– Ты уже встал? – Линдси пыталась держаться на ногах как можно тверже, однако пошатнулась и была вынуждена ухватиться за спинку стула. Казалось, ей было неловко даже просто разговаривать с мужем. – Джерард, но ведь сейчас очень рано.
– Или очень поздно. Хорошо провела время?
– Конечно, нет! Что за ерунда! Мы до четырех утра просидели в зале заседаний, а потом пошли выпить. Чтобы отпраздновать...
– Как чудесно, – заметил Джерард ледяным тоном. Линдси воззрилась на него так, будто надеялась отыскать ключ к загадке. – И что же вы праздновали?
– Приезд Д… – Линдси чуть было не сказала «Джареда», но вовремя спохватилась. – Приезд деловых партнёров.
Довольная собой, она улыбнулась мужу. Джерард не ответил на её улыбку. Он был холоден и неподвижен, как статуя.
– Да, его приезд очень кстати.
Слова Уэя, словно булыжники, тяжело упали между ними.
– Что ты имеешь в виду?
– Думаю, мы оба прекрасно понимаем, что я имею в виду. Я сказал, что приезд очень кстати.
– Но это какая-то бессмыслица...
Однако Линдси выдали глаза: она не смогла выдержать взгляда Джерарда.
– Я так не думаю. Вчера вечером я видел тебя и твоего дружка. Насколько я понимаю, этот роман длится уже давно.
Джерард словно одеревенел. Линдси не ответила, отвернулась от Джерарда и стала смотреть на залив.
– Я могла бы сказать, что столкнулась с ним случайно, – она снова повернулась к Джерарду. – Но не буду. Я пережила очень трудные времена: смерть дочери, потом беспокойство за тебя...
– Он теперь живет в Лос-Анджелесе? – нетерпеливо перебил Джерард.
Линдси отрицательно покачала головой;
– Нет, он приехал только на несколько недель.
– Как мило. И, что же, мне предлагается принять его существование как часть моей жизни в будущем, или ты, в конце концов, сделаешь выбор? Догадываюсь, что он задает тебе точно такие же вопросы. Но сейчас я осмелюсь заявить, что выбор за мной.
– Да, Джерард, выбор мог бы быть за тобой, – Линдси снова чуть заметно покачнулась, но удержалась и встала очень прямо. – Но не будет. Слишком многое у нас поставлено на карту.
– Неужели? Что же это?
Джерард прекрасно понимал, что Линдси имеет в виду. Однако у него с ней больше ничего не было, как выразилась она, поставлено на карту. Начиная со вчерашнего вечера, когда позвонил Доктор Джонс.
– Ты отлично знаешь, что я имею в виду, точнее, кого. Нашего ребенка… – Линдси попыталась придать своему взгляду нежность, но у неё получилась только злость. – Для меня… для нас… это очень много значит, это все.
– Для нас? Знаешь что, Линдси, я сомневаюсь, что «мы» вообще существуем. Есть ты, есть я, но «нас» нет. Ты можешь говорить «мы», только имея в виду того мужчину. Вчера вечером я прочёл это у тебя на лице.
– Я была пьяна.
Во взгляде Линдси промелькнуло отчаяние, но Джерарда это больше не трогало.
– Ты была счастлива. Мы с тобой не были счастливы друг с другом уже много лет. Да, мы держались друг за друга, но только по привычке или из чувства долга или из-за общей боли. В тот уик-энд, когда умерла Бэндит, я собирался сказать, что ухожу от тебя. И если бы я не узнал, что ты беременна, то я бы ушёл. Но сейчас у меня есть целых две причины для того, чтобы покинуть этот дом.
— Насчёт первой я догадываюсь, а вторая? – пролепетала Линдси, вызывая тем самым раздражение и отвращение у Джерарда.
— Доктор Джонс звонил вчера поздно вечером, к нему пришли результаты анализов, Лин. Ты беременна не от меня!
Баллато расширила глаза, и на мгновение в них промелькнул страх, но затем снова появилась эта усмешка, которая, кажется не уходила с её лица с момента появления в доме.
— Ты просто придумываешь всякие отговорки, чтобы уйти от меня, Джерард, как тебе не стыдно врать собственной жене?
— Я не вру тебе, если ты отказываешься в это верить, то позвони доктору Джонсу сама, он скажет тебе то же самое! – Уэй перешёл на крик.
— Даже если это так, хотя, завтра утром я всё же уточню, ты не уйдешь от меня, тебе негде жить, ты безработный, ты просто умрёшь, – Линдси улыбнулась мужу и довольная собой отправилась в спальню. Джерард двинулся за ней следом.
– Для того чтобы выжить, ты мне не нужна.
– И что же ты собираешься есть, дорогой мой? Краски? Или будешь продавать свои картиночки на улицах? А, может, вернешься к любовнику?
Джерард вздрогнул, будто Линдси его ударила.
– К какому любовнику?
– Думаешь, я ничего не знаю? Ты так уверен в своей непогрешимости, лживый ублюдок? Читаешь мне проповеди о моем… поведении, а сам… да ещё и с парнем, тьфу! – Линдси сделала вид, что сплюнула и продолжила дальше идти по лестнице. – Мне противно от одной мысли об этом! Такого, Джерард, я уж точно от тебя не ожидала.
Уэй побледнел.
– Откуда ты знаешь?
– Моя секретарша проезжала недалеко от нашего дома в выходной день и видела тебя, целующимся с этим мужчиной, через пару часов я уже была оповещена об этом. – Линдси злорадно усмехнулась.
Внутри у Джерарда всё закипело от гнева, меньше всего он хотел, чтобы об их отношениях с Фрэнком знала она.
– Понятно.
Наступила долгая напряженная пауза.
– Почему ты решила рассказать мне об этом именно сейчас?
– Потому что я устала ото лжи. И мне надоело видеть твою жалкую несчастную физиономию. Мне надоело, что ты считаешь, будто я тебя использовала, оскорбила. Я вас не оскорбила, мистер, я сделала вам одолжение. Джерард, я не выгнала тебя, несмотря на твое возмутительное поведение. Я закрыла глаза на твою измену. Теперь, когда твой любовник смылся, тебе не к кому обратиться за помощью, кроме меня. Ты мой и никуда ты не денешься.
– То есть, Лин, ты считаешь, что я должен делать то, что ты мне скажешь?
Глаза Джерарда вспыхнули гневом, но Линдси была так пьяна, что даже не заметила этого.
– Вот именно. А сейчас я предлагаю тебе, наконец, успокоиться и лечь в постель, мне и моему ребёнку нужен отдых. Я устала от твоих претензий. Увидимся утром.
И Линдси закрыла за собой дверь в спальню даже не догадываясь, какой эффект возымело её признание… Джерард стал свободным.
34.
Джерард все продумал заранее. У него был ключ от двери черного хода, которая находилась за кухней. Уэй позвонил Майки и попросил взять напрокат фургон, сказав, что объяснит все позже. Он раздобыл у бакалейщика по соседству дюжину больших коробок. Все оборудование его студии легко уместилось в три. Еще пять заняли его альбомы и фотографии. Все картины были аккуратно сложены рядом с лестницей черного хода. Джерарду предстояло еще упаковать несколько чемоданов с одеждой. Он понял, что один с этим не справится и позвонил Мишель, которая, к счастью, чувствовала себя хорошо и как раз собиралась выходить на работу. Джерард работал в студии с шести утра, а сейчас время приближалось к девяти. Он знал, что Линдси, вероятнее всего, уже ушла. Когда Джерард вышел из спальни и прошёл в студию, Линдси не последовала за ним. В доме стояла тишина – настолько полная, что казалась оглушающей. Конец наступил тихо. Теперь Джерард мог оставить прошлое позади. Его прежняя жизнь уместилась в дюжину коробок и несколько чемоданов. Все остальное Джерард оставлял Линдси, это были её вещи. Мебель, ковры, серебро, доставшееся ей от матери, – почти все было привезено из Франции. А то, что с годами накопил Джерард, хранилось в его студии: картины, книги, несколько безделушек, кое-какие вещицы, которые ничего не стоили, но были ему дороги. Кроме того, у него была одежда. Некоторые драгоценности Линдси Джерард тоже решил забрать, всё равно у неё их настолько много, что пропажу нескольких простых она и не заметит, а Джерард продаст их, чтобы было на что жить до тех пор, пока он не найдет работу. Он забирал с собой все картины, до единой – все равно для Линдси они ничего не значили, – возможно, их тоже можно будет продать. Кроме одной – портрет Бэндит не для продажи, это его главное сокровище. Все остальное Линдси могла оставлять себе.
Джерард спустился вниз и медленно прошёлся по дому, двигаясь с опаской: вдруг Линдси здесь, вдруг она его поджидает, вдруг она каким-то образом узнала о его планах? Впрочем, сейчас это уже не имело значения для Джерарда. Линдси бы не смогла его остановить. Прошлой ночью он узнал, то, что нужно было знать. Её будущий ребенок не от него, а от любовника. Но сейчас и это тоже не имело значения, как и всё из того, что она сделала.
– Мишель, она...
Джерард замялся, не зная, как сформулировать то, что он пытается спросить.
– Она уехала в офис в половине девятого, – сказала служанка. В ее глазах блестели слезы. – Мистер Уэй, вы же… О, не оставляйте нас, не уходите...