Лекция: The end. 11 страница

25.

– Линдси?
Лин очнулась и поняла, что Джерард и еще какой то мужчина несут ее к машине.
– Тише, дорогая, не разговаривай.
На бледном, осунувшемся лице мужа поблескивали мелкие капельки пота.
– Поставь меня на ноги, со мной все в порядке, честное слово.
– Об этом даже не думай.
Линдси усадили в машину. Джерард поблагодарил помощника и стал уточнять дорогу до больницы.
– В больницу? Зачем? Я не больна, мне стало плохо только потому, что в церкви было жарко и душно.
– Там не было жарко, наоборот, довольно прохладно. И вообще этот вопрос не обсуждается.
Уэй захлопнул дверцу со стороны Линдси, обошел вокруг капота и сел за руль.
– Джи, я не хочу ехать в больницу!
Линдси положила руку на его локоть и посмотрела на него с мольбой. Она была бледна, ее кожа потускнела и приобрела сероватый оттенок. Джерард завел мотор.
– Меня не интересует, хочешь ты или нет! – отрезал он. Его застывшее лицо выражало решимость. У Джерарда не было ни малейшего желания снова оказаться в больнице, слышать больничные звуки, вдыхать больничные запахи. Он вообще никогда больше не хотел бы переступать порог больницы. Но… Его сердце зачастило. Вдруг Линдси больна, вдруг с ней что то серьезное? Вдруг… Он покосился на нее, стараясь не выдать своего страха, но она смотрела в сторону, на сельский пейзаж за окном. Джерард всмотрелся в ее профиль, перевел взгляд на плечи, на руки. Как много черного цвета, какой строгий облик. Эта строгость казалась символом всего, что с ними происходит, всего, о чем они говорили. Ну почему нельзя было обойтись без всего этого? Почему это не мог быть самый обычный уик энд за городом, после которого они вернутся, отдохнувшие и довольные, и встретят Бэндит с ее ослепительной улыбкой? Уэй снова посмотрел на жену и вздохнул. Этот звук привлек ее внимание, она посмотрела на мужа.
– Дорогой, не говори ерунды, я совершенно здорова.
– Посмотрим.
– Может быть, нам лучше сразу вернуться в Париж? — Рука Линдси, лежащая на его локте, задрожала. Вернуться в Париж – и к Джареду? Да, она этого хотела, но сначала Джерард хотел убедиться, в том, что ей ничего не грозит.
– Мы вернемся в Париж, как только ты покажешься врачу.
Линдси хотела было снова возразить, но у нее опять закружилась голова. Она откинулась на спинку сиденья и положила голову на подголовник. Джерард посмотрел на нее с тревогой и прибавил газ. Лин больше не спорила – у нее просто не было на это сил.
Прошло еще минут десять, и вот, наконец, они подъехали к небольшому современному зданию, окрашенному в белый цвет с надписью «Больница» у главного входа… Джерард молча вышел из машины, быстро обогнул ее и открыл Лин дверцу. Однако, та не шелохнулась.
– Ты можешь идти?
В его глазах промелькнул ужас. А вдруг это первые симптомы инсульта? Вдруг это паралич, что тогда? Ему придется остаться с ней навсегда. Но ведь он сам хотел остаться с ней? Джерард совсем растерялся. Пока он помогал жене выйти из машины, его пульс бился с бешеной скоростью.
Лин хотела было сказать, что чувствует себя вполне нормально, но они оба знали, что это не так. Она глубоко вздохнула, слабо улыбнулась и встала. Ей хотелось показать мужу, что она сама справится, что ее состояние вызвано только нервным переутомлением. Когда они вошли в больницу, Линдси вдруг действительно стало лучше, она даже засомневалась, не зря ли они сюда приехали. Она прошла несколько шагов своей обычной, легкой и непринужденной походкой и уже хотела сказать об этом Джерарду, но в это время мимо них провезли старика в инвалидном кресле – морщинистого, лысого, дурно пахнущего, с открытым ртом. Линдси протянула руку к мужу – и потеряла сознание.
Уэй вскрикнул и подхватил ее на руки. Тут же к нему подбежали две медсестры и мужчина в белом халате. Не прошло и минуты, как Линдси очнулась на столе в маленьком кабинете, пропахшем антисептиками. Она оглянулась и на мгновение растерялась. Потом увидела испуганного Джерарда, он стоял в углу.
– Извини, просто этот старик…
– Достаточно. – Уэй медленно подошел ближе, поднимая руку. – Дело не в старике и не в том, что в церкви было жарко. – Он остановился рядом с женой, высокий, мрачный, как то враз постаревший. – Нужно, наконец, выяснить, в чем причина твоего состояния, ясно?
Линдси не ответила, врач кивнул Джерарду, и тот вышел.
Он беспокойно мерил шагами коридор, чувствуя себя здесь не в своей тарелке. Он покосился на телефон. «Позвонить Фрэнку? А почему бы и нет, собственно? Что от этого изменится? Кто его увидит?» Но у Джерарда не было настроения разговаривать с Фрэнком. Все его мысли были сейчас заняты Линдси. Столько лет она была его женой, они только что потеряли единственного ребенка, а сейчас, возможно… Даже сама эта мысль была невыносима Джерарду. Он снова прошел мимо телефона, на этот раз даже не замедлив шаг.
Ему показалось, что он ждал уже несколько часов, когда, наконец, к нему подошел молодой врач.

***

Линдси села в кровати, ее лицо было белее стен больничной палаты.
– Не может быть, ты меня обманываешь!
Джерард пристально посмотрел на нее и чуть заметно раздвинул губы в улыбке, он был совершенно спокоен.
– Я тебя не обманываю. И боюсь, дорогая, что месяцев через шесть тебе будет очень трудно убедить кого нибудь в своей правоте.
– Но этого не может быть!
Джерард внимательно посмотрел на нее:
– Это почему же?
– Господи, да я слишком стара, чтобы забеременеть!
– Это в тридцать семь то лет? Не говори ерунды! У тебя впереди, наверное, еще лет пятнадцать для этого.
– Но я слишком стара!
Голос Лин сорвался на визг. Она чуть не плакала: ну почему врачи, прежде чем извещать Джерарда, не рассказали о ее беременности ей самой, не дали ей время справиться с потрясением? Очевидно, в этой деревенской больнице так не принято, здесь пациент узнает обо всем последним.
– Дорогая, не говори глупостей.
Джерард подошел к кровати, положил руку на голову Линдси и нежно погладил её по темным волосам.
– Вовсе ты не стара. Можно мне сесть?
Она кивнула, и Джерард присел на край кровати.
– Но срок… два месяца?
Линдси посмотрела на Джерарда с отчаянием. Ей очень хотелось, чтобы ребенок был от Джареда. Она впервые подумала об этом совсем недавно, перед тем как уснула. Её как будто озарило, она мысленно спорила сама с собой и уже засыпала, когда все вдруг сложилось в единую картину: головокружение, тошнота, постоянная сонливость. Тогда Лин думала только о Джареде, она не хотела, чтобы ребенок был от мужа. Но если срок ее беременности – два месяца, значит, она беременна от Джерарда. Наверное, это произошло в последнюю ночь перед её отъездом.
На глаза Линдси навернулись слезы.
Джерард осознавал то, что это именно его ребёнок. Учитывая срок и то, что перед её отъездом они занимались любовью и то, что они не предохранялись, всё указывало на то, что их будущее дитя именно от него. Он должен забыть Фрэнка, теперь все силы направлены на то, чтобы ребёнок родился здоровым и счастливым, а главное – в полной семье, Уэй не хотел, чтобы дитя росло под воспитанием одной лишь матери, которая, как оказалось, ничего хорошего сделать так и не смогла. Это был его ребёнок и отбирать права на отцовство Линдси не могла. Джерард тяжело вздохнул. Бросить Фрэнка? Да, он должен на это решиться, ради счастья своего малыша он должен это сделать.
И для Лин в этот момент ничего не имело значения, она должна была забыть Джареда. На ближайшие несколько месяцев у нее появится важное дело. Она задолжала Джерарду сына.
– Я не понимаю…
– Дорогая, не будь такой наивной.
– Но я не беременела много лет, почему это произошло именно сейчас?
– Иногда так бывает. В любом случае теперь это уже не имеет значения. Судьба дала нам новый шанс, у нас снова может быть семья, ребенок…
– У меня уже был ребенок.
Линдси сидела на кровати, скрестив ноги и ладонью стирая с лица слезы, и была похожа на обиженную маленькую девочку.
– Я не хочу больше иметь детей.
«Во всяком случае, от тебя». Если бы она действительно любила Джерарда, она бы хотела иметь от него ребенка. А она не хотела. Она хотела ребенка от Джареда.
– Это нормально, сначала все женщины чувствуют то же самое. Но когда ребенок родится… Помнишь Бэндит?
Линдси сверкнула глазами:
– Да, я помню Бэндит. И остальных тоже. Джерард, я уже через это прошла и больше не хочу. Зачем? Чтобы снова страдать и мучиться? Как ты себе это представляешь, смогу я в моем возрасте растить ребенка при своей постоянной занятости? И он тоже будет наполовину американцем, наполовину французом? Ты хочешь, чтобы я прошла через все это снова? Черт побери, Джерард, я не буду этого делать!
– А я говорю, будешь!
Джерард говорил тихо, но в его голосе слышалась железная решимость.
– Я не обязана! – Линдси перешла на крик. – Мы не в средние века живем! Если я захочу, я могу сделать аборт!
– Нет, не можешь!
– Черта с два не могу!
– Линдси, я не собираюсь обсуждать с тобой этот вопрос. Ты сейчас не в себе, ты расстроена.
Она легла, уткнулась лицом в подушку и расплакалась. Слово «расстроена» было еще очень слабым описанием того, что она сейчас чувствовала.
– Вот увидишь, когда ты привыкнешь к этой мысли, она будет тебя радовать.
– Ты хочешь сказать, что у меня нет выбора? – Лин посмотрела на него со злостью. – Интересно, что ты сделаешь, если я избавлюсь от ребенка? Разведешься со мной?
– Не говори ерунды.
– Тогда не запугивай меня.
– Я не запугиваю, я счастлив.
Джерард улыбнулся и протянул руки, чтобы обнять Линдси, но в его взгляде было что то необычное, и она не потянулась ему навстречу, не поддержала его порыв.
– Лин, я люблю тебя, и я хочу этого ребенка. Это будет наш малыш, твой и мой.
Линдси чуть было не поморщилась от этих слов и быстро закрыла глаза. Все это они уже проходили. Джерард помолчал, затем подошел к Линдси, обнял ее, погладил по голове и вышел из палаты. Она проводила его печальным взглядом.
Оставшись в одиночестве, Линдси заплакала. Она думала о том, что же ей делать дальше. Ее беременность все изменила. Ну почему она сама не догадалась раньше? Возможно, она бы поняла, в чем дело, но у нее не было месячных только один раз, и она решила, что задержка объясняется нервным напряжением связанным со смертью Бэндит… Линдси была уверена, что задержка у нее всего две недели. Но два месяца? Как такое могло быть? Выходит, все то время, что она провела с Джаредом, она уже была беременна от Джерарда! Оставить этого ребенка – значит зачеркнуть все, что было у нее с Лето, вырвать его из сердца. Ребенок как бы закреплял ее брак с Джерардом.
Почти всю ночь Лин пролежала в кровати без сна. Утром её выписали из больницы. Они поехали прямо в Париж, к мадам Баллато, где сообщили ей радостную новость, и на следующий день Линдси уже собиралась вернуться к работе в Афинам, не смотря на все отговоры Джерарда по этому поводу.
– Меня не будет дней пять или шесть. За это время я закончу в Греции все дела. Уже через неделю, считая с сегодняшнего дня, я вернусь домой.
– И как это будет? Я останусь там, а ты будешь разъезжать по свету?
– Нет. Я буду проводить дома так много времени, как смогу.
– Интересно, сколько это, пять дней в месяц или пять дней за весь год? – Джерард отвернулся и стал смотреть в окно. У него возникло ощущение, что он заново переживает семейную жизнь с Линдси с самого начала. – Когда я буду с тобой видеться? Два раза в месяц за обедом, когда ты окажешься в городе и тебе не нужно будет обедать где то в другом месте?
– Джерард, я обещаю, что все будет по другому.
– Но почему? Раньше у нас было именно так.
– Теперь все изменилось, я многое поняла. К тому же, сейчас я беременна, это всё меняет.
– Вот именно! Ты беременна! Ты могла бы хоть немного позаботиться о своём малыше, взять отпуск и отдохнуть. Линдси, кто ещё пару дней назад лежал в больнице без сознания, неужели ты не понимаешь, насколько это опасно для ребёнка! – Казалось, Джерарда уже мало волновала судьба его жены, все его мысли занимало только чадо, которое должно было появиться на свет через пол года, его чадо… — Да ты ничего не поняла, ничего!
Линдси с укором взглянула на мужа. Джерард вёл машину и смотрел на дорогу.
– Я осознала, как коротка жизнь, как она быстротечна. Мы уже дважды ощутили это вместе с тобой, но те уроки я забыла. Теперь я получила еще одно напоминание и больше не забуду.
Джерард молчал, опустив голову. Однако Линдси знала, что её слова попали в цель.
– Если ты уедешь в Грецию, то там ты сможешь сделать аборт. Сделаешь ли ты его после тех двух детей, после Бэндит? – Уэй действительно был озабочен ситуацией, учитывая мнение Линдси по поводу беременности, от неё можно было ожидать что угодно, поэтому Джерард боялся отпускать её от себя.
Линдси вздрогнула: он прочитал её мысли. Она не отвечала очень долго, потом сказала:
– Я не знаю.
– Зато я знаю. Если ты это сделаешь, то уничтожишь сама себя. – Тон, каким это было сказано, испугал Лин. Возможно, Джерард действительно знает, о чем говорит. – Тебя убьет чувство вины, эмоциональная боль. Если ты сделаешь аборт, ты никогда больше не сможешь ни думать, ни жить, ни любить, ни даже работать. Это я тебе гарантирую. – Сама мысль об этом привела Линдси в ужас. По всей вероятности, Джерард прав. – Ты не можешь быть бездушной и хладнокровной, хотя чаще всего ты такая и есть, но всё же у тебя другой темперамент.
Линдси вздохнула:
– Иными словами, у меня нет выбора.
Джерард не ответил.
В тот вечер они легли спать в половине десятого, не сказав больше друг другу ни слова. Перед тем как уйти, Линдси нежно поцеловала его в лоб. Она ехала в аэропорт, и её ждало такси.
– Я буду звонить тебе каждый вечер.
Джерард выглядел озабоченным, но в то же время он явно был доволен поворотом событий. В его взгляде больше не было той тревоги, которая пугала Линдси, только грусть от потери Бэндит.
– Обещаю, дорогой, каждый вечер, – повторила она, но Джерард отвел взгляд.
– А он тебе позволит? – Линдси попыталась пропустить едкую реплику мимо ушей, но это было трудно: Джерард посмотрел ей в глаза. – Ты прекрасно слышала, что я сказал. Я догадываюсь, что он едет с тобой. Это так?
– Не говори ерунды, это чисто деловая поездка.
– А предыдущая не была деловой?
– Перестань, Джер, ты просто расстроен. Я не хочу ссориться с тобой перед отъездом. Ты боишься того, что я потеряю ребёнка?
У Линдси мелькнула безумная мысль сказать Джерарду, что ребенок не от него. Но весь ужас заключался в том, что если срок беременности – два месяца, то ребенок его.
– Джерард, я хочу, чтобы в мое отсутствие ты отдыхал. Линдси посмотрела на мужа с нежностью, послала ему воздушный поцелуй и тихо закрыла за собой дверь.
А по моему, отдых нужен тебе… — произнёс Джерард, когда услышал щелчок закрывающейся двери.
Некоторое время он лежал, прислушиваясь к звукам, доносившимся из других комнат дома тёщи. А затем погрузился в царство снов.
Утром, когда Джерард проснулся, в доме было тихо. Он долго лежал, думая о своей жизни, спрашивая себя, как ему быть дальше. Пока Линдси в Греции, он мог бы улететь в Лос-Анджелес и встретиться с Фрэнком.
Джерард не хотел больше лежать, дожидаясь, пока Линдси вернётся из Афин и они вместе поедут домой, чтобы начать ту же самую игру в счастливую семью.
Джерарду стало страшно от одной только мысли об этом. Внезапно у него возникло острейшее желание сбежать. Он встал с кровати и тихо оделся. Ему необходимо было выйти из дома, прогуляться и подумать.
Джерард сворачивал в малознакомые улицы, открывал для себя скверы и парки, небольшие садики, иногда садился отдохнуть на какую нибудь скамейку, улыбался прохожим – смешным старушкам в широких шляпах, старикам, играющим в шахматы, резвящимся детям. Время от времени ему встречались женщины с колясками, все они были молоденькими, судя по виду, всем им было по двадцать с небольшим, а никак не сорок лет. Отдыхая, Джерард внимательно наблюдал за ними. Он уже чувствовал себя лучше. Гуляя по Парижу, он часто останавливался и думал о Фрэнке. Джерард не звонил ему уже несколько дней.
Было за полдень, когда Уэй понял, что нельзя больше ждать, что ему нужно поговорить с Фрэнком, и зашёл на почту.
Служащая, услышав номер телефона, удивленно переспросила:
– Звоните в Америку?
Джерард кивнул. Ожидание показалось ему нескончаемым, но на самом деле он услышал голос Айеро меньше, чем через минуту. В Лос-Анджелесе было восемь часов утра.
– Ты спал?
Даже за шесть тысяч миль можно было почувствовать напряжение в голосе Джерарда.
– Почти. Я только что проснулся. — Фрэнк сел в кровати и улыбнулся.
– Когда ты возвращаешься домой?
Джерард крепко зажмурился.
– Скоро. – «С Линдси и нашим ребенком». К горлу подступили комок. – Я по тебе ужасно скучаю.
– И все же не так, как я по тебе, любимый. – Фрэнк помолчал, прислушиваясь. Он чувствовал, что Джерард чего то недоговаривает, но не понимал, чего именно. – Ты в порядке? – Он знал, что Уэй еще долго будет скорбеть по Бэндит, но ему показалось, что дело не только в этом. – Джер, не молчи. Ответь мне!
Джерард молчал, нервно покусывая нижнюю губу.
– Джи, любимый, ты где?
Фрэнк напряженно прислушался, он был уверен, что Джерард еще там. Наконец, он хрипло пробормотал:
– Я здесь.
– Ох, дорогой… – Айеро нахмурился, потом улыбнулся и предложил: – Может быть, мне приехать? Что ты на это скажешь? Это возможно?
– Не думаю.
– А как насчет того, чтобы провести ближайшие выходные в Джерси? Ты уже вернешься к этому времени?
Джерарду казалось, что его родной штат где то в десятках световых лет от него. Он хотел было сказать «нет», но помедлил с ответом. Ближайшие выходные в Джерси… А почему, собственно, нет? Линдси в это время еще должна быть в Греции. Если вылететь прямо завтра, то у них с Фрэнком будет время до конца недели, а может быть, даже еще один день до возвращения Лин. Вместе… вдвоём… А потом все будет кончено, как они и предвидели.
– Я вернусь домой завтра.
– Правда? Ох, это просто здорово… Во сколько?
Джерард быстро подсчитал в уме.
– Около шести утра – по твоему времени.
Он выпрямился и вдруг улыбнулся.
– Ты не передумаешь? – спросил Фрэнк.
– Нет, не передумаю. – Джерард назвал номер рейса. – Ориентируйся на это время; если я на этот рейс не успею, я тебе позвоню. – Он рассмеялся в трубку, чувствуя, что слезы вот вот брызнут из его глаз. – Фрэнки, я возвращаюсь домой!
Казалось, с тех пор, как он уехал, минула целая вечность. На самом же деле прошла всего неделя.
Джерард сел на самолёт той же ночью, оставив тёще записку о том, что его вызвали в Лос-Анджелес, и он очень сожалеет, что пришлось уехать в спешке. Уходя из дома, Джерард забрал с собой картину, на которой был изображен он вместе с Бэндит. Он не сомневался, что тёща поймет его желание вернуть картину себе. Перед отъездом Джерард наказал горничной, что, если позвонит Линдси, она должна просто ответить, что его нет. Больше ничего. Тогда у него будет в запасе еще как минимум один день. Как бы Линдси ни отнеслась к его отъезду, она все равно ничего не сможет сделать. Ей нужно закончить дела в Греции. Так что на неделю она будет вынуждена оставить мужа в покое, у неё нет причин этого не делать. Конечно, она будет недовольна, что Джерард самовольно улетел из Парижа домой, но не более того. Теперь он свободен. У него есть целая неделя, сейчас Джерард только об этом и думал.
За час до посадки Уэй уже не мог оставаться на месте. Он сгорал от нетерпения, как маленький мальчишка.
Перед посадкой самолет некоторое время двигался сквозь облака словно наперегонки с солнцем. Наконец, все вокруг окрасилось в розовые и золотые цвета, солнце встало. Утро было прекрасное, но даже оно не отвлекало Джерарда от мыслей о Фрэнке. Самолет коснулся летного поля и, наконец, остановился, а Джерард думал только о Фрэнке. Он не мог дождаться, когда можно будет встать с места и идти к выходу. Уэй сошёл с самолета одним из первых. Думая о встрече с Айеро, он не мог не улыбаться. Джерард был одет в белые джинсы и сиреневую футболку, сверху на плечи он накинул тёплый пиджак черного цвета. Бледное лицо и угольно-чёрные волосы дополняли картину. Его кожа стала гораздо белее, чем была перед отъездом, глаза красноречиво говорили о том, что он перенёс, и все же они светились радостью в предвкушении встречи.
И вот Джерард увидел Фрэнка. В этот ранний час он стоял в терминале один и ждал Джерарда у стойки таможни. Он улыбался, через руку была перекинута черная куртка. Джерард миновал дверь, они бросились друг к другу, Уэй оказался в объятиях возлюбленного.
– Ох, Фрэнки!..
В его глазах смех перемешался со слезами. Фрэнк крепко обнял Джерарда. Прошла целая вечность, прежде чем он, наконец, смог отпустить любимого.
– Джерард, как я рад, что ты приехал! Я за тебя очень волновался.
– Я тоже рад.
Фрэнк всмотрелся в глаза Джера, не вполне понимая их выражение. Он отчетливо видел во взгляде боль, но было и еще что то, чего он не мог расшифровать. Джерард снова прижался к нему и крепко поцеловал, не обращая внимание на удивлённые взгляды других людей.
– Поехали домой?
Джерард кивнул, в его глазах заблестели слезы.
Домой.
На неделю.

26.

– Ты не болен?
Джерард с закрытыми глазами навзничь лежал на кровати и улыбался. Он пробыл дома уже четыре часа, и все это время они с Фрэнком провели в постели. Было только десять утра, в самолете Уэй не сомкнул глаз. Фрэнк не знал, то ли на Джерарда так сильно повлиял долгий перелет из Парижа, то ли неделя после смерти Бэндит оказалась еще тяжелее, чем он предполагал. Распаковывая вещи, Уэй показал ему привезенную из Парижа картину.
– Джи, с тобой действительно всё в порядке?
Уэй открыл глаза и увидел, что Фрэнк внимательно за ним наблюдает.
– Мне хорошо, как никогда в жизни. – По его улыбке Фрэнк понял, что это правда. – Когда мы едем в Джерси?
– Завтра, послезавтра – когда ты захочешь.
– А можно сегодня?
В его голосе слышались едва различимые нотки отчаяния, но Айеро все еще не мог понять, в чем причина состояния Джерарда, и это его беспокоило.
– Пожалуй, мне нужно обсудить это с Диной. Если она согласится взять на себя управление галереей, пока меня не будет, то все в порядке.
– Надеюсь, она согласится, – сказал Джерард мягко и одновременно как то слишком серьезно.
– Всё так плохо? – спросил Фрэнк. Уэй кивнул, и Айеро понял, что интуиция его не обманула. Он пошел готовить завтрак. – Завтра будет твоя очередь, – добавил он уже из кухни.
Джерард рассмеялся, встал с постели, нагишом прошёл в кухню и остановился в дверном проеме, наблюдая за Фрэнком. Сейчас Уэя сильно терзало то, что он должен будет в ближайшее время сообщить Фрэнку. Джерард уже несколько часов не мог собраться с мыслями и сказать Айеро причину его подавленного состояния.
– Джи?
Джерард улыбнулся и склонил голову набок.
– Слушаю, сэр!
– Что случилось? Я имею в виду, кроме того, о чем я знаю… кроме Бэндит. Есть еще что нибудь?
Джерард хотел было сказать, что и этого достаточно, но понял, что не может лгать Фрэнку.
– Пока я был во Франции, выяснились некоторые обстоятельства.
– Что то, о чем мне следует знать?
Джерард медленно покачал головой. Ему так не хотелось рассказывать Фрэнку о том, что Линдси беременна. Будь это не его ребенок, все сейчас было бы по другому.
– Так что за обстоятельства? – Айеро улыбнулся одними глазами. – Тебе какую яичницу, глазунью или болтунью?
– Болтунью.
Джерарду становилось плохо при одной мысли о жареной яичнице глазунье, но с болтуньей он бы еще как нибудь управился, если не очень глубоко вдыхать запах кофе. Сложившаяся ситуация влияла на него не лучшим образом, организм Джерарда отказывался нормально воспринимать еду.
– И без кофе.
Фрэнк очень удивился, для Джерарда кофе был чем-то вроде священного напитка, без которого он не мог обходиться ни один день:
– Ты отказываешься от кофе?
– Я решил соблюдать пост.
– Ты торопишься, до Великого поста еще шесть или семь месяцев.
«Семь месяцев… семь месяцев...» Уэй постарался не думать о том, что произойдет через семь месяцев, и улыбнулся попытке Фрэнка пошутить.
– Возможно.
– Так что происходит?
– Ох, я не знаю. – Джерард вошёл в кухню, обнял Фрэнка и прижался лицом к его спине. – Правда, не знаю. Мне бы только хотелось, чтобы моя жизнь была немножко попроще.
– И?..
Айеро повернулся в кольце рук Джерарда, и они оказались лицом к лицу. Так они и стояли, нагие, перед кухонной плитой.
– Я тебя люблю, вот и все.
«Ну почему сейчас? Ну почему приходится рассказывать Фрэнку так скоро?» Глаза Джерарда предательски защипало, но он заставил себя смотреть на Айеро. По крайней мере, это он мог для него сделать.
– Но все оказалось не так просто, как я думал. — Фрэнк неотрывно смотрел ему в глаза.
– А ты разве думал, что будет легко? — Джерард покачал головой:
– Нет, но я думал, что будет всё таки легче, чем оказалось.
– И что же?
– Фрэнк, я не могу от неё уйти.
Джерард наконец-то смог выдавить из себя эти несколько слов. Боже правый, он произнёс эти слова вслух! Джерард смотрел на Фрэнка глазами, полными грусти и боли.
– Почему?
– Не могу, и все. Не сейчас.
«И потом тоже не смогу, когда у нас родится его ребенок. Позвони мне лет через восемнадцать...»
– Джерард, ты её любишь?
Уэй уверенно замотал головой.
– Раньше мне казалось, что я её любил, я даже был в этом уверен. Я знаю, так оно и было. Наверное, в каком то смысле я все еще её люблю. И она тоже все эти годы любила меня… по своему. Но все кончилось, кончилось давно, просто до последнего лета я этого не понимал. Теперь, после недели в Париже, я почувствовал это особенно отчетливо. – Джерард помолчал, переводя дух. – Бывали моменты, когда даже рядом с тобой я не был уверен, что мне стоит от неё уходить. Не знаю, как сказать… наверное, мне казалось, что я не имею на это права. И еще я думал, что, может быть, все еще её люблю.
– А ты любишь?
– Нет. – Джерард тяжело выдохнул. Он отвел взгляд и потёр руками раскрасневшееся лицо. – Я осознал это только несколько дней назад. После того, как кое что произошло.
«Я совершенно четко понял, что не хочу, чтобы это был ребёнок от меня, я хочу, чтобы мы усыновили дитя с тобой, Фрэнк».
– Тогда почему ты с ней остаешься? Из за Бэндит? — Задавая этот вопрос, Фрэнк был до странности спокоен, он говорил с Джерардом почти как отец с ребенком.
– Есть и другие причины. Какие, сейчас не имеет значения. Просто я остаюсь с ней. – Джерард снова посмотрел на Фрэнка, его взгляд был полон боли. – Мне уйти?
Айеро не ответил. Он молча смотрел на Джерарда несколько секунд, потом повернулся и вышел из кухни. Уэй слышал его шаги в гостиной, затем он с силой захлопнул дверь спальни. Некоторое время Джерард стоял в кухне, потрясенный. Он понимал, что должен покинуть Фрэнка прямо сейчас. Поездки в Джерси не будет. Но вся его одежда осталась в спальне, где закрылся Фрэнк. Так что у него не было иного выхода, кроме как ждать, когда Айеро выйдет.
И он, в конце концов, вышел – час спустя. Вышел и остановился в дверном проеме – подавленный, с красными глазами. Джерард не сразу понял, расстроен он или страшно рассержен.
– Джерард, как я должен тебя понимать? Ты хочешь сказать, что между нами все кончено?
– Я… нет… я… о Боже!
Джерарду показалось, что он упадет в обморок, его сердце сделало мёртвую петлю после того, как он услышал слова Фрэнка. Уэй несколько раз глубоко вздохнул и присел на краешек дивана, вытянув ноги.
– У меня есть одна неделя.
– А что потом?
– Потом я исчезну.
– Вернешься в свою одинокую жизнь? Будешь жить один все в том же мавзолее, только теперь с тобой даже не будет Бэндит? Джерард, как ты можешь поступить так с собой?
Фрэнк посмотрел на Уэя с мукой.
– Фрэнки, ты не понимаешь, может быть, я просто вынужден так поступить.
– Я действительно не понимаю.
Он хотел было вернуться в спальню, но потом остановился и снова повернулся к Джерарду.
– Джи, в самом начале я говорил, что, если у нас будет только одно это лето, я готов с этим смириться, что я все пойму и отпущу тебя. Теперь я не имею права брать свои слова обратно. Как ты считаешь?
– Мне кажется, ты имеешь полное право разозлиться на меня или очень сильно обидеться.
Джерард видел, что в его глазах блестят слезы, и чувствовал, что и его собственные глаза мокры, но Фрэнк ни на секунду не отвел взгляд.
– Я чувствую и то, и другое, но это потому, что я тебя очень люблю.
Джерард кивнул, говорить он не мог и только молча обнял любимого. Он не знал, сколько они простояли так, не в силах отпустить друг друга, – казалось, несколько часов.
– Поедем сегодня в Джерси?
Было пять часов вечера. Фрэнк лежал на животе и смотрел Джерарду в лицо. Уэй только что проснулся, проспав около трех часов. В галерею Айеро так и не пошел – он предупредил, что его не будет всю неделю, и попросил Дину взять всю работу на себя.
– Скажи, чем бы тебе больше всего хотелось заняться?
– Быть с тобой, – серьезно сказал Джерард, но в его глазах теплилась счастливая улыбка.
– Где угодно?
– Где угодно.
– Тогда давай отправимся на Гавайи.
– Я бы предпочёл Джерси.
– Серьезно?
Фрэнк провел пальцем по его бедру, Джерард улыбнулся.
– Серьезно.
– Ладно, тогда поедем в Джерси. Пообедать можем там.
– Конечно. Тем более что в Париже сейчас два часа ночи, и когда придет время обедать, я как раз созрею для завтрака.
– Черт, об этом я как то не подумал. Ты, наверное, еле жив от усталости?
Джерард действительно выглядел усталым, но уже не был таким бледным, на его лице снова появился румянец.
– Нет, я отлично себя чувствую, я счастлив, и я тебя люблю.
– А я тебя люблю в два раза больше.
Фрэнк взял лицо Джерарда в свои ладони и привлек к себе. Ему хотелось обнимать Джерарда, целовать, прикасаться к нему, извлечь максимум из тех нескольких дней, что у них остались. Неожиданно он кое что вспомнил.
– А как насчет твоей работы?
– Какой работы?
– Мы по прежнему будем вместе работать в галерее? Мы… я буду выставлять твои работы?
Фрэнк мечтал услышать в ответ «конечно». Но Джерард молчал так долго, что Айеро все понял.
– Не знаю. Время покажет.
Разве это возможно? Через несколько месяцев, когда Линдси уже будет ходить с круглым животом, ей постоянно будет нужна забота, даже если нанять несколько нянек и служанок, то всё равно внимание мужа бесценно, как он сможет отлучаться от Лин, как сможет видеться с Фрэнком?
– Ладно, все нормально, не думай об этом, – сказал Айеро.
Но в его взгляде было столько муки, что Джерард не выдержал и, откинув голову на подушку, громко простонал.
– Любимый, что случилось?
– Наверное, ты думаешь, что я своим поведением похож на ту девушку, на которой ты когда-то женился, я такой же фальшивый, как и она.
Фрэнк встал на колени возле кровати.
– Это не так, Джерард. В тебе нет и никогда не было ничего фальшивого. Просто мы взяли на себя трудное дело, и теперь нам придется сдержать данное себе слово. Это будет нелегко, но зато честно. Я люблю тебя так, как никого никогда не любил. Я хочу, чтобы ты всегда об этом помнил. Я твой и останусь твоим, даже когда мне стукнет девяносто три года. – Фрэнк пытался рассмешить Джерарда, но это ему не удалось. – Может быть, заключим другую сделку?
– Какую?
Закусив губу, Джерард посмотрел на Фрэнка. В эту минуту он ненавидел Линдси, но еще больше ненавидел себя. Она должна сделать аборт. Она должна пойти на это, так будет лучше и для Джерарда и для неё самой.
– Джи, давай заключим новую сделку. Пообещаем друг другу, что не будем говорить о том, что у нас осталась всего одна неделя. Давай просто жить и наслаждаться каждым днем, каждым часом, каждой минутой. А о разлуке будем думать, когда придет время. Если же мы будем говорить об этом сейчас, то испортим то немногое, что нам еще осталось. Ну что, согласен? – Фрэнк обхватил лицо Джерарда ладонями и нежно поцеловал в губы. – Договорились?
– Договорились.
– Ну и отлично.
Фрэнк удовлетворенно кивнул, еще раз поцеловал Джерарда и вышел из комнаты.
Через час они уже ехали в Джерси. Однако, их радость все же была омрачена сознанием скорой разлуки. Все стало не так, как прежде. Их время почти закончилось, и то, что они не говорили об этом вслух, ничего не меняло. Финал был слишком близок – их лето подходило к концу.