Лекция: The end. 1 страница

2.

Мишель услышала, как Джерард шелестит газетами в столовой, и с обычной улыбкой приоткрыла дверь кухни.
-Доброе утро, мистер Уэй.
-Доброе утро, Мишель.
Новый день начался. Просматривая газету и пробуя кофе из жёлтой чашки, Джерард отогревал ноги после холодной кафельной плитки террасы, размеренно двигая ими по тёплому ковру.
Он услышал, как Линдси спускалась вниз, прежде чем она оживленно заговорила, обращаясь по-французски к Бэндит, стоявшей на площадке второго этажа с ещё не высохшими после мытья волосами. Она говорила ей что-то о том, как вести себя в Париже. В отличие от Джерарда, Линдси ещё увидится с дочерью этим летом. Она будет несколько раз совершать поездки между Сан-Франциско и Парижем, делая остановки там, в выходные дни, если ей это удастся. Старые привычки трудно менять, её привязанность к дочери была велика. Они всегда были друзьями.
-Доброе утро, мой дорогой.
«Мой дорогой, а не любимый», — заметил про себя Джерард.
Линдси села рядом и стала изучать газеты.
-Что-нибудь новое в Париже? – Лицо Джерарда сделалось серьёзным.
-Я дам тебе знать. Я завтра уезжаю на некоторое время.
Нечто в её тоне подсказало ему, что в этом было что-то недосказанное. Это «что-то» было постоянно.
-Как надолго?
Она взглянула на него насмешливо.
-Я спросил, как долго тебя не будет? – В его голосе появилось едва заметное раздражение.
-Ещё не знаю. Несколько дней. А разве это важно?
-Конечно.- Его нетерпение нарастало.
-Разве нам предстоит что-то важное? – Она была удивлена: посмотрев в записную книжку, она не нашла там ни единой записи. – В чём дело?
«Нет, ничего важного, дорогая… только всего понемногу».
-Нет, нет, всё в порядке. Мне просто хотелось узнать.
-Я дам тебе знать. После некоторых встреч сегодня всё уточнится. Возникла большая проблема касательно крупного судебного разбирательства. Возможно, мне придётся из Парижа прямо отправиться в Афины.
-Снова?
-Похоже на то. – Пока Мишель подавала ей яйца к завтраку, она рассматривала газеты, а затем вновь посмотрела на мужа.
-Ты поедешь с Бэндит в аэропорт?
-Конечно.
-Пожалуйста, проследи за её одеждой. Мою маму хватит удар, если она прилетит снова в одном из этих дурацких костюмов.
-А почему бы тебе самой не сказать ей об этом? – Джерард пристально посмотрел на неё своими каре-зелеными глазами.
-Я думала, что тебе это ближе. – Она была невозмутима.
-Что, дисциплина или её гардероб? – Говорить об этом было бесполезной задачей, и они оба это понимали.
-И то и другое до определенной степени. – Он хотел спросить до какой степени, но не спросил. До той степени, на которую Джерард был способен? Она это имела в виду?
Линдси продолжала: — Я дала ей немного денег на дорогу, между прочим. Так что ты этого можешь не делать.
-Сколько?
Она пристально взглянула на него.
-Что ты сказал?
-Я спросил, сколько денег ты дала ей на дорогу? – Джерард произнес эти слова в спокойном тоне.
-Разве это важно?
-Я полагаю, что да. Или в моём ведении только забота о дисциплине и гардеробе? – Раздражение, накопившееся в нем за все годы замужества, прозвучало в его голосе.
-Нет. Не обязательно. Не беспокойся, ей хватит.
-Не это меня волнует.
-А что именно? – в её голосе внезапно появилось что-то неприятное, а глаза стали холодными, как сталь.
-Я не думаю, что ей стоит иметь слишком много денег летом. В этом нет необходимости.
-Она очень ответственная девушка!
-Но ей ещё нет даже шестнадцати лет, Линдси! Сколько денег ты ей дала?
-Тысячу. – Она сказала это очень ровным голосом, как бы давая понять, что тема закрыта.
-Долларов? – Глаза Джерарда широко раскрылись от изумления. – Это неслыханно!
-Неужели?
-Ты прекрасно знаешь, что это так. И ты знаешь, на что она их потратит.
-На то, чтобы поразвлечься, я полагаю. На невинные забавы.
-Нет, она купит один из этих дурацких мотоциклов, о котором мечтает. А я категорически не хочу, чтобы это произошло. – Но ярость Джерарда была сродни его бессилию, и он знал это. Бэндит отправлялась «к ним» и была вне его контроля. – Я не хочу, чтобы у нее было так много денег.
-Не говори глупости.
-Ради Бога, Линдси!
Не успел он начать свою речь всерьёз, как зазвенел телефон. Звонили Линдси, из Милана. У неё не было больше времени, чтобы выслушивать его до своего отъезда. В девять тридцать она должна была присутствовать на встрече. Она взглянула на часы.
-Перестань впадать в истерику, Джерард. Ребёнок будет в надежных руках. – Но это была уже совсем другая тема, на которую сейчас у неё не было времени. – Увидимся вечером.
-Ты приедешь домой к обеду?
-Вряд ли.
-До свидания, Линдси. – Эти три слова он произнёс застывшим тоном. Он видел, как она закрыла дверь. Через мгновение услышал, как её «ягуар» вырулил на дорогу. Ещё одно сражение проиграно.
Он снова поднял эту тему в разговоре с Бэндит по пути в аэропорт.
-Я знаю, что мать дала тебе много денег на лето.
-Ну, дала, и что из этого?
-Ты знаешь, чёрт возьми, в чем дело! В мотоцикле! Я объясню тебе всё очень просто, радость моя. Ты покупаешь его, и я немедленно возвращаю тебя домой.
Бэндит хотела подразнить его вопросом типа: « А как ты узнаешь о том, что я его купила?», но не посмела.
-Хорошо, я не буду его покупать.
-Или ездить на нём.
-Или ездить на нём. – Бессмысленно было повторять все, как попугай; и впервые за долгое время Джерард почувствовал, что хочет закричать.
Он украдкой взглянул на дочь и продолжал вести машину.
-Почему у нас всё так? Ты уезжаешь на три месяца! Мы не увидим друг друга. Неужели сегодня нельзя быть поприветливее? Какой смысл в этом постоянном споре?
-Не я начала его. Ты сам завёл тему о мотоцикле.
-Разве ты не понимаешь, почему? Потому что я люблю тебя, потому что я волнуюсь за тебя. Потому что не хочу, чтоб ты погибла. Разве тебе это не понятно? – В его голосе было отчаяние, переходящее в гнев.
-Да, конечно.
До аэропорта они доехали в полной тишине. Джерард почувствовал, что хочет закричать, но этого не следовало делать при Бэндит. Он должен был быть безукоризненным, он должен был быть сильным. Таким, как Линдси, как вся её французская родня, которая притворялась таковой; такой же хотела быть и Бэндит. Джерард оставил машину у тротуара, и они с Бэндит проследовали за носильщиком внутрь к месту регистрации. Когда таможенник вернул Бэндит её паспорт и билет, она повернулась к отцу.
-Ты пойдешь провожать меня до выхода на посадку? – В её голосе было больше досады, чем желания.
-Я бы хотел, а ты не против?
-Нет. – Это было сказано сердито и мрачно. Чёртов ребёнок. Джерарду хотелось отхлестать её. Что это за создание? Кем она стала? Куда исчезла маленькая приветливая девочка, которая любила его? Каждый думал о своём, когда они шагали к выходу на посадку.
Когда они дошли до выхода, посадка в самолет уже началась, и Джерард успел на какой-то момент крепко стиснуть руку дочери в своей ладони.
-Не забудь, что я сказал тебе про мотоцикл. Пожалуйста…
-Хорошо, хорошо. – Бэндит смотрела мимо Джерарда, мечтая поскорее забраться в самолёт.
-Я позвоню тебе. А ты звони мне, если появятся какие-либо сложности.
-У меня не появятся. – Слова были произнесены уверенным тоном человека, гораздо старше шестнадцати лет.
-Я надеюсь на это. – При взгляде на дочь лицо Джерарда смягчилось, и он прижал её к себе. – Я люблю тебя, солнышко. Отдыхай хорошо.
-Спасибо, папа. – Она одарила Джерарда быстрой улыбкой, коротким прощальным жестом и направилась стремительным шагом к трапу. Внезапно Джерард почувствовал, как у него всё холодеет внутри. Она снова ушла. Его маленькая дочь, малышка, которая каждый вечер тянулась к нему так доверчиво, чтобы он прижал её к себе и поцеловал…Бэндит. Джерард присел в зале ожидания, подождав, пока самолёт начнет взлетать. Наконец, он поднялся и медленно зашагал к машине. Компания девушек, стоявших у входа в аэропорт, не смогли скрыть восхищения, увидев проходящего мимо них мужчину. Он был чертовски хорош! Они не могли даже определить, сколько ему лет: двадцать восемь; тридцать два? Тридцать пять? Невозможно угадать. Лицо у него было молодым, но всё остальное – походка, взгляд – делали его немного взрослее.

3.

Сидя на кровати и изучая своё отражение в зеркале, Джерард услышал, как она поднимается вверх по ступенькам. Было двадцать минут одиннадцатого, и она ни разу не позвонила ему за весь день. В полдень Мелисса, её секретарша, передала через Мишель, что Линдси обедать, домой не приедет. Джерард перекусил в студии, пока рисовал, но голова его была занята не работой. Он думал о Бэндит.
Как только Линдси вошла к нему в комнату, он обернулся и улыбнулся. Он действительно скучал без неё. Весь день дом был таким на удивление тихим.
-Здравствуй, любимая. День у тебя был долгим?
-Очень долгим. А твой день?
-Очень мирным. Здесь так тихо без Бэндит.
-Я никогда не думала, что услышу это от тебя. – Линдси Уэй улыбнулась мужу и опустилась в большое кресло из синего бархата, стоявшее рядом с камином.
-Сам себе удивляюсь. Как прошли у тебя встречи?
-Очень устала от всего.
Она не очень была склонна к беседе. Джерард повернулся и взглянул на неё.
-Ты по прежнему собираешься завтра в Париж?
Она кивнула, а он продолжал наблюдать за ней, пока она удобно вытягивала ноги у камина. Она выглядела точно так же, как утром, и, похоже, могла вполне отработать ещё один день. Она расцветала во время встреч, которые она называла «утомительными». Лин встала и направилась к нему. Улыбка не сходила с её лица.
-Да, я отправляюсь завтра в Париж. Ты уверен, что не хочешь быть вместе с Бэндит и моей матерью там?
-Абсолютно! – В его взгляде была решимость. – А почему бы мне вдруг захотелось быть там?
-Ты сказал, что здесь стало очень тихо. Я думала, возможно… — Она положила руки ему на плечи, на мгновение, оказавшись позади него. – Меня не будет целое лето, Джерард. Его плечи сжались от её прикосновения.
-Целое лето?
Более или менее. То судебное разбирательство, о котором я говорила тебе утром, слишком важное, чтобы его можно было поручить кому-либо другому. Я буду курсировать между Парижем и Афинами всё лето. Я просто не смогу быть здесь. Это даст мне возможность присматривать за Бэндит, что должно обрадовать тебя, хотя я не смогу быть рядом с тобой. – Он хотел спросить, что же он значил для неё на самом деле, но не стал. – Я думаю, что процесс займёт большую часть лета. Около трёх месяцев.
Это звучало подобно смертному приговору для него.
-Три месяца? – Его голос был еле слышным.
-Теперь ты понимаешь, почему я спросила тебя, не хочешь ли ты быть в Париже с Бэндит. Может, теперь ты передумаешь?
Он медленно покачал головой.
-Нет. Не передумаю. Тебя здесь тоже не будет, да и Бэндит, я полагаю, нуждается в отдыхе без меня. Не говоря уже о… — Его голос был совсем приглушенным.
-О моей матери? – Спросила Линдси. Он кивнул. – Я понимаю. Тогда, ну что ж, мой дорогой, ты будешь здесь совсем один.
Черт возьми, почему она не пригласила его поехать с ней и жить то в Афинах, то в Париже. В какой-то безумный миг Джерард подумал предложить ей это, но он знал, что она не позволит ему поехать с ней. Когда она работала, она любила быть свободной от всех. Она никогда не взяла бы его с собой.
-Ты сможешь пробыть здесь один? – спросила она, наконец.
-Разве у меня есть выбор? Разве, если я скажу, нет, ты не поедешь? – Он повернулся к ней лицом.
-Ты же знаешь, что это невозможно.
-Да, я знаю. – Он чуть помолчал, затем выдавил с улыбкой. – Да, я управлюсь.
-Я верю в это.
Откуда ты это знаешь, черт возьми? Откуда тебе это знать? А что, если я не смогу? Если мне нужна будешь ты?.. Что, если…
-Ты очень хороший муж, Джи.
На какое-то мгновение он не знал, благодарить её или возмутиться сказанным.
— Что это значит? Что я не очень жалуюсь? Возможно, мне не стоит этого делать.
Всё, что он чувствовал, он попытался скрыть за улыбкой, давая ей шанс не отвечать, если она этого не захочет.
-Нет, тебе не стоит этого делать. Ты мне нравишься таким, какой ты есть.
-Спасибо. – С этими словами он поднялся и отвернулся, чтобы она не увидела его лицо.
-Я должна уложить вещи. Ложись спать, я скоро приду.
Джерард посмотрел, как она суетилась в своей туалетной комнате, потом исчезла внизу, видимо, в кабинете. Он выключил свет в спальне и лежал почти неподвижно на своей стороне кровати, когда она вернулась.
-Ты спишь?
-Нет. – В темноте его голос звучал хрипло.
-Хорошо.
Хорошо? Неужели? Спал он или нет – неужели это имело значение? Заговорит ли она с ним, скажет ли, что любит его, что ей жаль покидать его? Она не сожалела об этом, и оба они знали это. Её любимое занятие – скитаться по свету, усердно заниматься делами, получая при этом удовольствие и от работы и от собственного престижа. Она обожала это. Линдси забралась в кровать, и они какое-то время лежали, молча, погружённые в мысли, забыв о сне.
-Ты сердишься на меня оттого, что я уезжаю надолго?
-Нет, я не сержусь, прости. Я буду скучать без тебя. Очень, очень.
-Это быстро пройдёт.
Он не ответил, и, опершись на локоть, стал изучать её лицо в темноте комнаты.
-Мне жаль, Джи.
-Мне тоже.
Линдси нежно провела рукой по его волосам и улыбнулась, затем медленно повернула к нему свою голову, рассматривая его глаза, в его взгляде читалась печаль.
-Джерард?.. – Она не хотела спрашивать, но вдруг решила, что должна задать вопрос. Глаза его сказали ей очень многое. – Ты несчастлив?
Он прямо взглянул на неё и хотел ответить утвердительно. Но побоялся. Он потеряет её; она уйдёт, и что тогда? Он больше не хотел её терять. Он только хотел, чтобы она больше была с ним.
-Ты несчастлив? – Она повторила вопрос, и, когда поняла, каков ответ, на лице её отразилась боль. Ему не нужно было отвечать. Внезапно всё стало ясно. Даже ей.
-Иногда — да. А иногда — нет. По большей части я не думаю об этом. Я скучаю… хотя, я скучаю по старым временам, когда мы впервые встретились, когда мы были очень молоды. – Он говорил едва слышным голосом.
-Мы выросли, Джи, и этого не изменишь. – Она наклонилась, дотронувшись рукой до подбородка, как если бы собиралась поцеловать его. Но затем отвела руку в сторону, а с ней и саму мысль о поцелуе.
-Ты действительно злишься, что я уезжаю на всё лето?
-Я сказал тебе, что нет. Я буду просто рисовать, отдыхать, читать, навещать своих друзей.
-Ты будешь часто ходить в гости? – В её голосе звучала беспокойство, и это развеселило его. Ей так не пристало спрашивать об этом.
-Я не знаю, моя глупенькая. Я сообщу тебе, если меня пригласят. Я уверен, будут обычные званые обеды, благотворительные вечера, концерты и другие подобные вещи.
Она кивнула снова, ничего не сказав в ответ.
-Линдси Уэй, ты ревнуешь? — В его глазах появились смешинки, он громко рассмеялся, когда она заглянула ему в лицо. – Ох! Неужели! Не будь глупой! После стольких лет!
-Лучшего времени не придумаешь, не так ли?
-Не говори глупостей, любимая. Это не в моих правилах.
Она знала, что это было действительно так.
-Я знаю об этом. Но, всё же!
-Как ты можешь так говорить?
-Потому что у меня красивый муж, в которого любая женщина, если она в здравом уме, просто не может не влюбиться.
Она давно не говорила с ним в таком духе, и он с удивлением посмотрел на неё.
-Что? Ты думаешь, я не замечала? Джи, ты выглядишь глупеньким. Ведь ты молодой и красивый, я видела, как другие девицы смотрят на тебя, когда мы вдвоем идём по улице!
-Хорошо. Тогда возьми меня с собой. – В его голосе появились необычные нотки, наполовину серьёзные, наполовину дразнящие.
Она довольно долго хранила молчание.
-Ну и что? Можно мне поехать?
-Нет, нельзя.
-Что ж, тогда тебе ничего не остаётся, как ревновать.
Они давно не поддразнивали друг друга. Известие о её трёхмесячной поездке вызвало у него прилив самых странных ощущений. Но ему не хотелось заходить слишком далеко.
-В самом деле, любимая, тебе не стоит волноваться.
-Надеюсь, что нет.
-Линдси! Прекрати! – Он наклонился к ней, дотронувшись до её руки, и она не сопротивлялась, когда он взял её в свои ладони. – Я люблю тебя… ты знаешь об этом?
-Да. А знаешь ли ты, что я люблю тебя?
Его глаза сразу сделались серьёзными, встретившись с её.
-Иногда я не уверен в этом.
Она всегда была слишком занята, чтобы проявлять свою любовь к нему, к тому же это было не в её привычках. Но теперь что-то подсказало ему, что он попал в цель, и, наблюдая за ней, он был потрясён. Разве она не знала? Она понимала, что сделала? Она возвела вокруг себя неприступную стену из работы и дел, которые забирали у неё дни, недели, теперь и месяцы, и туда был допущен только один союзник – Бэндит?
-Извини меня, любимая. Я надеюсь, ты понимаешь. Но подчас я должен напоминать тебе об этом.
-Но я действительно люблю тебя. Ты должен знать это.
-Глубоко внутри, я думаю.
Он знал об этом, когда вспоминал о мгновениях, которые их объединяли; это были вехи их жизни, ставшие историей. Вот почему он по-прежнему любил её.
Она вздохнула.
-Но тебе нужно еще больше. Не так ли, дорогой?
Он кивнул, вновь почувствовав себя молодым и храбрым.
-Помимо моей привязанности тебе нужно, чтобы я уделяла тебе много времени. Тебе нужно того, чего у меня нет.
-Неправда. Ты могла бы найти время. Мы могли бы делать некоторые дела вместе, как это было раньше. Мы могли бы! – Он был похож на хныкающего ребёнка и ненавидел себя за это. Ему стало противно, что он нуждался в ком-то так сильно. – Прости меня, я понимаю. – Он опустил глаза и замолчал.
-Ты понимаешь? – Она с нетерпением ждала его ответа.
-Конечно!
-Ах, мой Джерард!.. – Грусть не покидала её, даже когда он обнял её.
Но Джерард был счастлив. Наконец-то она сказала это: «Мой Джерард.»
***
Утро следующего дня для Джерарда началось с вопроса со стороны его жены.
— У тебя достаточно денег в банке на всё время моего отсутствия? Но если тебе потребуется ещё, позвони мне в офис, секретарша переведёт их тебе на счёт. И ещё: я попросила Брайара навещать тебя, по крайней мере, дважды в неделю. И…
Джерард взглянул на жену с удивлением.
— Ты просила Боба навещать меня? Зачем?
Боб Брайар был партнёром Линдси в американской фирме и одним из тех немногих американцев, которые ей действительно нравились.
-Я должна быть уверена, что у тебя всё в порядке, ты счастлив и у тебя есть всё, что необходимо.
— Спасибо, но мне кажется глупо беспокоить Боба…
— Ему понравится. Покажи ему свои последние работы, пригласи на обед. Я доверяю ему. – Она посмотрела на мужа с улыбкой. Джерард улыбнулся в ответ.
— Ты можешь доверять мне тоже.
В течение долгих лет замужества он никогда не обманывал Линдси. И сейчас он не собирался этого делать.
— Я действительно доверяю тебе. Я буду звонить часто, если смогу. Ты знаешь, где я буду находиться. Если что-либо произойдёт, только позвони. Я перезвоню тебе сразу, как только смогу, если я не буду на месте.
Джерард спокойно кивнул в ответ на её слова, а затем издал слабый вздох. Линдси отвернулась на мгновение, чтобы посмотреть сколько время. На мгновение в её глазах отразилась тревога.
— С тобой будет всё в порядке, Джерард, не так ли?
Их глаза встретились и он кивнул.
— Да, со мной всё будет хорошо. Но я буду страшно скучать без тебя.
— Время пролетит быстро. Если передумаешь, ты в любой момент можешь присоединиться к моей матери и Бэндит в Париже. – Она вновь улыбнулась мужу. – Но это, очевидно, не то, чего ты хочешь.
— Да, я не хочу этого. – Он улыбнулся в ответ.
— Упрямый ты мой! Наверное, за это я и люблю тебя.
— Только за это? Меня всегда это интересовало. – В его глазах появился дразнящий блеск в тот момент, когда он изучал красивый профиль сидящей рядом женщины. – Ты будешь следить за собой, не так ли? Не стоит так ужасно много работать! – Но это было бесполезное замечание, и они оба понимали это.
— Я не буду. – Она нежно улыбнулась ему.
— Ты будешь.
— Я буду.
— И каждая минута в работе будет доставлять тебе удовольствие. – Они оба знали, что это тоже была правда. – Я надеюсь дело компании завершится в твою пользу.
— Конечно. Можешь быть абсолютно уверенным в этом.
— Линзет Уэй, вы невыносимо высокомерны, вам кто-нибудь говорил уже об этом?
— Только мужчина, которого я люблю. – Она коснулась его руки, Джерард тоже провёл рукой по её запястью. Это напомнило ему предыдущую ночь и тот редкий случай полного слияния их тел, которое он долго хранил в своей памяти.
— Я люблю тебя, Линдси. – Он взял её руку, прикоснулся своими губами и нежно поцеловал кончики пальцев. – Я так хочу, чтобы у нас было больше времени.
— Я тоже. У нас будет в недалёком будущем.
— Да… но когда? – Он осторожно вернул её руку обратно, оставив их пальцы сцеплёнными вместе со своими. – Как думаешь, когда ты вернешься, мы сможем поехать куда-нибудь вдвоём на выходные? – Он наблюдал за женой, её глаза были по-детски широко раскрыты. Джерард все ещё хотел её, хотел быть с ней, хотел, чтобы она принадлежала только ему. После стольких лет до сих пор для него это было важно. Иногда он сам удивлялся, насколько сильно это чувство.
— Куда бы ты хотел отправиться?
— Куда угодно. Только были бы мы вместе. И одни.
Она долго смотрела на него, и на мгновение Джерарду показалось, что он заметил в её глазах сожаление.
— Мы обязательно сделаем это. Как только я вернусь назад. – Затем, кажется, у неё перехватило дыхание. – Джерард, я…
Он ждал, но не Лин не произнесла ни слова, только обняла и крепко прижала к себе. Он почувствовал, как её руки обвиваются вокруг него, и теснее прижал её к себе. Она нужна была ему гораздо больше, чем могла догадываться.
— Как бы я не хотел, чтобы ты уезжала. – Если бы только она осталась, если бы у них было хоть немного времени, чтобы побыть без Бэндит…
— Я тоже. – Но они оба знали, что это обман. – Мне пора ехать в аэропорт, собирайся скорее, я не хочу опоздать.
Всю дорогу до аэропорта, они молчали, каждый был погружён в свои мысли. Когда они заехали на автостоянку, Джерард вытащил ключ из замка зажигания и открыл дверь, подзывая носильщика.
Джерард спокойно шёл с ней рядом, обдумывая то, что он будет делать ближайшие три месяца без своей жены, пока они не вошли в зал ожидания для пассажиров первого класса, где Линдси обычно уединялась, ожидая посадки на самолёт. Джерард устроился в соседнем кресле и улыбнулся ей. Но она уже была другой, ушедшей в себя. Она проверила бумаги в своём кожаном кейсе и посмотрела на часы. У неё было ещё десять минут, и было видно, что ей вдруг захотелось немедленно улететь.
— Итак, есть что-то, о чём мы забыли поговорить в машине? Что-нибудь передать Бэндит?
— Передай ей мою любовь. Ты остановишься там, перед тем как лететь в Афины?
— Нет, только позвоню ей сегодня вечером.
— И мне тоже? – Он смотрел, как бегут секунды на огромных часах на стене.
— И тебе тоже. Ты не собираешься куда-либо пойти сегодня?
— Нет, у меня есть работа в студии, которую я хотела бы завершить.
— Тебе стоит заняться чем-то увлекательным, и тогда тебе не будет одиноко.
Не стоит, я уже привык. Опять он не произнёс ни слова вслух. «Со мной всё будет в порядке».
— Джерард?
— Хм? – Он поднял глаза: она стояла рядом с ним с кейсом в руке и знакомой улыбкой победителя в глазах. Она была готова к сражениям, опять была чужой и свободной.
— Пора идти? — Уже? Так быстро?
Она кивнула; тогда он встал рядом с ней, Линдси такая маленькая по сравнению с ним, но она прекрасно смотрится рядом. Они были поразительно красивой супружеской парой. Даже мадам Баллато, её мать, женщина с вечно холодным взглядом, признала это – однажды.
— Тебе не стоит провожать меня до выхода. – Она казалась чем-то расстроенной.
— Да, но мне хотелось бы. Ты не против?
— Разумеется. – Она придержала для него дверь, и они влились в суматошную толпу, выстроившуюся у выхода, сразу растворившись среди массы путешественников, нагружённых чемоданами, подарками, гитарами. Они подошли к выходу слишком рано, и она, обернувшись, посмотрела на него снизу вверх с улыбкой: — Я позвоню тебе сегодня вечером.
— Я люблю тебя, Лин.
Она не ответила, но встала на цыпочки и поцеловала его в щёку, затем широко зашагала по дорожке к самолёту, не оглянувшись назад. Джерард смотрел вслед, пока его жена не исчезла из виду, затем медленно повернулся и пошёл обратно.Я люблю тебя. Его собственные слова отдавались эхом в голове. Но она не ответила. Она просто ушла.
Джерард вышел из здания аэропорта на стоянку, сел в его чёрный «ягуар», стоявший у тротуара, вздохнул, повернул ключ в замке зажигания и поехал домой.

4.

Джерард вернулся из аэропорта. Он зашёл в дом и быстро поднялся наверх, чтобы переодеться. Всю следующую половину дня он провёл в студии, погружённый в свои размышления. Уэй отрешенно делал зарисовки, и только вышел на террасу подышать свежим воздухом, когда Мишель осторожно постучала в дверь. Джерард повернулся с выражением удивления на лице, в то время как служанка нерешительно вошла в комнату.
— Мистер Уэй, я… прошу прощения. – Она знала, как Джерард не любил, чтобы его беспокоили именно здесь, но сейчас у неё не было иного выбора. Джерард отключил телефон в студии.
— Что-нибудь случилось? – хозяин дома выглядел раздосадованным, стоя на том же месте с взъерошенными волосами, засунув руки в карманы своих джинсов.
— Нет. Мистер Брайар ожидает вас внизу.
— Боб? – Теперь он вспомнил обещание Линдси, что Боб будет навещать его. Он действительно не терял времени даром. Всегда был готово выполнить любое указание своего компаньона. – Я сейчас спущусь.
Мишель кивнула. Она всё сделала правильно. Она знала, что Джерард не хотел бы принимать Боба наверху в своей студии.
Служанка провёла Брайара в отдающую холодом зелёную гостиную и предложила чашку чая, которую он с усмешкой отклонил. Боб настолько сильно отличался характером от Линдси, что Мишель постоянно находился в полном недоумении по поводу хороших взаимоотношений между этими двумя людьми. Брайар был грубоват, этот типичный американец, и лёгок в общении.
Джерард увидел его стоящим у окна и наблюдающим за тем, как летняя дымка тумана медленно плывёт над заливом. Туман был похож на маленькие облачка хлопка, которые тянутся невидимой нитью, проплывая между пролётами моста и зависая над мачтами парусников.
— Привет, Боб.
Джерард пожал руку своего гостя.
— Как насчёт чего-нибудь выпить?
— Люблю это дело. – Он понизил голос до шёпота. – Мишель, кажется, считает, что я должен пить чай.
— Как это ужасно!
Джерард рассмеялся, а Боб оценивающе наблюдал за ним, пока Уэй открывал маленький встроенный шкафчик, чтобы достать оттуда две рюмки и бутылку шотландского виски.
— Выпьешь, Джерард?
Он сказал это непроизвольно и был удивлён. Он никогда не видел, чтобы Джерард пил виски. Но, может быть, у Линдси были веские причины, чтобы Боб заходил в этот дом. Но Джерард отрицательно покачал головой.
— Я бы хотел немного воды со льдом. Ты беспокоишься?
Джерард с усмешкой взглянул на него, когда возвращался с его стаканом обратно.
— Немного.
— Не стоит. Я ещё не опустошил бутылку.
Глаза Джерарда вдруг стали задумчивыми, когда он отпил глоток из своего стакана и осторожно поставил на мраморный столик.
— Кажется, наступает очень долгое лето. – Он вздохнул и взглянул на Боба с улыбкой.
Боб осушил стакан в один миг и повернул свою голову к Джерарду.
— Может, как-нибудь сходим в бар, развлечёмся, развеемся, не стоит сидеть целыми днями дома, Джерард.
— Боб, ты очень хороший человек, но неужели у тебя нет занятия получше, кроме как тратить своё время на меня?
Джерард знал, что есть. Боб был в разводе со своей женой уже четыре года и жил теперь с одним парнем, работающим хирургом, который переехал сюда из Нью-Йорка два месяца назад. Боб был бисексуалом, и в отличие от других людей, он не скрывал это, он считал, что это делает его натуру в каком-то роде особенной. Джерард благосклонно относился к Бобу, он понимал его, ведь Уэй и сам был би. Будучи подростком, он встречался с одним парнем в колледже, но вскоре тот вынужден был уехать жить в другой город со своей семьёй. Так закончился первый любовный опыт Джерарда. Но о своих предпочтениях он не говорил своей жене, опасаясь отрицательной реакции с её стороны.
Через несколько лет на вечеринке в честь Дня Рождения одного из его друзей, он встретил Линдси, она была приглашена кем-то из гостей, и, находясь в незнакомом ей обществе, старалась оставаться серой мышкой и особо ни с кем не контактировать. Джерард долго и пристально рассматривал девушку со стороны: на ней была короткая чёрная юбка в шотландскую клетку, коричневая футболка и красный жакет, усеянный металлическими звёздочками. Джерард обратил внимание на её левую руку, которая почти целиком была в татуировках. Уэй с детства боялся иглы, и никогда не понимал людей, которые делают так много татуировок, но одновременно татуировки привлекали его, Джерарду сразу хотелось узнать как можно больше об их хозяине, узнать значение рисунков и надписей.
Уэй ещё несколько минут рассматривал загадочные узоры на руке у девушки. Затем поднял свои глаза выше, и внезапно их взгляды встретились. Он решил, во что бы то ни стало, подойти и познакомиться с ней. Так завязалась дружба между этими двумя людьми, которая впоследствии переросла в любовь, а через несколько лет Джерард и Линдси скрепили её узами брака. Мог ли Джерард тогда догадываться о том, что в будущем любящая жена охладеет к нему и полностью уйдёт в свою работу, уделяя ему лишь малую часть своего свободного времени…? Нет.
— Что ты собираешься делать в ближайшие дни? – спросил Боб, легонько подтолкнув локтём собеседника в бок.
— Проводить время в своей студии, как обычно. – Он ответил так, как делал это всегда. – А ты?
— Работать, играть в казино, валяться на пляже и ездить на пикники. А что насчёт нынешнего лета, есть какие-либо планы?
— Нет ещё. Но я подумаю. Может быть, я поеду навестить друзей в Нью-Джерси или что-нибудь в этом духе.
— О, Боже! – Боб сделал ужасное лицо, и Джерард рассмеялся.
— Что в этом такого?
— Тебе должно быть восемьдесят лет, чтобы получить удовольствие от этого. Почему бы тебе не съездить в Голливуд, притворись, что ты кинозвезда, будешь обедать в самых шикарных ресторанах, разъезжать на дорогущем лимузине, окруженный поклонниками.
— Это то, чем занимаешься ты? – Джерарда улыбнулся при одной мысли об этом.
— Разумеется. Каждую неделю. – Боб хихикнул и поставил пустой стакан, взглянув при этом на часы. – Не беспокойся. Я быстро тебе всё устрою, но сейчас, — он, казалось, сожалел об этом, — мне надо бежать.
— Спасибо, что заглянул. Вечер длился очень долго. Странно чувствую себя после того, когда все разъехались.
Брайар понимающе кивнул, неожиданно протрезвев. Он помнил те чувства, которые возникли у него после того, как его жена и двое мальчиков покинули его в первый раз. Тогда он думал, что сойдёт с ума лишь от гнетущей тишины.
— Я позвоню тебе.
— Хорошо. И, Боб, — Джерард долго не отрывал от него своего взгляда, — спасибо.
Брайар взъерошил чёрные волосы Джерарда, помахал рукой, затем он вышел из дома, сел в свой чёрный «порш», завёл двигатель и медленно двинулся в сторону своего дома.
Джерард взглянул на часы, размышляя о том, как хорошо, что Боб заехал к нему, и, гадая, как скоро позвонит ему Лин. Она обещала этим вечером.
Но она не позвонила. Вместо этого утром пришло сообщение на электронную почту: «Улетаю в Афины. Неподходящее время для звонка. С Бэндит всё в порядке. Линдси.»
Коротко и ясно. Но почему она не позвонила? «Неподходящее время для звонка», — снова прочитал он. Неподходящее время. Неподходящее время…
Телефонный звонок прервал размышления Джерарда в то время, как он снова перечитывал сообщение Линдси. Он уже знал его наизусть.
— Джерард? – Громкий голос ввел из задумчивого состояния. Это был Майкл Уэй — младший брат Джерарда. Он жил всего в нескольких кварталах отсюда, его жизнь была совершенно иной. Дважды женат, дважды разводился, полностью независим, свободный человек с довольно интересными взглядами на жизнь. Он посещал художественную школу вместе с Джерардом, но в данный момент он с головой погрузился в рекламное дело, поскольку никогда не был хорошим художником. Он – единственный близкий друг Джерарда.
— Привет, Майки. Что у тебя нового?
— Ничего особенного. Я был в Лос-Анджелесе на встрече с одним из моих новых клиентов. Этот негодяй уже хотел разорвать контракт. А этот контракт был сделан мною. –Брат упомянул название национальной сети гостиниц, для которых осуществлял рекламную деятельность. – Не хочешь встретиться?
— Я не знаю…
— Да выбрось ты все свои сомнения из головы, я в депрессии, мне нужен твой совет по кое-какому поводу…
Джерард рассмеялся. Майкл Уэй никогда не был в депрессии. Даже два его бракоразводных процесса не смогли привести его в подавленное состояние. Он сразу находил твёрдую почву под ногами. Обычно в течение недели.
— Прекрати, Джер. Давай двинем куда-нибудь поужинать. Мне надо на время встряхнуться.
— Мне тоже.
Джерард окинул взглядом чёрное шёлково-барахатное великолепие своей спальни, стараясь подавить в себе чувство уныния. На какой-то момент звук его голоса пропал в трубке.
— Что это значит?
— Это значит, ты, вечно сующий свой нос, что Линдси нет дома. Бэндит уехала два дня назад, а Лин – вчера утром.
— Господи, тебе что, это не нравится? У тебя нечасто случается передышка, когда обоих нет рядом. Если бы я был на твоём месте, я бы носился по всему дому голышом и позвал бы всех моих друзей.
— Позвал бы, пока ты голый или после того, как оденешься? — поинтересовался Джерард, усаживаясь в ближайшее кресло и удобно закидывая ногу на ногу.
— Когда угодно! Слушай, в таком случае забудь обо всех своих планах. Как насчёт поужинать сегодня вечером?
— Это мысль. В этом случае я смогу кое-что поделать в студии во второй половине дня.
— Ужин в семь в «Los Takos»?
— Я приду.
— Увидимся. – Майки повесил трубку, заставив Джерарда улыбнуться. Слава Богу, что на свете есть такой замечательный брат.