Лекция: The end. 10 страница

***

– Где ты пропадал? – Лин встретила Джерарда в гостиной, вид у неё был помятый и изможденный. – Тебя не было несколько часов.
Это прозвучало явным обвинением. Линдси покрасневшими глазами посмотрела на Джерарда поверх чашки кофе. Уэй подозревал, что и сам он вряд ли выглядит лучше, скорее, наоборот, намного хуже.
– Так где ты был?
– Я вышел прогуляться. Извини, если заставил тебя волноваться, но мне нужно было подышать свежим воздухом. – Джерард повесил куртку на крючок. – Как твоя мать?
– Думаю, ты сам догадываешься. Полчаса назад я вызывала ей врача, он сделал укол, теперь она, вероятно, проспит до полудня.
На какое то мгновение Джерард позавидовал тёще: какой простой способ избежать боли. Но вслух он сказал совсем другое:
– А ты как?
– У меня сегодня много дел. – Лин хмуро посмотрела на Джерарда и заметила на его джинсах грязь. – Что с тобой случилось, ты упал?
Он кивнул и отвел взгляд.
– Да, я споткнулся, наверное, это от усталости. Ничего страшного.
Линдси подошла к мужу и обняла за плечи.
– Тебе бы надо лечь в постель.
– Я лягу, но ведь надо все приготовить?..
– Я сама обо всем позабочусь. Тебе не нужно ничего делать.
– Но я хочу…
Джерард вдруг забыл, что хотел сказать, как будто у него никогда и не было своего мнения.
– Нет. Я хочу, чтобы ты поспал. – Линдси довела его до спальни и усадила на кровать. – Может, вызвать тебе врача?
Уэй покачал головой, глядя на неё таким взглядом, от которого у Лин сердце разрывалось.
– Джерард…
– А как насчет твоего друга? — Линдси встала и отвернулась.
– Не думай об этом.
– Возможно, сейчас не время, но рано или поздно нам придется об этом поговорить.
– Может быть, и не придется.
– Что ты хочешь этим сказать?
Джерард пристально посмотрел на жену, почувствовав его взгляд, она снова повернулась к нему.
– Я хочу сказать, что это не твоя забота. И что я сделаю все от меня зависящее, чтобы решить этот вопрос.
– Навсегда?
Казалось, Линдси долго колебалась, но потом, глядя Джерарду в глаза, кивнула:
– Да.

***

Джаред выходил из душа, когда услышал, что Лин открывает своим ключом дверь. Он не осмелился позвонить в дом матери Линдси; когда же Лето в последний раз звонил в больницу, не представляясь, то ему только сказали, что состояние Бэндит не изменилось. Джаред собирался позвонить еще раз после того, как выпьет кофе, но Линдси пришла раньше и выглядела она так, будто не спала всю ночь.
– Здравствуй, моя дорогая, как Бэндит?
Джаред вышел из душа с полотенцем в руках и выжидательно посмотрел на Линдси. То, что он прочёл в её взгляде, испугало его. Затем Линдси закрыла глаза рукой. Джареду показалось, что прошла целая вечность, прежде чем она снова посмотрела на него.
– Она… она умерла. Сегодня утром, в четыре часа.
Баллато тяжело осела на стул в гостиной. Джаред быстро снял с крючка в ванной зелёный банный халат и подошёл к Линдси.
– Ох, Лин, дорогая… Мне так жаль. – Он опустился рядом с ней на колени и нежно привлёк её к себе, обнимая за плечи и поглаживая, как ребенка. – Ох, бедная моя Линдси. Это ужасно.
Лин не заплакала. Она сидела с закрытыми глазами и чувствовала странное облегчение от того, что пришла к Джареду.
Лето хотелось спросить, не случилось ли еще чего нибудь. Учитывая то, что произошло утром, это был нелепейший вопрос, но Джареда не покидало ощущение, что Линдси изменилась, что она ведет себя как то странно. Возможно, это только следствие потрясения и усталости. Он отпустил её и встал, чтобы приготовить кофе, потом снова сел у её ног, удобно устроившись на белом ковре.
– Я могу что нибудь для тебя сделать? — Линдси отрицательно покачала головой.
– Джаред, мой муж видел нас вместе вчера ночью. Он приехал в аэропорт, чтобы меня встретить, и видел, как мы вместе выходили из самолета. Он все знает. Все. Джерард в этом отношении на редкость проницателен. Он сказал, что уже по тому, как мы двигались, ему стало ясно, что мы вместе давно.
– Должно быть, он очень умный мужчина. — Джаред смотрел в лицо Линдси, выжидая, что она скажет дальше.
– Да, на свой лад.
– И что он сказал?
– Почти ничего. Пока. За последние несколько часов слишком многое произошло. Но Джерард обязательно вернется к этому разговору. Он американец, а американцы относятся к таким вещам очень серьезно. Они верят в преданность до гроба, в мужей, которые моют посуду, в детей, которые моют машину, по воскресеньям они всей семьей ходят в церковь и живут долго и счастливо лет до ста.
Линдси говорила устало, в её голосе слышалась горечь.
– А ты? Ты тоже во все это веришь?
– Как бы то ни было, это прекрасная мечта. К сожалению, не очень реальная. Ты знаешь это не хуже меня.
– Ну, и что же нам делать? Точнее, что собираешься делать ты?
Джареду не хотелось ставить вопрос прямо: «я или он», – но оба понимали, что фактически он говорил именно об этом, только другими словами.
– Пока рано говорить. Джаред, ты знаешь, что произошло, Джер в ужасном состоянии, он держит все эмоции в себе.
– Раны еще слишком свежи.
Лин кивнула и отвела взгляд. Она пришла, чтобы проститься с Джаредом, закончить их отношения, объяснить, что она не может так поступить с Джерардом, особенно теперь, когда они только что потеряли единственного ребенка. Но сейчас, когда она сидела рядом с Джаредом и смотрела на него, ей хотелось только одного: привлечь его к себе, провести руками по его телу, крепко обнять и никогда не отпускать. Разве могла она отпустить того, кого так сильно любила и в ком так сильно нуждалась?
– Линдси, о чем ты думаешь? — Баллато опустила глаза и посмотрела на руки.
– О тебе, – тихо сказал она.
– И что ты обо мне думаешь? — Она снова посмотрела ему в глаза.
– Я думала о том, что я тебя люблю и что прямо сейчас мне больше всего хочется заняться с тобой любовью.
Некоторое время Джаред лишь молча смотрел на неё, потом встал и протянул ей руку. Лин взяла ее и молча пошла вслед за ним в спальню. Лето стал спускать с ее плеч белую блузку. Линдси улыбнулась.
– Джаред, ты даже не представляешь себе, как я тебя люблю.
И на протяжении следующих двух часов Линдси доказывала свою любовь всеми известными ей способами.

23.

Официальная церемония похорон оказалась короткой, но оттого не менее мучительной. Линдси была в простом черном шерстяном платье и черной шляпе с вуалью. Её мать тоже была вся в черном. Джерард облачился в строгий черный костюм и черный галстук. Вся церемония проходила в маленькой церквушке. Хор воспитанников церковной школы исполнил «Аве Мария». Когда тонкие детские голоса воспарили под своды церкви, Джерарду показалось, что его сердце сейчас разорвется. Он старался не слушать, но это было невозможно. По желанию Линдси все было организовано исключительно по французски: и поминальная служба, и музыка, и надгробная речь, и сами похороны на маленьком кладбище, в которых участвовал еще один священник, и поминальный прием для друзей и родственников. Последнее мероприятие растянулось на весь день, люди всё шли и шли нескончаемым потоком, со всеми нужно было обменяться рукопожатиями, ото всех выслушать выражения сочувствия и соболезнования. По всей вероятности, кому то такой способ оплакивания потери приносил облегчение, но не Джерарду. У него снова возникло ощущение, что Бэндит у него отняли, и на этот раз уже окончательно. Он даже позвонил из дома Фрэнку.
– Извини, я ненадолго, мне просто нужно было услышать твой голос. Я звоню из дома.
– Как ты, держишься?
– Не знаю. Кажется, на меня напало оцепенение. Все это похоже на цирк. Мне пришлось спорить с ними даже из за открытого гроба. Слава Богу, хотя бы эту битву я выиграл.
Фрэнку не понравилось, как звучал голос Джерарда: в нем слышались усталость, нервозность и напряжение. Но, учитывая обстоятельства, этому вряд ли стоило удивляться.
– Когда ты возвращаешься?
– Надеюсь, не позже, чем через несколько дней, но точно пока не знаю. Мы должны обсудить это завтра.
– Когда будешь точно знать, то постарайся сообщить мне об этом. Джерард вздохнул:
– Хорошо. Сейчас мне, наверное, лучше вернуться на это жуткое мероприятие.
– Джерард, я люблю тебя.
– Я тоже.
Уэй боялся произнести вслух всю фразу – в комнату мог неожиданно кто нибудь войти, – но он знал, что Фрэнк все понял.
Джерард вернулся к гостям. Сейчас по комнатам дома бродило человек пятьдесят – шестьдесят, они негромко переговаривались, сплетничали, обсуждали Бэндит, утешали Линдси. Джерарду казалось, что он не видел жену уже несколько часов. В конце концов она сама нашла его, когда он стоял на кухне и задумчиво смотрел в окно.
– Джерард, что ты здесь делаешь?
– Ничего.
Он посмотрел на неё большими печальными глазами. Линдси определенно была сейчас бодрее, Джерард же с каждым днем выглядел все хуже.
– Я просто зашёл сюда передохнуть.
– Да, день был очень трудный, мне жаль, что так получилось. Но если бы мы сделали по другому, мама бы не одобрила.
– Да, я понимаю.
Джерард посмотрел ей в глаза и вдруг осознал, что Линдси его тоже понимает и чувствует, как ему тяжело.
– Лин, когда мы возвращаемся домой?
– В Лос-Анджелес? — Джерард кивнул.
– Не знаю, я об этом еще не думала. А ты торопишься?
– Я просто хочу вернуться. Здесь… мне здесь тяжелее.
– Понимаю. Но у меня дела, работа. Мне придется задержаться как минимум на две недели.
«Две недели!» Уэй мысленно ужаснулся: он не выдержит столько времени в доме тёщи… и без Фрэнка.
– Но ведь мне незачем оставаться здесь, правда?
– Что ты хочешь сказать? Ты собираешься вернуться домой один? – Казалось, Линдси расстроилась. – Я бы не хотела, чтобы ты улетал один, будет лучше, если мы вернемся вместе.
Об этом она уже подумала. Линдси понимала, что Джерарду будет очень тяжело вернуться домой в одиночестве, увидеть комнату Бэндит, ее вещи. Ей не хотелось, чтобы мужу пришлось пройти через это одному, и она считала, что ему лучше дождаться её.
– Я не хочу ждать две недели.
Казалось, Джерард был одержим идеей вернуться. Линдси снова отметила, что муж выглядит вконец измотанным и изможденным.
– Посмотрим.
– Лин, я хочу вернуться домой.
Голос Джерарда задрожал.
– Хорошо, но сначала можешь кое что для меня сделать?
– Что?
Уэй посмотрел на неё с недоумением. Что ей от него нужно? Ему хотелось только одного: как можно скорее вырваться отсюда.
– Давай уедем куда нибудь вместе на пару дней. На уикэнд. Не важно куда, куда угодно, в какое нибудь тихое место, где мы оба сможем отдохнуть. Нам нужно поговорить, а здесь у нас нет такой возможности. Я не хочу, чтобы ты уезжал до того, как мы поговорим. Спокойно, наедине. Ты можешь сделать это для меня?
Джерард долго молчал, потом посмотрел на Линдси.
– Не знаю.
– Пожалуйста. Больше я тебя ни о чем не прошу. Два дня, а потом ты сможешь уехать.
Уэй отвернулся и снова посмотрел в окно. Он думал о Фрэнке, о Джерси. Однако, он не имел права спешить вернуться к Айеро только для того, чтобы ему самому стало легче. Если его брак требует от него пожертвовать этими двумя днями, то он должен это сделать.
Джерард снова повернулся к Линдси и медленно кивнул:
– Хорошо, я поеду с тобой.

24.
– Черт побери, Джаред, чего ты от меня ждал? Три дня назад умерла моя дочь, и ты хочешь, чтобы я объявила Джерарду о разводе? А тебе не приходило в голову, что с твоей стороны это непорядочно, что ты пытаешься воспользоваться трагедией в своих целях?
Линдси разрывалась между двумя мужчинами. Она уже не в первый раз почувствовала странное психологическое давление со стороны Джареда, нечто вроде эмоционального шантажа. Оба мужчины ждали, что она сделает выбор, очень болезненный для неё выбор. На этой неделе Линдси ощутила это особенно остро. Глядя на Джерарда, можно было подумать, что он готов уехать от неё прямо сейчас. Он еще не простил Лин за то, что увидел в аэропорту в ту ночь, когда умерла Бэндит. Но Линдси не хотела его терять. Джерард – её муж, он ей нужен, она его уважает, она к нему привыкла. И он – последнее, что связывает её с Бэндит. Расстаться с Джерардом было бы для неё все равно, что покинуть свой дом. Но и от Джареда она тоже не хотела отказываться. Джаред – её страсть, её возбуждение, её радость. Линдси раздраженно посмотрела на Лето и взлохматила рукой свои волосы.
– Неужели ты не понимаешь, что сейчас рано об этом говорить?
– Лин, прошло пять лет. Джерард теперь все знает. И может быть, сейчас не рано, а как раз самое время.
– Для кого, для тебя? Бога ради, Джа, наберись терпения! Дай мне во всем разобраться.
– И сколько же тебе нужно на это времени? Еще пять лет? И все эти пять лет ты будешь жить там, а я здесь? Через две недели ты, кажется, должна вернуться домой, и что тогда? Как же я? Когда мы с тобой познакомились, мне было тридцать лет, сейчас мне почти сорок. А потом мне будет сорок пять, сорок семь, пятьдесят пять… Время летит быстро. Слишком быстро. И особенно это заметно в таких вопросах.
Линдси понимала, что он прав, но она была не в настроении сейчас говорить об этом.
– Послушай, давай отложим этот разговор на время, хорошо? Хотя бы из простой порядочности я должен дать Джерарду время оправиться от потери, прежде чем разрушать его жизнь.
В эти мгновения Лин почти ненавидела Джареда – потому что он был ей не безразличен, потому что она не хотела его терять и потому что это давало ему преимущество перед ней.
И Лето это прекрасно понимал.
– Почему ты думаешь, что, если ты от него уйдешь, его жизнь будет разрушена? Может, у него есть любовница?
– У Джерарда? Не говори глупостей. Мне кажется, ты вообще ведешь себя во всей этой истории абсурдно. Я уезжаю с Джерардом на уик энд, нам с ним нужно многое обсудить. Я поговорю с ним и постараюсь понять, как обстоят дела. И тогда я сделаю правильный ход.
– Это какой же ход?
Линдси украдкой вздохнула. Она вдруг почувствовала себя старухой. Вот оно – то, чего она боялась.
– Тот, которого ты ждешь.
Однако два часа спустя, когда Линдси ловила такси, чтобы ехать на квартиру матери, где её ждал Джерард, она снова мысленно вернулась к этому разговору. Линдси недоумевала: почему Джаред так на неё наседает? Сначала он затеял спор из за Парижа, потом была эта ужасная ночь, когда она вернулась и обнаружила, что он без сознания, а возможно, и умер, потому что перестал колоть инсулин. Теперь еще и это. Но почему? Почему именно сейчас? По какой то необъяснимой причине, которой Лин сама не понимала, ей вдруг захотелось броситься к Джерарду и защитить его от внешнего мира, который бывает столь жестоким.
Утром они поехали за город. Всю дорогу Джерард, погруженный в свои мысли, был до странности тих и молчалив. Выбирая место для этой поездки, Линдси постаралась найти такое, которое не будет пробуждать болезненных воспоминаний о Бэндит. Достаточно того, что им обоим приходилось бороться с воспоминаниями, пока они жили в доме мадам Баллато. И сейчас они направлялись в загородный дом одного из друзей Линдси, расположенный неподалеку от Парижа.
Лин покосилась на Джерарда, а затем опять переключила внимание на дорогу. Мысли её снова вернулись к Джареду. Утром, перед отъездом, она с ним разговаривала.
– Ты расскажешь Джерарду про нас в эти выходные?
– Не знаю. Посмотрим. Если я доведу его до нервного срыва, ни тебе, ни мне от этого лучше не станет.
Но Лето не желал проявлять понимание, он по детски обиделся. Все эти годы он был терпелив, но сейчас вдруг отбился от рук. И все же последние пять лет Джаред был для Линдси главной опорой, и она не хотела от него отказываться. Но и с легкостью отказаться от Джерарда она тоже не могла. Линдси снова взглянула на мужа. Он сидел с закрытыми глазами и молчал. Лин вдруг спросила себя, любит ли она его. Она всегда думала, что любит, но, проведя лето с Джаредом, она уже не была так в этом уверена. Она больше ничего не знала наверняка, ей было трудно разобраться в себе, а тут еще Лето наседал. Всего два дня назад Линдси пообещала Джерарду порвать с любовником, а сегодня пообещала любовнику порвать с мужем. Она на мгновение прикрыла глаза и оторвалась от дороги, усталость, не проходившая вот уже несколько дней, и неясность ближайшего будущего словно давили на нее.
– Далеко нам ехать?
Джерард открыл глаза, но не повернул головы.
– Нет, еще около часа. Дом очень милый, я не была в нем с детства, но помню, что там довольно хорошо и уютно. – Линдси приподняла уголки губ и шумно выдохнула. Джерард повернул голову к жене и внимательно всмотрелся в черты её лица. – У тебя усталый вид. – Глаза Линдси были обведены чёрными кругами.
– Я знаю. Может быть, в эти выходные я отдохну.
– Ты не пила таблетки, которые выписал врач твоей мамы? В свой последний визит доктор мадам Баллато посоветовал Линдси принимать снотворное. Она мотнула головой:
– Нет, я сама справлюсь.
Линдси состроила гримасу, и Джерард впервые за долгое время улыбнулся. Остаток пути они ехали в молчании. Место и вправду оказалось красивое. В окружении безупречно ухоженного сада стоял старый внушительный каменный дом, похожий на небольшой замок. За домом на многие мили тянулся фруктовый сад.
– Красиво, правда? – осторожно спросила Линдси. Их взгляды встретились.
– Да, очень. Спасибо, что привезла меня сюда. – Джерард стал доставать вещи. Он еле слышно добавил: – Я рад, что мы поехали.
– Я тоже. – Она очень тепло посмотрела на него, и они улыбнулись друг другу.
Джерард внес чемоданы в дом и поставил их в холле. Дом был обставлен в основном английской мебелью, но кое-где проглядывали признаки французского стиля. Джерард прошёлся по длинным коридорам, любуясь красивыми отполированными полами, выглядывая в окна, выходящие в сад. Дойдя до конца коридора, он открыл тяжёлую железную дверь и вышел на улицу, оказавшись в палисаднике, где между растениями стояли удобные кресла. Джерард сел в одно из них и уставился в землю. Он так задумался, что не сразу услышал стук каблуков жены, гулко отдававшихся от стен коридора.
– Джерард?
– Я здесь.
Она вошла и задержалась в дверном проеме, глядя то на мужа, то на пейзаж.
– C'est joli, non? – По рассеянности Лин заговорила по французски. Джерард поднял на неё взгляд, и она повторила на их родном языке: – Красиво здесь, правда?
Уэй кивнул.
– Я понял. Линдси? – Джерарду не хотелось заводить этот разговор, но это было необходимо. – Как твой друг?
Она долго не отвечала.
– Не понимаю, что ты имеешь в виду?
– Понимаешь. – Джерард посмотрел ей в глаза. К ее горлу вдруг подкатила тошнота. – Что ты решила?
– Тебе не кажется, что сейчас рановато обсуждать этот вопрос? Мы только что вышли из машины.
Уэй улыбнулся:
– Дорогая, как ты все это себе представляла? Что мы проведем милый уик энд вдвоем, а в воскресенье вечером на обратном пути обсудим этот вопрос?
– Я не для этого привезла тебя сюда. Нам обоим нужно было сменить обстановку. – Ответила Линдси. В уголках её глаз снова стали появляться слёзы.
– Да, нужно. – Джерард думал о Бэндит. – Но и поговорить об этом нам тоже необходимо. Ты знаешь, мне вдруг стало казаться странным, почему мы вообще все еще остаемся мужем и женой.
Уэй посмотрел на Линдси. Та медленно вошла в палисадник и села в кресло.
– Ты с ума сошёл?
– Возможно.
Линдси нашла носовой платок и высморкалась.
– Джерард, прошу тебя…
– Что? Ты предпочитаешь делать вид, будто ничего не произошло? Лин, это невозможно.
Слишком много всего случилось этим летом. Он встретил Фрэнка, а потом узнал, что у Лин тоже кто то был. Только у жены связь, по видимому, длилась уже не один год.
– Но это не тот вопрос, который нужно решать прямо сейчас.
– А когда, по твоему, будет лучше? Нам обоим так плохо, что терять уже нечего, можно заодно вскрыть и этот нарыв. Если мы не сделаем этого сейчас, он будет постоянно болеть, даже если мы попытаемся делать вид, что его не существует.
– Давно ты чувствуешь себя таким несчастным?
Джерард медленно кивнул и отвернулся к окну. Он думал о Фрэнке.
– До этого лета я не осознавал, что я был очень одинок, почти все время один, что мы проводили вместе очень мало времени, что между нами осталось мало общего. Я не осознавал, как мало ты меня понимаешь. Ты не знаешь, что мне нужно.
– И что же тебе нужно? – тихо и очень мягко спросила Линдси.
– Мне нужно твое внимание, твое время, твоя нежность, твой смех. Я хочу, чтобы мы гуляли по берегу… – Последнюю фразу Джерард обронил не задумываясь и только потом удивленно посмотрел на жену. – Я хочу, чтобы ты интересовалась моей работой, потому что она для меня важна. Лин, я хочу быть с тобой, а не проводить все время дома наедине с собой и своими мыслями. Как ты думаешь, что будет теперь, когда Бэндит не стало? Ты опять будешь уезжать на месяцы, а что делать мне? Сидеть и ждать? – Джерард содрогнулся от одной только мысли о подобном существовании. – Я больше так не могу. И не хочу.
– Тогда что ты предлагаешь?
Линдси хотелось, чтобы Джерард заговорил о разводе первым.
– Не знаю. Мы можем покончить с нашим браком. А если решим оставаться мужем и женой, наша жизнь должна измениться, особенно после того, что произошло.
Джерард мысленно ужаснулся собственным словам. Если он останется мужем Линдси, то не сможет быть с Фрэнком. Но Линдси – его жена, женщина, с которой он прожил много лет в браке.
Линдси казалась раздраженной.
– Ты хочешь сказать, что хотел бы ездить вместе со мной?
– А почему нет? Он же с тобой ездит, не так ли? – До этого Джерард, наконец, додумался. – Почему я не могу?
– Потому… потому что это неразумно и непрактично.
И дорого.
И потому что тогда она не сможет брать с собой Джареда.
– Дорого? – Брови Джерарда поползли вверх. – Ну ну. Интересно, он сам за себя платит?
– Джерард! Я не собираюсь обсуждать с тобой это!
– Тогда зачем мы сюда приехали?
Уэй прищурился, его глаза на бледном осунувшемся лице горели.
– Мы приехали отдохнуть.
Линдси произнесла эти слова как королева, правительница. Тема закрыта.
– Понятно. Значит, нам только и нужно, что продержаться эти два дня, оставаясь вежливыми друг с другом, а потом мы вернемся в Париж и будем делать вид, что ничего не случилось. Ты вернешься к своему другу, а я – в Штаты, и все пойдет по прежнему. Интересно, на сколько ты планируешь остаться в этот раз? На три недели? На месяц? На шесть недель? А потом ты снова уедешь неизвестно на какой срок, неизвестно с кем, а я буду торчать одна в этом чертовом музее, который называется нашим домом, и ждать твоего возвращения. Снова один, черт возьми. Один!
– Неправда.
– Так и есть, и ты сама прекрасно это понимаешь. Хочу тебе сказать, с меня хватит. Что касается меня, прежняя жизнь закончилась.
Линдси не могла больше выслушивать обвинения Джерарда, она порывисто встала, собираясь выйти, но от резкого движения у нее закружилась голова. Она остановилась и посмотрела вниз, держась за кресло.
Джерард внимательно наблюдал за ней. Сначала он молчал, но в его взгляде читалась тревога.
– Что случилось?
– Ничего. – Линдси выпрямилась и сердито посмотрела на мужа сверху вниз. – Просто я очень устала.
– Так отдыхай. Пойдем, я покажу тебе нашу комнату. Джерард бережно взял ее под руку и проводил по длинному коридору в противоположную часть дома.
Они заняли хозяйскую спальню – роскошные покои, декорированные шелками цвета клубники и сливок.
– Линдси, ложись. – Она выглядела все хуже. – А я пойду прогуляюсь, но перед этим ответь мне на вопрос что будет потом, как нам быть дальше. Линдси, я так больше не могу, я не хочу играть в эти игры.
Лин испытала большое искушение притвориться непонимающей, спросить: «Какие игры?» – и все отрицать. Но она промолчала, и Джерард продолжал говорить, глядя ей в глаза:
– Я хочу знать, что ты чувствуешь, что ты думаешь, что собираешься делать дальше. Что изменится в моей жизни – кроме того, что у нас больше нет Бэндит? Я хочу знать, собираешься ли ты продолжать встречаться с любовником. Я хочу услышать все то, что, по-твоему, было бы грубо произносить вслух. Линдси, скажи все прямо сейчас, я хочу это услышать.
– Мне нелегко говорить о таких вещах.
– Я понимаю, – мягко сказал Джерард. – Половину времени, что мы прожили в браке, я не был уверен, что ты меня любишь.
– Я всегда тебя любила, – сказал Линдси, отвернувшись от Джерарда. – И всегда буду любить.
Ее глаза защипало от слез.
– Но почему? – Джерарду было трудно говорить. – Почему ты меня любишь? Потому что я твой муж? По привычке? Или потому, что ты действительно что то ко мне чувствуешь?
Но Линдси не ответила, она только повернулась к нему, и Джерард увидел, что её лицо искажено болью.
– Джерард, нам обязательно нужно копаться в этом сейчас? Когда после… после смерти Бэндит прошло еще так мало времени? – Лин задрожала всем телом. – Я не могу, просто не в состоянии…
Джерард понял, что эта беседа ни к чему не приведет, Линдси нужно отдохнуть, может, тогда они смогут дать друг другу окончательные ответы и решить дальнейшее развитие своих судеб окончательно.
Уэй вышел из комнаты. Через некоторое время Линдси увидела в окно, как он понуро бредет по саду. Стоило ей на него посмотреть, как ее глаза снова наполнились слезами. Последние несколько дней она чувствовала себя так, словно ее жизнь кончена. О Джареде в эту минуту она даже не вспомнила, все ее мысли были только о муже.
Джерард отсутствовал больше часа, а когда вернулся, Линдси спала. Даже во сне ее лицо казалось изможденным, вокруг глаз темнели круги. Впервые за много лет Джерард видел ее без макияжа, и по контрасту с алым шелком покрывала на кровати ее бледное лицо казалось почти зеленым. Джерард вышел из спальни, миновал коридор и зашел в кабинет. Сев за стол, он некоторое время сидел неподвижно, разглядывая календарь на стене и осознавая то, что лето скоро кончится, а что делать дальше он совершенно не знал. В растерянности Уэй встал из-за стола и, подойдя к небольшому дивану, прилёг на него. Нужно всё тщательно осмыслить, продумать всё ещё несколько раз. Усталость давала о себе знать и Джерард медленно закрыл глаза, но заснуть он не мог.
А тем временем в другом конце дома уже проснулась Линдси. Сев на кровать и взъерошив одной рукой постоянно спутывающиеся волосы, она стала осматривать комнату, в которой находилась, затем её взгляд остановился на телефоне. Лин долго и упорно глядела на аппарат, лежавший рядом на тумбочке, затем, словно по обязанности, медленно подняла трубку и набрала номер.
Джаред ответил после третьего гудка.
– Линдси?
– Да. – Она помолчала. – Как ты?
«Зачем я позвонила? А вдруг Джерард ходит где-то рядом?»
– У тебя какой то странный голос. Что нибудь случилось?
– Нет нет, ничего не случилось, просто я очень устала.
– Это естественно. Вы поговорили?
Как же Джаред настырен. Раньше Лин не замечала за ним такой особенности.
– Вообще то нет, ну, так… немного.
– Догадываюсь, как тебе должно быть трудно.
Джа вздохнул.
– Да, нелегко. – Линдси на мгновение замолчала. В коридоре послышались шаги. – Джаред, я тебе позже перезвоню.
– Когда?
– Позже. – Пауза. – Я люблю тебя.
– Я рад, дорогая, я тоже тебя люблю.
Линдси положила трубку, рука у неё дрожала. Шаги приближались. Но оказалось, что она испугалась напрасно, это был всего лишь смотритель дома – он пришел поинтересоваться, как они устроились. Удовлетворенный ответом Линдси, смотритель ушел. Она снова устало села. Лин отчетливо осознала, что так не может продолжаться, нельзя вести двойную игру до бесконечности. Звонить Джареду и восстанавливать мир с Джерардом, летать из Лос-Анджелеса во Францию и обратно, выкручиваться и придумывать оправдания перед обоими мужчинами, а потом, чувствуя угрызения совести, осыпать их подарками. Джерард прав. Изворачиваться эти несколько лет было очень тяжело, почти на грани возможного. Но тогда Джерард не знал правду, а теперь знает, и это все изменило. Линдси опять почувствовала себя хуже. Она закрыла глаза, и её мысли мгновенно унеслись в прошлое, в тот день, когда она последний раз виделась с Бэндит. Они тогда гуляли по берегу моря. Девочка её поддразнивала, она смеялась, потом серьезно потребовала от дочери обещания, что она будет осторожна с мотоциклом. Она снова засмеялась.
К горлу подступил ком, и Линдси громко разрыдалась. Она даже не слышала, как в комнату, ступая в одних носках, бесшумно вошёл Джерард. Он медленно подошёл к жене и положил руки на её плечи, содрогающиеся в рыданиях.
– Все в порядке, Лин, я с тобой. – По его лицу тоже текли слезы, Линдси почувствовала, как они впитались в её рубашку, когда Джерард прижался щекой к её груди. – Все хорошо.
– Если бы ты знал, как я любила Бэндит… Ну зачем я это сделала! Если бы я не купила ей этот чертов мотоцикл! Мне надо было понимать, чем это может кончиться!
– Сейчас это уже не важно. Так было предначертано судьбой. Ты не можешь теперь убиваться всю жизнь.
– Но почему? Почему это случилось с Бэндит, почему с нами? Мы уже потеряли двух детей, а теперь лишились последнего ребенка. Джерард, как ты это перенёс?
Он крепко зажмурился.
– Линдси, у нас нет выбора. Я думал… когда два наших ребёнка умерли, я думал, что сам умру. Мне казалось, что я не смогу прожить ни дня. Мне не хотелось жить; наступал очередной новый день, а мне хотелось забиться в какой нибудь угол и никогда из него не выходить. Но я не забился, каким то образом я продолжал жить. Отчасти из за тебя. А потом у нас появилась Бэндит, и я забыл ту боль, я думал, что мне никогда больше не придется ее испытать. Но теперь я снова вспомнил, что это такое, только на этот раз все гораздо хуже.
Джерард опустил голову. Линдси обняла его.
– Я понимаю. Знаешь, как бы я хотела, чтобы наши дети были живы! А теперь у нас больше их нет. Нет, понимаешь, Джерард, нет! И Бэндит, её тоже нет! – последние слова Линдси почти что выкрикнула, вымещая наружу хоть часть скопившейся внутри её сердца боли.
Джерард молча кивнул, обостренно осознавая реальность, скрытую за её словами.
– Я бы все отдал, за то, чтобы вернуть нашу девочку.
Они долго сидели молча, обнимая друг друга. Потом вместе вышли в сад. Когда они вернулись, наступило время обеда.
– Если хочешь, мы можем пообедать в деревне. Джерард посмотрел на Линдси скорбным и усталым взглядом. Она покачала головой.
– А может, будет лучше, если я что нибудь приготовлю здесь? В доме есть продукты?
– Смотритель сказал, что его жена принесла хлеб, сыр и яйца.
– Что ты на это скажешь?
Джерард равнодушно пожал плечами. Линдси сняла свитер, который надевала на прогулку, повесила его на спинку массивного стула, стоявшего в гостиной, и пошла в кухню.
Через двадцать минут у нее были готовы яичница, тосты с сыром и две чашки горячего кофе. Линдси сомневалась, что им обоим после еды станет легче. Разве еда имела сейчас хоть какое то значение? Всю неделю их уговаривали поесть, как будто это могло что то изменить. Но у Лин совершенно пропал аппетит, она могла бы не есть совсем. Она и сейчас приготовила все только ради Джерарда, ну и еще для того, чтобы чем нибудь занять себя и его. Почему то ни одному из них не хотелось разговаривать, хотя им было что сказать друг другу, и немало.
Поели молча, а затем они разошлись по разным местам. Джерард отправился рассматривать картины, развешанные в галереях и по стенам длинных коридоров, а Линдси ушла в библиотеку. В одиннадцать оба так же молча легли в кровать. Утром, едва Линдси пошевелилась, Джерард тут же встал с постели. Первое слово было сказано не раньше одиннадцати. Лин сидела за туалетным столиком, она лишь недавно встала, с утра ее подташнивало.
– Ты плохо себя чувствуешь? – Джерард встревоженно нахмурился.
– Нет нет, со мной все в порядке.
– По твоему виду этого не скажешь. Может, приготовить тебе кофе?
Линдси затошнило даже от одной мысли о кофе. Она отчаянно замотала головой.
– Спасибо, не нужно, честное слово, все нормально.
– А тебе не кажется, что что то не так? Ты уже несколько дней просто не похожа на себя.
Линдси попыталась улыбнуться, но попытка провалилась.
– Мне неприятно это говорить, дорогой, но ты тоже выглядишь неважно.
Джерард только пожал плечами.
– Может быть, у тебя снова гастрит?
Гастрит развился у Линдси еще после смерти их первого ребенка, и она так и не вылечила его до конца, поэтому периодически болезнь давала о себе знать. Лин снова помотала головой.
– У меня ничего не болит. Я просто постоянно чувствую себя обессиленной, временами меня тошнит. Это просто от усталости. – Она снова попыталась улыбнуться. – Ничего удивительного. В последнее время мы оба не высыпались – смена часовых поясов, долгие переезды, потрясение… Думаю, можно только удивляться, как мы до сих пор держимся на ногах. Я уверена, что у меня нет ничего серьезного.
Джерард недоверчиво кивнул. Он заметил, что, вставая, Лин немного пошатнулась. Конечно, эмоциональные потрясения могут влиять на человека самым неожиданным образом, но всё же подобное самочувствие вызывало нехорошее предчувствие у Джерарда. Линдси пошла принять душ и там снова задумалась о Джареде. Ей хотелось ему позвонить, но он бы потребовал от неё отчета, стал бы спрашивать, какие у неё новости, а ей было нечего сказать – кроме того, что она проводит уик энд с женой и оба они чувствуют себя хуже некуда.
Джерард прошёл в спальню, закрыл за собой дверь и мягко опустился на кровать. Он думал о Фрэнке. В Лос-Анджелесе сейчас два часа ночи, он должен спать. Джерард отчетливо представил себе его лицо, увидел, как он лежит в кровати, темные волосы спутаны, одна рука покоится на груди, вторая зарыта где-то в подушках… Нет, вероятнее всего, он в Джерси. Уэй стал вспоминать, как ездил туда вместе с Фрэнком. Это было так не похоже на последние дни, проведенные с Линдси… Казалось, им больше нечего сказать друг другу, их объединяет только прошлое. Джерард лежал на кровати и рассматривал окружающую обстановку. Этот дом разительно отличался от дома в Джерси. Джерарду вспомнился мягкий клетчатый плед на простых деревенских креслах на террасе Фрэнка. В этой несхожести, казалось, воплотился контраст между двумя жизнями Джерарда. Простая, земная жизнь с Айеро в его маленьком демократическом государстве, где они по очереди готовили завтрак и выносили мусор за дверь черного хода, и жизнь с Линдси – внутренняя пустота при внешней роскоши и великолепии.
Лин выключила воду, закуталась в махровое полотенце и немного постояла у окна ванной, глядя в сад. Затем она подошла к зеркалу, расчесала волосы щёткой и тяжело вздохнула. Она открыла дверь и, медленно ступая по мягкому ковру, прошла в спальню.
Джерард сидел на кровати и читал газету. Когда Линдси вошла в комнату, он оторвался от чтения и нахмурился.
– Ты пойдешь со мной в церковь?
Линдси в плотно запахнутом халате остановилась перед раскрытым гардеробом. Кивнув, она достала черную юбку и тёмный свитер.
С тёмно-русыми волосами, уложенными в строгий узел, Линдси выглядела непривычно скромно. В это утро она снова обошлась без макияжа. Казалось, ей стала безразлична ее внешность.
– Ты очень бледна.
– Это просто кажется по контрасту с черной одеждой.
– Ты так думаешь?
Джерард с беспокойством посмотрел на нее, и они вместе вышли из дома. Линдси улыбнулась. Джерард вел себя так, будто боялся, что она умирает. Впрочем, возможно, он действительно боялся потерять еще и ее. Он уже так слишком много потерял.
До маленькой деревенской церквушки они доехали молча. В церкви Линдси тихо села на скамью рядом с Джерардом. В крошечном здании собрались в основном местные крестьяне и лишь несколько парижан, приехавших, как и Джерард с Лин, на выходные. Было тепло, и Джерард вдруг вспомнил, что еще лето, даже не самый конец августа. За последнюю неделю он потерял чувство времени.
Линдси было трудно сосредоточиться на службе, она думала Джареде, о матери, о муже, о Бэндит, вспоминала долгие прогулки в детские годы, потом ее взгляд уперся в чью то макушку. Церемония все не кончалась, Линдси стало душно в маленькой церкви. В конце концов, она не выдержала, тронула Джерарда за рукав и начала шептать ему, что ей жарко, но его лицо вдруг поплыло у нее перед глазами, и в следующее мгновение все погрузилось в темноту.