Лекция: The end. 12 страница

27.
– Любимый, ты готов?
— Сейчас, ещё чуть-чуть. – Джерард стянул с себя футболку, вслед за ней на песок полетели джинсы и боксёры. Уже через пару минут Уэй стоял рядом с Фрэнком, держа его за руку и всматриваясь в водную гладь, покрытую лёгкой рябью.
Как только они приехали в Джерси и занесли в коттедж все свои вещи, то решили отправиться на прогулку по пляжу, предварительно захватив с собой пару махровых полотенец и большое покрывало, на котором можно было удобно устроиться на песке. Время приближалось к полуночи, в этот поздний час на улицах можно было встретить только заблудших гуляк, в основном жители сидели по своим домам, некоторые уже готовились ко сну.
На пляже в этот час не было ни единой души и тишина, окутавшая город, нарушалась только шумом прибоя и криками чаек, летавших над водой. Фрэнк подумал, что это идеальное время для того, чтобы провести его вдвоём. Им никто не будет мешать, и они смогут находиться в своём маленьком мире, полном любви и взаимопонимания целую ночь.
Как только они достигли уже знакомого им обоим большого камня, то Фрэнк достал из сумки покрывало и расстелил его на песке. Джерард в это время подошёл ближе к воде и, присев на корточки, потрогал её рукой. Удивительно, но, даже не смотря на то, что это был конец лета, она всё ещё была теплой. Уэй поднялся с корточек и взглянул на закатывающееся за горизонт солнце. Наверное, это был самый красивый закат, что он видел в своей жизни. Облака, насквозь просвеченные золотыми лучами, медленно плыли по небу, оставляя после себя небольшую дымку, опускающуюся вниз и рассеивающуюся над водной гладью. Где-то вдалеке проплывало большое судно, своими размерами напоминающее Титаник. Со стороны океана дул лёгкий ветер, колыхавший волосы Джерарда; к кончикам ног подкрадывалась щекотящая пена, которая затем смывалась небольшой волной. Фрэнк незаметно подошёл сзади и приобнял за плечи Джерарда. Уэй повернулся к нему и мягко поцеловал в губы. Он готов был отдать всё за то, чтобы вот так каждый вечер стоять на берегу океана в объятиях Фрэнка и целоваться с ним, ощущая каждой клеточкой тела любовь, исходящую от него.
Внезапно Айеро разорвал поцелуй, и расслабившийся Джерард удивлённо взглянул на него. В глазах Фрэнка играла искорка, он провёл кончиками пальцев по руке Джерарда и спросил:
— Как насчёт того, чтобы искупаться?
Уэй немного опешил от такого предложения, но согласился.
«А почему бы и нет? Вода всё ещё теплая» — подумал он.
Фрэнк быстро сбросил с себя всю одежду и стоял на берегу океана в ожидании Джерарда.
— Ну, так что, ты готов?
— Да.
— С разбега? – заинтересовано спросил Фрэнк.
Джерард кивнул и взял Айеро за руку.
— Насчёт три! Раз, два…
— Три! — они оба произнесли это вслух и со всех ног бросились к воде. Со стороны это выглядело довольно забавно, Джерард и Фрэнк скорее были похожи на пятилетних детей, которые, не задумываясь ни о чём, резвились на воде, беспрестанно забрызгивая и топя друг друга. Прошло немало времени прежде чем они успокоились и теперь просто стояли в воде, обнимая друг друга.
Фрэнк убрал намокшие пряди со лба Джерарда и кротко поцеловал его в губы. Айеро чувствовал, что прохладная вода обостряет все его ощущения. Он сильнее прижался к Уэю и ощутил как его возбуждённый член соприкоснулся с членом Джерарда, который уже тоже был напряжён. По телу Фрэнка пробежала волна мурашек. Уэй негромко простонал от этого прикосновения и поддался вперёд, желая снова ощутить это сладкое тянущее чувство.
— Фрэнки… — прошетал Джерард, продолжая медленно тереться своим членом о член Айеро.- А что если…
— Заняться сексом прямо в воде? – закончил предложение Фрэнк.
Джерард взял Айеро за задницу, и притянул к себе настолько, насколько это позволяла вода.
— Да… — выдохнул Уэй, — Прямо в воде.
Джерард легонько оттолкнул Фрэнка, а затем, схватив за талию, повернул спиной к себе. Дрожащими руками он провёл по пояснице Айеро и стал опускаться ниже. Фрэнк откинул голову назад на плечо Джерарда и, найдя его губы, начал мягко целовать их, проникая языком вглубь рта, засасывая нижнюю губу и оттягивая её. Уэй ласкал бёдра Фрэнка, а затем добрался до члена. Взяв его в ладонь, Джерард начал плавно водить рукой по всему основанию, оттягивая крайнюю плоть и заставляя Фрэнка извиваться в тесных объятиях любовника.
— Джи…ох, Джерард… — прохрипел Фрэнк, отрываясь от губ любимого.
— Да, малыш? – сладко прошептал Уэй, облизнув кончиком языка ухо Фрэнка и посасывая мочку.
— Джи… войди в меня, иначе… я скоро… ах!.. – Фрэнк широко распахнул глаза, когда почувствовал, как Джерард вошёл одним пальцем в него и медленно двигал им, заставляя Айеро дрожать и напрягаться от каждого прикосновения.
Вода облегчала проникновение, поэтому Джерард, вынув палец, тут же взял в ладонь свой затвердевший член и начал входить в Фрэнка. Айеро поморщился от болезненных ощущений, но не подал виду. Джерард вошёл во Фрэнка по самое основание и начинал медленно двигаться, пытаясь подобрать нужный угол, чтобы удовлетворить и себя и любимого. Он снова взял в свою ладонь член Айеро и массировал его у самого основания, затем опускаясь ниже и оттягивая яички.
— Джерард…! – выдохнул Фрэнк и убрал трясущейся рукой мокрые пряди со своего лба.
— Милый, всё хорошо? – Обеспокоенно спросил Джерард.
— Да, да, продолжай, ты, кажется, нашёл верный угол…
Уэй стал покрывать поцелуями и покусывать кожу Фрэнка на шее, оставляя после себя небольшие засосы. Айеро поддался ощущениям и снова откинул голову на плечо Джерарда, тяжело дыша и постанывая в такт движению. Уэй стал сильнее вбиваться в Айеро, задевая у того простату и вызывая нечленораздельные звуки из открытого рта Фрэнка. Он взял своей рукой руку Джерарда, и они вместе ласкали его напряжённый член. Через несколько минут Фрэнк кончил, тяжело вздохнув последний раз, и по прозрачной воде разлилась белая жидкость. Джерард двигался из последних сил, когда его накрыла волна оргазма, и он кончил внутрь Фрэнка. Уэй вынул свой член из Айеро и, расслабившись, опустился на воду. Фрэнк наклонился над Джерардом и провёл языком по его груди, вызывая у того мурашки по всему телу. Затем достиг подбородка и оставил на нём нежный поцелуй.
— Джер, мне холодно. – Сказал Айеро, слегка поёжившись.
— Тогда нужно выходить из воды. – Уэй приобнял Фрэнка и притянул к себе поближе.
Через полминуты они вышли на берег, и оба обессилено рухнули на покрывало. Фрэнк взял большое махровое полотенце и укрыл им себя и Джерарда. Так они лежали в полной тишине около часа, наслаждаясь обществом друг друга, затем собрались и всё так же, не говоря друг другу ни слова, взялись за руки и отправились вверх по пляжу в сторону коттеджа.
Для каждого их них эта ночь была самой необыкновенной и незабываемой в этой жизни.

28.

Неделя отдыха в Джерси миновала. Время возвращаться домой. Джерард в последний раз окинул взглядом гостиную и молча взял Фрэнка за руку. Свет в доме был уже погашен, лица с картин в доме скрылись в призрачном лунном свете. Перед тем как выйти из коттеджа, Джерард снова окинул взглядом это место – в последний раз. Ночь была холодная, ярко светила луна, а небо было усыпано звездами.
– Я тебя люблю, – прошептал Джерард, садясь в машину. Фрэнк нежно провел рукой по лицу Уэя и поцеловал его в губы.
– Я тоже тебя люблю.
Они улыбнулись друг другу, грусть вдруг прошла. Их соединила невидимая нить, сотканная из любви и счастья, соединила так, как никогда не соединяла ни с кем другим, и того, что между ними было, не мог отнять никто. Оно всегда будет принадлежать только им.
– Скажи, Джерард, ты так же счастлив, как я? – Уэй с улыбкой кивнул. – Сам не знаю, почему мне так хорошо. Ты всегда делал меня счастливым – и это ничто не сможет изменить.
– Ты действуешь на меня точно так же.
И так будет всегда. Джерард знал, что холодной зимней ночью, на которую будет похожа его жизнь с Линдси, он будет цепляться за эти воспоминания. Он будет мечтать о Фрэнке, держа на руках ребенка, будет думать, что он мог бы быть их чадом. Джерарду очень хотелось, чтобы было так, он внезапно понял, что хочет этого больше всего на свете.
– О чем ты думаешь?
Выехав из Нью-Джерси в полночь, они рассчитывали добраться до дома около двух часов ночи и на следующий день проспать допоздна, а после завтрака Фрэнк должен был отвезти Джерарда домой. Днем возвращалась Линдси. Во вторник в три часа дня – так было сказано в письме. Мишель зачитала его Джерарду по телефону, когда тот позвонил узнать, всё ли дома в порядке. Во вторник в три часа.
– Я спросил, о чем ты думаешь.
– Минуту назад я думал о том, насколько сильно я хочу усыновить мальчика и жить вместе с тобой и с ним.
Уэй улыбнулся, глядя в темноту. Айеро тоже улыбнулся.
– А дочь? Разве ты не хотел бы иметь еще и дочь?
– Сколько же детей у тебя на уме?
– Какое нибудь подходящее четное число. Например, двенадцать.
Оба громко рассмеялись, и Джерард уткнулся Фрэнку в плечо. Он хорошо помнил, когда он произнес эту фразу впервые – утром после открытия выставки. Будет ли в их жизни когда нибудь еще такое утро?
– Я бы ограничился двумя.
Фрэнку было больно слышать, что Джерард употребляет сослагательное наклонение. Эта грамматическая форма напоминала ему о том, о чем он не хотел знать – или, во всяком случае, помнить. По крайней мере, сегодня ночью.
– С каких это пор ты стал думать, что не слишком стар для детей?
– Я думал, что стар, что у меня уже недостаточно сил, которые нужно вкладывать в заботу и воспитание, но… но помечтать то можно.
– Это было бы здорово. – Джерард промолчал. – Устал?
– Немного.
На протяжении этой недели Уэй часто, слишком часто чувствовал усталость. Фрэнк понимал, что это от нервного напряжения, но ему не нравилось, что под глазами Джерарда залегли темные круги, а по утрам он бывал очень бледнен. Но с завтрашнего дня Айеро уже не сможет проявлять беспокойство по этому поводу, сегодня такая возможность представляется ему в последний раз. С завтрашнего дня ему придется как то исхитриться и перестать думать о Джерарде.
– А ты о чем задумался? – озабоченно спросил Уэй.
– О тебе.
– И всё?
Джерард хотел, чтобы вопрос прозвучал шутливо, но Фрэнк ему не подыграл.
– И всё.
– И что же ты обо мне думал?
– Я думал о том, как мне хочется, чтобы мы были вместе всегда.
Джерард чуть было снова не разрыдался. Он поспешно отвернулся.
– Фрэнк, не надо.
– Извини.
Айеро привлек Джерарда к себе, и они поехали дальше.

***

– И как прикажешь тебя понимать?
Джаред гневно смотрел на Линдси с противоположного конца комнаты. Она закрыла чемодан и поставила его на пол.
– Понимай именно так, как я сказала, Джаред. Давай не будем играть в игры. Этим летом я провела здесь почти три месяца, теперь мне нужно поработать в Штатах.
– Как долго?
Джаред был в ярости.
– Я же тебе уже говорила, что не знаю. А теперь будь хорошим мальчиком и отпусти меня.
– Что ж, тем хуже для тебя. Мне плевать, если ты опоздаешь на самолет. Ты не отделаешься от меня так легко! За кого ты меня принимаешь, за полного идиота? Я знаю, ты просто возвращаешься к нему. Бедный, несчастный муженёк, его сердце разбито, потому что он потерял ребенка, и теперь жёнушка спешит к нему, чтобы утешить. Черт подери! А как же я?
Джаред угрожающе двинулся на Линдси. На его щеке задергался мускул.
– Я же тебе говорил, что он болен.
– Что с ним такое?
– Пойми, Джаред, не важно, чем он болен, главное, что болен и всё.
– То есть сейчас ты не можешь от него уйти. А когда сможешь?
– Проклятие! Джаред, мы обсуждали эту тему всю неделю. Ну почему тебе нужно снова ее поднимать именно тогда, когда я тороплюсь на самолет? – У Линдси на мгновение потемнело всё перед глазами, и стали подгибаться ноги. Она взялась за спинку кровати, но не подала виду, что что-то не так.
– К черту твой самолет! Я не позволю тебе меня бросить. – Джаред повысил голос, его глаза метали молнии. – Линдси Энн Уэй, ты не можешь уехать! Нет, нет и нет!
Джаред со злости пнул чемодан Лин, от чего тот шумно упал на пол, перевернувшись несколько раз. Линдси вздохнула и села.
– Джаред, дорогой, прошу тебя, успокойся. Я же тебе сказала, это ненадолго. Пожалуйста, попытайся понять. Ну почему ты ведешь себя так неразумно? Раньше ты никогда таким не был.
– Потому что я сыт такой жизнью по горло! С меня хватит! Что бы ни случилось, ты остаешься его женой. И так продолжается год за годом. Мне просто надоело!
– Почему тебе надоело именно сейчас? – Линдси посмотрела на часы, она была близка к отчаянию. – Я тебе еще вчера сказала: если окажется, что я буду вынуждена задержаться надолго, я перевезу тебя туда. Хорошо?
– На сколько?
– Ох, Джаред! – Линдси посмотрела на него так раздраженно, как прежде могла позволить себе лишь в общении с Бэндит. – Посмотрим, как пойдут дела. Если ты приедешь, ты сможешь некоторое время пожить в Штатах.
– Некоторое время – это сколько?
Теперь Джаред играл, и Линдси это поняла. Её раздражение возросло еще больше.
– Длиной с мою ногу, такой ответ тебя устроит? А теперь не задерживай меня. Я буду звонить тебе почти каждый день и постараюсь через несколько недель вернуться. Если я не смогу вырваться, ты приедешь ко мне, тебя это устраивает?
– Почти.
– Почти?! – вскричала Линдси.
Однако, Джаред подошёл к ней и впился в губы поцелуем, Линдси не устояла.
Лето долго и страстно целовал её, когда они, наконец, оторвались друг от друга, то одновременно засмеялись и вместе побежали в спальню, охваченные желанием, на бегу подначивая друг друга.
– Я опоздаю на самолет.
– Ну и что? А потом давай пообедаем в ресторане?
Можно было подумать, что Линдси совсем не тревожило то, что она беременна. Но это было не так: Баллато не хотела преждевременно говорить об этом Джареду, опасаясь того, что в очередной вспышке гнева он, вероятно, скажет, что дальше так это продолжаться не может, и то, что теперь она беременна от Джерарда коренным образом может изменить все их планы на будущее и их отношения в целом, поэтому сейчас лучшим выходом для неё было соврать Лето, сказать будто Джерард болен и очень нуждается в заботе своей жены, а через несколько месяцев, когда живот уже станет очень заметен, ей не останется ничего другого как рассказать Джареду всё и понадеяться на его понимание.

***

Фрэнк остановил машину за пол квартала от дома.
– Здесь?
Джерард кивнул. У него возникло ощущение, будто наступает конец света. Они знали, что этот момент расставания когда нибудь наступит, знали даже, когда именно, но от этого сейчас было не легче. Куда идти? Что делать? Как жить без Фрэнка? Как существовать без того, что было между ними в Джерси? Как Джерард сможет просыпаться не в желтой спальне Айеро, не вспоминать каждое утро, чья сегодня очередь готовить завтрак? Уэй спрашивал себя: неужели такое вообще возможно? Он пристально посмотрел на Фрэнка и крепко обнял его. Ему было всё равно, видит ли их кто нибудь. Если и видят – ну и ладно, ведь больше они никогда не увидят их вдвоём. Так что пусть думают, что им почудилось, что это был мираж. Джерарду вдруг подумалось, что, возможно, с годами он и сам будет думать так же, всё покажется ему сном. Он прошептал Фрэнку на ухо:
– Я тебя люблю. Береги себя.
– Я тоже тебя люблю.
Они молча прижались друг к другу. Наконец, Айеро открыл дверцу со стороны Джерарда.
– Я не хочу, чтобы ты уходил, но, если ты задержишься еще хотя бы на минуту, боюсь, я тебя просто не смогу отпустить.
Джерард посмотрел Фрэнку в глаза: они блестели подозрительно ярко. На его глазах тоже выступили слезы. Уэй опустил взгляд, потом снова быстро посмотрел на Фрэнка. Ему было необходимо его видеть. Знать, что он еще здесь. Неожиданно, Джерард снова бросился к Айеро и обнял того.
– Фрэнки, я люблю тебя! – Уэй крепко прижался к нему, потом с трудом заставил себя отодвинуться и посмотрел на Айеро долгим, полным боли взглядом. – Можно, я тебе скажу, что месяцы, проведенные с тобой, придали смысл всей моей жизни?
– Можно. – Фрэнк улыбнулся и поцеловал Джерарда в кончик носа. – А можно, я скажу, чтобы ты убирался из моей машины ко всем чертям?
Джерард удивленно посмотрел на Фрэнка, и они оба рассмеялись.
– Нет, нельзя.
– Что ж, похоже, нам придется нелегко, так что на прощание можно и посмеяться.
Джерард так и сделал, но на этот раз его смех перешел в плач.
– Кажется, я совсем расклеился.
– Да, точно. – Фрэнк удовлетворенно кивнул и усмехнулся, но усмешка почти не затронула глаз. – Я тоже. Но если честно, дорогой, думаю, что нам все таки выпал единственный шанс из множества. – Он криво улыбнулся, склонился к Джерарду, поцеловал его еще раз, напряженно посмотрел в глаза и сказал: – Иди.
Уэй кивнул и дотронулся до лица Фрэнка. Выходя из машины, Джерард крепко сжимал кулаки. Несколько мгновений он постоял, глядя на Айеро, потом повернулся и решительно направился к дому. Он еще нащупывал в сумке ключи, когда услышал, что Фрэнк уехал. Но он не повернул голову, не оглянулся, не посмотрел ему вслед – Джерард похоронил его в своем сердце и вошёл в дом, который ему предстояло до конца жизни делить с Линдси.

29.

– Доброе утро, дорогой, как спалось?
Линдси стояла возле кровати и смотрела на Джерарда.
– Ты что, опоздала на самолет?
О прошедшей неделе, о том, что Джерард буквально сбежал из Парижа, не было сказано ни слова.
– Да, опоздала. Глупо получилось. Сначала не могла поймать такси, потом попала в пробку… десять тысяч мелких катастроф… а потом пришлось шесть часов ждать следующего рейса. Как ты себя чувствуешь? – Линдси печально улыбнулась и присела на кровать рядом с Джерардом.
– Прилично.
– И не более того?
В ответ Джерард только пожал плечами. В действительности он чувствовал себя ужасно, ему хотелось умереть. Джерарду был нужен только Фрэнк, но не так, как получилось в сложившейся ситуации, с беременной женой.
А может, всё-таки она беременна не от него… — на мгновение промелькнуло в голове у Джерарда, но он тут же отбросил этот вариант, все сроки указывали на то, что это именно его ребёнок, хотя удостовериться в этом никто не мешал.
– Линдси, я хочу, чтобы ты сегодня же показалась врачу, – сказал Джерард. – Мне поручить Мишель записать тебя на прием, или ты сама запишешься?
– Мне все равно.
Что за странная кротость? Джерард недоумевал по поводу того, что он видел. Линдси была бледна, выглядела изможденной и несчастной, и ей было совершенно безразлично все, что он говорил.
– Я хочу, чтобы ты показалась врачу сегодня же, – повторил Джерард.
– Хорошо. Я могу пойти к нему сама, или ты поручишь Мишель проводить меня?
Глаза Линдси метали молнии.
– Это не важно. Так ты обещаешь пойти? Или у тебя опять какие-то срочные дела, связанные с работой?
– Обещаю.
Линдси встала с кровати, прошла мимо Джерарда в ванную и тихо закрыла за собой дверь. Уэй тяжело вздохнул и откинулся на подушку. Он думал о том, как ему жить эти восемь месяцев. Жить без Фрэнка.
Линдси старалась отвечать Джерарду твёрдо, чтобы он не почувствовал, что вот-вот заплачет. Однако, так дальше продолжаться не могло. Линдси поняла, что она не сможет жить с этим грузом, ей это не по силам. Их отношения с Джерардом скатились в никуда, и Линдси не была уверена в том, что её муж перестанет думать о том, что видел в аэропорте, для него это было не так-то просто; а Джаред хоть и пытался терпимо относиться к сложившейся ситуации, но, в конце концов, это довело бы любого человека: постоянная скрытность, запрет на появление вдвоём на людях, Линдси прекрасно понимала, что чувствует Лето и что в один прекрасный момент он может не выдержать всё это и уйти от неё. Как она выживет без него? С ребенком или без, но ей нужно уйти от Джерарда и найти способ вернуться к Джареду. У Линдси появилась одна идея. Дождавшись, когда Джерард заснёт, она вышла из ванной и направилась к телефону. На том конце провода медсестра сначала сказала, что доктор занят, но когда Линдси попросила объяснить ему, кто звонит, врач подошел к телефону.
– Линдси, это вы?
Он явно удивился, в последнее время она звонила ему очень редко.
– Здравствуйте, доктор Джонс. – Лин вздохнула с облегчением уже от того, что услышала его голос. Доктор Джонс обязательно ей поможет, он всегда ей помогал. – У меня проблема, очень серьезная. Вы можете меня принять?
Врач услышал в ее голосе настойчивость.
– Вы имеете в виду сегодняшний день?
– А вы очень на меня рассердитесь, если я скажу «да»?
– Нет, не рассержусь, ведь если я начну рвать на голове волосы, у меня их совсем не останется. А ваша проблема не может подождать?
– Нет, иначе я сойду с ума.
– Ну, хорошо, подъезжайте через час.
Через час Линдси была в кабинете врача. Доктор Джонс откинулся на спинку большого кресла, обитого красной кожей, – Баллато помнила это кресло, и в ее памяти оно прочно ассоциировалось с этим врачом.
– Так что случилось?
– Я беременна.
Врач и бровью не повел, на его лице не дрогнул ни один мускул, взгляд оставался спокойным.
– Как вы себя в связи с этим чувствуете?
– Ужасно. Время неподходящее, да и не только в этом дело.
– Джерард относится к вашей беременности так же? «При чем здесь Джерард? Какое имеет значение его отношение?»:
– Он очень доволен. Но у меня есть тысяча причин считать, что это неправильно. Первая причина – я слишком стара.
– Физиологически – нет. Может быть, вы считаете, что вам будет не по силам справиться с маленьким ребенком?
– Дело не столько в этом… Я слишком стара, чтобы проходить через все это снова. А вдруг опять что нибудь случится, вдруг ребенок умрет?
– Если вас беспокоит именно это, то вы волнуетесь напрасно. Я думаю, вы и сами это понимаете. Вы не хуже меня знаете, что те две смерти никак между собой не связаны. Это были две трагические случайности. Такое больше не повторится. Но по моему, Линдси, вы пытаетесь сказать мне нечто другое: что вы не хотите этого ребенка. Не важно, по каким причинам. Или есть причины, о которых вы мне не говорите?
– Да, есть… я не хочу иметь ребенка от Джерарда. — На мгновение врач опешил.
– Это просто прихоть, или у вас есть этому какое то объяснение?
– Это не прихоть. Я все лето думала о том, чтобы уйти от него.
– Понятно. Он об этом знает? – Линдси грустно покачала головой. – Это осложняет дело, вы согласны? Но ребенок от него?
Десять лет назад доктор Джонс ни за что бы не задал ей такого вопроса, но сейчас положение дел явно изменилось. В голосе врача слышались доброта и искреннее участие, поэтому Линдси спокойно ответила:
– Ребенок от него. – После короткой заминки она добавила: – Если бы срок беременности был меньше, ребенок был бы от другого человека.
– Откуда вы знаете, что срок беременности – два месяца?
– Мне так сказали во Франции.
– Врачи могли ошибиться, хотя, скорее всего они правы. Почему вы не хотите этого ребенка? Потому что он от Джерарда?
– Отчасти поэтому. Я не хочу быть привязанной к нему еще крепче, чем привязана сейчас. Если у меня будет ребенок, я не смогу просто так взять и уйти.
– Ну, может быть, не так просто, но уйти вы все равно могли бы. И что бы вы тогда стали делать?
– Ну… теперь я вряд ли могу уйти к другому мужчине с ребенком от Джерарда.
– Можете.
– Нет, доктор, этого я не могу сделать.
– Ну, хорошо. И все-таки вы не обязаны оставаться с Джерардом только потому, что у вас есть от него ребенок. Вы могли бы жить самостоятельно.
– Как?
– Вы бы нашли способ, если бы хотели именно этого.
– Нет, это не то, чего бы мне хотелось. Я хочу… мне нужно совсем другое.
Врач все понял.
– Прежде чем вы мне расскажете, позвольте спросить: как в эту ситуацию вписывается ваша дочь? Как она отнесется к любому повороту событий, если у вас появится еще один ребенок?
Линдси опустила голову и долго молчала. Наконец, она посмотрела на врача.
– Такой проблемы больше не существует. Две недели назад Бэндит умерла. Это случилось во Франции.
Доктор замер на несколько мгновений, потом подался вперед и взял Линдси за руку.
– Бог мой, Линдси, мне очень жаль…
– Нам тоже.
– И даже несмотря на это, вы не хотите другого ребенка?
– Во всяком случае, не так. И не сейчас. Я просто не могу. Я хочу сделать аборт. Вот почему я пришла к вам.
– И вы думаете, что сможете спокойно жить дальше, сделав аборт? Вы же знаете, когда дело будет сделано, ничего уже нельзя будет изменить. Аборт почти всегда оставляет у женщины чувство вины, раскаяния, сожаления. Вы будете ощущать последствия очень долго.
– В теле?
– Нет, в сердце, в душе. Чтобы спокойно отнестись к аборту, надо очень сильно желать избавиться от ребенка. А вдруг срок, определенный во Франции, был ошибочным и существует вероятность, что ребенок от другого мужчины? В этом случае вы бы тоже хотели сделать аборт?
– Я не могу рисковать. Если это ребенок Джерарда, я должна от него избавиться. И у меня нет оснований думать, что врачи ошиблись в сроке.
– Людям свойственно ошибаться, я сам порой допускаю ошибки. – Врач доброжелательно улыбнулся, но тут же какая то мысль заставила его нахмуриться. – И вы считаете, что в состоянии справиться с ситуацией – учитывая то, что случилось с Бэндит?
– Я должна справиться. Вы можете это сделать?
– Да – если вы действительно этого хотите. Но сначала я должен сам вас осмотреть. А вдруг окажется, что вы вообще не беременны?
Но беременность Линдси подтвердилась. И доктор Джонс согласился, что, по всей вероятности, срок ее беременности – два месяца, хотя на столь ранней стадии всегда трудно сказать точно. Поскольку Линдси была явно настроена решительно, то имело смысл сделать операцию не откладывая.
– Завтрашний день вам подходит? – спросил врач. – Приезжайте к семи утра, и тогда к пяти часам вечера вы уже будете дома. Вы собираетесь рассказать Джерарду?
Лин отрицательно покачала головой:
– Нет. Я скажу ему, что у меня был выкидыш.
– Ну а если вы все таки решите остаться с Джерардом и захотите завести еще одного ребенка, но окажется, что после операции вы не можете забеременеть? Что тогда? Вас не замучает чувство вины?
– Нет. Я не могу себе представить, чтобы такое произошло, но если все таки произойдет – что ж, мне придется с этим жить. И я буду.
– Вы уверены?
– Совершенно.
Линдси встала. Врач кивнул и записал на листке адрес больницы, в которую ей нужно будет приехать утром.
– Это опасно?
Почему то раньше этот вопрос у Линдси даже не возникал. По большому счету ей было все равно. Для нее быть беременной ребенком Джерарда было практически равносильно смерти. Доктор Джонс похлопал её по руке:
– Нет, не опасно.

***

– Куда ты собралась так рано?
Джерард поднял голову и посмотрел на Линдси. Она была зла на себя за то, что не смогла встать с постели, не разбудив мужа.
– Я должна идти на работу.
– Тебе бы лучше полежать, Линдси, – вяло возразил Джерард, снова закрывая глаза. У него не было никакого желания читать жене нотации по поводу того, что не стоит перетруждать себя во время беременности, особенно, учитывая её состояние.
– Сегодня я собираюсь достаточно много времени провести в кровати. – Это, по крайней мере, было чистой правдой.
– Ну, хорошо.
К тому времени, когда Линдси оделась, Джерард уже опять спал, он не видел, как она уходит. Лин оставила ему записку, в которой сообщила, что вернется под вечер. Джерард наверняка будет недоволен, но он не знает, где она, когда же она вернется, все будет кончено. Садясь в машину и заводя мотор, Линдси посмотрела на свои джинсы и босоножки. В последний раз она надевала их во Франции, когда прогуливалась по парку с Джаредом. Дожидаясь, пока машина прогреется, она посмотрела на бледное утреннее небо. В последний раз она видела такое небо, когда была с Лето. Вдруг без всякой на то причины ей вспомнились слова врача: «А что, если это ребенок не от Джерарда?» Но это было невозможно… или возможно? Два месяца назад она занималась любовью с мужем, но конец июня она провела с Джаредом, так что ребенок мог быть и от него. Ну почему она не может знать точно? Вот если бы срок беременности был не два месяца, а один…
– Проклятие, – пробормотала Линдси.
Она нажала на педаль газа и выехала на улицу. Всю дорогу она спрашивала себя, стала ли бы она делать аборт, если бы ребенок был от Джареда. Ей вдруг нестерпимо захотелось поговорить с Лето, рассказать ему все, спросить его мнение. Но это было бы безумием. Так что же ей делать?
Когда Линдси приехала в больницу, она была бледна и выглядела изможденной. Доктор Джонс уже ждал ее. Как всегда спокойный и заботливый, он тронул Баллато за руку.
– Вы не передумали? – Она мотнула головой, однако врач заметил в ее взгляде нечто такое, что ему не понравилось. – Думаю, нам нужно поговорить.
– Нет. Давайте просто сделаем это.
– Хорошо.
Врач отдал распоряжения медсестре, Линдси проводили в небольшой кабинет и велели переодеться в больничную рубашку.
– Куда меня поведут?
– В другой конец коридора. Вы проведете в больнице весь день.
Впервые за все время Линдси вдруг стало страшно. Вдруг будет больно? Вдруг она умрет? А если по дороге домой у нее начнется кровотечение? А если…
Медсестра принялась объяснять Линдси процедуру аспирации, и Линдси почувствовала, что бледнеет.
– Вы меня понимаете?
– Да, – только и смогла пролепетать Баллато.
Ей вдруг стало отчаянно необходимо увидеть Джареда.
– Вы боитесь?
Медсестра попыталась говорить помягче, но у нее это плохо получалось.
– Немного.
– Бояться нечего, в этом нет ничего особенного, мне делали аборт три раза.
«Господи Иисусе! – мысленно ужаснулась Линдси. – Как замечательно! Может, вам даже сделали скидку?»
Какое то время Баллато оставалась в маленьком кабинете. Потом её провели в другой кабинет, расположенный в противоположном конце коридора. Здесь Линдси уложили на стерильный стол, закрепив ее ноги в металлических скобах. Помещение было похоже на палаты для рожениц, в которых Лин побывала трижды – сначала рожая двух мальчиков, потом Бэндит. Но то были палаты для родов, а не для аборта. Ее вдруг бросило в жар. В палате Линдси почти на полчаса оставили одну. Она лежала с поднятыми ногами и с трудом сдерживалась, чтобы не заплакать, постоянно напоминая себе, что скоро все кончится. Все будет кончено, ребенка не будет. Его извлекут из ее тела специальным аппаратом. Она огляделась, пытаясь понять, какой из приборов предназначен для этой цели – все они выглядели довольно зловеще и одинаково устрашающе. У нее начали дрожать ноги. Линдси казалось, что прошло несколько часов, прежде чем в палату наконец вошел доктор Джонс. Она вздрогнула.
– Сейчас мы сделаем вам укол, у вас немного закружится голова, и вы почувствуете себя несколько странно.
– Я не хочу.
Она попыталась сесть – с поднятыми ногами это оказалось непросто.
– Не хотите укол? Напрасно, с уколом все пройдет гораздо легче, поверьте мне. Без укола будет намного хуже.
Врач посмотрел на нее с безграничным сочувствием. Но Линдси упрямо замотала головой:
– Я не хочу. Я имею в виду не укол. Я передумала делать аборт. Не могу.
«А вдруг ребенок от Джареда?» На протяжении всего последнего часа эта мысль не давала Лин покоя. Она сама не могла бы сказать, не был ли этот вопрос лишь предлогом, чтобы сохранить ребенка.
– Вы окончательно это решили или просто испугались?
– И то и другое. Я не знаю.
Её глаза наполнились слезами.
– Линдси, скажите, а если бы ребенок был только вашим, если бы в его зарождении не был замешан ни один мужчина, если бы вы могли оставить его себе, вы бы хотели этого ребенка?
Линдси посмотрела врачу в глаза и молча кивнула. Доктор Джонс освободил ее ноги.
– Тогда идите домой, дорогая моя, и во всем разберитесь. Вы можете растить этого ребенка одна – если захотите. Никто не сможет отнять его у вас, он будет только вашим.
Неожиданно для себя Баллато улыбнулась. Когда она вернулась домой, Джерард принимал душ. Она бесшумно прошла в свой кабинет и заперла дверь. Что она наделала? Она решила сохранить ребенка… Доктор Джонс прав, это может быть только ее ребенок и ничей больше. Так ли это?.. Линдси вдруг поняла, что ей никогда не вырваться. Ее малыш – не только её дитя, но и дитя Джерарда, она даже не может набраться храбрости, чтобы уйти от него и растить ребёнка вместе с тем, с кем хочет. А это означает, что Джареда она уже потеряла.