Лекция: The end. 4 страница

10.
— Джерард? – Телефон зазвонил до того, как он вылез из постели. Это был Фрэнк.
— Да?
Голос Уэя был сонным и Айеро улыбнулся.
— Прошу прощения, я разбудил вас?
— В какой-то мере.
— Я звоню, чтобы ещё раз немного вас побеспокоить. Я рассчитываю на то, что рано или поздно я преодолею ваше сопротивление, и вы заключите договор с галереей, хотя бы для того, чтобы избавиться от меня. Как насчет завтрака?
— Сейчас? – Джерард всё ещё был в полусонном состоянии, и, обернувшись, взглянул на часы, удивляясь тому, как же долго он спал; но Фрэнк снова рассмеялся над ним.
— Нет, не в восемь утра. Как насчет десяти часов?
— Как погода на улице?
— Солнечно. Природа редко балует нас такой погодой, так что не стоит упускать столь чудный денек. Ну, так что, я вас уговорил?
— В какой-то мере.
Уэй засмеялся в телефонную трубку.
Какого чёрта? Фрэнк вообще соображает, что делает, когда звонит ему в восемь часов утра? И почему он приглашает на завтрак именно сегодня? Они уже ужинали прошлым вечером, а за день того, они обедали в его студии. Джерарда начинало интересовать, что же всё-таки произошло: либо он приобрёл нового знакомого, настойчивого агента по продаже его работ, либо это было что-то другое. Джерард хотел знать, будет ли умно с его стороны снова встречаться с Фрэнком через такое непродолжительное время.
— Да, именно так.
— Что так? – Уэй был смущен.
— Вы размышляете над тем, хорошо ли это будет, если вы позавтракаете со мной. Да, это хорошая идея.
— Вы несносны!
— В таком случае мы позавтракаем в городе. Как насчет ресторана «Spago»*?
— Звучит неплохо. – Джерард принял предложение, не думая о том, что будет дальше, и заметил, что улыбается, глядя в потолок. – Меня легко уговорить в это время. Нет ещё сил сопротивляться, я даже не пил кофе.
— Отлично. Тогда как насчет того, чтобы заключить договор с галереей завтра, как раз перед кофе.
— Я могу бросить трубку, Фрэнк, — Джерард засмеялся, и ему показалось просто замечательным начинать свой день именно со смеха. Он не делал этого уже в течение многих лет.
— Не бросайте трубку пока мы не договоримся о завтраке. Вы не хотите, чтобы я заехал за вами около десяти?
— Договорились. – О чём договорились? Что он делает, соглашаясь позавтракать с этим человеком? Но он нравился Джерарду. И завтрак в «Spago», это звучало так здорово!
***
Фрэнк подъехал к дому Джерарда без пяти десять. Он был одет в свитер с высоким воротом и джинсы, и Уэй, когда забирался в машину, заметил на сиденье корзину, завёрнутую в красно-белую материю. В одном месте из корзины высовывалось наружу горлышко бутылки. Фрэнк открыл дверь и переставил корзину на заднее сиденье.
— Доброе утро, Джерард! – Айеро широко улыбнулся, пока Уэй устраивался рядом с ним. – Я подумал, что может, устроим вместо завтрака пикник. Согласны?
— Я только за!
Или это не так? Должен ли Джерард ехать на пикник с этим человеком? Разум говорил «нет», но сердце подсказывало, что ему хочется провести полуденное время на открытом солнце. Но на самом деле были и другие занятия, которым он мог бы себя посвятить, и если он действительно хотел побыть на солнце, то у него в студии есть терраса специально для этого.
Фрэнк взглянул на Джерарда, когда заводил машину и заметил небольшую складку между бровями.
— У нас имеются проблемы?
— Нет. – Это было сказано очень мягко, и Айеро тронул машину от тротуара.
Джерард понял, что его беспокоит, видела ли их Мишель вдвоём.
Всё время, пока они ехали до ближайшего пляжа, Фрэнк развлекал Джерарда рассказами о самых ярких художниках, которые имели дело с галереей. Затем на мгновение он замолчал. Они оба смотрели на открывшийся перед ними вид.
— Чудесно, не правда ли? – спросил Айеро. Джерард кивнул с улыбкой. – Могу ли я задать вам один весьма необычный вопрос?
На какой-то момент Джерард выглядел удивленным и озадаченным.
— Почему бы и нет?
— Как так получилось, что ваша жена живёт здесь, а не во Франции. Насколько я знаю французов, они, как правило, не живут слишком далеко от своего дома. Только если их принуждают к этому.
Джерард рассмеялся. То, что Фрэнк сказал, было правдой.
— У неё здесь очень много дел, касающихся работы. И потом, Линдси всё равно здесь долго не задерживается; в основном она проводит время в разъездах.
— Как вам должно быть одиноко. – Это был не вопрос, а утверждение.
— Я привык к этому.
Фрэнк не был уверен, что верит в эти слова.
— Что вы делаете, когда остаётесь один?
Они одновременно произнесли ответ и прыснули от смеха:
— Рисую.
— Я так и подумал, а что вообще заставило вас приехать в Нью-Джерси? – Фрэнк, казалось, был напичкан вопросами, но пока что на них было легко отвечать.
— Майки. Он настоял на том, что мне надо куда-нибудь съездить.
— Он оказался прав? Вы действительно нуждались в этом?
— Я полагаю, что да. Я совсем забыл, как выглядит Нью-Джерси. Я не был там в течение нескольких лет. А вы собираетесь туда в конце каждой недели? – Теперь Джерард сам хотел, чтобы Фрэнк отвечал на его вопросы. В самом деле, ему не нравилось разговаривать с Айеро о Линдси.
— Я бываю там, как только выпадает возможность. Но не так чтобы довольно часто.
Фрэнк оглядел Джерарда с улыбкой, и снова его посетила мысль о том, как приятно всего лишь находиться с ним рядом. Он походил на хорошего доброго друга. Всю оставшуюся часть пути они провели, погрузившись в молчание.
— Здесь очень необычно, не так ли? Здесь так хорошо, ни души. – Машина Фрэнка была в этом месте единственной, когда они остановились, немного не доезжая до пляжа. Джерард не заметил ни одной машины с тех пор, когда они свернули с основной дороги.
— Здесь никогда никого нет. Я ни одной живой душе не рассказывал об этом месте. Я часто люблю приезжать сюда один. – Сказал Фрэнк, доставая корзину с заднего сидения.
— Вы часто так проводите время, как, например, прогулки по песчаному пляжу в одиночестве в Джерси? – спросил Уэй, вылезая из машины и захлопывая дверь за собой.
Фрэнк кивнул и пристально посмотрел на Джерарда.
— Я никогда не думал, что увижу вас снова после того вечера на пляже.
— Я тоже. Это было удивительно – прогуливаться, беседуя с вами об искусстве. У меня было такое чувство, будто мы знаем друг друга уже в течение многих лет.
— Со мной творилось тоже самое, очевидно, на меня ещё и воздействовала волнующая стихия воды. – Мечтательно произнес Фрэнк. – Я совсем почти не знал, что сказать, когда вы появились на следующий день в моём доме с Майки. Я не знал, признаваться ли мне или нет в том, что мы уже встречались.
— Что же заставило вас этого не делать? – Джерард посмотрел на него сквозь упавшую со лба чёлку, немного улыбнувшись.
— Кольцо на вашей левой руке. Я подумал, что вам будет неловко, если я скажу.
Джерард увидел, как Фрэнк слегка нахмурился, продолжая сидеть на своём месте.
— Вам будет неудобно, если окружающие узнают, что мы завтракали вместе? – спросил он.
— Я не вижу причины. – Но в выражении лица Джерарда было больше наигранной смелости, чем уверенности в своих словах, и Фрэнк заметил это.
— Что скажет ваша жена, Джерард?
Слова были произнесены чрезвычайно мягко, и Уэй хотел сказать ему, что это никого абсолютно не волнует, но это было не так. Вся неприятность заключалась в том, что это действительно беспокоило Джерарда. Причем, весьма сильно.
— Я не знаю, никогда не задавался таким вопросом, я нечасто завтракаю с мужчинами.
— А как насчёт агентов по продаже картин, которые хотят выставить ваши работы? – Фрэнк улыбнулся.
— Нет, меньше всего с агентами по искусству. Я никогда не завтракал с ними.
— Почему?
Уэй глубоко вздохнул и посмотрел Фрэнку прямо в глаза.
— Моя жена относится неодобрительно к моей работе. Она думает, что это хорошее хобби, хорошее времяпровождение, но никак не так работа, которой следует посвящать всю свою жизнь.
— Разве такое отношение не заставляет вас отказываться от существенной части вашего «Я»?
— Не совсем. Я продолжаю рисовать. – Но они оба понимали, что Джерард лгал сам себе. Его заставляли отказываться от чего-то такого, что он хотел, очень хотел. – Я полагаю, что заключение брака – это своего рода сделка, — продолжил Уэй. – Каждый от чего-то добровольно отказывается. – Но на какие уступки пола Линдси? В чем она отказала себе? Джерард выглядел печальным и задумчивым, Фрэнк отвёл взгляд.
— Наверное, в этом и состояла ошибка в моём поведении, когда я женился. Я забыл о компромиссах. – С грустью сказал Фрэнк.
— Вы были слишком требовательны? – Джерард наблюдал за ним с любопытством.
— Может быть и так. Это было так давно, что теперь мне трудно с уверенностью сказать об этом. Я хотел, чтобы она была такой, какой я всегда её себе представлял… — Он замолчал.
— А как вы её себе представляли?
— О, — Фрэнк посмотрел вверх с кривой усмешкой, — преданной, приятной, любящей меня. Обычный набор. С тех самых пор я понял лишь одно: я разочаровался в женщинах…
Айеро глубоко вздохнул и взял корзину с капота машины. Он также захватил с собой покрывало и аккуратно расстелил его на песке.
— Боже мой, вы сами готовили этот завтрак?
Джерард смотрел на яства, которые он вытаскивал из корзины. Здесь были салат из крабов, паштет, французский хлеб, небольшая коробка с пирожными и несколько пачек сока и две бутылки вина. Ещё там была корзинка поменьше, в которой лежали фрукты, сверху обильно засыпанные вишнями. Джерард достал одну гроздь и повесил себе её на правое ухо.
— Вы прекрасно выглядите с вишней! А вы не пробовали тоже самое с виноградом? – Фрэнк передал ему небольшую кисть винограда. Уэй засмеялся и украсил ею своё левое ухо. – Вы выглядите так, как будто вам пришлось выбираться с Праздника урожая.
— Разве это не так?
Джерард откинулся назад, глядя в небо и широко улыбаясь. Он чувствовал себя очень молодым и безмерно счастливым. Рядом с Фрэнком всё было так легко.
— Готовы к еде?
Фрэнк посмотрел на Джерарда сверху в них, держа чашу с салатом из крабов в одной руке.
— Сказать по правде, я проголодался. – Провозгласил Джерард, потирая свой живот.
— Это хорошо. Что же вы бездействуете, нападайте, столько еды вокруг! Прошу вас отведайте чего-нибудь. – Фрэнк вручил Уэю кусок французской булки и паштет, Джерард отломил корочку хлеба и щедро намазал её.

Был прекрасный полдень; солнце стояло высокого над головой и веяло лёгким ветерком с океана, волны мягко накатывались на пляж, лишь изредка нарушая тишину своим криком, пролетала мимо птица. Позади Джерарда и Фрэнка стояли заброшенные постройки, уставившиеся на мир своими пустыми окнами. Это был их собственный мир.

*Spago — изысканный ресторан с видом на горы, где подаются сезонные блюда американской кухни с экзотическими азиатскими акцентами. Это самый известный в американской кинематографической среде ресторан. Здесь звезды Голливуда отмечают Оскаров, Дни рождения и назначают свидания.
*Камарг — болотистая местность на юге Франции, в дельте Роны, где расположены несколько заповедников.

11.

Джерард мечтательно посмотрел по сторонам и сказал: «Вы знаете, иногда мне кажется, что я хотел бы нарисовать картину, очень похожую на ту, которую мы наблюдаем здесь».
— Что же вам мешает?
— Это не мой стиль. Каждый из нас делает то, что делает в совершенно разной манере. – Айеро кивнул, ожидая, что Джерард скажет ему ещё что-нибудь. – Фрэнк, а вы рисуете?
Тот покачал головой, печально ухмыльнувшись.
— На самом деле нет. Было время, когда я пытался. Но боюсь, что моё предназначение в жизни – это продавать картины, а не создавать их. Хотя в своё время я создал одно произведение искусства.
Фрэнк снова выглядел задумчивым, когда смотрел, не отрываясь в сторону океана. Летний ветер играл его волосами.
— Что это было?
— Я построил дом. Он был небольшой, но чертовски привлекательный. Я построил его сам лишь с небольшой помощью приятеля.
— Это же здорово! – Услышанное произвело впечатление на Джерарда. – И где?
— В Англии. Тогда я жил в Нью-Йорке. Это был сюрприз для моей жены.
— Ей понравилось?
Фрэнк покачал головой и снова отвернулся, и стал смотреть на океан.
— Нет. Она никогда его не видела. Она ушла за три дня до того, как я собирался привезти её, чтобы она посмотрела этот дом в первый раз.
Некоторое время Джерард сидел молча, поражённый его словами. У них обоих были свои разочарования в жизни.
— Что вы сделали с домом?
— Продал. Некоторое время я пытался жить в нём, но это не доставляло мне особой радости. Это была небольшая, но не заживающая рана. Тогда я перебрался сюда. И купил дом в Джерси. – Фрэнк смотрел на Джерарда добрыми и печальными глазами. – Но мне было приятно сознавать, что я могу построить дом. Я думаю, что никогда больше не чувствовал себя так хорошо, как в тот день, когда я закончил его строительство. Какое чувство! Это действительно было достижение!
Слушая его, Джерард мягко улыбался.
— Я знаю, — сказал Уэй через некоторое время. – Я чувствовал подобное, когда появилась Бэндит. Хотя она и не была моим сыном.
— Неужели это так важно? – Фрэнк казался обеспокоенным.
— Тогда это было важно. Это многое значило для меня и Линдси – иметь сына. Но я не думаю, что Лин стала бы беспокоиться об этом впоследствии. Она обожает Бэндит.
— Я думаю, что предпочёл бы иметь дочь, а не сына, — сказал Фрэнк.
Джерард выглядел удивленным.
— Почему?
— Их проще любить. – Айеро выглядел так, как будто сожалел о том, что у него нет ребенка, и Джерарду вдруг подумалось, а не женится ли когда-нибудь Фрэнк во второй раз?
— Нет. Этого не будет. – Когда Фрэнк говорил это, то не смотрел в сторону Джерарда.
— Не будет чего? – Джерард немного смутился. Фрэнк имел обыкновение отвечать на вопросы, которые Уэй не произносил вслух, вопросы в его голове. Удивительный человек!
— Ещё одного вступления в брак.
— Почему же нет? – Джерард до сих пор был поражён тем, что Айеро прочитал его мысли.
— В этом нет никакого смысла. У меня есть всё, что мне необходимо. Я с головой погружен в работу. Это было бы невероятно, если существовал человек, настолько любящий свою работу, как и я. Лет десять назад я уделял своей работе гораздо меньше времени. Но сейчас я погрузился в бизнес по самое горло.
— Но вы же хотите иметь детей, не так ли? – Джерард это очень хорошо понял.
— Ну, я, например, хочу также загородный дом под Веной. Но я ведь могу обходиться без этого. А у вас как?
— У меня уже есть ребенок. Вы спрашиваете, хочу ли я ещё детей?
— Нет, или, может быть, это тоже, но я хотел спросить, не думаете ли вы, что когда-нибудь женитесь во второй раз? – Фрэнк открыто посмотрел на Джерарда своими большими ореховыми глазами.
— Но я уже женат.
— И вы счастливы, Джерард?
Вопрос был очень точным и очень болезненным. Джерард хотел было сказать «да», но остановился.
-Иногда. Я свыкся с тем, что я достиг.
— Почему?
— Потому что нас с Лин связывает очень многое в прошлом. – Джерард понял, что не хочет произносить имя Линдси во время разговора с Фрэнком. – Вы не можете что-либо изменить, или отвергнуть, или перешагнуть через это. У нас есть наше прошлое.
— Хорошее прошлое?
— Временами. Пока я не понял правила этой игры. – Джерард был невероятно честен, даже сам с собой.
— Которые были?.. – Голос Фрэнка был настолько нежным, что Джерарду захотелось приблизиться к нему и больше не говорить о Линдси. Но Айеро сейчас был его другом. И Уэй не мог рассчитывать на что-то большее. Только на дружбу. Поэтому разговор о жене был вполне уместен в данном случае. – Каковы же были правила?
Джерард вздохнул и пожал плечами.
— Эти правила включают набор запретов, типа «ты не должен делать…». Ты не должен отклонять желания своей жены, ты не должен задавать слишком много вопросов, ты не должен думать о собственной жизни, не говоря уже о живописи…Но Линдси подарила мне семью, а семья – это для меня всё. Джерард ничего не сказал, про любовь.
— А сейчас?
Уэй попытался улыбнуться.
— Я надеюсь, что это так, я привык к этому. Мне нравится то, что я получил.
— Вы любите её?
Улыбка медленно сошла с лица Джерарда. Он кивнул.
— Прощу прощения. Я не должен был спрашивать об этом.
— Почему же? Ведь мы же друзья.
— Да. – Фрэнк снова улыбнулся другу. – Да, мы друзья. Хотите пойти прогуляться по пляжу?
Айеро был уже на ногах и протягивал руку Джерарду, чтобы помочь ему подняться. Их пальцы на мгновение соприкоснулись, затем Фрэнк повернулся и сделал несколько быстрых шагов в сторону океана, жестом предлагая догнать его. Уэй шёл медленно, дума я о том, о чем они беседовали. По крайней мере, всё стало ясно, он действительно любил Линдси. И, по меньшей мере, теперь он мог быть спокойным насчет своих отношений с Фрэнком. В какой-то момент Джерард боялся этих отношений: Во Фрэнке было что-то такое, что ему жутко нравилось.
Айеро протянул Джерарду морскую раковину и зашёл по колено в воду, предварительно сняв обувь. Он напомнил счастливого маленького мальчика, играющего в полосе прибоя. Джерард улыбался, наблюдая за ним.
— Побежали наперегонки? – Внезапно предложил Фрэнк.
Подойдя к Джерарду снова, Айеро с озорством посмотрел на него, и тот весело согласился. Если бы Бэндит увидела сейчас, как её отец и ещё один незнакомый мужчина бегут наперегонки по пляжу, словно малые дети! Джерард действительно чувствовал себя маленьким мальчиком, который, задыхаясь, с взлохмаченными волосами бежит по мокрому песку, оставляя после себя глубокие следы. Наконец, Уэй остановился, смеясь и неровно дыша, покачав головой, когда Фрэнк проносился мимо.
-Сдаётесь? – крикнул он издалека.
Когда в ответ ему кивнули, он вприпрыжку вернулся по пляжу обратно и остановился рядом с тем местом, где Джерард в изнеможении опустился на песок. Красные блики солнечных лучей заиграли в темных волосах Джерарда. Фрэнк опустился рядом с ним, и они сидели вместе, глядя на море, с трудом переводя дыхание. Через мгновение Уэй посмотрел на друга, зная, что он увидит эти ореховые глаза, ищущие его взгляда…
— Джерард… — Фрэнк выдержал большую паузу, не спуская с него глаз, а затем, слегка наклонившись к нему, прошептал в тёмную гущу его спутанных волос: — О, Джерард, я люблю тебя…
Как будто потеряв над собою контроль, он почувствовал, как его руки обвились вокруг Джерарда, и его рот мягко нашёл губы Уэя. Руки Джерарда так же быстро обвились вокруг талии Фрэнка, и рот так же жадно приник к его губам. Они сидели так очень долго, обняв друг друга, касаясь лицами, заглядывая друг другу в глаза. Всё это время они не произнесли ни слова, за исключением той фразы, сказанной самим Фрэнком в начале. Они не нуждались в словах; они были наедине друг с другом, в особом мире, где остановилось время. Наконец, Фрэнк первым разомкнул объятия; ни слова не говоря, он встал, медленно и осторожно, протянув руку Джерарду. Взявшись за руки, они вместе отправились обратно вниз по пляжу.
Они не произнесли ни слова до тех пор, пока не оказались в машине. Фрэнк некоторое время сидел молча и выглядел чем-то озабоченным.
— Я должен был бы просить у вас прощения, Джерард, но я не делаю этого.
— И я тоже этого не делаю. – Его голос звучал, как после сильного потрясения. – Но я не понимаю, что со мной происходит.
— Наверное, нам не стоит так продолжать. Мы всё ещё можем быть друзьями. – После сказанного Фрэнк посмотрел на Джерарда, надеясь увидеть на его лице улыбку, но в глазах Уэя не было и намёка на неё, лишь слабый проблеск мысли, которая неотвязно его преследовала.
— Я не чувствую себя обманутым, во всяком случае не вами. – Джерард хотел, чтобы Фрэнк об этом знал.
— Вы чувствуете, что обманываете сами себя?
— Возможно. Я думаю, что я всего лишь чего-то не понимаю.
— Вам и не надо ничего понимать. Вы были очень уверены в правильности своего поведения в жизни, когда мы недавно беседовали с вами об этом. Поэтому вам ничего не надо понимать и объяснять. – Голос Фрэнка звучал исключительно мягко. – Мы можем забыть это всё. Я уверен, что именно так мы и сделаем.
Но Джерарду не хотелось ничего забывать, и, пожалуй, это было самое поразительное открытие для него. Он совершенно ничего не хотел забывать.
— То, что вы сказали, это правда? – Джерард имел в виду слова Фрэнка: «Я тебя люблю». – Я тоже испытываю такое чувство. В действительности – это какое-то лёгкое помешательство.
— Неужели это так? – В этот момент Фрэнк громко засмеялся и наклонился, чтобы поцеловать Джерарда в щёку. – Наверное, это даже очень большое помешательство. Но какие бы чувства мы не испытывали друг к другу, я не стану портить вам жизнь, разрушать её. У вас есть всё, что вам требуется, и вам совершенно не нужно, чтобы я вносил какие-либо изменения в вашу жизнь сейчас. – Я обещаю, Джерард, я не причиню вам страданий.
— Но что мы будем делать? – Уэй чувствовал себя ребёнком, попавшим в объятия Фрэнка.
— Ничего. Мы оба будем вести себя как большие дети. И хорошие друзья. Такое предложение вам по душе?
— Я полагаю, что так и должно быть. – Но в голосе Джерарда чувствовалось не только облегчение, но и сожаление. Он не хотел обманывать Лин. Для него быть преданным означало многое.
Айеро завёл машину, и они не спеша отправились домой, почти не разговаривая по пути назад. Это был такой день, который Джерард не скоро сможет забыть. Казалось, прошла целая вечность, пока они остановились около дома Уэя.
— Вы будете время от времени приходить на завтрак ко мне в студию? – В голосе Джерарда чувствовалось такое одиночество, что ещё больше обострило душевную боль Фрэнка, но он улыбнулся.
— В любой момент. Я позвоню вам в ближайшее время.
Джерард кивнул и выскользнул из машины. И только когда он услышал, что Фрэнк уезжает, смог обернуться и посмотреть ему вслед.
Уэй медленно поднялся вверх по лестнице в свою спальню и лёг на кровать; затем, взглянув на телефон, обнаружил послание от Линдси. Мишель разговаривала с ней по телефону во второй половине дня. Джерард съежился от страха, прочитав записку. «Пожалуйста, свяжитесь со своей женой». Уэй не хотел звонить прямо сейчас, но хотел услышать её голос. Только не сейчас. Но он знал, что должен был это сделать. Он должен был заставить себя вернуться в рамки повседневной жизни и постараться избавиться от воспоминаний о пляже.
Ему потребовалось полчаса, чтобы набраться храбрости и сделать телефонный звонок. Наконец, он набрал номер оператора по другую сторону океана, в Риме, и попросил связать его с номером Линдси.
На этот раз она была на месте.
— Линдси? Это я.
— Да. Здравствуй. – Её голос был странным и холодным.
— Джерард. – На какое-то мгновение ему показалось, что он не понимает, с кем говорит. Потом вдруг он обратил внимание на время. В Риме в этот момент было два часа ночи. Лин, несомненно, только что крепко спала.
— Да, да. Я знаю. Я спал.
— Извини меня. Нас прервали во время нашего последнего разговора, к тому же Мишель оставила записку. Я подумал, что это, вероятно, было что-то важное…
Вдруг Джерард почувствовал беспокойство. По голосу Лин, не было похоже, что она спала.
— Хорошо. Где ты был?
Боже, почему она так холодно разговаривает? Почему именно сейчас? Джерарду было нужно найти вескую причину. Настолько вескую, чтобы не влюбиться во Фрэнка. Найти для себя отговорку, чтобы остаться верным мужем.
— Меня не было дома. Я ездил в город, за покупками. – Он ненавидел ложь, но что он мог сказать? Я целовался с Фрэнком Айеро на пляже? – У тебя в Риме всё в порядке?
— Да, прекрасно. Послушай… — Казалось, на мгновение она заколебалась. – Я тебе перезвоню.
— Когда? – Джерард должен был это знать. Ему было необходимо слышать жену, сохранять в памяти её голос. Это наверняка притупило бы боль желаний по поводу несбывшихся надежд. – Когда ты позвонишь мне?
— Завтра. В конце дня. Я позвоню, не беспокойся. Согласен?
— Да, хорошо, согласен. – Джерард был глубоко задет её тоном. – Я люблю тебя. – Эти слова были мольбой о помощи. Казалось, она не услышала его.
— Я тоже. До свидания. – И затем, не говоря больше не слова, она повесила трубку, в то время, как Джерард сидел на кровати, бессмысленно уставившись в телефон.

12.
В этот вечер Джерард поужинал в одиночестве в своей студии, затем постоял в течение получаса на небольшой покрытой кафельной плиткой террасе, наблюдая, как садится над заливом солнце. Они могли бы наблюдать закат вдвоем с Фрэнком, если бы Джерард не отстранил его от себя. А почему Уэй не должен был этого делать? Чтобы чувствовать себя добродетельным, когда звонил через половину земного шара Линдси? Джерард почувствовал комок печали, скопившийся у него в области сердца.
Уэй вскочил, когда услышал звонок в дверь. Он решил не отзываться, а затем подумал, что это мог быть Майки, который собирался навестить брата. В этом случае младший Уэй смог бы разглядеть свет в студии и решить, что Джерард прячется от него. Уэй старший глубоко вздохнул и бросился босиком вниз по лестнице. Ему даже не пришло в голову спросить, кто там; он просто открыл дверь. В этот момент он был похож на уставшего маленького неряшливого мальчика в джинсах и босиком, со спутанными чёрными прядями, которые постоянно лезли ему в глаза. Джерард поднял голову, ожидая увидеть Майки, но это оказался Фрэнк.
— Я пришёл не вовремя? – спросил он. Уэй покачал головой. – Мы можем поговорить? – Фрэнк выглядел расстроенным, так же, как и Джерард, и он быстро вошёл внутрь дома, после кивка.
— Поднимайтесь наверх, в студию. Я как раз был там.
— Вы работали? – Фрэнк искал взглядом глаза собеседника.
— Размышлял.
— Я тоже.
Уэй тихо прикрыл дверь за гостем. Айеро последовал за ним по ступенькам наверх, и Джерард указал ему на своё любимое кресло.
— Чай или кофе?
— Ни то, ни другое. Спасибо. – Фрэнк выглядел ни с того, ни с сего очень взбудораженным, как будто всё время задавал себе вопрос, зачем он сюда пришёл? Айеро сел в кресло, закрыл глаза и провел рукой по своим волосам.
— Это безумие, я не должен был сюда приходить.
— Я рад, что вы всё-таки пришли.
— В таком случае, — он открыл глаза и попробовал улыбнуться, — я тоже рад этому. Джерард, я…я знал, что это похоже на помешательство…но, чёрт побери, я люблю вас. И я чувствую себя неразумным ребёнком. Я не должен даже находиться здесь. Я совершенно не могу произнести ничего вразумительно, кроме того, что я сегодня сказал на пляже вам. К тому же, всё это так неправильно, любовь между двумя мужчинами, нет…такому нельзя быть. – Когда он говорил эти слова, то перешёл на шёпот.
В комнате повисла долгая тишина, Джерард смотрел на Фрэнка, он хотел заплакать. НО переборол в себе это желание и всего лишь печально вздохнул.
— Я тоже люблю вас.
— Вы знаете, зачем я пришел и что собираюсь вам сказать? – спросил Фрэнк. – Что я согласен на любые условия. Я хочу видеть вас хоть на мгновение, хотя бы в течение одного вечера, хотя бы в течение только одного лета. После этого я не буду стоять у вас на пути. Я просто уйду. Но я не могу себе позволить спокойно смотреть, как мы теряем то, что могли бы иметь. – Затем Фрэнк взглянул на Джерарда. Уэй, улыбаясь, протянул Айеро свою руку. И тот крепко взял её в свои ладони. – Вам не кажется, что это звучит как-то ненормально?
— Да. Весьма. А что будет в конце лета?
— Мы разойдёмся.
— А что, если мы не сможем этого сделать?
— Мы будем просто обязаны это сделать. Я сделаю это ради вашего спокойствия. Ну а вы?
— Я думаю, что я тоже смогу это сделать. – Руки Джерарда обвились вокруг Фрэнка. – Меня не волнует, что будет дальше, важно то, что я люблю тебя сейчас.
Айеро широко улыбался, когда прижимал Джерарда к себе. Это было как раз то, что он хотел услышать. Он вдруг почувствовал себя свободным, снова вернувшимся к жизни.
— Ты поедешь ко мне домой, Джерард? Там у меня полный беспорядок, но я хочу, чтобы мы были там только вдвоём, я покажу тебе всё. Я хочу показать тебе вещи, которые очень много значат для меня, я хочу посвятить тебе свою жизнь, показать мои галерее и как они работают. Я хочу гулять с тобой по пляжу в Джерси, ох, Джерард, дорогой, я люблю тебя!
С этими словами Фрэнк взял в ладони лицо Джерарда, притянул его к себе и крепко поцеловал, вкладывая в свой поцелуй всю любовь, что томилась в его сердце, стремясь как можно скорее вырваться наружу.
Они оба смеялись, когда Фрэнк взял Джерарда за руку и повёл вниз по ступенькам. На какое-то мгновение Джерард благодарил судьбу за то, что именно сегодня вечером Мишель была свободна от работы и не присутствовала дома. Всего лишь на мгновение он подумал о Мишель, и даже ни на миг не вспомнил о Линдси. Сейчас он принадлежал Фрэнку. Он принадлежал ему на целое лето.

13.

— Доброе утро!
Джерард услышал мягкий голос Фрэнка рядом с собой. Он приоткрыл один глаз. Комната была ему не знакома. Уэй увидел стену светло-желтого цвета. Кто-то широко открыл ставни больших окон, выходящих на залив, и солнце широкими потоками хлынуло в комнату. Под окном росли деревья, и Джерард мог слышать пение птиц. Стояла чудесная жаркая летняя погода, похожая скорее на дни в сентябре, чем в июне.
Джерард окинул взглядом светло-жёлтую стену, и вдруг его внимание приковали акварель с видом пляжа, небольшой рисунок пастелью и картина, написанная маслом. Все работы были выполнены в солнечной манере и со вкусом, соответствующим стилю самого Фрэнка. Уэй уселся, опираясь на локоть, зевнул, потягиваясь, и улыбнулся. Фрэнк смотрел на него, и его взгляд был переполнен любовью.
— Я уже целый час жду, когда ты проснешься. Я решил, что ты никогда не встанешь! – Прозвучавший внезапно голос принадлежал скорее маленькому вредному мальчику, чем возлюбленному, и Джерард рассмеялся.
— Я немного утомился вчера.
Уэй улыбнулся и снова нырнул под одеяло, прижавшись всем телом к Фрэнку. Он провел восхитительную долгую ночь в его объятиях, и они заснули лишь незадолго до рассвета.
— Это жалоба?
— Угу.
Джерард провел рукой по ноге Фрэнка, остановившись у бедра, где он поцеловал нежно выступающие на фоне белой кожи пульсирующие прожилки вены. Джерард улыбнулся, заметив, как они забились сильнее при его прикосновениях, и Фрэнк нежно сжал своего возлюбленного в своих объятиях.
— Разве я ещё не сказал тебе сегодня, как я люблю тебя? – Фрэнк заглянул Джерарду в глаза, и в его взгляде появилось что-то такое, о чем Джерард мечтал, пытаясь отразить в картинах, но никогда не видел в жизни. Это напоминало страсть, любовь, освобожденные от условностей жизни. Это было то, чего он жаждал давным-давно, и в существование чего он почти перестал верить. – Джерард, я люблю тебя… люблю… — Его слова растаяли на губах Уэя, пока Фрэнк покрывал их своими поцелуями первый раз за это утро, и его тело вновь потянулось к Джерарду. Уэй слабо сопротивлялся, смеясь и извиваясь, когда Фрэнк прижимал его к себе. – Ты возражаешь? – Айеро с удивлением посмотрел на Джерарда, как бы давая понять, что не отступит не перед чем.
— Я еще не… — Джерард хотел было что-то сказать, но его слова были снова приглушены чередой нежных поцелуев. Руки невольно тянулись к Фрэнку, гладили его взлохмаченные русые волосы, ласкали торс. – Фрэнк, мне нужно…
— Нет, ничего тебе не нужно. Единственное, в чем ты сейчас нуждаешься – это я. – Айеро был в этом уверен.
— Фрэнк! – На сей раз Джерард забыл о том, что хотел сделать. Она был счастлив теперь, унесенный вдаль, плывущий по морю грёз, в котором его тело слилось с душой Фрэнка.