Лекция: The end. 5 страница

***

— Ты всё ещё сонный? — Когда они заговорили, голос Фрэнка звучал шепотом. Прошло почти два часа, Джерард счастливо свернулся комочком у него на груди.
— Мм…Фрэнк?
— Да? — В это тёплое летнее утро его голос звучал так ласково.
— Я люблю тебя.
— Я тоже люблю тебя. А теперь засыпай.
И Джерард снова заснул, проспав около двух часов. Когда он открыл глаза, то Фрэнк стоял у подножия кровати, полностью одетый, держа в руках поднос. Джерард с удивлением взглянул на него. На нем был темно-синий костюм и идеально выглаженная белая рубашка. Фрэнк выглядел так, как будто собирался пойти на деловую встречу.
— Что ты делаешь? – Смущенный, Джерард сел на кровати и провёл руками по своим взлохмаченным волосам. Внезапно, с исчезновением сладких запахов любви, он остро ощутил наготу своего тела и некоторую неряшливость. – Я долго спал?
— Не очень. Если бы у меня не была назначена встреча в галерее, то я бы ещё понежился в постели. Но я отменил одну встречу вчера, если отменю сегодня ещё одну, Дина уйдет от меня. Но я вернусь очень скоро. – Фрэнк поставил поднос Джерарду на колени, в то время, как Уэй удобно расположился на большой двуспальной кровати, облокотившись спиной на подушки. – Надеюсь, этого хватит. – На подносе были булочки, фрукты, кофе с молоком и одно вареное яйцо. – Я не очень хорошо знаю, что ты любишь на завтрак. – Фрэнк виновато улыбнулся.
Джерард в изумлении взглянул на еду, затем на Фрэнка. Что он может сказать? Айеро появился в его жизни внезапно, на пляже в Джерси, в теперь он готовит ему завтраки, говоря, что не знает предпочтений Джерарда. Всю ночь и большую часть утра они провели в объятиях друг друга; Фрэнк сказал, что любит его, Джерард сказал, что любит его тоже; Джерарду даже не было совестно от того, что он проснулся в кровати Фрэнка, а не в своей – той самой, где он спал с Линдси весь период брака. В это утро его мало заботила Лин. Джерард чувствовал себя счастливым, молодым, влюбленным, ему хотелось одного: чтобы рядом был Фрэнк. Уэй одарил Айеро восторженной улыбкой и, вздохнув, принялся за булочку.
— Я предупреждаю тебя, Фрэнк, если ты будешь так баловать меня, то я стану невыносимым менее чем через неделю.
— Нет, ты не станешь. – Он сказал это очень уверенно, сделав при этом серьёзное лицо, но всё же улыбка выдавала его.
— Нет, стану! – Джерард безмятежно закрыл глаза, наслаждаясь запахом свежесваренного кофе и тёплой булочки. – Я теперь каждый день буду ожидать от тебя такие же завтраки. – Джерард снова открыл глаза. – Они были необыкновенно яркими и озорными. – Я даже полагаю, что ты за место работы будешь находиться дома, чтобы мы целый день лежали в объятиях друг друга.
— И напрасно полагаешь.
— Неужели? А почему бы и нет?
— Потому что завтра уже твоя очередь готовить завтрак мне. В этом заключается демократия, Джерард. Мы живем здесь вместе. Мы вместе будем готовить друг другу завтраки. – Фрэнк наклонился и нежно поцеловал его на прощание. – Я, кстати, люблю яичницу.
— Я возьму себе на заметку. – Джерард улыбнулся, а Фрэнк поднялся с кровати.
— Я тебе об этом напомню.
— Хорошо.
Уэй продолжал расправляться с завтраком, невероятно счастливый и свободный. У него было такое состояние, как если бы они с Фрэнком прожили вместе месяцы, а может, и годы. Ему не казалось странным, когда Фрэнк счастливо улыбался, глядя на обнаженное тело Джерарда. Их взаимоотношения были так легки, естественны и непринужденны, что ничем не напоминали привычки, сложившиеся в его собственном доме. И Джерард понял, что порядки в доме Фрэнка ему нравились гораздо больше. Даже желтый кофейник в его руке казался очень устойчивым. Ощущение его прочности жестко контрастировало с хрупкостью голубого с цветочками чайника, подаренного матерью Линдси.
— Что ты собираешься делать сегодня?
— Прежде всего, я схожу в душ. – Джерард сморщил свой нос, и они оба рассмеялись.
— Ты мне нравишься и таким.
— Ты просто свинка, Фрэнк. – Айеро наклонился к нему и снова поцеловал его. Оторвавшись от мягких губ через пару минут, он с сожалением поднял глаза вверх.
— Господь Бог, может быть мне стоило отменить эту встречу, в конце концов?
— Давай позже. Или… — Джерард хотел спросить Фрэнка, увидятся ли они вечером, но в его глазах было легко прочитать ответ.
— Никаких «или», Джерард! Я освобожусь после пяти, мы сможем провести время вместе.
— Я с удовольствием. – Джерард снова облокотился на подушку, широко улыбнувшись, но тут же заметил озабоченность во взгляде Фрэнка.
— Что-то не так?
— Дело не во мне. Но…я хотел бы знать, как ты относишься к нашему появлению на людях вместе. Я не хотел бы создавать тебе дополнительных трудностей. – Фрэнк вынужден был напомнить себе о том, что у Джерарда есть и другая жизнь. Что он никогда полностью не будет принадлежать ему. – У тебя не возникнут проблемы, если мы пойдем куда-либо? – Фрэнк смотрел на Джерарда открыто с удивительной нежностью в его ореховых глазах.
— Не должны. Это будет зависеть от того, что мы делаем, куда пойдем, и как себя будем вести. Я думаю, что все будет хорошо.
— Я действительно волнуюсь за тебя, Джерард. Я не прощу себе, если потом ты будешь страдать из-за этого.
— Ты не считаешь, что мы оба будем?
Фрэнк посмотрел с удивлением.
— Что это значит?
— Это значит, что нынешнее лето – самое прекрасное время в моей жизни и, надеюсь, твоей. Когда оно закончится, и мы вернёмся к своему привычному образу жизни, ты не думаешь, что мы оба будем страдать?
Фрэнк молча кивнул.
— Ты сожалеешь о том, что мы решили?
Джерард откинул голову и рассмеялся.
— Ни на мгновение! – А затем он снова сделался серьёзным. – Я полагаю, что мы были бы безумцами, если бы надеялись на то, что нам не придётся страдать позднее. Если это хоть чего-либо стоит, если это прекрасно, если это нам действительно нужно, то…тогда мы будем страдать. И с этим надо смириться.
— Что касается меня, я согласен. Но… — хотел было сказать Фрэнк.
— Что значит «но»? Ты не хочешь, чтобы и я страдал. Ты не хочешь, чтобы и я ощутил это на себе через любовь к тебе. Рассуждай здраво. Наши чувства того стоят.
— Я всё понимаю, я согласен. Но я хочу также проявить благоразумие. Я не хочу создавать тебе проблемы в отношениях с Линдси. – При упоминании её имени, Джерард съежился. Фрэнк наклонился и, быстро поцеловав его, распрямился. – Я думаю, что мы сказали достаточно для одного утра. – Айеро была ненавистна сама мысль о том, что же произойдет в конце лета; трудно было поверить и в то, что это время настанет. Ведь они только начали встречаться. – Где ты будешь в пять часов вечера? – Фрэнк взглянул на Джерарда, когда уже был у самой двери. – Здесь?
Джерард покачал головой.
— Мне лучше пойти домой.
— Мне заехать за тобой? – На мгновение Айеро заколебался. – Я буду ждать тебя здесь.
Он, улыбнувшись, кивнул и вышел. Услышав через минуту звук удаляющейся машины, Джерард прошёлся по комнате, затем уселся раздетый на краю кровати, закинув ногу на ногу. Он был влюблен и это было чудесно. Какой Фрэнк внимательный человек, какой нежный, какой благоразумный. Он постоянно веселил Джерарда, сам любил смеяться, придумывать забавные истории и вечно смешные анекдоты. В прошлый вечер он без конца рассказывал Джерарду о его студенческих годах, показывал свои фотографии, фотографии семьи, друзей, многие из которых стали известными актёрами театра, кино, писателями. Эти альбомы до сих пор лежали раскрытыми на полу.
У Фрэнка был уютный небольшой дом, весьма отличающийся от коттеджа в Нью-Джерси. Площадь коттеджа была значительно больше, и вокруг преобладали тона неярких, песчаных красок пляжа, включая белые, бежевые, серые как пыль, цвета деревьев и пуха. Дом в городе представлял собой маленькое гнездышко, приютившееся на самом верху холма. В доме была масса картин и книг. В гостиной стояли два кожаных дивана, над ними – полки с книгами в красивых переплетах, в большинстве своём об искусстве. Мягкий бежевый цвет комнаты выгодно оттенял предметы, висевшие на стене. Деревянные полы были великолепно отполированы. Небольшое жилище Фрэнка было создано не напоказ; в нем было мило и уютно, оно ему очень нравилось, здесь он любил проводить вечера со своими друзьями. В гостиной был часто используемый камин с подставкой для дров. Там же было небольшое пианино, гитара, красивый письменный стол из темного дуба. В устройстве гостиной чувствовались вкусы и пристрастия хозяина. Гордостью дома была крохотная терраса, заставленная множеством ярких цветов, а также с двумя удобными, немного выгоревшими на солнце креслами из соломы. В доме была ещё одна комната, кухня и кладовка, где Фрэнк хранил картины. Оглядевшись вокруг, Джерард снова понял, что во Фрэнке странным образом уживались привычки к уюту, простоте и стилю одновременно, и он постоянно, казалось, стремился к тому, чтобы соединить их вместе. Джерард надел белый махровый халат, который Фрэнк любезно оставил для него на кровати и отправился исследовать террасу. Он уселся в одно из выцветших на солнце кресел. Когда-то его цвет был ярко-зелёным, как перья попугая, но солнечные лучи превратили его в светло-желтый. Джерард вытянул ноги на мгновение, обратив лицо к солнцу и думая о Фрэнке, интересуясь, где он мог бы сейчас быть…может уже в галерее? На встрече с покупателем.
Мог ли Джерард знать о том, что когда-нибудь снова будет встречаться с мужчиной? Скорее всего, нет. Он был верен Линдси, но Фрэнк, внезапно ворвавшийся в его жизнь, как ураган посреди белого дня, стал для Джерарда спасением, спасением от жестокого мира, где правила создавала только Баллато, и непослушание означало конец всему тому хорошему, что только существовало в их взаимоотношениях.
Джерарду нравился стиль жизни Фрэнка, чем он занимался, как вёл себя с людьми, окружавшими его, как держал себя по отношению к Джерарду. Уэй понял, что даже одобряет его идею в поочерёдности приготовления завтраков, то, что Айеро называет демократией. Вести именно такой образ жизни было приятно.
Джерард чуть приоткрыл халат и улыбнулся, почувствовав теплоту солнечных лучей. Скоро он отправится к себе домой, в студию и займётся рисованием. Но не сейчас. Ему было так приятно нежиться под лучами солнца, и думать о Фрэнке.

***

— Спасибо, мистер…и миссис Уэй.
Консьерж в гостинице поклонился Джареду и Линдси, когда, расплатившись по счёту, Джаред более чем щедро вознаградил его чаевыми. Такси уже стояло в ожидании пассажиров рядом с входом в отель. Все чемоданы были уложены в багажник, и водитель поджидал их, чтобы отвести в аэропорт.
Джаред странным образом сохранял молчание всю дорогу, пока они ехали к аэропорту. Наконец, Линдси оторвала свой взгляд от окна и заставила обратить на себя внимание.
— Ты уверен, что поступаешь так, как сам того желаешь?
— Абсолютно.
И всё-таки Лин было не по себе. Джаред не вел себя столь упрямо никогда ранее. Он настоял на том, что не собирается прятаться ни в одном из городов Италии. Он хотел поехать в Париж и ждать Лин там, пока она будет общаться со своими родственниками. Неужели для того, чтобы иметь возможность встретиться на выходных со своей любовницей? Лин поняла, что означала эта угроза, выраженная не столь открыто. Она почувствовала прилив ревности, граничащий с готовностью на любой безумный шаг.
— И всё же, что ты собираешься делать в выходные дни? – В голосе Баллато появились резкие нотки, но Джаред встретил их с полным спокойствием.
— Я займусь своей работой. В Париже предстоит показ новой линии летней одежды, и я приглашен туда, как самая востребованная модель.
— Меня впечатляет твоя преданность делу. Это нечто новое, не так ли? – В течение последних двух лет Джаред мог спокойно позволять себе пропускать показы, которые транслировались по всему миру, и модели, участвующие в них, получали огромные деньги, известность и признание публики.
Лето не придавал этому особого значения, за несколько лет работы он накопил достаточное количество денег, чтобы прожить всю оставшуюся жизнь долго и счастливо, не отказывая себе ни в чем.
— Нет, совсем нет. Ты не так часто бываешь рядом со мной. Что же мне ещё остаётся делать?
Лин не ответила. У неё внутри всё клокотало от ярости, пока она разглядывала ландшафт из окна. Черт возьми, что он хочет от нее? Ну не может она быть с ним чаще, чем всегда. У неё есть Джерард.
Но голос Джареда вдруг прозвучал очень мягко, когда он сказал:
— Не беспокойся об этом.
— Благодарю тебя. – Лин вздохнула и взяла его руку. – Я люблю тебя, дорогой. Пожалуйста, постарайся это понять.
— Я пытаюсь. Очень сильно. Больше чем ты думаешь.
— Я знаю, как это трудно для тебя. Для меня тоже. Но, по крайней мере, не сталкивай лбами меня с тобой, моей матерью и Бэндит. Это просто несправедливо. Я обязан их тоже видеть.
— Возможно, и я тоже. – В его голосе зазвучала такая печаль, что Лин не знала, что ещё сказать. Будь она менее рассудительным человеком, она могла бы решиться позабыть о благоразумии и позволить Джареду навестить родственников вместе с ней, но она не могла этого сделать.
— Дорогой, мне жаль. – Она нежно обняла его за плечи и притянула поближе к себе, не встречая сопротивления. – Я попытаюсь найти хоть какой-то выход. Хорошо? – Лето кивнул, не сказав ничего, тяжёлый вздох вырвался из его груди, и Лин почувствовала, что её сердце было готово разорваться на миллион маленьких кусочков. – Это всего на несколько дней. Я вернусь обратно в воскресенье вечером, и мы сможем поужинать вместе перед тем, как отправиться в Афины.
— Когда мы уедем туда?
— В понедельник либо во вторник.
Джаред снова кивнул. Всю оставшуюся дорогу до аэропорта они сидели, тесно прижавшись друг к другу.

***

Джерард повернул ключ в двери и, остановившись на миг, прислушался, нет ли Мишель в доме. Но в нём было пусто. А у Мишель, к тому же, это был свободный день. Неужто? Разве прошли ни недели, ни месяцы, ни годы? Разве он ушёл с Фрэнком не в предыдущий вечер, ушел, чтобы насладиться любовью с ним в первый раз? Неужели не прошло и суток, с тех пор, когда Джерард покинул этот дом? Закрывая за собой дверь, Уэй слышал, как часто бьется его сердце.
У Фрэнка в доме было так спокойно, пока он принимал душ и одевался. На террасе он смотрел на двух воюющих за территорию птичек; потом, заправляя постель, он послушал один из дисков Фрэнка, кажется, это были Misfits. Уходя, Джерард вытащил яблоко из большой фруктовой корзины в кухне, и у него появилось ощущение, что он прожил в этом доме много лет, как если бы этот дом был не только собственностью Фрэнка, но и его. А теперь он снова вернулся к себе домой. В дом Линдси, в дом мистер и миссис Уэй. Джерард посмотрел на их фотографию в серебряной рамке, которую они сделали во время их первого летнего отдыха в Париже. Неужели это он? Со стаканом красного вина он стоял совсем беспомощный, в то время как Лин о чем-то беседовала со своей матерью, на голове которой покоилась громадная соломенная шляпа. Как беспомощно Джерард чувствовал себя снова, глядя на фотографию, как неуютно было ему в этой комнате. Он остановился у входа в гостиную с обоями светло-зеленого цвета и подумал, что при виде этой комнаты ему уже было холодно. Но это был его дом. Это было то место, где он жил, именно здесь, а не в маленьком доме на холме, где он только что провел ночь в объятиях незнакомого мужчины. Что же он делал, чёрт возьми?
Джерард вынул ноги из сандалий и босиком прошёл в холодную зеленую комнату, сев осторожно на диван. Что он сделал? Впервые на долгие годы совместного проживания с Линдси он обманул её, и это всё казалось таким естественным и обычным. За одну лишь ночь ему показалось, что он совсем не знал Лин, как если бы он жил всю жизнь вместе с Фрэнком. Уэй достал небольшую фотографию Бэндит, тоже в серебряной рамке, и увидел, что его рука дрожит. На Бэндит был костюм для игры в теннис; ее снимали, когда она была во Франции. Джерард смотрел на неё почти отрешенно. Он даже не услышал настойчивое звучание звонка. Только через две или три минуты он сообразил, что кто-то был за дверью. Джерард вскочил испуганно и пожил фотографию дочери на стол. Пока он шел к двери, мучительно соображал, кто это мог быть? Кто знал о нём? А что, если это Фрэнк? Джерард был не готов сейчас его увидеть. То, что они сделали, было нехорошо. Джерард должен был сказать ему об этом, должен был остановиться сейчас, пока не стало слишком поздно, пока его размеренный уклад жизни не затрещал по швам…до того…
— Кто там?
Незнакомый голос сообщил Джерарду о том, что для него есть пакет. Нерешительно Уэй открыл дверь и увидел посыльного.
— Но я ничего не заказывал.
А потом он догадался. Это был подарок от Фрэнка. Коробка конфет. В какое-то мгновение ему захотелось вернуть её обратно, отослать назад, сделать вид, что ничего не произошло и больше происходить не будет. Вместо этого он, взяв свёрток, отправился с ним в комнату, где вынул карточку, и перед тем, как прочесть её содержание, подержал в руках какое-то время:
«Приходи побыстрее ко мне, Джерард. Я жду тебя в пять.
С любовью. Фрэнк».
С любовью Фрэнк. Джерард ещё раз пробежал глазами эти три слова. Было уже слишком поздно отступать. Он тоже полюбил Айеро.
Джерард вбежал к себе наверх в комнату и упаковал небольшую сумку. Затем отправился в студию. Он возьмёт немного: один или два холста, краски; на время ему этого всего хватит. Джерард не пробудет у Фрэнка больше нескольких жней. И это всё.
Уэй оставил Мишель номер телефона и объяснил, что гостит у друга. В пять тридцать Джерард вернулся в дом Айеро. Припарковав машину через улицу от него, Уэй с некоторым колебанием направился к двери. Что он делает, чёрт возьми? Но Фрэнк уже услышал шаги на ступеньках крыльца. Уэй ещё не успел позвонить, как Айеро уже открыл дверь с улыбкой, жестом руки приглашая войти.
— Входи. Я жду тебя уже так давно! – Фрэнк бесшумно закрыл дверь. На мгновение Джерард остановился и взволнованно посмотрел на Айеро.
— Джерард? У тебя всё в порядке? – В его голосе была тревога, и Джерард кивнул. Медленно Фрэнк обнял его.
— Ты боишься?
Уэй открыл глаза и после некоторого колебания снова утвердительно кивнул головой.
Но Фрэнк только улыбнулся и, прижав крепко к себе, прошептал ему в волосы:
— И я тоже.

14.1.

— Джерард, оторвись от подушки, твоя очередь. – Фрэнк нежно дотронулся до спины любовника, и Джерард застонал.
— Неправда! Я готовил завтрак вчера. – Уэй улыбнулся в подушку и зарылся в неё лицом.
— Знаешь ли ты, что я люблю тебя, хоть ты и лгун. Я готовил завтрак вчера и два дня тому назад, и ещё четыре дня до этого. В целом, я полагаю, ты задолжал мне три завтрака подряд.
— Это — ложь! – Джерард посмеивался.
— Черта с два! Я же сказал тебе, что это и есть демократия!
Фрэнк тоже засмеялся и попытался развернуть тело Джерарда к себе, нагую красоту которого он так любил.
— Я не люблю демократию!
— Не пройдет. Я хочу кофе и гренки и яичницу.
— А что если я не стану этого делать?
— Тогда сегодня вечером ты будешь спать на террасе.
— Я это знал. Мне нужно было привезти с собой нашу служанку.
— Ммм, любовный треугольник? Это звучит мило. А готовить она умеет?
— Лучше чем я!
— Хорошо. Мы пригласим её приехать к нам сегодня. – С довольной улыбкой на лице Фрэнк стал кататься по кровати. – Всё же поднимай-ка свою задницу с кровати и корми меня.
— Ты начисто испорчен, Айеро!
— А мне это нравится.
— Ты растолстеешь. – Джерард сел на краю кровати, разглядывая тело своего любовника, в котором не было ни единого грамма лишнего веса. – К тому же, яйца не очень хорошая еда, в них много холестерина и… — Фрэнк указал жестом в направлении кухни, скорчив гримасу, и Джерард поднялся со словами: — Я тебя ненавижу.
— Я это знаю.
Смеясь, Уэй исчез на кухне.
Фрэнк и Джерард были вместе уже две недели, которые казались одним мгновением в жизни. Они вместе готовили, делали все работы по дому. Служанка приходила делать уборку в доме два раза в неделю, остальное Фрэнк любил делать сам, и Джерард открыл для себя, что помощь Фрэнку по дому доставляет ему удовольствие. Они вместе ходили в магазин, готовили ужин, боролись с сорняками в саду. Джерард наблюдал, как Фрэнк просматривает каталоги по поводу аукционов, а Фрэнк наблюдал за тем, как Уэй рисует на холсте. Фрэнк был первым, кому Джерард позволил наблюдать за процессом работы. Они вместе читали книги, смотрели телевизор, и ездили на прогулки; они бродили по пляжу поздно вечером и дважды ездили в его коттедж в Джерси. Джерард ещё несколько раз посетил его галерею, побывал с визитом у одного художника в качестве коллеги Фрэнка по работе. Казалось, что другой жизни не было до этого момента, и ничего иного не будет потом – у них было только то время и та жизнь, которую они проводили вместе.
Джерард поставил поднос с завтраком для Фрэнка и принёс его газету.
— Ты боялся, что испытание демократией сломит тебя?
— Возможно. – Джерард присел, слегка пожав плечами, со счастливой улыбкой на лице. – Уже давно я не заботился ни о себе, ни о ком-либо ещё на практике. Я отвечал за каждого, но я не помню, когда готовил завтрак в последний раз. Или делал хотя бы одну из тех вещей, которые мы делаем с тобой вместе.
— Я не люблю зависеть ни от кого, включая горничных. В целом, я люблю вести простой образ жизни.
Джерард улыбнулся, вспомнив, как за день до этого Фрэнк купил три роскошных картины в Лос-Анджелесе, за которые отдал круглую сумму, но Уэй знал, тем не менее, что Фрэнк говорил правду. Расточительность не была в его характере. Он вполне довольствовался небольшим домом в Лос-Анджелесе и коттеджем в Джерси.
Фрэнк перегнулся через кровать, чтобы легко поцеловать Джерарда, затем снова откинулся на подушки, держа поднос с завтраком, который Уэй приготовил для него.
— Я люблю тебя, Джерард. – Айеро покорно улыбался. – Теперь скажи, когда же ты заключишь контракт с галереей?
— Ты снова возвращаешься к этому? Это тебя интересует больше всего! Ты просто хочешь, чтобы я связал себя обязательствами с твоей галереей. Я знал это! Я знал! – Джерард рассмеялся, увидя, как Фрэнк уклоняется от подушки, запущенной в него. – Чего только некоторые не сделают, чтобы заставить художников работать на них!
— Итак? Ты согласен, Джи?
— Конечно, нет! Придумай что-нибудь получше, чем это!
— Получше? – Фрэнк посмотрел на любовника страшным взглядом и отставил поднос в сторону. – Что ты имеешь в виду, говоря «получше», почему я… — Фрэнк закрыл Джерарду рот поцелуем и притянул его тело к себе. – Лучше?.. – Теперь они смеялись оба.
Только через полчаса они освободились друг от друга и перевели дыхание.
— Итак, это было лучше? – спросил Фрэнк.
— Намного.
— Прекрасно. – Айеро взглянул на Джерарда, полный счастья, лежа на кровати. – А теперь ты готов для контракта?
— Видишь ли… — Джерард положил голову на грудь Фрэнку и, позевывая, посмотрел на него. – Возможно, если ты снова постараешься доказать мне…
— Джерард! – Фрэнк перекатился к нему и накрыл его тело своим, угрожающе сжав его рот обеими руками. – Я хочу, чтобы ты подписал со мной контракт. – Голос Айеро гремел.
Уэй нежно улыбнулся.
— Окей.
— Что? — Фрэнк резко сел на кровать, его лицо выражало удивление.
-Я сказал хорошо. Окей!
— Ты действительно согласен?
— Да. Я тебе ещё нужен? Для галереи, я это имею в виду. – Джерард широко улыбнулся, вопрошающе посмотрев на него. Вдруг это была всего лишь игра со стороны Айеро…
Но Фрэнк смотрел на Уэя как если бы он был ненормальным.
— Конечно. Ты мне нужен по-прежнему! Ты самый лучший из новых художников, которые мне удалось заарканить за последние пятнадцать лет!
Джерард перевернулся к Фрэнку всем телом, изобразив на лице коварную улыбку.
— И кого же это удалось тебе заарканить за последние пятнадцать лет?
— Ты знаешь, что я имею в виду. Я говорю о том 80-летнем мужчине, работы которого набирают в моей галерее всё большую и большую популярность. – При этих словах они оба расхохотались. – Ты серьёзно, Джерард? Согласен выставить свои работы? – Уэй кивнул. – Тебе это необязательно, ты знаешь. Я люблю тебя, даже если ты не позволишь показать мне твои работы.
— Я знаю, но я наблюдал за твоей работой в течение недель, я больше так не могу. Я хочу в этом тоже принять участие. Я хочу, чтобы и у меня была выставка.
Айеро рассмеялся.
— Только твоя, да? И никого другого. Хорошо. Согласен. Когда?
— Когда это будет тебе удобно.
— Я сверю свои планы с Диной. Возможно, через несколько недель.
Фрэнк занялся завтраком, и веселое настроение не покидало его. Он выглядел так, как если бы только что получил миллиард долларов за выигрыш в лотерее.
— Приготовить тебе что-нибудь ещё? – Джерард наблюдал, как Фрэнк с жадностью расправляется с французскими булочками.
— Все, что от тебя требуется, — принести мне свои картины с тем, чтобы я их выставил. С сегодняшнего дня я готовлю завтрак. Каждый день. Нет, пять раз в неделю. А ты в выходные дни. Идёт?
— Превосходно! Я знал, что уступив, получу преимущества. – Джерард натянул одеяло до самого подбородка. – Фрэнк, как ты считаешь, я поступаю правильно?
Айеро догадался, о чем пойдет речь. Сомнение было написано у Джерарда на лице. Но Фрэнк не собирался потакать его неуверенности.
— Прекрати. Если ты не перестанешь сомневаться, то мы устроим выставку на следующей неделе. У тебя же все хорошо. Ты великолепен, просто фантастичен. Ради Бога, Джерард, ты самый лучший из всех молодых художников в этом городе. Тотчас же прекрати сомневаться и дай мне возможность заняться твоей выставкой. Согласен?
— Согласен.
Джерард притих на время, думая о Линдси. Как он сообщит ей, что наконец-то решил выставить картины? А нужно ли ей вообще знать об этом? Много лет назад она заявила Джерарду о том, чтобы он выбросил все свои мечты о живописи из своей головы. Но чёрт подери, какое она имеет право!..
— О чем ты думаешь? -Фрэнк наблюдал за ним.
— Ничего особенного. – Уэй улыбнулся. – Я просто размечтался о предстоящей выставке.
— Это так? Джерард, ты выглядел так, как если бы тебя собирались избить.
Уэй вздохнул, а затем снова посмотрел на Фрэнка. И откуда он всё знает? Ощущение, что Фрэнк умеет читать мысли.
— Я пытался представить….что я скажу Линдси.
— А в этом есть необходимость? – В голосе Фрэнка чувствовалась напряженность.
-Возможно, есть. Я понимаю, что это выглядит безумством для тебя сейчас, но я не хочу быть нечестным по отношению к ней. Хотя бы в этом.
— Это действительно похоже на безумство, но я понимаю, что ты имеешь в виду. Она не обрадуется, узнав о выставке, не так ли?
— Да, это так. И всё же я считаю, что мне следует сказать ей об этом.
— А если она скажет «нет»? – Фрэнк был очень огорчен, и Джерард опустил глаза.
— Она не скажет.
Но они оба знали, что это не так.

14.2.

Линдси потихоньку вошла в квартиру. На исходе была вторая неделя, когда он уехала к родным без Джареда. Но те выходные дни, которые она проводила со своей семьёй, были бесценны. Раньше Лето прекрасно это понимал. Что же случилось с ним сейчас? Почему он создавал проблему из этого? Перед отъездом в пятницу он практически не разговаривал с ней.
Лин поставила сумку внизу в холле и огляделась вокруг. Джареда не было дома, хотя на часах уже десять вечера. Где же, чёрт возьми, он был? В другом месте? Но с кем? Лин тяжело вздохнула и опустилась на диван. Она снова посмотрела вокруг. Джаред даже не оставил записки. Баллато ещё раз взглянула на часы и достала телефон. В Лос–Анджелесе сейчас полдень, хорошее время, чтобы сообщить Джерарду о Бэндит. Он набрала номер, и стала ждать пока появятся гудки в трубке. Лин не разговаривала с мужем уже целую неделю. Она была слишком занята, чтобы позвонить ему. За исключением единственного раза, когда Мишель сказала, что Джерарда нету дома.
— Алло? – Джерард ответил, с трудом справляясь с дыханием, пока добирался наверх в студию. Фрэнк только что привез его сюда. Джерард пообещал Фрэнку выбрать для галереи тридцать пять его любимых полотен. На это уйдет несколько дней. – Да? – Джерард все ещё пытался справиться с дыханием и вначале не сразу понял, что это был междугородный вызов.
— Джерард?
— Линдси! – Уэй уставился на телефонную трубку с большим удивлением.
— Отчего ты так удивлен? Ведь мы разговаривали последний раз не так давно!
-Да, конечно, прости, пожалуйста…Я просто. Я думал о другом.
— Что-нибудь не так?
— Нет, конечно, нет. Как Бэндит? – Голос Джерарда звучал настолько отстраненно, как если бы он не знал, что ещё можно сказать. – Ты давно её видела?
— Только сегодня. Я вернулась из Франции, у нашей дочери все прекрасно. Она посылает тебе свою любовь. – Это была ложь, которую так часто Лин превращала в правду. – И моя мать тоже тебе посылает привет.
Джерард улыбнулся при этой последней фразе.
— У Бэндит все хорошо?
Внезапно разговор с Лин напомнил Джерарду о семейных обязательствах. Будучи с Фрэнком, Уэй думал только о нем и о себе. Он думал о своих картинах, галерее, об их вечерах, проведенных вместе, о приятных моментах, после которых становилось тепло на сердце. С Фрэнком Джерард снова чувствовал себя молодым. Голос же Линдси вернул его к роли отца. Складывалось впечатление, как если бы на время он забыл об этом.
— Да, с Бэндит все хорошо.
— Надеюсь, она не купила себе мотоцикл?
В трубке было полное молчание. И слишком затянувшееся.
— Джерард…
— Лин, неужели она? – Джерард повысил голос. – Черт возьми, она купила! Я это знал!
— Это не совсем мотоцикл, Джерард. Это скорее, скорее… – Она искала слова, но была слишком уставшей. Да и куда запропастился Джаред, наконец? Было без четверти десять. – Правда, тебе не стоит так волноваться. У неё все будет в порядке. Я видела, как она им управляет. Она очень осторожна. Да и моя мама не позволила бы ей ездить, если бы она была небрежной.
— Твоя мать не видит её, когда она ездит вдали от дома. А насчет контроля над Бэндит – у твоей матери его столь же мало, как у тебя или меня. Лин, я же просил тебя… — Джерард снова проиграл битву с ней. Он всегда проигрывал. На сей раз, это было связано с опасностью, с тем, что могло… — Черт возьми, Линдси, почему ты никогда не слушаешь меня?
— Успокойся. С ней все будет в порядке. Что-нибудь есть у тебя нового?
В этой ситуации Джерард больше уже ничего не мог поделать. Ему оставалось только смириться. Разговор был закончен.
— Не особенно много. – Голос Джерарда звучал очень холодно.
— Я однажды позвонил, тебя не было.
— Я начал посещать художественную студию.
— Разве нельзя работать дома? – В голосе Лин появились нотки замешательства и даже раздражения.
Джерард закрыл глаза и сделал глубокий вдох.
— Я нашел место, где мне легко работается… — Его сердце забилось сильнее, когда он подумал о Фрэнке. Что, если Лин догадалась? Что, если она узнала. Что, если кто-либо видел их вместе?
— Теперь, когда нас всех нету рядом, я не понимаю, почему ты не рисуешь дома. И что это за внезапная страсть к своей работе?
— При чем здесь страсть? Я, как всегда, много рисую.
— Джерард, я действительно не понимаю. – Но тон, которым она произнесла эти слова, вызвал у Джерарда такое ощущение, как если бы ему ударили по лицу.
— Я получаю удовольствие от своей работы. – Уэй сознательно разжигал недовольство своей жены и прекрасно понимал это.
— Я не думаю, что тебе стоит называть это работой. – Она вздохнула в трубку и посмотрела на часы.
— Я называю это работой, потому что это действительно так. В следующем месяце в галерее будет выставка моих картин. – В его голосе прозвучал вызов, и Джерард ощутил, как его сердце начало биться часто-часто.
— Будет что?
— У меня будет выставка картин в галерее.
— Понимаю. – В неприятном тоне её голоса Уэй почувствовал усмешку и в этот момент он возненавидел свою жену. – Мы ведем вольный образ жизни этим летом. Ну что ж, может быть, это пойдет тебе на пользу.
— Может быть и так. – Идиотка…Она никогда не понимала.
— Разве для доказательства своей правоты нужно устраивать выставку? Почему нельзя обойтись без этого? Ты можешь работать и в той и в другой студии, тебе этого будет достаточно!
Спасибо, мамаша.
— Эта выставка важна для меня.
— Пусть тогда она подождет. Мы обсудим это, когда я вернусь.
— Линдси… — Я влюблен в другого человека… — Я собираюсь устроить показ картин.
— Прекрасно. Все-таки пусть это подождет до осени.
— Зачем? Чтобы ты меня отговорила от этого, когда приедешь домой?
— Я не буду этого делать. Мы обсудим это чуть позже.
— Это не может ждать. Я и так прождал слишком долго.
— Ты знаешь дорогой, ты слишком стар для капризных вспышек и слишком молод для старческого маразма. Ты ведешь себя неблагоразумно!
Джерарду захотелось ударить свою жену, но к тому же на какой-то миг ему захотелось и рассмеяться. Разговор действительно был смешон, и Джерард понял, что ведет себя во многом, как Бэндит. Он засмеялся и покачал головой.
— Возможно, ты права. Но я скажу тебе вот что: ты занимайся там своим судебным разбирательством, а я буду делать все, что посчитаю нужным, а осенью мы встретимся.
— Означает ли это то, что ты советуешь мне заниматься только своим делом?
— Возможно, и так. – Уэй никогда ранее не был таким смелым, как сейчас. – Возможно, мы оба должны делать то, что считаем правильным. – Боже мой, что ты делаешь, Джерард….что ты говоришь ей? На мгновение он задержал дыхание.
— Хорошо, в любом случае тебе стоит прислушаться к мнению жены, а твоя жена очень сильно хочет спать, поэтому, почему бы нам не забыть обо всем это на время? Мы снова вернемся к этой теме через несколько дней. Согласен? Тем временем, никаких выставок. Понятно?
Джерард заскрежетал зубами. Он давно уже не ребенок, а оставался все таким же. Бэндит купила мотоцикл, Джерард не должен выставлять свои картины, пока они это не обсудят. Всегда все делать так, как желает ОНА, ТОЛЬКО ОНА. Но с этого времени с него достаточно. Дальше так продолжаться не может.
— Я понимаю, Лин, но я не согласен.
— У тебя нет выбора.
Баллато никогда не была так откровенна. Джерард понял, что, должно быть, она очень сильно устала и, видимо, тоже заметила это.
— Давай закончим, — сказал она. – Я сожалею, мы поговорим в другой раз.
— Хорошо. – Джерард стоял в студии, нетерпеливо постукивая ногой, ожидая, что же Лин ответит. Она сказала: «Спокойной ночи».
И положила трубку. Спокойной ночи. На сей раз Джерард даже не потрудился сказать, что любит её. «Никаких выставок». Это слова не выходили у него из головы. Никаких выставок. Уэй глубоко вздохнул и опустился в кресло. А что, если он не послушается её? Что, если он все-таки устроит выставку? Мог ли он поступить так по отношению к ней? А к себе самому? Хватит ли у него смелости продолжать то, чего он так сильно хотел? А почему бы и нет? Лин была далеко. А Фрэнк рядом. Но Джерард делает это не ради своего любовника. Он делает это ради себя. Уэй обвел взглядом комнату, вспоминая о многих годах жизни, проведенных здесь, запечатленных на полотнах, которые никто не видел и никто никогда не увидит, пока он не поступит так, как должен поступить. Лин не сможет остановить его. Джерард должен принять решение сам, сейчас. Обязан. Ради самого себя.
Положив телефонную трубку, Лин снова посмотрела на часы. Было уже почти десять. Разговор с мужем не принес ей никакого удовольствия. Она рассказала ему о покупке мотоцикла, хотя и не собиралась это делать. И его дурацкая выставка картин! Какого черта он никак не может бросить заниматься этой чепухой? И где пропадает Джаред?! Наливая себе рюмку виски, Лин почувствовала, что ревность пронзает её тело насквозь. Услышав дверной звонок, она, подойдя к двери, чуть приоткрыла её. У двери стоял пожилой мужчина небольшого роста. Месье Роукс. Он был славный, как считал Джаред, когда-то он работал вместе с Лето в одном модельном агентстве, несколько лет назад он вышел на пенсию. Но и сейчас они оставались близкими друзьями.
— Да? – Линдси вопросительно посмотрела на его, полагая, что он был нездоров. Отчего бы иначе он пришел к ней в столь поздний час? – Что-нибудь случилось?
— Я…нет. Я…сожалею. Я хотел спросить у вас одну вещь. Как Джаред?
-Хорошо, благодарю вас, кроме, пожалуй, того, что насколько я понимаю, он немного запаздывает. – Линдси улыбнулась своему гостю. – Не хотите ли зайти? – Лин отступила в сторону, мечтая вернуться к рюмке виски, но старик покачал головой.
— Нет, нет… — Он печально посмотрел на Баллато. Он сразу всё понял. Перед ним был человек, постоянно разъезжающий, никогда не сидящий на одном месте. Он сам был таким. Его жена умерла, но он узнал об этом слишком поздно. – Он не опаздывает. Вчера вечером его отвезли в больницу. – Месье Роукс с изумлением смотрел, как на лице Линдси появляется выражение глубокого отчаяния и потрясения.
— Джаред! Бог мой! В какую?
— В Американский госпиталь. Он был почти в состоянии шока. Водитель скорой помощи сказал…
— О, Боже! – Линдси с ужасом взглянула на старика и бросилась за своим пальто в комнату. Она тут же вернулась и, выйдя вслед за стариком, с грохотом закрыла дверь в квартиру.
— Я должна идти. – О, Боже… Джаред…О, нет, нет…
Стремительно сбежав вниз, чувствуя нещадные удары сердца в груди, Линдси выбралась на улицу и тут же поймала такси.