Лекция: The end. 6 страница

15.

Такси быстро доставило Линдси в назначенное место в тихом пригороде Парижа. Лин сунула водителю несколько купюр и бросилась внутрь здания. Время посещения уже закончилось, но она быстрым шагом шла к справочному столу, где поинтересовалась состоянием Джареда.
Палата 320, поступил в состоянии диабетической комы, на данный момент состояние удовлетворительное. Его могут выписать через два дня. Линдси впилась взглядом в медицинскую сестру, охваченная тревогой. Баллато знала о том, что у Джареда были со здоровьем, он страдал диабетом, но всякий раз, когда Лин предлагала ему лечь в больницу на обследование, он отказывался, ссылаясь на свою бесконечную занятость и нехватку времени в принципе.
Лин поднялась на лифте на третий этаж. Дежурная медсестра неприступно сидела на своём посту и окинула её взглядом, когда она выходила из лифта.
— Слушаю вас?
— Лето. Джаред Лето, как он себя чувствует? – Линдси пыталась заговорить в повелительном тоне, но ей внезапно сделалось страшно. Как это произошло и почему? Она ощутила внезапно нахлынувшее чувство вины. – Я Должна увидеть его.
Сестра покачала головой.
— Завтра.
— Он спит?
— Вы можете увидеть его завтра.
— Пожалуйста. Я… я… — Недолго думая Линдси достала бумажник и вынула из него несколько купюр, протянув их медсестре.
Наступила длинная пауза.
— Ну, хорошо, две минуты, не более.
Сестра привела Лин в комнату, расположенную недалеко от лифта. Внутри горел неяркий свет. Она оставила Линдси у двери. Баллато нерешительно остановилась на пороге комнаты, перед тем как бесшумно пройти внутрь.
— Джаред?- в полумраке комнаты её голос звучал еле слышно. Он лежал на кровати, лицо его было невероятно бледным. В его руку была введена трубочка для внутривенного вливания, прикреплённая к зловещего вида бутылке. – Дорогой… — Лин приблизилась к кровати, думая о том, что она натворила. Она сблизилась с ним и отдала только половину себя. Она должна скрывать его от своей матери, дочери, жены, иногда даже от самой себя. Какое право она имела поступать так по отношению к нему? Глаза у Лин заблестели, как только она очутилась у края кровати и взяла руку Джареда в свои ладони. – Дорогой, что случилось?
Шестым чувством Линдси уже догадалась, что диабетическая кома произошла не случайно. Джаред страдал от такого типа диабета, с которым нужно быть осторожным. Пока он регулярно принимал инсулин, хорошо питался и нормально спал, всё с ним было в порядке.
Джаред открыл глаза и тихо прошептал:
— Прости меня… — И затем после паузы: — Я перестал принимать инсулин.
— Намеренно? – Когда он кивнул, Лин почувствовала себя в положении человека, которому нанесли удар в сердце. – О, мой Бог! Джаред! Дорогой, как ты мог? – Баллато наблюдала за ним в состоянии, близком к помешательству. А что, если бы он умер? Что, если… Она не выдержала бы его потерю, не смогла бы вынести этого. Внезапно, ей открылась полная правда всего произошедшего. Она дотронулась до свободной руки и сильно сжала её. – Никогда, не смей делать этого, никогда, слышишь? – В её голосе звучала безнадёжность. – Ты меня слышишь? – Джаред кивнул. По лицу Линдси потекли слёзы. Она подсела к Джареду ещё ближе и крепко обняла его. – Я умру без тебя. Ты знаешь об этом.
Она не нашла ответа в его глазах. Нет, он не знал этого. Но это правда. Лин открыла для себя это впервые. Теперь их было двое: Джерард и Джаред. И тому, и другому она была обязана своим существованием, но она была всего лишь одной-единственной женщиной. Она не смогла бы жить без Джерарда, если бы он ушёл из жизни. И не смогла бы жить без Джареда. Она ощущала эту тяжесть, которая давила на неё с силой молота.
В этот момент Линдси подняла голову и увидела, что он смотрит на неё. Она чуть не поседела.
— Я люблю тебя, Джаред. Пожалуйста, никогда не делай этого больше снова. Обещай мне! – Она ещё крепче сжала его руку.
— Я обещаю. – Это прозвучало подобно внезапной вспышке электричества в комнате. Поборов рыдания, которые теснились у Джареда в груди, он нежно сжал Линдси в своих объятиях.

***

К Концу дня Джерард отобрал одиннадцать картин. Выбрать остальные было довольно трудной задачей. Поставив рядом все одиннадцать картин, он вернулся обратно в центральную часть дома. Беседа с Линдси не выходила у него из головы. Его волновал один вопрос: стал бы он возражать ей по поводу выставки своих картин, если бы она не разрешила Бэндит купить мотоцикл. Их отношения часто носили непредсказуемо странный характер. В их браке желание мелочной мести играло не последнюю роль.
Джерард забрался по ступенькам наверх в свою спальню и открыл там шкаф. Что ему понадобится? Ещё один махровый халат, несколько пар джинсов, замшевые брюки золотистого цвета, которые наверняка понравятся Фрэнку. Что он делал здесь, в спальне Линдси, когда вынашивал планы совместной жизни с мужчиной? Погружённый в раздумья, Джерард всё ещё рылся в шкафу, когда зазвонил телефон. У Джерарда больше не было чувства вины, разве что когда он разговаривал с Линдси. В остальное время он был полностью поглощен ощущением своей полной принадлежности Фрэнку. Телефон не собирался умолкать. Уэй не хотел говорить ни с кем. Ему казалось, что он уже выехал из этого дома. С неохотой он всё-таки взял трубку.
— Слушаю.
— Я могу заехать за тобой? Ты уже готов вернуться? – Это был Фрэнк. И было всего лишь четыре тридцать.
— Так рано? – Уэй улыбнулся в трубку.
— Тебе нужно ещё немного времени, чтобы поработать? – Как если бы его работа имела значение, как если бы это было важно, как если бы он понимал.
Но Джерард покачал головой.
— Нет, я готов. Я выбрал одиннадцать картин для выставки.
Голос Уэя прозвучал так уверенно, что Фрэнк улыбнулся.
— Я так горжусь тобой, что с трудом выдерживаю это. Я рассказал моей помощнице о твоей выставке. У нас будет великолепная реклама.
О Господи, только не реклама. Как насчёт Майки? Джерарду показалось, что ему не хватает воздуха, когда он снова заговорил.
— Разве тебе нужна реклама?
— Позволь мне заниматься своим делом, а ты занимайся своим. Я вспомнил. Мне хочется заняться…
Голос его звучал так ласково в трубке, что Джерард покраснел.
— Прекрати сейчас же!
— Почему?
— Потому что ты у себя на работе, а я – я торчу здесь!
— Ну что ж, если это раздражает тебя, давай, чёрт возьми, выберемся из этих проклятых мест. Я заеду за тобой через десять минут. Ты готов?
— Хоть сейчас! – Джерард не мог дождаться, когда выберется из своего дома. Каждая минута, проведенная в нём, действовала угнетающе.
— Что? Хоть сейчас готов отправиться в Нью–Джерси?
— Мечтаю об этом! А как насчет твоей прислуги в коттедже?
— Её не будет. – Не очень-то приятно постоянно скрываться таким образом, но Фрэнк понимал, что другого выбора нету. Джерард по-прежнему не был свободен. – В любом случае, Джи, забудь о ней. Я скоро за тобой приеду. И, кстати, Джерард, — Фрэнк сделал паузу, пока Уэй с нетерпением ждал, что же ему скажут. Айеро принял торжественный вид, затем, понизив голос и чуть заметно улыбнувшись, сказал:
— Я люблю тебя.
Джерард счастливо улыбнулся и закрыл глаза.
— И я тоже.

***

Выходные дни в Джерси были божественны. Все три дня они провели, бродя по пляжу, загорая на солнце, занимаясь поисками ракушек, собирая камни, пару раз рискнув поплавать в неподвижных ледяных водах океана.
Джерард задумчиво улыбнулся, когда Фрэнк лёг рядом с ним на одеяло, весь дрожа от холодного морского прикосновения. Уэй вбирал в себя солнечные лучи, пытаясь добиться хоть какого-то загара.
— Чему ты улыбаешься, Джи? – Тело Фрэнка было таким прохладным и мокрым, когда он лежал рядом, Джерард медленно гладил пальцами его торс, и у Айеро шли мурашки по коже.
— Я подумал, что всё это очень похоже на медовый месяц. Или очень удачный брак.
— Я не могу судить. У меня не было ни того, ни другого.
— Разве у тебя не было медового месяца?
— Пожалуй, нет. Мы провели его в Нью-Йорке. Она была актрисой и участвовала в пьесе, поставленной одним из театров. Так что мы провели ночь в «Плазе». Когда спектакли закончились, то мы отправились в Лос-Анджелес.
— А сколько дней шли спектакли по пьесе? – Джерард с восхищением смотрел на Фрэнка своими большими, простодушными глазами зелёного цвета. Айеро улыбнулся.
— Три дня. – Оба рассмеялись, и Фрэнк немного отодвинулся, чтобы лучше рассмотреть своего возлюбленного.
— До того, как я появился, ты был счастлив с Линдси?
— Я думал, что да. Иногда. А иногда я был безумно одинок. У нас не было таких отношений, как с тобой. В некотором роде, мы не были по-настоящему друзьями. Мы любим друг друга, но…это всё другое. – Джерард вспомнил их последний разговор, когда Линдси сказала ему не устраивать выставку своих работ. Это был голос власти. – Она не ценит меня так, как ты – ни мою работу, ни моё время, ни мои мысли. Но я ей нужен. Она заботлива. По-своему она любит меня.
— А ты любишь её? Фрэнк попытался заглянуть Джерарду в лицо.
— Я думал, что мы не будем обсуждать вещи такого рода. Этонаше лето. – В его голосе прозвучал упрёк.
— Но это также и наша жизнь. Есть вещи, которые мне необходимо знать. – Фрэнк был удивительно серьезен.
— Ты же их знаешь, Фрэнк.
— О чём ты говоришь?
— Что она – моя жена.
— И что ты не уйдешь от неё?
— Я не знаю. Неужели нужно спрашивать меня об этом именно сейчас? – В глазах Джерарда отразилась осенняя печаль. – Разве нам мало иметь то, что у нас есть сейчас, и затем…
— И затем что?
— Я ещё не знаю, Фрэнк…
— А я обещал, что не буду спрашивать, но это становится для меня всё труднее и труднее.
— Хочешь – верь, а хочешь – нет – мне тоже. Я то и дело в мыслях переношусь в конец лета и задаю себе вопросы, на которые не могу ответить. Я всё ещё надеюсь на Божью милость, на чудо, на что-то, что ответит вместо нас.
— И я тоже. – Фрэнк улыбнулся и наклонился к Джерарду, чтобы поцеловать его в губы. – И я тоже…

16.

— Фрэнк? – Айеро улыбнулся, услышав голос Джерарда, доносившийся из соседней комнаты. Был уже поздний воскресный вечер, и они недавно вернулись из Джерси, где проводили на отдыхе очередной конец недели.
— Что? Тебе нужна помощь? – В ответ Фрэнк услышал крик и взрыв хохота. Джерард находился там уже около часа. Выбравшись из кровати, и по-быстрому надев джинсы с рубашкой, Айеро отправился взглянуть, что там происходило. Открыв дверь в комнату-хранилище, где он часто работал, Фрэнк увидел, как Джерард пытался удержать нагромождённые и плохо скрепленные стеллажи из полотен, которые начали скользить поверх горы коробок, стоящих у стены.
— Помоги! Это – лавина. – Уэй высунулся из-под картин, зажав в зубах небольшую кисточку для красок, широко расставив обе руки в попытке удержать от падения на пол целую стопку картин. – Я пришёл сюда, чтобы отыскать несколько полотен, которые я забыл подписать.
После того, как Фрэнк высвободил картины из рук Джерарда, Уэй поставил нужные в сторону. А Айеро, всё ещё держа целую кучу работ, наклонил голову, чтобы поцеловать краешек носа Джерарда.
— Вынь кисточку для красок изо рта!
— Что? – Уэй взглянул на любовника с выражением полной рассеянности и радости. Он всё ещё думал о своих двух картинах, которые нужно было надписать к выставке.
— Я сказал, — Фрэнк осторожно поставил стопку картин на пол и потянулся одной рукой за кисточкой, — вынь эту вещь изо рта.
— Зачем? Таким образом остаются свободными руки, чтобы отыскать… — Но Айеро заставил его замолчать, наградив немедленным поцелуем.
— Вот зачем, глупыш! А теперь ты собираешься в постель? – Фрэнк прижал Джерарда к себе поближе, и он, уютно примостившись в объятиях, улыбнулся.
— Через минуту, могу ли я закончить вот это?
— Не вижу оснований для отказа. – Айеро уселся в уютное старое кресло у своего рабочего стола и наблюдал за тем, как Уэй просматривал картину за картиной, разыскивая те, которые ещё не успел надписать. –Ты так же волнуешься, как и я, перед выставкой?
До выставки в четверг оставалось всего лишь четыре дня. Конечной целью Фрэнка было полностью ввести Джерарда в мир искусства. Ему давным-давно надо было выставляться. Айеро смотрел на возлюбленного с гордостью и радостью, пока Уэй, запрятав за ухо кисточку, снова высвобождал картины из своих рук. На лице у Джерарда появилась широкая улыбка, которая заиграла в уголках рта и придала оживление его глазам.
— Волнуюсь? Ты смеёшься? Я наполовину в состоянии помешательства. Я уже не сплю несколько дней.
Фрэнк подозревал, что это так. Каждую ночь в кровати после часов, отданных поцелуям и ласкам, Айеро уже сонный смотрел на него, всё, что он запоминал напоследок – та улыбка, улыбка человека, который с нетерпением и волнением ждёт чего-то. По утрам Джерард вдруг стал рано просыпаться. Вскакивал, готовил завтрак, а потом исчезал в рабочей комнате. Именно там Джерард держал все свои работы. Он перевез свои сокровища в дом Фрэнка и собирался хранить их там до самой выставки. Джерард даже не хотел, чтобы до открытия выставки они появились в галерее.
Наконец, Уэй подписал последнюю картину и с усмешкой повернулся к Фрэнку.
– Не знаю, доживу ли я до четверга.
– Доживешь, – заверил он.
Глядя на Джерарда, Фрэнк словно светился изнутри, он думал о том, как же Уэй все-таки прекрасен. Казалось, что в последнее время он сделался еще красивее, черты лица стали нежнее, приобрели какую-то особую прелесть, глаза сияли.
Во всем его облике сейчас были одновременно и бархатная мягкость, и обжигающее пламя. Время, которое они провели вместе, было поистине волшебным, с Фрэнком прежде ничего подобного не бывало.
Маленький коттедж в Нью-Джерси, словно ожил с появлением Джерарда. Он заполнил собой все существование Фрэнка, его сны, его дни, теперь он не мог представить себе жизни без него.
– О чем задумался?
Джерард прислонился к стене и склонил голову набок.
– О том, как сильно я тебя люблю.
– О… –Джерард улыбнулся, его взгляд смягчился. – Об этом я тоже много думаю.
– О том, как сильно я тебя люблю?
– Да. И о том, как сильно я люблю тебя. Не представляю, как я жил до встречи с тобой?
– Ты жил очень даже неплохо и никогда не готовил завтрак сам.
– Звучит ужасно.
Джерард подошёл к Фрэнку и сел к нему на колени.
– Сейчас ты волнуешься из-за выставки и плохо спишь. Потерпи месяц-другой или… – Фрэнк осекся и поморщился, как от боли. Он чуть было не сказал «или год», но потом вспомнил, что в их распоряжении нет года, у них всего пять или шесть недель. – Вот увидишь, тебе надоест готовить завтрак.
Джерарду хотелось бы это увидеть. Он бы с радостью провел с Фрэнком не месяц, не год, а всю жизнь.
– Мне это никогда не надоест.
Уэй уткнулся лицом в его грудь. Ему было тепло и уютно, и на коленях у Айеро он чувствовал себя, как ребенок в надежном, безопасном укрытии.
– Знаешь, о чем я думаю?
Фрэнк закрыл глаза и вдохнул аромат чёрных волос.
– О чем?
– Что нам очень повезло. На что еще мы могли рассчитывать?
«На будущее», – подумал Айеро, но промолчал. Он открыл глаза и посмотрел на Джерарда.
– А тебе не хотелось бы еще одного ребенка?
– А не слишком ли я стар для этого? Я боюсь, что мне не хватит сил на это. – Внезапно опешил Джерард. — Господи, да Бэндит почти шестнадцать.
– При чем здесь Бэндит? И что значит «стар»? Многие пары заводят детей ещё позже!
– Но мне уже под сорок лет. Это безумие!
Фрэнк покачал головой. Он видел, что Джерарда поразили его слова.
– Для мужчины это не поздно.
– Не знаю. Я бы очень хотел, чтобы у нас был ребенок. Или даже двое. Чтобы мы усыновили двух прелестных малышей, двух девочек. И мне вовсе не кажется, что ты стар для детей.
«Ребенок? Сейчас?» Джерард ошеломленно посмотрел на Фрэнка, который продолжал обнимать его.
– Ты серьезно?
– Да.
Айеро долго смотрел Джерарду в глаза, но так и не смог понять, что он в них видит. Растерянность, изумление, сожаление, боль?
– Или тебе больше не полагается иметь детей? — Раньше Фрэнк об этом не спрашивал. Уэй покачал головой.
– У меня нет для этого никаких особых причин, но… боюсь, я больше не смогу через это пройти. После двух мальчиков, которые умерли, Бэндит стала настоящим подарком судьбы. Не думаю, что я готов.
– Врачи не говорили, почему так получилось с теми детьми?
Джерард пожал плечами:
– Они сказали, что это просто случайность, невезение. Говорят, такое редко случается дважды в одной семье, но… у нас случилось.
После нескольких минут молчания, Джерард с удивлением обратился к Фрэнку:
– Ты что, уговариваешь меня завести ребенка?
– Не знаю. Возможно. Похоже на то, правда? –Айеро улыбнулся и опустил голову, потом снова посмотрел на Джерарда. – А по-твоему, я делаю именно это?
Уэй кивнул, вдруг посерьезнев:
– Не надо.
– Почему?
– Потому что мне поздно заводить детей. – «И потому что у меня уже есть ребенок. И потому что я женат».
– А вот этот довод я категорически не принимаю! Это просто чушь!
Джерард задумался, почему Фрэнк так разгорячился. Какая разница, стар он заводить ребенка или нет?
– Нет, не чушь. Мне скоро сорок. Но, хотя это чистое безумие, я сам чувствую себя почти ребенком. Я веду себя как бешеный подросток, а не как тридцатисемилетний мужчина.
– И что в этом плохого?
Айеро пристально всмотрелся в глаза Джерарда. Тот сдался:
– Ничего. Мне это нравится.
– Отлично, тогда пошли в кровать.
Фрэнк взял Джерарда за руку, и они вместе пошли в соседнюю комнату, где стояла их большая удобная кровать. Одеяло осталось смятым еще с тех пор, как они лежали здесь, вернувшись из Джерси. Джерард удобно устроился на мягкой перине, предварительно скинув с себя всю одежду, Фрэнк лёг рядом с ним, захватив в своих объятия.
В комнате горел только ночник, его свет придавал краскам мягкость и теплоту. Джерард передвинул некоторую мебель в комнате, расставил вазы с цветами, повесил картины, и комната напоминала небольшой райский уголок, созданный только для двоих. Джерард сотворил с домом что-то особенное, он придал ему некую изюминку, особый дух. Только сейчас Фрэнк понял, что сам мечтал об этом, даже не понимая, чего его дому недостает, и только теперь, когда в доме поселился Джерард, он понял, чего ему не хватало. Ему не хватало взгляда его зеленых глаз, его темных волос, разметавшихся по подушке, его веселого голоса. Ему не хватало самого Джерарда, сидящего, скрестив ноги по-турецки, с блокнотом для набросков в окружении цветов. Груды его картин. Его кистей, торчащих изо всех его кофейных чашек. Рубашек Фрэнка, которые он «брал взаймы» и которые теперь были заляпаны краской. Множества мелких, но полных глубокого смысла моментов – вычищенных галстуков, убранных в шкаф костюмов, маленьких подарков, которые он ему часто делал, книг, которые он покупал, зная, что они понравятся Фрэнку. Его смеха, его шуток, его нежных, все понимающих глаз. Он вошёл в жизнь Айеро, как мечта, как сон, и Фрэнк не хотел просыпаться. Во всяком случае, он не хотел проснуться и увидеть, что Джерарда нет рядом. Фрэнк желал каждое утро находиться в его объятиях, предаваться его ласкам, страстным поцелуям, которые будоражили всё тело, заставляя чувствовать себя самым счастливым человеком на свете. И пусть даже у них ещё не было секса, Фрэнк не требовал этого от Джерарда, он и так был на седьмом небе от счастья, когда проводил время со своим возлюбленным, и занятия любовью не играли первостепенную роль в их отношениях. Но Фрэнк чувствовал, что он был готов перейти на новый уровень отношений: решиться на абсолютную близость. Желание усиливалось, когда Айеро ощущал сквозь боксёры возбуждённую плоть Джерарда, которой он тёрся о член Фрэнка, заставляя того тихо мычать и постанывать от удовольствия. Но никогда прежде они не заходили дальше этого, обычно всё так и заканчивалось. Они засыпали в объятиях друг друга, довольствуясь лишь немногим.

– Фрэнки? – тихо подозвал Джерард.
– Что, любимый?
– А вдруг выставка получит плохие отзывы?
Это прозвучало так испуганно и так по-детски, что Фрэнку стало смешно. Но он не засмеялся, потому что понимал, как сильно Джерард волнуется.
– Не получит. –Он обнял Уэя под лоскутным одеялом. – Я тебе обещаю, что отзывы будут прекрасные.
– Откуда ты знаешь?
– Я знаю, потому что ты очень хороший художник. – Он поцеловал Джерарда в шею. От прикосновения его нагого тела Фрэнка пробрала сладкая дрожь. – И потому что я тебя очень люблю.
– Глупый ты.
– Почему же? – Айеро усмехнулся и посмотрел на него. – Я признаюсь тебе в любви, а ты говоришь, что я глупый. Вот что, дорогой…
Он привлек Джерарда к себе и закрыл ему рот поцелуем. Несколько минут вздохов, протяжных стонов, и Фрэнк, наконец, оторвался от Джерарда. Уэй смотрел на него взглядом, полным страсти и желания.
— Фрэнк…
— Да?
— Я так больше не могу…Я… я хочу сделать с тобой это…Я…
Фрэнк услышал достаточно, он сам был на грани, и, не дав Джерарду закончить, он прильнул к его губам и начал слегка постанывать от нетерпения. Внезапно Уэй осознал, что лежит совершенно голый, в то время, как Фрэнк полностью одет. Джерард стянул с него рубашку и скользнул руками по талии, подводя ладони к застежке брюк. Когда дело дошло до ремня, Джер осторожно положил руку Айеро на пах и несильно сжал уже вставший член.
-Ммм… – возбуждённо выдохнул Фрэнк и принялся целовать шею Джерарда, щекоча кожу языком и оставляя следы влажных дорожек. Айеро всем своим небольшим весом вжимал Уэя в кровать, заставляя того извиваться, стонать от удовольствия, поддаваться ласкам и поцелуям.

— Фрэнки… давай… сейчас… пожалуйста, — страстно зашептал Джерард, вынимая ремень из пряжки и затем стягивая с любовника брюки, вместе с боксёрами.
Оторвавшись от Джерарда, Фрэнк привстал на локтях и облизал пальцы на своей руке. Затем Айеро снова приблизился к Уэю. Тот наблюдал за ним затуманенным от желания взглядом.
— Раздвинь ноги, — мягко сказал Фрэнк, и Джерард повиновался.
Айеро осторожно проник одним пальцем в отверстие. Откинув голову назад, Уэй закусил губу, чтобы не застонать от удовольствия в голос. Но когда Фрэнк присоединил второй палец, Джер не мог больше сдерживаться…
-Еще… пожалуйста… – молил он, извиваясь под телом Фрэнка.
Айеро задевал самые чувствительные точки, заставляя Джерарда просто изнывать от удовольствия. И наконец, вынув пальцы, он тут же, не давая растянутому отверстию уменьшиться, начал медленно вводить в Джерарда свой стоящий член.
Глаза Уэя распахнулись от шока, на них проступили слезы… но через некоторое время боль стала уходить, уступая место невероятному наслаждению. Фрэнк выжидательно посмотрел на любовника, но Уэй лишь прикрыв глаза, тихо прохрипел, чтобы Айеро не останавливался. Фрэнк глубже вошел в него, затем сделал первый аккуратный толчок. Затем еще один, постепенно наращивая темп.
-Да… не останавливайся… глубже… ещё… — Джерард словно в бреду выкрикивал все эти слова.
Горячие ладони Фрэнка легли на бёдра Уэя и притянули его к себе, помогая себе тем самым проникнуть внутрь него как можно глубже.
-Джерард… как же в тебе тесно… — Фрэнк был уже на пике наслаждения, он чувствовал, как в венах у него пульсирует кровь и как сильно кружится у него голова.
Джерард прерывисто шепчет имя Фрэнка, подаваясь любовнику всем телом, подчиняясь каждому толчку. Его охватывает знакомое чувством чего-то твердого и горячего глубоко в себе. Сладкая дрожь пробирает всё его тело, она проходит по пояснице и останавливается области паха. Фрэнк входит в Джерарда ещё глубже, заполняя его, казалось, целиком, и Айеро, не сдерживая крика, кончает. Джерард чувствует тёплую вязкую жидкость, разливающуюся внутри него и стекающую по внутренней стороне бедёр и кончает следом за Фрэнком, обессилено падая на кровать.
— Джи…мне никогда не было так хорошо… — Фрэнк привстал и поцеловал Джерарда в лоб, затем снова лёг на подушку, заключив любимого в объятия. – Я люблю тебя.
— И я люблю тебя, Фрэнки.– Джерард положил голову на грудь Айеро, закрыл глаза и медленно стал засыпать, окутанный приятной усталостью.

17.

На следующее утро Джерард проснулся в шесть часов, встал и сразу ушёл в рабочую комнату. Он вспомнил об одной картине, которой там было не место. Потом еще об одной, которая, по-видимому, вставлена в неподходящую раму. Выпив кофе, он подумал, что, кажется, еще две картины остались неподписанными. Так продолжалось все четыре дня. Перед выставкой Джерард пребывал в лихорадочно-взвинченном состоянии. Фрэнк посмеивался и пытался его успокоить. Как-то он повел его обедать в ресторан, в другой день уговорил пойти в кино, потом чуть ли не силой увлек с собой на пляж, затащил в воду и заставил поплавать. По ночам они допоздна предавались ласкам в постели, пока сонливость не давала о себе знать. Наконец, наступил четверг, и Фрэнк решил сводить Джерарда в ресторан на обед, чтобы тот хоть немного развеялся и отвлёкся от мыслей, которые постоянно терзали его голову.
– Ничего не хочу слышать, – заявил Айеро, предостерегающе вскинув руку.
– Фрэнк, а вдруг…
– Нет. До вечера – ни слова о выставке.
– Но…
– Никаких «но»! – Он приложил палец к его губам, который Джерард тут же стряхнул, охваченный новым приступом беспокойства. Фрэнк в ответ только засмеялся: – Как вино?
– Какое вино?
Джерард рассеянно огляделся, и Айеро указал ему на бокал:
– Вот это, которое ты пьешь. Нравится?
– Не знаю. Я хотел спросить тебя о другом, ты…
Фрэнк демонстративно заткнул уши пальцами. Джерард засмеялся:
– Хватит, Фрэнк, прекрати!
– Что?
Айеро довольно улыбнулся: он добился своего – Джерард смеялся.
– Выслушай меня, я хотел спросить кое-что насчет завтрашнего дня.
Фрэнк начал мурлыкать себе под нос какую-то мелодию, не убирая рук от ушей. Джерард продолжал смеяться и не мог остановиться.
– Несносный тип! Я тебя ненавижу. – Уэй демонстративно сложил руки на груди.
– Ничего подобного, ты не можешь от меня оторваться и хочешь утащить меня в укромное место, чтобы там на меня наброситься. Я угадал?
– Вообще-то теперь, когда ты это сказал… – Джерард усмехнулся и поднёс к губам бокал с вином.
До конца обеда они поддразнивали друг друга. Фрэнк взял выходной на полдня, к выставке все было готово, все картины уже висели на своих местах. В галерее распоряжалась Дина, и Фрэнк решил, что ему стоит побыть с Джерардом. Айеро боялся, что Джерард в последний момент передумает насчет выставки или расклеится. Кроме того, он приготовил сюрприз для него. Когда они вышли из ресторана и направились к машине, Фрэнк посмотрел на часы.
– Джи, ты не против, если я по дороге загляну в магазин?
– Сейчас? – удивился Джерард. – Да нет, не против.
– Я ненадолго.
Перед магазином Фрэнк затормозил и загадочно улыбнулся:
– Зайдешь со мной?
– Нет, я подожду в машине.
– Точно?
Айеро не слишком настаивал, но он знал, что сегодня Джерарду не хочется оставаться одному даже ненадолго.
– Ладно, я пойду с тобой. – Он поддался легко. Довольно улыбаясь, Фрэнк вошел в магазин вместе с Джерардом. – Что тебе здесь нужно?
– Я приехал забрать костюм, – сообщил Фрэнк с поразительной самоуверенностью и со столь же поразительной небрежностью.
– Костюм?
– Ну да, для одного моего сотрудника из галереи. Он сказал мне, что у него самого не будет времени. Вот я и пообещал забрать костюм в магазине и доставить в галерею с таким расчетом, чтобы он успел переодеться. Кстати, а в чем ты пойдешь на открытие выставки?
Фрэнк сомневался, что Джерард вообще об этом подумал, он был слишком занят своими картинами.
– Ну-у, не знаю, я собирался надеть черный костюм. — Джерард привез из дома несколько костюмов, и они висели в шкафу Фрэнка вместе с его джинсами, заляпанными краской рубашками, шерстяными брюками и полудюжиной кашемировых свитеров с воротником «под горло». Фрэнку нравилось видеть вещи Джерарда рядом со своими собственными.
– А почему ты не хочешь надеть что-то поярче?
– Слишком нарядно. – Джерард отвечал на вопросы Фрэнка, однако его мысли, казалось, были за тысячу миль отсюда. – Послушай, ты не знаешь, кто из критиков придет на открытие?
Джерард озабоченно взглянул на Фрэнка.
– А мне не кажется, что будет слишком нарядно, – безмятежно заметил Айеро.
– Ты слышал мой вопрос?
В голос Джерарда прокралось страдание.
– Нет. Так, что насчет поярче?
– К черту это всё. Я спросил…
Фрэнк крепко поцеловал Джерарда в губы. Когда Айеро оторвался от него, Джерард долго не мог перевести дух. В это время лифт остановился на втором этаже универмага, и двери открылись.
– Фрэнк! – укоризненно воскликнул Уэй. Но их никто не видел, поблизости не было ни души. – Ты меня, наконец, выслушаешь?
– Нет.
Фрэнк уже разговаривал с продавщицей. Та принесла костюм.
– Отлично. –Айеро улыбнулся продавщице и повернулся к Джерарду: – Что скажешь?
Уэй вопросительно хмыкнул. Мысли его по-прежнему были далеко, однако покупка внезапно приковала к себе его внимание. Качество пошива костюма поражало: ровные и гладкие швы, которые идеально состыкованы друг с другом, белые лакированные пуговицы, подобранные в тон цвета. Джерард подошёл ближе и пощупал габардин. Ткань явно французская. Ему подумалось, что костюм наверняка стоит целое состояние.
– Он шикарен.
Фрэнк и продавщица переглянулись, улыбаясь одними глазами.
– Пожалуй, я все-таки изменю своё мнение на счёт того, что будет одето на мне во время выставки.
– А, по-моему, не стоит об этом заморачиваться, – сказал Фрэнк и предложил с абсолютно невинным видом: – Может, лучше наденешь это?
Джерард растерялся:
– Мне надеть костюм твоего друга? Ерунда какая-то, ничего не понимаю.
– А моему сотруднику можешь одолжить один из своих костюмов.
– Фрэнки, я тебя люблю, но сейчас, по-моему, ты просто сошел с ума.
Джерард улыбнулся продавщице и повернулся, чтобы уйти, но Айеро мягко взял его за руку и прошептал на ухо:
– Я думаю, ты тоже сумасшедшая, так что пойди и примерь свой новый костюм.
Джерард посмотрел на него в полном изумлении.
– Ты шутишь? –Фрэнк покачал головой. – Это для меня?
Он кивнул и улыбнулся с самым удовлетворенным видом.
– Тебе нравится?
– Мне… ох, Фрэнк, я не могу… Он просто потрясающий!
Широко раскрытыми глазами Джерард в полной растерянности смотрел на костюм. Он, конечно, был очень изысканным, но наверняка баснословно дорогим. И Фрэнк купил его для Джерарда? Человек, который ездит на немецком автомобиле неизвестной марки и предпочитает спагетти черной икре? Которого вполне устраивает, что у него нет горничной, а лишь пару раз в неделю приходит убираться старая служанка. И этот человек купил ему такой костюм? Пожалуй, Джерард не раз бы подумал, прежде чем потратить на такую дорогую вещь даже деньги Линдси.
– Господи Боже!
– Хватит болтать, иди и примерь костюм. Я хочу посмотреть.
Джерард быстро переоделся и вышел из примерочной. Костюм был безупречен. Покрой, стиль, цвет – все идеально подходило Джерарду. Когда он вышел из примерочной, перекинув через плечо пиджак, то казался королём. Насыщенный белый цвет оттенял загар Джерарда, удачный покрой костюма рельефно обрисовывал плечи и спину.
— Джерард, ты прекрасен.
Уэй хотел было подойти к Фрэнку и поцеловать его, но вовремя образумился, вспомнив, что за ними по-прежнему наблюдает продавщица. Они не стали долго задерживаться в магазине, и
через 15 минут счастливая пара вышла из здания и села в машину, двинув вниз по улице в сторону центра.
Вечером Джерард переодевался в купленный костюм, а Фрэнк наблюдал за ним, сидя на кровати. Джерард зачесал волосы наверх и закрепил их гелем. Выглядел он столь безупречно, что у Фрэнка даже дух захватило. Он подошёл к Джерарду и обнял его, вдыхая запах любимого человека.
— Фрэнк, я…я даже не знаю как отблагодарить тебя, ты сделал всё для меня. Ты сделал меня счастливым. Я так давно не испытывал этого чувства. – Айеро улыбнулся и мягко поцеловал Джерарда в щёку.
– Сегодня особенный вечер, я хочу, чтобы ты запомнил его. Это начало твоей жизни в мире искусства. И я хочу, чтобы все увидели, как ты красив.
Никогда еще Фрэнк не смотрел на Джерарда с такой любовью. Он снова обнял его, и сердце Джерарда дрогнуло.
– Ты очень добр ко мне.
– Мы оба добры друг к другу, а этот костюм – особый подарок.
– Я люблю тебя, – Джерард прошептал эти слова дрожащим голосом.
– Я тоже тебя люблю. А теперь, может, все-таки пойдем на открытие твоей выставки?
Фрэнк отстранился, чтобы посмотреть Джерарду в лицо. Уэй кивнул.
– Я горжусь тобой, и я просто счастлив, что наконец-то открывается твоя выставка.
– Мне все кажется, что вот сейчас я открою глаза и увижу, что все это мне только снилось. Я проснусь на пляже в Джерси, а в отеле меня будет ждать Майки. Но всякий раз, когда у меня возникает такое чувство, я оглядываюсь и убеждаюсь в том, что ты существуешь на самом деле.
Джерард посмотрела на Фрэнка с таким удивленным выражением лица, что тот засмеялся:
– Еще как существую. – Он просунул руку под рубашку Джерарда и провёл пальцем вокруг соска. – И я бы с удовольствием доказал тебе, насколько я реален, но, боюсь, сейчас у нас нет на это времени. Фрэнк протянул Джерарду свою руку.
– Ну что, идём?
– Конечно. – Джерард взял руку Фрэнка, и они вышли из дома, затем сели в машину и двинулись вниз по улице в сторону галереи.