Доклад: Глава 14. 129 страница
Кевин аккуратно расправил завернувшийся воротник рубашки Гарри и пояснил:
— Там в дальнем углу, за стеллажом по маггловедению, плакал дядя Ремус.
— Ремус плакал? — недоверчиво повторил Гарри.
— Ага. Беззвучно. Стоял у стеллажа, плечи дрожали, глаза закрыты, и слёзы текли по щекам. Что у него случилось, не знаешь?
— Знаю. Но не скажу.
— Почему?
— Потому что ты всё равно ничем не сможешь помочь.
Серый вечер тусклыми, блёклыми лучами падал в комнату; Гарри подумалось, что он не смог бы отличить этот вечер от точно такого же безликого рассвета, если бы не знал точно.
— Даже если очень хочу?
— Особенно если хочешь.
— Я не понимаю…
— Я тоже уже ничего не понимаю, — кивнул Гарри и осторожно, чтобы не потревожить Блейза, вытянул начавшие затекать ноги. — Так оно обычно и бывает.
Кевин помолчал и сказал:
— Ни за что бы не заподозрил Уэйна. Он в этом году ведёт себя, как сволочь, но чтобы воровать…
Гарри склонил голову:
— Люди часто оказываются совсем не такими, какими кажутся.
— Часто?
— Очень часто.
Когда серый вечер перешёл в чёрную ночь, Гарри всё же уложил Блейза, проводил Кевина до гриффиндорской башни и вернулся в свои комнаты, обнаружив в последних Северуса на пару с самой животрепещущей новостью семестра: Уэйна постановлено исключить из Хогвартса на неделю, а после этого назначить месяц отработок.
Во сне Гарри снился высокий, негодующий голос: «Это не я!», и алая-алая кровь на тонких мальчишеских пальцах.
24.01.2010
Глава 7.
Нет больше иллюзий на свете!
Саша Чёрный, «Чуткая душа».
— Ты, надеюсь, помнишь, что перед Рождеством тебе предстоит сдавать промежуточный экзамен? — поинтересовалась мадам Помфри. — Сейнт-Мунго жёстко контролирует стажёров.
— Не помню, — чистосердечно сознался Гарри, подняв взгляд от книги. — Я и не знал даже, никто мне об этом не говорил. Какого числа?
— Тебе пришлют с совой официальное уведомление за пару дней.
— А о чём меня будут спрашивать?
Мадам Помфри неопределённо взмахнула рукой, обозначая разброс возможных тем.
— О чём захотят, я полагаю. Как правило, они придерживаются базы, но вообще могут спросить о чём угодно, от терапии при передозировке Феликс Фелицис до трансплантации сердца.
Трезво прикинув объём своих знаний, Гарри понял, что на оба этих примерных вопроса ответить не смог бы. Во всяком случае, он об этом ничего не читал — разве что если измыслить что-нибудь самостоятельно…
— А смысл потом поступать на колдомедицинские курсы, если полагается всё знать, уже будучи стажёром?
— Всё знать невозможно, Гарри, — назидательно ответила мадам Помфри. — И учти, несданный экзамен автоматически означает конец стажировки.
— Не пугайте меня, Поппи, мне и так не по себе, — Гарри перелистнул страницу. — Рождество уже через две недели…
Сова, коричневая, взъерошенная и вздорная, прилетела в больничное крыло, когда Гарри наливал в кубок Перечное зелье для расчихавшегося Колина Криви; уронила письмо прямо в кубок — Гарри еле успел перехватить — и улетела. Мельком глянув на адресанта — магический госпиталь Сейнт-Мунго, кадровый отдел — Гарри сунул конверт в карман и подал кубок Колину.
— Спасибо, — тот выпил зелье в несколько глотков, не отрываясь.
— Как там Том и Кевин? Хорошо себя ведут? — Гарри провёл ладонью над кубком, невербально очищая от остатков лекарства.
— Хорошо, — кивнул гриффиндорский староста. — Том лучший на курсе по всем предметам, а к Кевину по вечерам в гостиной подтягивается почти весь факультет — душой отдохнуть. Драк никаких больше.
— Они мне обещали, что драк не будет, и держат слово, — Гарри задумчиво побарабанил пальцами по столешнице. — Ты уже собирал списки желающих остаться на Рождество в школе?
— Пока нет, завтра или послезавтра. А что?
— Будешь собирать, скажи Тому и Кевину, чтобы записались. Может, после Рождества мы с ними съездим домой на несколько дней, но на сам праздник останемся в Хогвартсе.
— Понял, — Колин встал. — Я пойду, командир, на завтра эссе по Трансфигурации надо написать.
— Секунду! — остановил его Гарри. — К слову, любопытно до жути: как Си… профессор Блэк ведёт Трансфигурацию, с точки зрения студентов?
Колин улыбнулся:
— Он строже, чем МакГонагалл — наверное, опасается после неё ослабить вожжи. А вообще неплохо, даже самые честолюбивые всезнайки спокойны за свои ТРИТОНы.
Уже подойдя к двери, Колин обернулся и негромко, как-то виновато добавил:
— А профессор Люпин осунулся весь. Под глазами круги, иногда вопросы приходится по два раза повторять…
— Последнее полнолуние выдалось очень тяжёлое, — пробормотал Гарри, сознавая, что совершенно разучился врать, особенно под таким понимающим и деликатным взглядом, как у Колина. — Но спасибо, что ты о нём беспокоишься.
— Не за что. Пока, Гарри.
Дверь щёлкнула, закрываясь; Гарри выудил письмо из кармана и вскрыл. «Извещаем Вас», «двадцать третьего декабря сего года», «предварительный экзамен по курсу общей колдомедицины», «в числе комиссии будут присутствовать»…
— Так это называется «общая колдомедицина», — ядовито высказался Гарри, скатывая письмо в трубочку и засовывая обратно в карман. — Будем знать.
* * *
В этом году снег упрямо отказывался накрывать окрестности Хогвартса своим белым покрывалом чуть ли не до самого конца декабря; закаменевшая от холода чёрная земля не нравилась Гарри, и он упорно задёргивал окна непрозрачными занавесками — а Кевин, не способный жить без света и свежего воздуха, так же методично день за днём эти занавески отдёргивал. В сложившемся порядке вещей было что-то столь же успокаивающее, сколь и неконструктивное; и в одно из воскресений Кевин впустил в спальню слепящее, сахарно-белое сияние.
— Доброе утро, — буркнул Гарри, накрыв голову подушкой. Северус рядом, не тратя лишних слов, натянул одеяло до ушей и отвернулся к стенке.
— Доброе! — жизнерадостно согласился Кевин, вскарабкался, судя по звукам, на подоконник и раскрыл форточку. — Просто замечательное утро! Снег выпал, наконец-то! Гарри, пойдём в снежки поиграем, а?
— Может, попозже? — предложил Гарри, сам не веря в возможность избавления. — После завтрака, например…
— Завтрак только через два часа! Я же умру от скуки столько ждать, — резонно возразил Кевин.
Покорившись неизбежному, Гарри заставил себя встать с кровати и поплёлся в ванную, давя зевки.
— А где Том? — умывшись холодной водой, Гарри несколько приободрился и даже подумал, что жизнь — вполне приемлемая штука. — Он не хочет играть в снежки?
— Не знаю, — пожал плечами Кевин. — Когда я проснулся, его уже не было в кровати. И в гостиной не было.
— Две ранние пташки на мою голову, — проворчал Гарри. Блейз Седрик в гостиной разразился требовательным воплем, и Гарри поправился:
— Виноват, три пташки. И все ранние.
За завтраком наследник семьи Поттеров тоже не появился, хотя наскоро высушившиеся после напряжённых снежных битв Гарри и Кевин явились в Большой зал исключительно ради него.
— Он часто так пропадает? — Гарри, сидя рядом с Кевином за гриффиндорским столом и старательно игнорируя восторженные взоры младшекурсниц, чистил для брата яблоко.
— Не-а, нечасто. Всего раза два так было, — машинально отрапортовал Кевин, пытаясь нарисовать что-то вареньем по овсянке; варенье предательским образом расплывалось, превращая чёткие линии в мечту абстракциониста.
— И надолго он пропадал в те два раза?
— Нет, после завтрака я его всегда находил в гостиной.
— Он тебе говорил, чем занимался всё утро? — Гарри вручил брату яблоко.
— Нет, — Кевин запустил зубы в светлую хрустящую мякоть и зажмурился от удовольствия.
— А ты спрашивал? — Гарри взмахнул палочкой, и кляксы варенья в каше Кевина сложились в чёткую схематичную картинку гриффиндорского льва.
— Спрашивал. Он не отвечал, — липкими от яблочного сока пальцами Кевин потянулся за чашкой с чаем; Гарри перехватил его руку и вытер салфеткой. — Ага, спасибо…
— Эй, Диггори! — крикнул кто-то с противоположной стороны гриффиндорского стола. — А сопли тебе тоже братец подтирает?
Кевин отыскал взглядом крикнувшего — пухлого светловолосого мальчишку, до боли напомнившего Гарри Дадли — и невозмутимо ответствовал:
— Завидуй молча, Шон!
Пухлый Шон вспыхнул, набычился и уставился в свою тарелку.
— Что это он вдруг привязался?
— Да не «вдруг», — не очень охотно объяснил Кевин. — Он тобой восхищается, я ещё с прошлого года его помню — он тоже тогда в Хогвартсе был, как и я. Плакаты собирает, статьи, карточку из шоколадной лягушки с собой таскает… и считает, это несправедливо — что ты сделал своим братом меня, а не его. Говорит, мне незаслуженно повезло. И цепляется при каждом удобном случае, к Тому не смеет, а ко мне — часто.
— В следующий раз можешь ему передать, что решать, кто заслужил быть моим братом, а кто нет, могу только я, — посоветовал Гарри. — И что для гриффиндорца зависть — не самое подходящее чувство. И нечего, кстати, звать тебя Диггори — ты уже давно Поттер.
— Так и сделаю, — Кевин просиял безмятежнейшей своей улыбкой и выбрался из-за стола. — Пойдём к нам в гостиную, может, Том появился уже?
«Беспокоится, но вслух говорить не хочет, — Гарри последовал за братом. — Хотел бы я знать, где Том ошивается в такую рань…»
* * *
В неприметном коридоре — налево из холла Сейнт-Мунго, посторонним вход воспрещён — было холодно и неуютно; Гарри привалился плечом к белой стене и нащупал в кармане пачку сигарет. Курить здесь было нельзя, он знал, но очень хотелось.
Экзамен оказался не таким уж сложным — зря мадам Помфри так стращала нерадивого стажёра непредсказуемостью — но выматывающим; Гарри бомбардировали вопросами, не давая опомниться, не делая даже пауз между его ответом и следующим вопросом. И в кабинете было душно и жарко — у Гарри от этого заныли виски и взмок затылок.
— Что-то случилось, мистер Поттер? — целитель Сметвик, один из экзаменаторов, оказался за спиной так неожиданно, что Гарри вздрогнул.
— Ничего. Просто устал после экзамена, — Гарри с сожалением скользнул пальцами по картону пачки и оттолкнулся от стены.
— Из Вас выйдет хороший колдомедик, мистер Поттер, — улыбнулся Сметвик. — Вы отлично держались на экзамене.
— Спасибо, — кивнул Гарри.
— Хотя, наверное, после битвы с Сами-Знаете-Кем экзамен — плёвое дело? — улыбнулся Сметвик.
— Я с ним не бился, — Гарри шагнул к двери в холл.
Сметвик не стал его останавливать.
Магазин «Ужастики Умников Уизли» встретил Гарри ярким светом, запахом хвои и апельсинов, неразборчивым гулом разговоров и смеха; покупатели толпились у стеллажей.
Внутренне Гарри ожидал запустения, тишины и темноты; он понимал, конечно, что это глупо — ведь магазином он попросил заниматься Билла, решившего после войны всё же не ехать в Румынию к Чарли, и Ли Джордана с Луной Лавгуд, и эта троица, вне всякого сомнения, приложила все усилия, чтобы не угробить наследство близнецов. Внутренне Гарри боялся, что не сможет даже войти в дверь магазина, что при виде за стойкой не Фреда и не Джорджа подломятся колени.
На самом деле это было больно, но вполне возможно; просто боль была отдельно, тупая и грызущая, а сам Гарри, нажимающий на ручку двери, делающий шаг через такой знакомый порог, — отдельно. В ушах, правда, отдалённо и надсадно звенело, но на это можно было не обращать внимания.
«Я хренов мазохист», — Гарри двинулся через магазин к стойке, за которой виднелась светлая шевелюра и безмятежное личико Луны.
— Привет, Гарри! — невесть как оказавшийся рядом — «теряю хватку, чёрт возьми — второй раз за день не замечаю, как ко мне подходят» — Ли Джордан приветственно потряс его ладонь. — Какими ветрами занесло?
— Просто так, — улыбнулся Гарри одними губами. — Сто лет ни с кем из вас не виделся, а тут оказался в Лондоне…
— Ясно, — улыбка Ли была неподдельной, беззаботной — как когда-то, пару жизней назад, улыбки близнецов. — Пойдём в подсобку, там Билл деньги считает. Расскажем тебе все новости, дебет-кредит распишем…
— Нет, я ненадолго, — поспешно отказался Гарри. Зайти в подсобку, где он целовал Фреда и Джорджа и таял под их прикосновениями, было выше его сил. Просто выше. — Я так зашёл, спросить, как у вас дела…
От понимающего взгляда Ли Гарри сделалось тошно и благодарно одновременно.
— Мы с Луной решили пожениться, — безо всякого перехода сменил тему Джордан, и Гарри физически ощутил, как его накрывает облегчение. — Как с датой определимся, разошлём приглашения. Тебе — на всю семью.
— Мы придём, — заверил Гарри излишне пылко. — Привет, Луна!
— Привет, Гарри, — такое впечатление было, что его приход совсем не удивил Луну, как будто они договаривались об этом. — Хочешь посмотреть на новые товары, которые придумали мы с Ли?
— Хочу, — согласился Гарри.
Ли подвёл его к стеллажу в углу магазина; товары на полках стеллажа пищали, норовили спрыгнуть на пол, дымили, искрили.
— Что это? — Гарри взял в руки чуть ли не единственную спокойную коробку, непрозрачную, переливающуюся перламутром.
Ли объяснил.
— Сколько это стоит?
— Для тебя всё бесплатно — это же твоё, — Ли расплылся в улыбке. — Луна будет рада, что тебе понравилось её ноу-хау. Вот, возьми инструкцию.
Гарри сунул коробку и инструкцию в карман, скомканно поблагодарил и замолчал. Тему для разговора, наверное, можно было найти с лёгкостью, но мозги Гарри решительно отказывались работать здесь.
— Как твои дети? — внезапно спросил Ли.
— Хорошо, спасибо, — Гарри растянул губы в улыбке. — У Тома скоро день рождения…
При упоминании Тома Ли на миг сжал губы, но потом сразу удивлённо вскинул брови:
— Так это ему? Или кому-нибудь на Рождество?
— Ему.
— Надо же…
— А ты придерживался того же мнения, что Гермиона? — спросил Гарри. Ли отвёл взгляд.
— Пойду я, мне пора. На Рождество пришлю сову, — пообещал Гарри.
— Счастливо, командир.
На середине улицы Гарри не выдержал и обернулся: Ли стоял на пороге, окутанный льющимся из магазина теплым светом, и смотрел вслед своему командиру.
После нескольких часов в магазинах Гарри чувствовал себя вымотанным до последней степени; даже в ту ночь, когда у Блейза резалось три зуба сразу, Гарри устал не так, как после выбора подарков на Рождество всем близким и друзьям.
Столик в кафе Фортескью Гарри выбрал самый дальний, в углу, в полумраке; Флориан — член Ордена Феникса ещё с первой войны с Вольдемортом — начал было шумно приветствовать Мальчика-Который-Выжил, почтившего скромное кафе-мороженое своим присутствием, но сразу же умолк и понимающе кивнул, когда Гарри покачал головой. Маггловская пепельница с полустёртой надписью «Pret’a’manger», горячий кофе и твёрдое от холода, как снежная крупа на улице, мороженое появились перед Гарри во мгновение ока, и несколько минут он, прикрыв глаза, впитывал в себя одиночество, сухое тепло и уютный приглушённый гул чужих разговоров.
— Добрый день, Гарри, — нежданный знакомец без спроса отодвинул стул, сел; гул всколыхнулся, стал громче, заинтересованней.
— Здравствуйте, министр, — отозвался Гарри, открывая глаза.
«Либо у меня паранойя, либо Кингсли велел кому-то отслеживать, когда я появляюсь в Лондоне, чтобы успевать засветиться со мной перед журналистами…»
— Какое удачное совпадение! — восхитился бывший аврор. — Я как раз назначил у Флориана встречу с Кэтрин — ты помнишь Кэтрин, Гарри? Это она должна была брать у тебя интервью в прошлый раз, когда ты собирался во Флориду. «Пророку» нужно интервью со мной об итогах года, в неформальной обстановке — Рождество на носу, как-никак…
«Вычислю «хвост» — дам по мозгам. Чтобы не был таким оперативным и трудоспособным».
— Помню, конечно, — Гарри весьма удачно изобразил вежливую радость. — В таком случае, не буду мешать, пересяду за другой столик…
Он взялся было за чашку с кофе, но Кингсли был начеку и вовремя перехватил запястье Гарри. Хватка у министра Магии была железная.
— Не торопись, — предложил Кингсли. — Кэтрин будет не против поболтать и с тобой тоже.
— Отпусти меня немедленно, если не хочешь остаться без руки, — сузил глаза Гарри.
Шеклболт отдёрнул руку немедленно, словно обжёгся — впрочем, как раз это Гарри и намеревался ему устроить в качестве наглядной демонстрации своей серьёзности.
— Останься, куда тебе торопиться? Экзамен уже сдан, поздравляю, кстати…
— В аврорате, наверное, много молодых сотрудников после войны, — предположил Гарри. — На волне популярности профессия…
— Что ты имеешь в виду?
— Я имею в виду, что, оставшись на пару месяцев без того сотрудника, который ведёт за мной слежку, аврорат не потеряет так уж много, не так ли? — Гарри отхлебнул успевшего слегка остыть кофе.
— Что за глупости ты говоришь, Гарри…
— Кингсли, право слово, ну что ты как ребёнок, — устало сказал Гарри. — Или меня за ребёнка считаешь?
— Нет, не считаю, — Кингсли прекратил наконец приветливо улыбаться.
Гарри снова отхлебнул кофе; придвинул к себе пепельницу, рассудив, что чистокровный Шеклболт так или иначе не курит маггловских сигарет.
— Сними слежку, — сказал Гарри. Не просьба, не приказ — констатация факта. Можно было бы сказать внушительнее, но слишком уж он выжат. — Совместные и отдельные интервью можно обговаривать по почте или через камин, без экивоков — и своё время сэкономишь, и мои нервы. А за сегодняшний разговор Министерство увеличит как минимум на порядок отчисления Хогвартсу на стипендию для малообеспеченных студентов, не разово, а на постоянной основе. Нынешние два галлеона восемь кнатов — это даже не смешно.
— Получится изрядная дыра в бюджете, — заметил Кингсли.
Гарри сдержал желание закатить глаза.
— После того, как Министерство конфисковало содержимое гринготтских сейфов Лестрейнджей, Гойлов, Розье?.. Я ещё долго могу перечислять. Одной компенсации, взятой с Малфоев, с лихвой хватило бы на шестьдесят восемь лет выплаты такой стипендии, как я предлагаю.
— Шестьдесят восемь? — Шеклболт кончиком палочки черкнул на салфетке несколько цифр; жирные неровные цифры замерцали и сложились в результат. — Да, в точности…
Гарри сунул в рот ложку мороженого, скрывая ухмылку. Северус подсчитывал эту сумму точно так же, на салфетке, когда однажды за ужином они разговаривали о хогвартских финансах.
— Добрый день, министр! — розовощёкая, в промокшей мантии Кэтрин опустилась на услужливо выдвинутый Шеклболтом стул. — Мистер Поттер, какой приятный сюрприз… надеюсь, Вы никуда не уходите?
Гарри взглянул на Кингсли. Тот слегка поморщился и кивнул.
— Ну что Вы, мисс Ладдер, я никуда не ухожу, если, конечно, Вы не против моего общества, — Гарри поджёг сигарету огоньком с ладони, затянулся, выдохнул полынно-вишнёвое облачко. — Мы с Кингсли как раз хотели рассказать Вам об инновациях в министерской политике по отношению к магическому образованию…
* * *
В этом году погода Хагрид, преисполнившись хозяйственного рвения, так вычистил двор от снега, что в утро Рождества Гарри курил, сидя на подоконнике и глядя на чёрную землю, промёрзшую, наверное, на много метров вглубь.
— Тебе холодно?
— Не особо, — Гарри выкинул окурок из окошка и натянул рукава свитера на озябшие кончики пальцев. — Просто зима… не люблю зиму. С Рождеством тебя, кстати.
— Тебя тоже, — Северус коснулся губами виска Гарри. — Как планируешь отмечать?
— Здесь, с тобой и мальчиками, — улыбнулся Гарри. — Хорошо бы ещё с Сириусом и Ремусом, но их нельзя в одну комнату друг с другом — взорвутся.
— Уж на что мне неприятно знать о твоих бывших партнёрах, — хмыкнул Северус, — и уж насколько я стремлюсь поддержать в школе порядок… но к твоему и Люпина прошлому отношусь спокойно и никакой угрозы в нём ни для кого не вижу — пока он не забывает пить зелье, конечно. Но Блэка, кажется, просто заклинило.
Гарри тихонько вздохнул, вспомнив разговор на эту тему: тяжёлый и долгий, вязкий, как болото. Слава Мерлину, Северус был здравомыслящим человеком…
— Похоже на то, — Гарри спрыгнул с подоконника. — Пойдём, я отдам тебе твой подарок.
Как выяснилось, оба они, не сговариваясь, приобрели друг другу одно и то же: серебряные статуэтки змей с изумрудными глазами — глаза краснели, если на статуэтку попадал яд, одно из первых изданий «Прелюбопытнейших зелий» с иллюстрациями и по коробке шокошаров с начинкой; только начинка в шокошарах была разной, зато ленты, которыми были перевязаны коробки со сладостями, — одинаковыми, серебристо-зелёными.
— Если так дальше пойдёт, мы с тобой даже чихать будем в унисон, — Гарри повертел свою статуэтку в руках.
— Не думаю, что могу назвать это неудобством, — отсмеявшись, Северус снова прятал улыбку в уголках губ — если не приглядываться, ни за что не заметишь.
Гарри не знал точно, по какой причине, но на это Рождество все родители пожелали видеть своих детей дома, за праздничным столом; в Хогвартсе остались преподаватели, Гарри, Блейз Седрик, Том и Кевин. Даже мадам Помфри, поглядев на список остающихся, решила, что Гарри справится, если понадобится вылечить кого-нибудь от чего-нибудь, и уехала к родне в Эдинбург.
Тем не менее, замок принарядился так же, как в прошлые годы; гигантские ели высились в Большом зале и холле, на окнах сверкали наколдованные профессором Флитвиком снежинки, свисали гирлянды, маячили — без дела, правда — венки омелы, пунктуально принесённые профессором Спраут; запах Рождества — упоительный аромат хвои, апельсинов, обёрточной бумаги и чистоты — витал по обезлюдевшим коридорам и комнатам; Гарри вдыхал его полной грудью, и голова кружилась от воспоминаний, большую часть которых он предпочёл бы оставить непотревоженными в дальних уголках сознания.
— Замок словно наш собственный, — поделился впечатлением притихший от гулкости и чинности Большого зала Кевин. — Делай что хочешь, никого постороннего, едим не за факультетским столом, а с тобой вместе…
— Было бы глупо, согласись, если бы вы вдвоём в гордом одиночестве ели за факультетским столом, — Гарри с хрустом разломил крекер, и оттуда вылетело изрядное количество серебристого конфетти, большая часть которого не преминула приземлиться к Гарри же в тарелку. — А тебе не нравится, что в замке пусто?
— Нет, так хорошо, — задумчиво ответил Кевин. — Будто опять дома, как летом… полетаем сегодня на квиддичном поле?
— Том, ты хочешь полетать? — Гарри попробовал вовлечь старшего сына в разговор.
Том мотнул головой и нахохлился над своей тарелкой с нетронутым сырным суфле.
— Ты не заболел? — обеспокоился Гарри. — Выглядишь не очень…
Кевин положил ладонь на лоб Тома.
— Температуры нет, — тоном знатока объявил он. — Том, ты не выспался, что ли? Я вчера ложился, тебя в спальне ещё не было…
— Не выспался, — лаконично утвердил Том.
— А где ты был после отбоя? — удивился Гарри.
— На Астрономическую башню ходил, — объяснил Том. — Воздухом подышать со смотровой площадки. Пап, я правда не хочу летать на метле, но, может, ты нас на драконьей спине покатаешь?
— Да! — глаза Кевина вспыхнули предвкушением. — Гарри, пожалуйста!
— Конечно, покатаю. Но только после завтрака, так что ешьте давайте.
Кевин с удвоенным энтузиазмом накинулся на тосты с маслом и мёдом, а Том неохотно расковырял своё суфле. Гарри понаблюдал за ними, вполголоса переговаривающимися, то и дело случайно проезжающими зубцами вилок по дну тарелок, толкающими друг друга под рёбра и тихонько смеющимися, и успокоенно повернулся к Северусу.
— Тебе уже поступили отчисления на стипендии, или Кингсли решил начать их с января?..
Весь день после того, как Гарри вдосталь накатал Тома и Кевина на драконьей спине, они оба пропадали где-то в недрах замка; на обед ни тот, ни другой не явились, и Гарри решил, что это вполне понятно и простительно — когда ещё им представится возможность без помех обследовать замок сверху донизу? Впрочем, несмотря на естественность и простительность происходящего, настроение у Гарри немного испортилось, и он, подперев подбородок рукой, наблюдал за беззаботными — не считая похоронно мрачных Ремуса и Сириуса — преподавателями.
— Тебе не кажется, что за столом кого-то не хватает? — спросил он в конце концов у Северуса. — Я не о Томе с Кевином.
— Минерве в больницу отправили целую запеченную индейку с пожеланием выздоравливать на бумажной ленте поперёк тушки, — пожал плечами Северус. — Если хочешь, навестим её после обеда.
— Было бы неплохо, но я не о Минерве. Сколько себя помню, Филч никогда не появляется в Большом зале на Рождество… почему?
— Он всегда отмечал его с миссис Норрис, у себя в комнатах.
— Миссис Норрис нет уже почти три года, — Блейз отравил её, когда они были на пятом курсе. Гарри помнил торжествующий мстительный взгляд чёрных глаз так ясно, словно это было вчера.
— Так или иначе, Филч не горит желанием присоединяться к празднику, — пожал плечами Северус. — Я думаю, его можно понять. Почему ты ничего не ешь? Налетался ведь сегодня за троих.
— Да, сейчас, — Гарри рассеянно положил себе на тарелку какого-то салата. Перед внутренним взором у него маячил Филч, молчаливый и сгорбленный, в одиночестве пьющий огневиски, всё время неосознанно ждущий, пока на колени к нему вскочит его единственный во всём замке друг.
Блейз сказал бы, что Филч получил по заслугам; но Гарри было не привыкать мысленно спорить как с живыми, так и с мёртвыми.
Не будь Филча, Амбридж всё равно претворила бы в жизнь своё садистское наказание, не так ли?
Гарри шевельнул лопатками — шрамы на спине уже очень долго не отзывались тянущим дискомфортом, но он всегда чувствовал их, как хаотично разбросанные островки немоты в море осязания, — ласкающие руки Северуса по ночам скользили по спине Гарри прихотливым маршрутом, и Гарри всегда мог заранее сказать, когда ощущение прикосновения пропадёт на миг, достаточный, чтобы пересечь плотную белесую полоску.
— Я схожу в Хогсмид, — Гарри отодвинул тарелку и поднялся. — Как вернусь, навестим Минерву, хорошо?
Северус коротко кивнул. Догадывался он о намерениях Гарри или нет, одобрял их или порицал — нельзя было понять; Северус безоговорочно оставлял Гарри возможность быть собой и поступать по собственному разумению.