Доклад: Глава 14. 18 страница
— Ничего, кроме того, что уже сказал, — Олег подался вперёд и снова поцеловал Гарри.
Сладко, так сладко, всё ещё с привкусом того самого джема, мягко, нежно, неуклонно, долго, как покорение вершины, и пронзительно, как горный ветер…
— Мерлин мой, ты словно огонь… — Олег прерывисто шептал в макушку Гарри что-то бессвязное, пока оба ловили воздух ртами после долгого, долгого поцелуя. — Ты как костёр в непроглядной ночи… на тебя все летят, потому что это единственно правильно… такой маленький, худой, в глаза бьющий красотой факел… сколько мотыльков ты уже, должно быть, перегубил…
— Не боишься обжечься? — лукаво спросил Гарри.
— Я люблю играть с огнём.
— Огонь тоже любит играть с тобой…
На этот раз Элоиза оставалась в лазарете весь день; во время обеда Гарри пришёл её навестить, всё ещё чувствуя, как горят губы от бешеных поцелуев. Сразу после завтрака МакГонагалл косилась на взъерошенного, с блестящими глазами Гарри неодобрительно, но промолчала — только после урока задержала его на минуту и оповестила о том, что у него неправильно застёгнуты пуговицы на рубашке, одна пропущена. Гарри, улыбнувшись, поблагодарил и всё в таком же виде отправился на Чары, а потом на Историю Магии. Все занятия он идиотски улыбался — нечто вроде крыльев чувствовалось за спиной, и Гарри не знал только, драконьих или нет.
Однако вся лёгкость, с которой он сегодня порхал по школе, заметно приувяла при виде Элоизы с забинтованными руками.
— Как ты? — Гарри присел на стул у её кровати.
— Отлично, — отозвалась Элоиза. — А у тебя рубашка неправильно застёгнута.
— Ой… — Гарри удосужился наконец-то исправить оплошность
— Завтра уже приду на уроки. Эта гадость не слишком сильнодействующая…
— Это всё из-за меня, — покаянно вздохнул Гарри. Ему действительно было стыдно. — Эта Скитер…
— Сделай их всех, Гарри, — внезапно попросила Элоиза. — Сделай их всех на втором испытании. Пусть подавятся. Ради меня.
Гарри не жалко было кивнуть.
— Ты уже разгадал загадку яйца?
— Практически, — соврал Гарри. — Ещё немного осталось.
— Молодец, — Элоиза улыбалась с закрытыми глазами.
Возможно, она ждала поцелуя. Но, к её сожалению, Гарри не испытывали никакого энтузиазма по поводу касания её губ. Она была хорошей знакомой, и только.
— Ну, мне пора, — Гарри покосился на часы и поднялся на ноги. — У нас сейчас Снейп…
— Идёшь на растерзание?
— Ага. Пожелай мне удачи.
— Удачи, Гарри.
Гарри помахал ей рукой и скрылся за дверями.
Он не знал, что думал по этому поводу Олег — или кто-либо ещё, если уж на то пошло — но у него были уже вполне определённые планы на вечер: найти в достаточных количествах воду, куда можно залезть с головой и попробовать открыть упрямое яйцо.
* * *
В общем душе при спальне не было ванны. Гарри сомневался, будет ли достаточным постоять под душем, и решил найти что-нибудь, куда можно будет нырнуть. Вне всякого сомнения, в Хогвартсе должна быть такая ванная комната… Скрытый пологом и Локус Сингулярис, Гарри при свете огонька на ладони вглядывался в Карту Мародёров до рези в глаза, выискивая среди сотен мелких подписей единственную нужную. Хм-м… ванная старост?
Рейд, посвящённый разгадке воющих яиц, Гарри решил отложить до ночи, чтобы никто не помешал ему. Нехорошо выйдет, если кто-нибудь из старост застанет его там… а ночью, будем надеяться, старосты, как дисциплинированные дети, будут спать и видеть сны о сдаче всех ТРИТОНов и СОВ на высший балл.
В глубокой темноте Гарри накинул мантию-невидимку, сунул на всякий случай Карту в карман и сжал феникса, избавленный от необходимости шуметь, проходя через гостиную в такой час. Конечно, придётся пройти через неё, когда он будет возвращаться… но там, по случаю позднего времени, скорее всего, совсем не будет людей, так что некому будет заподозрить что-то, когда вход в гостиную откроется для пустоты.
Ванная старост — хотя и предполагалось, что она защищена паролем от тех, кто достаточно нагл, чтобы попробовать в неё сунуться, не будучи старостой — открылась Гарри незамедлительно, стоило ему толкнуть округлую медную ручку двери.
Первой его мыслью было: да, ради возможности пользоваться этой ванной имеет смысл стать старостой. Большую комнату неярко освещали свечи в роскошных канделябрах, всё здесь было сделано из белого мрамора, в том числе и прямоугольное углубление в полу посредине — видимо, бассейн. По краям бассейна имелось множество золотых кранов, инкрустированных драгоценными камнями, каждый из которых был разного цвета — от такого количества цветов у Гарри даже зарябило в глазах, несмотря на общий белый фон. Здесь был даже трамплин для ныряния. Окна были закрыты длинными белыми шторами; в углу высилась стопка белых пушистых полотенец. На стене висела одна–единственная картина, изображающая русалку с неестественно светлыми волосами, уснувшую на скале. Русалка тихонько посапывала, отчего длинная прядь, упавшая на вполне заурядное лицо, изредка шевелилась.
Шаги по мрамору гулко отдавались в тишине. Гарри, присев на корточки, открутил наугад пару кранов, и спустя секунд двадцать бассейн заполнился до краёв водой, смешанной с самой разной пеной. Из одного крана ползли кислотно-яркие розовые и голубые пузыри размером с футбольный мяч; из другого струилась белая мелкая пена, настолько густая, что Гарри показалось, она могла бы при необходимости выдержать его вес; из третьего вырывался сильно надушенный пурпурный пар, повисавший над поверхностью воды; из ещё одного струя яркой искрящейся радужными бликами пены, оталкиваясь от поверхности воды, расходилась во все стороны широкими арками.
Он скинул мантию-невидимку, кроссовки, джинсы, носки и футболку и поскорее — было достаточно холодно стоять совершенно голым на мраморном полу — юркнул в бассейн. Пару раз нырнул и вынырнул; запахи парфюмерии пропитали его насквозь, и Гарри отчего-то чувствовал себя игрушкой в витрине, дорогой куклой, за которой обязательно придёт свой избалованный ребёнок. Он убрал с глаз мокрые волосы, облепившие голову, и дотянулся до яйца, подталкивая его кончиками пальцев к бассейну. Яйцо восприняло инструкции буквально и так вдруг помчалось, что Гарри ничего не успел сделать. С гулом яйцо плюхнулось на мраморное дно бассейна; Гарри живо представил себе, что скажет Филч о порче школьного имущества (сиречь дна бассейна), и скривился. Хочется верить, что Филч сегодня бродит где-нибудь далеко отсюда.
За яйцом надо было нырять; Гарри набрал в лёгкие побольше воздуха и погрузился под воду.
Под густым слоем пены сверху вода была прозрачна и кристальна; при желании Гарри мог бы пересчитать прожилки на мраморе. А уж найти одно-единственное яркое яйцо довольно больших размеров труда не составило. Гарри сел на дно, чувствуя, что больше десяти секунд он не выдержит, и попробовал всё же вскрыть яйцо — пока оба под водой.
Раздался хор высоких, как ангельских, голосов, сначала вкрадчивых, шепчущих, и лишь потом обретающих силу и мощь — в первую минуту Гарри обрадовался, что это уже не вой, и лишь потом вслушался в слова:
— Иди на голос, но усвой:
Не можем петь мы над землей.
А взяли то, чего тебе
Хватать не будет на земле.
И у тебя всего лишь час,
Чтоб это отобрать у нас...
На этом месте у Гарри совсем кончился воздух, и он стремительно вынырнул; лёгкие жгло от недостатка кислорода, и Гарри только старался не вдыхать судорожно до тех пор, пока не продерётся через всю пену — не хватало только её наглотаться.
Воздух… блаженство, воздух… Гарри опёрся локтём о край бассейна, размеренно дыша; через несколько минут барабаном бившееся сердце успокоилось окончательно, и Гарри, набрав полные лёгкие ароматного воздуха, нырнул снова.
— Иди на голос, но усвой:
Не можем петь мы над землей.
А взяли то, чего тебе
Хватать не будет на земле.
И у тебя всего лишь час,
Чтоб это отобрать у нас...
Пройдёт часок, и всё, привет, –
Оно уж не увидит свет.
Гарри подождал немного, но яйцо упорно отказывалось продолжать сольный концерт. Тогда Гарри снова всплыл — ему всё же требовалось дышать, чтобы там себе ни думал тот, кто изобретал это задание. Чтобы запомнить песню целиком, ему пришлось нырять ещё три раза.
— И что это всё значит? — ситуация немного напомнила ему, как он на первом курсе пробирался сквозь установленные преподавателями преграды на пути к философскому камню. Тогда, попав в комнату со снейповским испытанием, он наткнулся на плохие стихи, заключавшие в себе некий практический смысл. Очевидно, эту чушь тоже надо было расшифровать.
— Иди на голос… ну, если это только не значит, что чемпионы должны спятить к двадцать четвёртому числу настолько, чтобы слышать разные голоса, повествующие им о том, как надо правильно жить… тогда я не знаю, что это значит, — Гарри размышлял вслух, рассеянно пропуская сквозь пальцы упругую белую пену с запахом жасмина. — Не можем петь мы над землёй… ну, это я уже выяснил, что поют они исключительно под водой. А кто, собственно, «мы»? Вряд ли имелось в виду «Мы, Золотое Яйцо Первое»… какие-то существа, которые живут под водой. Рыбы? Раки-крабы какие-нибудь? Гигантский кальмар? Какой интерес натравливать чемпионов на рыбу? А кальмара надо пожалеть, он наверняка вымирающий…
Гарри побродил по дну бассейна, преодолевая лёгкое сопротивление воды и пены; его взгляд бездумно блуждал по стенам бассейна. Русалка на картине продолжала спать, и Гарри при виде неё даже зевнул сам — был уже час ночи, а завтра ведь рано вставать на занятия… Русалка!
— Русалки! — Гарри азартно хлопнул ладонью по поверхности воды, и разлетевшаяся пена попала ему в глаза. — В озере живут русалки! Вот только зачем с ними драться? Они куда как слабее дракона… А взяли то, чего тебе хватать не будет на земле… стало быть, у меня что-нибудь сопрут. Не Турнир, а грабиловка.
Гарри прикинул в уме, что у него такого есть, чего ему не будет хватать. Мантия-невидимка? Руны? Кулон-портключ? И как предполагается искать это в озере… и вообще, проще в таких случаях сказать «Акцио», и всё само к тебе вернётся. Нет, вещи не подходят… люди?
— Надеюсь, они никого не утопят в озере… — буркнул Гарри и всерьёз задумался. Очень мало было людей, которых ему стало бы действительно не хватать на этой земле. Близнецы, Билл, Олег… Сириус и Ремус, но оба, что есть хорошо, вне досягаемости устроителей Турнира. Как и Билл, если на то пошло. Олег отпадает, потому что он тоже чемпион. Близнецы? Оба сразу? Гарри надеялся, что нет. Слишком нервно будет вытаскивать из озера обоих сразу, они же старше, выше и тяжелее… а кого-то одного — так ведь невозможно выбрать, кого Гарри будет недоставать больше. Фред и Джордж составляли некое уникальное единое целое, немыслимое по отдельности, как левое и правое — одно без другого теряет своё значение, а вместе образует нечто основополагающее, простое и понятное… и жизненно необходимое…
Настроение у Гарри разом испортилось при воспоминании о весне прошедшего учебного года, и он выбрался из бассейна, решив подумать позже и над остальными строчками, и над тем, как ему предполагается найти кого-то в озере и не утонуть при этом? Отрастить жабры, что ли?
Прежде чем выйти из ванной комнаты, Гарри внимательно изучил Карту Мародёров. По коридорам, ведшим к подземельям, никто не двигался; Филч вместе с миссис Норрис обретался в районе башни Рэйвенкло. Снейп мирно спал в своей постели — слава Мерлину, сегодня была не его очередь делать обход школы. И даже в одиночку спал! Точка с именем «Драко Малфой» застыла неподвижно в спальне четвёртого курса Слизерина. Люциуса Малфоя, к большому облегчению Гарри, на Карте не наблюдалось. Гарри поразглядывал Карту ещё немного и к своему большому удивлению увидел в кабинете Снейпа мечущуюся от стены к стене точку, подписанную «Бартемиус Крауч».
Но он же болен… даже отправил Перси в Хогвартс вместо себя… на Бал, и то не смог приехать, так тяжело был болен… так что он тут делает?
«Любопытство кошку сгубило», — напомнил Гарри себе. И сам себе ответил: «Ну, я не кошка, я дракон… так что можно пойти и узнать, какого он тут забыл посреди ночи». Договорившись таким образом сам с собой, Гарри почти бегом направился к подземельям.
А вот и лестница, ведущая в подземелья… Спускаясь, Гарри попытался перехватить яйцо поудобнее — гладкое, всё ещё влажное, оно норовило выскользнуть из рук. Оно не давалось пальцам, как живое, и явно хотело устроить свою маленькую революцию. Гарри, шипя и чертыхаясь, прижал Карту подбородком и попытался взяться за яйцо двумя руками. Как ни странно, это привело к куда более неудовлетворительным результатам, чем действия одной рукой, словно от двух было только вдвое больше неуклюжести. Яйцо выскользнуло из пальцев и полетело вперёд; в попытке поймать его Гарри вполне ожидаемо полетел следом и растянулся на ступеньках. Яйцо докатилось до самого низа, стукнулось о пол подземелий и раскрылось с таким душераздирающим воплем, какого Гарри даже в первый раз от него не слышал. Кажется, вода всё-таки нарушила что-то в механизме…
Надо было встать, добраться до чёртова яйца и заставить его заткнуться, но Гарри, как обычно, не понравился лестнице… многострадальный локоть, дважды собранный мадам Помфри из осколков, был сильно ушиблен — в этот раз не так кошмарно, как в предыдущие, просто ушиб… но всё равно было дико больно. Кожа на челюсти и нижней губе была рассечена до крови, и Гарри чувствовал, как горячие струйки ползут по его лицу вниз, на лестницу. Какая-то особенно подлая ступенька въехала по животу Гарри наискось — кажется, она умудрилась не пропустить при этом ни одного внутреннего органа, сотряся всё, что только сотрясалось. Интересно, можно ли заработать синяк на желудке и шишку на селезёнке?.. Ноги Гарри перепутались в совершенно невообразимой косичке, в которую ни одна конечность, из которой предварительно не удалили кости, по определению не может вплестись. Кроме того, сам по себе удар вышиб из Гарри весь дух, оставив судорожно моргать и открывать рот в беззвучном крике. «Чёрт. Дерьмо, какое дерьмо…». Гарри, собрав последние силы, перевернулся так, что теперь голова была сверху, а не ноги — это разом внушило ему некий оптимизм. А чьи-то шаги в коридоре и вовсе придали Гарри невиданную скорость и силы; он одним движением откатился к стенке. Под мантией его могут и не найти, но вот если наступят, пока будут подниматься по лестнице, обнаружат непременно, можно и к Трелони не ходить!
Яйцо неожиданно замолчало, и Гарри услышал раздумчивое фырканье, какое мог издавать только один человек на этом свете. Проклятье. Яйцо разбудило Снейпа.
Не прошло и тридцати секунд, как Снейп сложил два и два. Впрочем, Гарри и не сомневался, что так и будет.
— Поттер, выходите оттуда, где Вы есть, — в голосе Снейпа не звучало ни тени неуверенности; он знал, что был прав, вычислив владельца яйца. — Вылезайте из-под Вашей мантии-невидимки, и отделаетесь отработками до конца года.
Гарри не шевелился; во-первых, в доброго и сговорчивого Снейпа ему верилось плохо — скорее, тогда уж в притворяющегося безобидным Снейпа, охотящегося на ничего не подозревающих поттеров. Только поверь, и когти сомкнутся на тебе, а потом полетят пух и перья… Во-вторых, вздумай Гарри избавиться от мантии-невидимки, у него попросту не хватило бы сил встать и снять её с себя; он и сидел-то кое-как, отчаянно мечтая о мягкой постели, где можно укрыться среди одеял, как за стенами крепости. Стена холодила спину, но волоски на позвоночнике Гарри вставали дыбом вовсе не от прохлады камня.
— Считаю до пяти, Поттер, — сухо предупредил Снейп; ноздри слизеринского декана раздувались в рваном ритме, и Гарри без труда понял, что Снейп в самой настоящей ярости. — Если за это время Вы не покажетесь, Вас ждёт исключение из Хогвартса. Будьте уверены, я приложу все силы, чтобы Вам припомнили каждое прегрешение и отправили домой к магглам.
«Тогда уж либо домой, либо к магглам — эти два понятия у меня не совпадают…»
— Раз… два… три…
Гарри только сжался под мантией, молясь, чтобы Снейп не вздумал обыскивать лестницу ступенька за ступенькой. Тогда действительно хана…
— …четыре… пять. Всё, Поттер, Вы упустили свой последний шанс остаться под этой крышей до весны.
«Блефует. Меня не выгонят. Чемпион, Мальчик-Который-Выжил… и если уж не выгнали за всё, что раньше было, то за нарушение комендантского часа не выгонят тем более — такая мелочь…»
Снейп медленно поднимался по лестнице, обыскивая её именно так, как Гарри и боялся. «Твою мать…»
Яйцо не упустило возможности сделать подлянку и Снейпу; похоже, эту большую золотую неприятность не волновало: студент или преподаватель, чемпион или не чемпион. Главное, упасть и раскрыться с режущим уши криком в самый неподходящий момент. Хотя, вообще-то, подходящий найти было бы крайне трудно…
Пока вой заглушал все остальные звуки, Гарри развернул Карту Мародёров — она смялась, пока он падал — и собирался было свернуть снова, более аккуратно, чтобы не мялась, когда заметил в том самом коридоре, где они со Снейпом находились, точку с именем Бартемиус Крауч. На той же ступеньке, на которой примостился Гарри, только у противоположной стены. Такая же мантия? Какие-то маскирующие чары? Гарри сунул Карту за пазуху, желая мистеру Краучу много нелицеприятного и малополезного для здоровья (которое, по официальной версии, и так не ахти). Снейп, поймав наконец яйцо, пытался его закрыть. Крышку, совершенно очевидно, заело, и Гарри, молясь, чтобы прокатило, начал потихоньку сползать вниз по ступенькам. Снейп справился с яйцом и, крепко зажав подмышкой капризную вещичку, прищурился в пространство.
— Мне надоел этот балаган, Поттер, — негромко объявил зельевар. — Я иду в Вашу спальню, и сумею потом подтвердить под Веритасерумом, что Вас там не было. В час ночи, когда Вы должны видеть десятый сон. Я предупреждал Вас и давал Вам шанс…
С этими словами Снейп развернулся и пошагал по коридору к спальням.
«Абсолютное. Совершеннейшее. Полнейшее. Несомненное. Высшего качества. ДЕРЬМО!!!!».
Гарри запаниковал: он никак не мог допустить такого развития событий.
— Locomotor Mortis! — шепнул Гарри вслед Снейпу, выставив из кармана кончик палочки.
Ноги Снейпа ожидаемо заплелись, и он рухнул на пол без единого звука, кроме странного хруста. Чёртово яйцо снова упало и раскрылось.
— Ты бессовестно повторяешься, — укоризненно буркнул Гарри, ползком подбираясь к своему имуществу.
Снейп лежал без движения, запястье его было неестественно вывернуто. «Никогда, ни за что не падайте в подземельях. То, что от вас останется, потом никто не соберёт». Кажется, удар головой тоже был сильным — во всяком случае, его достаточно было, чтобы Снейп потерял сознание.
— Finite Unkantatem, — Гарри отменил свой Локомотор Мортис. Смысл теперь в нём?.. — Ferula. Mobilicorpus.
Тело Снейпа взмыло в воздух; запястье с наложенной шиной неярко светилось белым в темноте коридора. Гарри с трудом поднялся, чувствуя, как противно дрожат коленки, намеревающиеся подогнуться и оставить своего владельца без малейшей поддержки. «Не-ет, это только тогда, когда я доберусь до своей постели. Сходил в ванную, называется…»
Без каких-либо приключений на свою пятую точку Гарри отлевитировал Снейпа до кровати, с которой тот, услышав вопли яйца, встал абсолютно зря. Гарри постоял немного, глядя, как быстро-быстро бьётся жилка на виске Снейпа. Может, Obliviate?.. Хотя нет. Это уже, знаете ли, чересчур.
— Ennervate, — шепнул Гарри перед тем, как выскользнуть из спальни своего декана.
По стеночке добраться до спальни… вот так, медленно, вдох и выдох, чёрт с ним, с локтем, чёрт с засыхающей кровью на подбородке…
— Deletrius. Locus Singularis, — Гарри чувствовал себя разбитым во всех смыслах этого слова.
«Чтоб ему лопнуть, этому Краучу… И теперь я понимаю, почему кошка не перенесла таких испытаний и умерла от любопытства. Должно быть, до неё Снейп всё-таки добрался…»
* * *
Завтрак пришлось пропустить — вместо этого Гарри сходил к мадам Помфри. Медсестра, что видно было по глазам, не верила уже ни единому его слову, когда он объяснял, что просто упал, а вовсе ни с кем не подрался и никто его не пытал. Почему-то правде из уст Гарри вообще верили реже, чем самой наглой лжи. С напутствием беречь локоть, который может и взбунтоваться от жизни такой и не склеиться, если ещё несколько раз вот так вот «удачно» упасть на него, Гарри был отпущен из лазарета, сопровождаемый печальными взорами мадам Помфри. Взоры эти странным образом раздражали Гарри — она словно прикидывала, какие цветы купит ему на могилу после того, как он «упадёт» в следующий раз.
Сидя на ЗОТС — ради разнообразия Грюм решил устроить лекционное занятие, едва ли не первое за всё прошедшее учебное время — Гарри попутно с начертанием конспекта прикидывал, что может значить песенка яйца. «…А взяли то, чего тебе хватать не будет на земле. И у тебя всего лишь час, чтоб это отобрать у нас… Пройдёт часок, и всё, привет — оно уж не увидит свет». Человек это будет или не человек, у Гарри, по логике, будет только час, чтобы найти то, что у него спёрли. Под водой. В компании болтающихся поблизости русалок, гигантского кальмара и прочих милых созданий. А что значит эта фраза: «Оно уж не увидит свет»? Ведь вряд ли кого-нибудь на самом деле утопят ради Турнира, даже если нерадивый чемпион не достанет из воды вовремя то, чего ему «хватать не будет на земле». Скорее всего, фраза призвана заставить чемпионов насторожиться и собраться с силами.
Неразрешённым оставался один по-настоящему важный вопрос — как дышать под водой? Гарри определённо не умел отращивать жабры или превращаться в обитателя дна морского. Надо полагать, дракон под водой не покатит. Подошёл бы какой-нибудь водяной дракон, но Гарри помнил, что Draco verus nicholli — исключительно сухопутная порода; более того, если верить «Введению в драконологию», Марас-Дантия, где только и обитают огнедуи — горная страна. Из водоёмов у них там разве только ручейки да пара горных же озёр, маленьких, узких и глубоких. И всегда таких же холодных, каким должно быть озеро Хогвартса в феврале… Гарри знал, что не простудится, но перспектива постоять мокрым на ветру его не грела совершенно.
ЗОТС прошла, а Гарри так и не решил, что ему делать с этим испытанием. Кто-то явно долго старался, выдумывая все эти садистские задания. Ладно ещё слазить в озеро, но чего стоит само по себе орущее яйцо, способное прорвать своим шумом барабанные перепонки!..
Трансфигурация и Чары прошли вполне терпимо, если не считать того, что Гарри был несколько рассеян и превратил белую мышь не в куст сирени, а сначала в мандрагору, потом в куманику гигантскую, и только после этого сумел собраться и сделать, что требовалось. Его сирень цвела и пахла так интенсивно, что у него немного закружилась голова. Но МакГонагалл, кажется, осталась довольна.
На обед Гарри пришёл — есть хотелось неимоверно. Он уже жевал бифштекс, когда на стул рядом опустился Олег.
— Привет. А почшему тебя не было на завтраке?
— К мадам Помфри ходил, — Гарри намазал кусок хлеба паштетом и уложил сверху кусок бифштекса. Получившийся монстр кулинарии имел два неоспоримых достоинства — его было много, и он был сытный.
— Зачшем? — глаза Олега сузились. — У тебя были… конфликты с кем-нибудь?
— Я просто упал, — пожал плечами Гарри. — На этот раз, просто для разнообразия, действительно упал. Никаких драк, никаких опасностей.
— Хорошо… — Олег глотнул сока из кубка. — Как твоя учшёба?
— Хорошо, как обычно.
— Так ты отличшник?
— А ты имеешь что-то против? — приподнял бровь Гарри. По его представлениям, отстающих не должны были брать в качестве кандидатов для Турнира.
— Нет, — Олег рассмеялся. — Просто ты — неисчшерпаемый кладезь достоинств: умный, красивый, мир спас…
— Порядок важности при перечислении правильный, — кивнул Гарри и вгрызся в бутерброд. Олег любовался Гарри с такой странной нежностью, с какой, наверное, маньяк-педофил рассказывает маленькой девочке сказку о стране Оз и дарит конфеты.
— Мм? — вопросительно высказался Гарри.
— Да ничшего, я просто любуюсь тобой, — улыбнулся Олег.
— А сам почему не ешь?
— Я не голоден. Я ведь был на завтраке. Вот пить хочется очшень чшасто. У вас тут такой сухой воздух… рядом с нами море, я привык к влашному воздуху…
— Море — это здорово… — мечтательно сказал Гарри. Он видел море только на картинках и знал много о том, как используются в Зельеварении водоросли и кусочки некоторых рыб, но это не мешало ему быть заочно очарованным сине-зелёной бескрайней гладью.
— Ты прав… ты был когда-нибудь на море?
Между Гарри и Олегом завязалась вполне себе светская беседа; правда, Гарри старался обходить, как мог, острые углы, наподобие того, как с ним обращаются родственники или как он сосуществует с одноклассниками. Обо всём этом он не собирался кричать на всех углах, тем более что те, кому это было зачем-нибудь нужно, и так знали.
Олег проводил Гарри до самого кабинета Зелий, которые должны были состояться сейчас у четвёртого курса Слизерина вместе с Гриффиндором; никого ещё не было в этом отрезке коридора, и Олег счёл вполне удобным использовать этот момент для кое-чего ещё, кроме разговоров. Гарри с энтузиазмом поддержал его идею, обеими руками и ногами обвивая дурмстранговца и прижимаясь спиной к влажной стене подземелий. Было немного странно вот так вот виснуть на ком-то, Гарри совсем не привык к такому ощущению отсутствия опоры; он всегда раньше либо обходился своими силами, либо, иногда, его носили на руках близнецы — как на качелях. Но не сказать, чтобы это ему не нравилось…
— Отработка в моём кабинете, Поттер, сегодня вечером, за неподобающее поведение в коридоре, — Снейп, недобро зыркнув на Гарри и Олега, скрылся за дверью своего кабинета. В руках у декана Слизерина была большая стопка проверенных сочинений с прошлого раза. Сам зельевар выглядел изрядно помятым и куда более злобным, чем обычно — хотя на запястье не было заметно шины. Наверное, вылечил уже — вряд ли перелом был серьёзным. Да и вообще, никто не гарантировал, что это не был вывих.
— Он у вас всегда такой занудный?
— Всегда, — пожал Гарри плечами и с сожалением отцепился от Олега — за поворотом слышались чьи-то шаги и голоса.
Олег взъерошил волосы Гарри и быстро поцеловал его в лоб.
— Увидимся за ужином, mein lieben.
— Увидимся, — отозвался Гарри уже из дверей.
Сами по себе Зелья прошли вполне терпимо: Снейп расхаживал между рядами, горстями снимая баллы с Гриффиндора, но больше всего уделял внимания всё-таки Гарри, надеясь подловить того на ошибке и назначить ещё с десяток отработок. Гарри ошибок не допускал, хотя пристальное внимание Снейпа ему сильно мешало. Мешал также печальный взор Гермионы и задиристо-испытующий — Рона; но Гарри уже приучил себя к спокойной реакции на обоих. Они сами от него отказались, так что навязываться он не будет. Зелье вышло очень удачным — нужная слегка маслянистая текстура, нежно-сиреневый оттенок, при определённом ракурсе переливающийся радужными пятнами, как бензин, слабый запах тины. Точно такое же плескалось ещё в котлах Гермионы и Малфоя, остальные провалили задание с треском; даже Невилл, за которым Гарри не успел уследить. Но гриффиндорцу было не привыкать к выслушиванию веского мнения Снейпа о своей компетенции в зельях, или, если точнее, о полном отсутствии таковой, поэтому Невилл не особо расстроился.
Отработка вечером была куда как хуже.