Реферат: История отечественной культурогенетики: опыт систематизации основных стратегий научного поиска

А.В. Бондарев


ИСТОРИЯ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ КУЛЬТУРОГЕНЕТИКИ:

ОПЫТ СИСТЕМАТИЗАЦИИ ОСНОВНЫХ СТРАТЕГИЙ

НАУЧНОГО ПОИСКА


“столкновение теорий – не бедствие, а благо,

ибо открывает новые перспективы…”1.

А.Н. Уайтхед

Преамбула

Одной из самых фундаментальных и волнующих проблем культурологии как науки является изучение динамики развития системы культуры. Российскими учёными за прошедшие два столетия было создано значительное количество трудов, посвященных изучению динамики культурогенеза, и возникла настоятельная потребность исследовать и обобщить эту литературу. Новизна настоящей работы заключается, главным образом, в том, что в ней впервые в историографии культурологии мы постараемся свести воедино различные течения в культурогенетике, раскрыв развитие отечественных подходов применительно к теоретическим аспектам конкретно-исторического изучения культурогенеза.

Основная научная проблема, на изучение которой направлена данная работа, состоит, прежде всего, в противоречии между существующими в отечественной литературе стратегиями теоретического исследования культурогенеза. Различия между ними носят терминологический, гносеологический и методологический характер. В первую очередь, обращает на себя внимание различное понимание исходного понятия – «культура» – и соответственно разное понимание масштабов её динамики («культурогенеза»). Поэтому нам представляется, что с точки зрения корректности анализа, само сопоставление существующих в литературе направлений изучения культурогенеза проблематично, поскольку каждое из них разнится по своим концептуально-категориальным установкам, исследуемому материалу и т.д. Вместе с тем современное состояние историографии культурологической мысли характеризуется полным отсутствием широкомасштабного осмысления обозначенной проблемы.

К сожалению, также до сей поры, окончательно не преодолен разрыв и разительное противоречие между накопленным в отечественной и мировой науке огромным фактическим материалом, посвящённым развитию различных явлений и сфер культуры, и нехваткой (за единичными исключениями) фундаментальных теоретических обобщений этого обширного материала, равно как и методологии подобного направления исследований (А.Я. Флиер). Хотя в соответствии с законами диалектики переход количества в качество уже начался, и поэтому на передовом рубеже культурологии остро ощущается необходимость в исследованиях, направленных на то, чтобы проследить и комплексно проанализировать методологические аспекты изучения культурогенеза в русле отечественной и мировой философии истории культуры, специально рассмотрев развитие именно российских философско-исторических и культурологических традиций теоретического изучения культурогенетических процессов.

Для определения адекватной стратегии обновления и возрождения России в соответствии с её многовековыми традициями немаловажным является глубокое понимание закономерностей культурогенеза как процесса самообновления культуры. Это предполагает разработку выверенной культурной политики государства, базирующейся на общей теории динамики культуры. В этой связи представляется в высшей степени актуальным всестороннее комплексное изучение опыта российских учёных в осмыслении ритмов и закономерностей социо- и этнокультурных трансформаций. Отечественные концепции культурогенеза включают в себя теоретические положения, которые в том числе позволяют понять многие социально-политические и духовные процессы, происходящие в современном российском обществе.

Приоритетная цель настоящей работы – рассмотреть историю развития отечественной культурогенетики как область междисциплинарного синтеза многообразных направлений теоретического изучения культурогенетических процессов. Формирование российских традиций изучения культурогенеза проходило в тесной связи с зарубежными исследованиями в этой области, поэтому мы при необходимости попытаемся рассмотреть их становление на фоне развития мировой философии истории культуры.

В специальной литературе уже неоднократно указывалось на принципиальную важность исследования культурогенеза для целостного изучения исторического процесса2, что невозможно без систематизации, обобщения и осмысления уже накопленного в отечественной науке опыта изучения динамики развития системы культуры.

Несмотря на весьма обширный список авторов и их работ, которые можно отнести к данной проблематике, на настоящий момент создано, тем не менее, сравнительно немного концептуальных теорий культурогенеза. Отмечавший это обстоятельство, И.Л. Коган пишет, что именно вокруг этих смыслообразующих теорий культурогенеза происходят наиболее оживленные дискуссии, их используют в качестве материала, от которого можно оттолкнуться для построения теорий в других областях гуманитарного знания3.

^ История изучения культурогенетической проблематики

Одним из первых опытов изучения этнокультурного развития можно считать сочинение Дж. Вико «Основания новой науки об общей природе наций» (1725 г.)4. Однако в этой работе, как и в большинстве других философско-исторических произведений предшествующих и последующих столетий, к теоретическому изучению истории преобладал синкретический подход, который не позволял адекватно выделить в историческом процессе соответствующие уровни аналитического исследования. Кроме того, в этой связи следует указать и на неразработанность концептуально-категориального аппарата, что выражалось в частности и в отсутствии адекватного терминологического, эпистемологического и методологического инструментария. Всё это, безусловно, затрудняло научный дискурс учёных прошлого в постижении интуитивно ощущавшихся ими законов развития культуры. Поэтому эти и иные трудности не давали возможности уловить специфику каждого из подпроцессов исторического развития и тем самым препятствовали рассмотрению полномасштабной панорамы исторического процесса во всей его многоуровневости и многомерности.

Первые попытки аналитической дифференциации отдельных уровней исторического развития из всей сложносоставности исторического процесса стали предприниматься, по всей видимости, с середины ХХ в., хотя некоторые шаги в этом направлении делались и ранее. В этом смысле особого внимания заслуживают труды О. Шпенглера, А.Дж. Тойнби, К. Квингли (цивилизационная парадигма), П.А. Сорокина (системный подход к изучению идеациональной, чувственной и идеалистической типов культуры), Ф. Броделя (концепция «глобальной истории» и различных масштабов «процессуальной протяжённости»), Л.Э. Уайта (изучение эволюции культуры), Дж. Стюарда (теория многолинейной эволюции), М. Харриса (универсальные уровни организации общества), М. Салинса и Э.Р. Сервиса (соотношение «общей» и «специфической» эволюции культуры), А. Моля (анализ социодинамики культуры), Р.Л. Карнейро (закономерности культурного процесса) и др.

Работы выдающегося американского культурантрополога А.Л. Крёбера (1876–1960) относятся к числу первых и наиболее плодотворных опытов в создании теории макрокультурного развития, действительно отвечающей критериям научности. В 1944 г. им был издан трактат «Конфигурации развития культуры», ставший провозвестником начала качественно нового этапа в теоретико-культурных исследованиях в целом и культурогенетики в частности. И хотя Крёбер в своих работах и не использовал понятие «культурогенез», тем не менее, современное значение этого термина вполне укладывается в его дефиницию «процессов культурного роста» («process of culture growth»).

В отечественной науке уже начиная с середины ХIХ в. осознавалась важность самостоятельных исследований процессов этнической и культурной динамики. Первые опыты такого рода разработок были предприняты в рамках философии истории (П.Я. Чаадаев, кн. В.Ф. Одоевский, А.С. Хомяков, братья Киреевские, Н.Я. Данилевский, К.Н. Леонтьев и др.). В начале ХХ в. изучение процессов этнокультурного развития было продолжено в трудах крупных отечественных учёных ак. Н.И. Кареева, П.Н. Милюкова, Р.Ю. Виппера, П.А. Сорокина и др.

Однако только в трудах второй половины ХХ в. вырабатывается адекватный терминологический аппарат и появляются первые попытки изучения собственно культурогенеза. Здесь следует обратить внимание на то, что к постановке культурогенетических проблем исследователи пришли отталкиваясь от конкретно-исторического изучения процессов этногенеза. Так, в 1973 г. академик А.П. Окладников (1908–1981), характеризуя состояние исследований данной области в мировой науке, констатировал общую неразработанность методологии изучения процессов культурогенеза. Со своей стороны, в этом направлении им был выдвинут целый ряд весьма конструктивных предложений, ставших первоначальными ориентирами для последующих исканий многих отечественных учёных. В частности, в одной из своих статей А.П. Окладников обращал внимание на то, что “понятие культурогенеза охватывает, разумеется, все стороны культуры, как духовной, так и материальной”5. Учёный указывал на глубокую взаимообусловленность таких феноменов, как этнос и культура. По словам А.П. Окладникова, – сама постановка проблемы этногенеза невозможна в отрыве от изучения процессов культурогенеза6. На наш взгляд, представляется весьма глубокой его мысль о том, что культурогенез и этногенез являют собой две стороны единого исторического процесса, в которых находит своё отражение диалектика действительного развития истории7. К сожалению, влияние культурогенетических разработок А.П. Окладникова и их значение для современной культурологии ещё совершенно в должной мере не изучены, хотя можно смело утверждать, что фигура этого неординарного учёного стоит у истоков сразу двух течений в отечественной культурогенетике: археологического и этнографического направлений реконструкции процессов культурогенеза.

Особое значение в изучении процессов этнокультурного развития принадлежит работам Л.Н. Гумилёва (1912–1992). Сразу стоит оговориться, что хотя для Л.Н. Гумилёва проблема динамики культурогенетических процессов не была предметом отдельного обстоятельного исследования, всё же тема взаимосоотношения природного и сверхприродного начал человеческой истории проходит ярким лейтмотивом во всём творческом наследии учёного.

Опыт реконструкции исторических условий истоков культурогенеза на основе анализа археологических и этнографических данных нашёл своё отражение в сочинениях В.Р. Кабо, М.В. Крюкова, Б.Ф. Поршнева, В.В. Селиванова, Ю.И. Семёнова, А.Д. Столяра, В.А. Шнирельмана, Л.А. Файнберга, A.M. Хазанова и др.

Некоторые методологические вопросы генезиса и развития различных этнокультурных феноменов, а также форм человеческой деятельности и культуры поднимались рядом представителей советской академической этнографии и теории культуры: В.П. Алексеевым, М.И. Артамоновым, С.А. Арутюновым, Ю.В. Бромлеем, В.Е. Давидовичем, И.М. Дьяконовым, Ю.А. Ждановым, М.С. Каганом, Э.С. Маркаряном, В.М. Межуевым, А.В. Шнирельманом и др.

В конце 1970 – 1980-х гг. С.И. Вайнштейном была предпринята попытка разработки основ категориально-понятийного аппарата и уточнения методологического инструментария культурно-генетических исследований в рамках исторической этнографии8. По его убеждению, к числу важнейших вопросов, входящих в культурно-генетические исследования, относятся: происхождение и формирование современных этнических культур; генезис отдельных компонентов традиционно-бытовой культуры; генетические связи и взаимовлияния традиционных народных и профессиональных форм культуры в процессе культурогенеза9.

Собственно одним из основателей общей теории культурогенеза по праву можно считать проф. А.Я. Флиера, исследования которого явились, на наш взгляд, новой вехой в фундаментальной культурологии. В 1995 г. в Российском институте культурологии А.Я. Флиером была защищена диссертация, специально посвящённая структуре и динамике культурогенетических процессов10. Масштабность и фундаментальность этого исследования стали основанием для присуждения учёному докторской степени сразу, минуя кандидатскую, что стало первым подобным прецедентом в истории гуманитарных наук России. В своих работах, посвящённым этой проблеме, учёным был в значительной мере заложен методологический базис культурогенетики и намечены многие перспективные направления дальнейшего изучения в том числе и вопросов, касающихся инновационных механизмов культурогенеза11.

В 1998 г. в совместной монографии «Культура как система» А.А. Пелипенко и И.Г. Яковленко высказали мнение, что к неоднократно постулируемому единству онто- и филогенеза имеются основания добавить ещё и культурогенез. Они отмечают, что если все эти три онтологических уровня рассматривать как единосущные и единоструктурные, то выброс новорожденного младенца в мир оказывается онтологически параллелен выпадению предчеловека из природного континуума12. Следовательно, для данных авторов первой, невыводимой и постулируемой, теоретической посылкой является полагание единства онто-, фило - и культурогенеза. Последнее, по их убеждению, означает, что культурогенез не исчерпывается событием, отнесенным в далекое доисторическое прошлое, а он есть перманентно длящееся состояние, переживаемое и проживаемое всяким субъектом культуры с момента его рождения13.

Рассмотрением культурогенеза как категории теории культуры занимается проф. В.И. Лях, защитившая в 1999 г. по данной тематике докторскую диссертацию. Исследовательница понимает под культурогенезом сложный, постоянно развивающийся, интегративный процесс, способный к самовозобновлению, рождению новых форм и интеграции их в социальную практику. По словам В.И. Лях, культурогенез – это процесс, обладающий собственными имманентными особенностями, но развёртывающийся на одном общем фундаменте, построенном в результате формирования нации и её культуры14.

Сравнительно не так давно в 2002 г. И.Л. Коганом в Белорусском государственном университете культуры, в Минске, была защищена докторская диссертация, посвященная этнопсихологическим предпосылкам возникновения и развития культуры. Культурогенез является, согласно И.Л. Когану, воспроизводимым процессом производства культуры как совокупности моделей и результатов культурной деятельности человека. Сам культурогенез рассматривается им в качестве результата культурной деятельности этносоциальной общности и индивида, наиболее существенными элементами которой является систематичность и системность, берущие начало в психологических феноменах памяти и устремленности человека к самодетерминации15.

Ряд вопросов, смежных с культурогенетической проблематикой в контексте синергетической парадигмы, затрагивается О.Н. Астафьевой (изучение возможностей и перспектив синергетического подхода к исследованию социокультурных процессов); В.П. Бранским и С.Д. Пожарским (социальная синергетика и акмеология); В.В. Васильковой (порядок и хаос в развитии социокультурных систем: синергетика и теория социальной самоорганизации); И.А. Евиным (искусство и синергетика); Е.Н. Князевой и С.П. Курдюмовым (философско-культурологические аспекты синергетики); Ю.М. Лотманом (самоорганизация семиосферы культуры); Г.Г. Малинецким (синергетические аспекты механики исторического процесса); А.П. Назаретяном (глобальные кризисы в развитии мировой культуры); Н.С. Розовым (структура цивилизаций и закономерности исторического процесса); В.С. Стёпиным (фундаментальные проблемы морфологии и динамики научного познания, традиции и новации в научном развитии); Н.А. Хреновым (проблемы переходности культуры в эпоху социального хаоса); В.П. Шалаевым (методологический и мировоззренческий потенциал социосинергетики в изучении культуры) и др.

Поскольку, как мы полагаем, феномен культуротворчества является системообразующим для процессов культурогенеза, то при их изучении нам представляется чрезвычайно перспективным использовать блестящие разработки одного из основателей общей теории творчества проф. А.А. Коблякова. Рассмотрению культуротворческой активности личности посвящены некоторые публикации И.А. Бескова, Д.Б. Богоявленской, Р.М. Грановской, Н.С. Злобина, В.М. Межуева, И.А. Нужной, А.З. Рахимова, В.И. Самохваловой и др.

Изложению отдельных проблем социокультурной динамики уделено место в соответствующих разделах работ Э.Г. Абрамяна, Г.А. Аванесовой, С.А. Арутюнова, Н.Г. Багдасарьян, Л. Голиковой, П.К. Гречко, В.М. Диановой, Л. Зубановой, Л.Г. Ионина, И.Я. Левяша, Э.С. Маркаряна, Э.А. Орловой, В.И. Пантина, Ю.М. Плотинского, В.Н. Романова, Н.З. Чавчавадзе, И. Чернова, А.Е. Чучин-Русова, И.Е. Ширшова, О.М. Штомпеля, А.В. Шубина, Ю.В. Яковца и др.

К числу конкретно-исторических исследований процессов культурогенеза примыкают работы Т.Н. Арцыбашевой (культурогенез народов Центральной России в Средневековье и раннее Новое время); А.С. Ахиезера (Россия: критика исторического опыта); И.В. Кондакова (закономерности развития российской культуры); О.В. Сизовой (культурогенез и парадигмальность феномена Голливуда); А.В. Шестаковой (южнорусский культурогенез: территориальные особенности, факторы, следствия) и др.

^ Общая классификация

основных направлений в теоретическом исследовании культурогенеза

В отечественной науке сложился целый ряд различных тенденций в теоретическом изучении культурогенеза. Попытаемся представить в виде приводимой ниже схемы общую типологию стратегических линий культурогенетических исследований, а затем постараемся кратко охарактеризовать наиболее значимые из авторских подходов.






Философско-культурогенетическое

направление

^ Этнолого-культурогенетическое направление


Археолого-культурогенетическое

направление

Палеокультурогенетическое

направление






Стохастическая концепция

С. Лема

Психолого-

культурогенетическое

направление

Этноноосферная концепция Р. Бариева

Культуролого-психофизиологическая концепция

И. Михеева


Информационно- культуро-генетическая концепция


Концепция

антропосоцио-культурогенеза

М.С. Кагана

Работы

В.С. Бочкарёва

и др.

Инновационная концепция

А.Я. Флиера

Этнокультурная концепция Л.Н. Гумилёва

Работы

В.М. Массона

и др.


Работы

Ю. Семенова, А.Шнирельмана

и др.







^ Палеонаправление в изучении культурогенеза. До сих пор в ряде археологических и культурологических работ культурогенез зачастую постулируется исключительно как процесс собственно происхождения элементов культуры в виде простейших каменных орудий труда и предметов быта, осуществившейся в первобытную эпоху. В более общем определении: культурогенез – это процесс зарождения материальной и духовной культуры человечества, происходивший в тесной связи с антропологическим формированием человека, становлением орудийной деятельности и социальных отношений. Т.е., при таком толковании, культурогенез – это фаза перехода от биологической формы движения к социокультурной16. Следовательно, сторонники этой точки зрения отделяют период появления культуры («культурогенез») от её последующего развития, которое рассматривается, как правило, на основе однолинейной эволюционистской парадигмы (либо в модернизированном варианте – допуская «разветвления» в определённые периоды историко-культурного становления человечества). Решительно не понятно, чем маркированы у этих исследователей моменты начала и конца «зарождения», и зачем надо обособлять время «сложения» культуры в отдельный период «культурогенеза» от всего процесса её дальнейшего развития. Разве формирование системы культуры не есть начало её развития?

Это воззрение на культурогенез было подвергнуто в специальной литературе вполне обоснованной критике. Так, проф. Э.С. Маркарян доказал несостоятельность монолинейного эволюционизма применительно к развитию культуры локальных цивилизаций17, а проф. А.Я. Флиер в своей монографии задаёт приверженцам этой точки зрения ряд риторических вопросов: разве с концом первобытной эпохи (т.е. периодом, по их убеждению, завершения генезиса культуры) прекратилось порождение новых культурных форм, социальное и этническое формирование новых культурных систем? Разве за пять тысяч лет, прошедших со времени зарождения первых городских цивилизаций, человеческое общество сохранило морфологию своих культурных черт? И сам даёт ответ на выдвинутые им вопросы: “Совершенно очевидно, что в течение всего этого времени порождение новых культурных явлений не прекращалось и продолжается в наши дни”18.

Как мы видим, по существу спор идёт вокруг смыслового наполнения самого термина «генезис», который можно перевести с греческого и как «процесс развития (приведший к определённому состоянию, виду, явлению)», а не только как «зарождение». В данном случае ограничение семантики данного понятия лишь моментом или периодом происхождения этноса («этногенез») и его культуры («культурогенез») представляется некорректным этимологически и не вполне удачным в теоретическом плане, да и не отражает всей сложности конкретно-исторического развития культурогенеза и этногенеза. Как известно, генезис как философская категория выражает весь процесс возникновения и становления развивающегося явления в целом. В этом смысле представляется справедливым мнение А.Я. Флиера: “Поскольку культура всякого общества не только единожды рождается, но и в последующем, покуда это общество существует как устойчивая социальная целостность, непрерывно воспроизводится, культурогенез в наиболее расширительном смысле слова тождествен истории культуры”19. Поэтому, заключает А.Я. Флиер, вся история культуры представляет собой процесс постоянного самовозобновления, т.е. генезиса20.

Таким образом, следует признать наиболее адекватным широкое понимание культурогенеза как процесса не только возникновения, но и всего имманентного развития системы культуры. Если же в исследовательских целях возникает настоятельная необходимость выделить зарождение культуры в качестве самостоятельного объекта изучения, то чисто терминологически этот период было бы более точно обозначать понятием «культурогония», которое составлено нами по аналогии с такими словами, как «космогония» или «этногония» и т.д. Что же касается древнейших этапов развития культуры, то их было бы тогда возможно определить как процессы палеокультурогенеза.

^ Археологическое направление реконструкции процессов культурогенеза. Как уже отмечалось выше, первые шаги в постановке теоретических проблем культурогенеза в нашей стране были предприняты ак. А.П. Окладниковым, учёному необычайно широкого круга исторических и этнографических интересов, обладавшему редкостным чутьём археолога, благодаря которому им были совершены многие крупнейшие археологические открытия в Сибири, на Дальнем Востоке, на просторах Центральной Азии и Монголии. Его работы в данной области оказали существенное влияние на целый ряд исследователей, обративших свои силы в том числе и на изучение различных аспектов культурогенетической проблематики в контексте собственных научных интересов (В.С. Бочкарев, А.П. Деревянко, В.М. Массон и др.).

Примкнув к разработке этого направления, уже в сер. 1970-х гг. В.С. Бочкарев попытался уточнить понятийно-категориальный аппарат археологической науки21. В результате многолетних исследований и опираясь на отечественные и зарубежные традиции исследования археологических материалов, учёному удалось осуществить переход от статичного рассмотрения археологических культур к комплексной реконструкции историко-культурной динамики, которую он – как и А.П. Окладников – обозначил понятием культурогенез. В своих работах В.С. Бочкарев даёт следующее понимание исследуемого им вида культурной динамики: культурогенез в широком смысле можно рассматривать как процесс всех тех изменений, которые приводили к возникновению и становлению новых культурных образований22. Как пишет учёный, этот процесс протекал в различных формах: путём эволюции, трансформации или же через резкий катастрофический скачок. Важнейшими субъектами культурогенеза, по его мнению, являются археологическая культура и тесно с нею связанная группа других археологических явлений (вариант культуры, культурно-историческая общность и т.д.)23. В ходе полевых раскопок и конкретно-исторических изысканий В.С. Бочкарев пришёл к заключению, что применение трехступенчатой периодизации, подразделяющей бронзовый век на ранний, средний и поздний этапы, в качестве универсальной установки не позволяет учесть всю сложность культурных взаимодействий в эпоху бронзы. Учёным была предложена и, на наш взгляд, убедительно обоснована концепция, в соответствии с которой на территории Восточной Европы в бронзовом веке существовали три крупных очага культурогенеза: карпато-балканский, кавказский и волго-уральский24. В этих очагах, которые можно охарактеризовать как центры внедряемых инноваций, зарождались традиции, распространение которых формировало обширные блоки культур25. Эта идея была поддержана и существенно дополнена с привлечением других историко-культурных зон довольно широким кругом специалистов (В.М. Массон, В.В. Отрощенко, Д.Г. Савинов, А.В. Кияшко, В.И. Клочко, И.Т. Черняков и др.)

Особое значение в культурогенетике принадлежит археологическим изысканиям и конкретно-историческим работам ак. РАЕН В.М. Массона. Во многих его исследованиях в свете данных археологии разрабатывались теоретические и практические аспекты изучения пульсирующих ритмов культурогенеза26, диалектического характера взаимодействия традиций и инноваций в процессах развития культуры27, роли культурного наследия в культурогенезе и этногенезе евразийских народов28 и т.п. По сути, его работы, сочетающие в себе обширный фактический материал и теоретическую рефлексию, являются связующим звеном между миром археологии и миром культурологии – пока ещё друг от друга очень отдалёнными и, к сожалению, слабо сообщающимися между собой.

Среди современных археологов, занимающихся разработкой конкретно-исторических и фундаментальных проблем культурогенеза, следует особо выделить А.В. Кияшко. В своём исследовании процессов культурогенеза на востоке катакомбного мира им была разработана трёхуровневая структура признаков археологической культуры, соответствующая эпохальным, региональным и локальным масштабам её рассмотрения29. Учёным были внесены уточняющие коррективы в терминологический аппарат описания и анализа процессов культурного развития в их многообразии и динамике30. Нам представляется в высшей степени значимым то, что, прекрасно владея археологической конкретикой, этот исследователь не забывает самого человека, тех безымянных творцов, созидавших древние культуры прошлого, от величия и великолепия которых ныне сохранились лишь одни археологические рудименты. “Одним из основных свойств человека является постоянное творчество культуры, – акцентирует внимание А.В. Кияшко, – которую можно рассматривать как некоторую искусственную, по сравнению с природой реальность”. И далее он подчёркивает: “Культурогенез внутренне присущ человечеству на всех стадиях его развития”31. Развивая выдвинутую В.С. Бочкаревым плюралистическую концепцию очагов культурогенеза, А.В. Кияшко подчёркивает, что в такой системе координат хронологические понятия – ранний, средний, поздний (бронзовый век) – “утрачивают свой всеобщий даже в рамках Юго-Восточной Европы характер, становятся относительными и генетически не связанными и, более того, приобретают несвойственное им территориально-пространственное значение”32. Такой подход знаменует парадигмальный сдвиг в теоретической археологии, который воплощается в смене универсалистско-однолинейной установки на более дифференцированную полицентрическую картину древнего культурного прошлого Евразии.

В русле этого же направления в прикладной культурогенетике находятся работы В.А. Алекшина (археология и проблемы культурогенеза); И.В. Бруяко (процессы культурогенеза в Причерноморско-Карпатском регионе в перв. пол. I тыс. до н.э.); В.Ф. Генинга и Л.С. Клейна (проблемы соотношения археологических культур и этнических общностей); Д.Г. Здановича (проблемы проявления в синташтинской культуре тенденций индоевропейского культурогенеза); С.В. Ивановой (динамика процессов культурогенеза в Северо-Западном Причерноморье); В.И. Клочко (Карпато-Днепровский центр культурогенеза); К.К. Марченко (экологическая ситуация и культурогенез в Северо-Восточном Приазовье скифской эпохи); Д.Г. Савинова (государства и культурогенез на территории Южной Сибири в эпоху раннего средневековья); В.И. Тимофеева (проблемы культурогенеза и взаимодействия неолитических культур в Балтийском регионе); М.Е. Ткачука (гетика: культурогенез и культурная трансформация в Карпато-Дунайских землях в VI-II вв. до н. э.); И.Т. Чернякова (Балкано-Дунайский очаг культурогенеза) и др.

Завершая рассмотрение этого направления, надо отметить, что большую роль в упорядочивании и систематизации исследовательских практик по многим проблемам культурогенеза и культурного наследия имела организация ак. В.М. Массоном целого ряда весьма представительных конференций и методологических семинаров, неоднократно собиравшихся по его инициативе в России (в первую очередь в Петербурге), Казахстане, Кыргызстане и Туркменистане33. Благодаря самоотверженным усилиям Вяч. Кулешова и несмотря ни на какие преграды, в Санкт-Петербургском университете уже на протяжении нескольких последних лет удаётся проводить международные студенческие научные конференции «Проблемы культурогенеза и древней истории Восточной Европы и Сибири»34.

^ Этнокультурологическое направление в изучении культурогенеза. В 1960 – 1980-х гг. Л.Н. Гумилёвым было намечено несколько иное направление в изучении макрокультурной динамики. Закладывая основы общей теории этногенеза, Л.Н. Гумилёв попутно выдвинул целый ряд новаторских идей и по разбираемой нами тематике. Культурогенез понимался Л.Н. Гумилёвым, по всей видимости, как процесс возникновения и развития системы культуры того или иного народа (этноса)35. Причём, учёный подчеркивал, что хотя “связь между этногенезом, историей этносов и историей культур есть, но она осложнена сопутствующими явлениями, во всех трёх случаях различными”36. Одним из важнейших связующих звеньев между процессами этногенеза и культурогенеза, по Л.Н. Гумилеву, выступает пассионарность1, ибо как раз пассионарность творцов искусства и науки (музыкантов, художников, учёных и т.д.) кристаллизуется в артефактах культуры.

С большой долей уверенности можно говорить об определённом воздействии на формирование его концепции культурогенеза оригинальных идей В.А. Муравьева (1885-1932), а влияние на него других основоположников «русского космизма» – несомненно (В.И. Вернадского, А.Л. Чижевского и др.). Известна также его тесная близость идейным (в т.ч. культурософским) поискам основателей евразийства Н.С. Трубецкого, Г.В. Вернадского, П.Н. Савицкого и др., традиции которых он развивал в своих собственных исторических трудах.

Равно как и представители культурно-исторического направления (Н.Я. Данилевский, К.Н. Леонтьев, О. Шпенглер, А. Тойнби), Л.Н. Гумилёв также обратил внимание на неравномерность, скачкообразность исторического развития и формирования искусства, заинтересовавшись чередованием взлётов и спадов в развитии культуры различных народов (этносов)37. Но Гумилёв не был бы Гумилёвым, если бы, пожалуй, одним из первых в теоретической культурогенетике не поставил вопроса: «подъём и упадок чего?»38. А корректная формулировка проблемы, как он любил говорить, уже содержит в себе собственное решение, хотя и в неявном виде. Учёный отмечал, что непосредственно в самих артефактах культуры, в которых “природные материалы заключены в оковы строгих форм, саморазвитие прекращается, заменяясь медленным, но неуклонным разрушением, которое часто бывает необратимым”39. Поэтому Л.Н. Гумилёв обращал внимание на то, что собственно культура существует, но не живёт, ибо без введения в неё творческой энергии людей она может либо сохраняться, либо разрушаться40. Вместе с тем, в отличие от статического рассмотрения системы культуры, анализ её динамики, по нашему мнению, предполагает изучение не самих отдельно взятых произведений культуры – конечных результатов творчества людей, но постижение развития культурных традиций и их взаимопереплетение с инновационными проявлениями и т.д. Значит, необходимо учитывать всю специфику составляющих культурогенез процессов, их многообразие и характерные особенности взаимосвязей с этногенезом.

В работах Л.Н. Гумилёва представлена впечатляющая панорама синхронной и диахронической динамики ряда суперэтнических систем мировой истории (китайской, тибето-буддийской, персидской, эллино-римской, византийской, древнерусской, арабской, западной, российской и многих евразийских народов).




Рис. 1. (Схема Л.Н. Гумилева)


Кстати говоря, обращаясь к вопросу о том, может ли этнонациональный расцвет не сопровождаться культурным расцветом, и наоборот, А.Л. Крёбер в своё время давал утвердительный ответ, хотя, по его словам, такие события для истории — редкость. Учёный подчёркивал, что этническая (или национальная) энергия и культурная энергия – не одно и то же, хотя они и взаимосвязаны друг с другом. Этническую энергию Крёбер считал возможным рассматривать как потенциальную культурную энергию, или как культурную энергию, выражающуюся в простых и непосредственных формах, т.е. направленную главным образом на социальные, нежели собственно культурные цели41.

Хотя и не занимаясь специально (как, например, А. Крёбер) исследованием макрокультурных ритмов, Л.Н. Гумилёвым все же был во многом уточнен собственно ход процесса развития культуры – культурогенеза, который, по его словам, протекает отнюдь не медленно и постепенно, без перемен и перерывов в якобы постоянно прогрессивном общественном развитии, как считали многие представители однолинейно-прогрессивного эволюционизма. Наоборот, бурные периоды рождений и активного формирования системы культуры данного народа, как считал учёный, сменяются периодами культурного спада, с последующим возрождением и обновлением сложившихся искусств и наук, переходящих в период инерции и медленного совершенствования устоявшихся традиций, что всегда, по его мнению, завершается упадком культуры и дальнейшей консервацией оставшегося культурного наследия и сохранением наиболее важных традиций42 (см.: Рис. 1). Поэтому, если мы рассматриваем историю культуры, то “мы видим непрерывную линию традиции, постоянно перехлёстывающую этнические границы” в пространстве и во времени43. Основываясь на этом и исходя из выявленных им закономерностей этногенеза, Л.Н. Гумилёв наметил контуры общего алгоритма развёртывания культурогенеза, который мы реконструируем следующим образом: Подъём – Спад – Возрождение – Расцвет – Упрощение – Стабилизация – Стагнация44. Но самый главный вывод учёного, по нашему мнению, состоит в том, что интенсивность процесса культурогенеза функционально зависит от уровня пассионарного напряжения этносистемы45. Другими словами, пассионарность определяет степень интенсивности рассматриваемых процессов, а доминанта (ментальность) – направление и своеобразие их проявления. Этот подход получил своё продолжение в работах В.Ю. Ермолаева46, К.П. Иванова47, Р.Х. Бариева48, И.Н. Михеева49, М.А. Игошевой50, Н.Г. Лагойды51, А.М. Плущевского52 и др.

Пограничное положение между «археолого-культурогенетическим» и «этнокультурологическим» направлениями занимают исследования украинского учёного, зав. отделом энеолита и бронзы Института археологии