Реферат: Экономический цикл революции в современной России

Экономический цикл революции в современной России

Оглавление

1. СССР: ЭКОНОМИЧЕСКАЯ РЕФОРМА И ЭКОНОМИЧЕСКИЙ КРИЗИС

2. ПОСЛЕДНЯЯ ПОПЫТКА РЕФОРМИРОВАНИЯСОВЕТСКОЙ ЭКОНОМИКИ И НАЧАЛО РЕВОЛЮЦИОННОГО ЭКОНОМИЧЕСКОГО КРИЗИСА

3. РАДИКАЛЬНОСТЬ ПОСТКОММУНИСТИЧЕСКИХ ЭКОНОМИЧЕСКИХ РЕФОРМ

1. СССР:ЭКОНОМИЧЕСКАЯ РЕФОРМАИ ЭКОНОМИЧЕСКИЙ КРИЗИС

Глубокийэкономический кризис — одна из характерных черт развития России на протяжениипоследнего десятилетия XX века. И если о природе этого кризиса среди экспертовсуществуют разные мнения, то вряд ли у кого-нибудь вызывает сомнение факт егонепосредственной исторической связи с дестабилизацией советской экономики вовторой половине 80-х годов.

Всовременной литературе можно найти несколько вариантов ответа на вопрос опричинах провала экономических реформ М.С. Горбачева и начала экономическогокризиса в СССР. Причем соответствующие позиции характерны как для зарубежных,так и для российских исследователей.

Прежде всего,выделяется позиция, идущая еще от работ советологов старшего поколения,которые, как правило, стояли на позициях жесткого, непримиримогоантикоммунизма. Основу ее составляет тезис о принципиальной невозможностиисправления социализма (точнее, советского коммунизм), в том числе и в первуюочередь улучшения его в логике «рыночного социализма». Единственной эффективнойэкономикой может быть нормальная (то есть капиталистическая) рыночнаяэкономика, а потому реформы, направленные на модернизацию общества советскоготипа, могут кончиться только провалом. Этому подходу близка позиция Ф. Хансона,который акцентировал внимание на экономических противоречиях советской системыи на необходимости при ее реформировании ответить на ряд принципиальныхвопросов, прежде всего о перспективах трансформации отношений собственности.Однако практическое решение этих вопросов, как справедливо указывал Хансон,предполагало уже выход за рамки советского социализма.

Иныевзгляды были характерны для значительной части специалистов — классиковпослесталинской советологии. Они полагали, чтореформирование советской экономики в принципе возможно, хотя эта задачаисключительно трудна и противоречива. Реформы потребуют решения непростых,порою противоречивых задач, и потому в процессе реформирования неизбежновременное ухудшение экономической ситуации. Для успешного осуществленияпреобразований необходимы выдержка и постепенность. Если же народ илиполитическая элита к этому не готовы, произойдет обострение кризиса иполитической борьбы.

Позднеечасть приверженцев этой точки зрения несколько изменила свою позицию. В ихработах акценты были перенесены на анализ ошибок М.С. Горбачева, в результатекоторых плоды перестройки оказались значительно хуже, чем можно было ожидать.Этот подход стал особенно популярен уже после коллапса СССР. Большинствосоветских и постсоветских интерпретаций, представленных в аналитических работахи мемуарах активных участников событий 1985-1991 годов, в основном повторяют теже аргументы.

Существенноиная позиция содержится в работах Е.Т. Гайдара. В них доказывается, чтоправительство Горбачева — Рыжковас самого начала своей деятельности было поставлено в очень жесткие рамкипредшествующей экономической политикой 1973-1984 годов. Поэтому экономическийкризис конца 80-х был не столько следствием ошибок лидеров времен перестройки,сколько результатом потока нефтедолларов, который и вывел советскую экономикуиз состояния застойного равновесия. Не отрицая ошибок горбачевскогоруководства, автор показывает, что было бы неправильно объяснять лишь этимиошибками причины кризиса советской экономики.

Кпоследней точке зрения примыкает позиция тех авторов, которые рассматриваютначавшийся в конце 80-х годов кризис как результат неудачной попытки советскогоруководства осуществить переход на более высокую технологическую ступень,адаптировать социалистическую систему к потребностям постиндустриальной эпохи.Советская экономика была не способна адаптироваться к новым вызовам времени, ипрежде всего к новым технологиям, но власть в последний раз попыталасьиспользовать уходящий корнями в индустриальную эпоху мобилизационный потенциалдля прорыва за рамки индустриализма.

Наконец,существует гипотеза о преимущественно социально-политической природе кризисасоветской системы. Предполагается, что экономические реформы 1985-1988 годовосуществлялись в верном направлении, дали определенные положительныерезультаты, однако фатальную роль сыграли новые феномены — изменение балансасоциальных сил и отказ большей части элиты от ценностей демократическогосоциализма в пользу рынка, что обусловило срыв реформаторских усилий и началоглубокого экономического кризиса.

Во всехэтих объяснениях есть своя доля правды. И реформы были исключительно сложны, иошибок было сделано немало. И сами идеалы «рыночного социализма» в конце XXстолетия выглядели уже более чем сомнительно. Однако призрачность поставленнойцели не может объяснить быстроту развала советской системы, а сложность проблемне объясняет многочисленных ошибок властей. Слишком устойчив был старый режим,чтобы быстро развалиться от одной только некомпетентности его руководителей.

Понашему мнению, картину развала советской системы можно оценить во всей ееполноте лишь тогда, когда в совокупности особенностей и проблем позднесоветскойи затем российской трансформации удается увидеть характерные чертыреволюционного экономического кризиса. Ведь даже при поверхностном взгляде наэкономическую динамику 1985-2002 годов нетрудно разглядеть тенденции, типичныедля революционных эпох, а также те экономические проблемы, которые встают передгосударством и обществом в период революции.

Экономическуюдинамику СССР и России 80-90-х годов XX века в самом общем виде можноохарактеризовать как последовательное нарастание кризиса по мере ослаблениягосударства, и затем, с укреплением власти, появление первых признаковизменения направленности этого тренда, то есть постепенное преодоление кризиса.Продолжительность экономического кризиса в России, которая некоторым политиками экономистам кажется беспрецедентной для мирного времени, на самом деле отнюдьне уникальна для периодов революционных потрясений. Иными словами, невоенно-политическая обстановка и не колебания рыночной конъюнктуры, аособенности российской социально-политической среды предопределяли характерхозяйственных процессов на протяжении рассматриваемого периода.

Нарастаниеэкономических трудностей дало толчок глубоким преобразованиям, которые приняливскоре революционный характер. Первые шаги нового правительства сопровождаютсянекоторыми позитивными сдвигами в народном хозяйстве на протяжении 1986-1988годов. Однако с 1989 года ошибки новой власти обусловливают ухудшение общейэкономической конъюнктуры, после чего происходит дальнейшее ослаблениегосударственной власти, нарастает спад производства, разгоняется инфляция,рушится система государственных финансов.

Переходреволюции на радикальную фазу вновь сопровождается кратковременным улучшениемэкономического положения: по одним параметрам ситуация стабилизируется, подругим кризис усугубляется. Например, в начале 1992 года удалось преодолетьказавшийся безысходным товарный дефицит — самый характерный феноменкоммунистической системы. Отступила вполне реально нависшая над страной, иособенно над крупными промышленными центрами, в преддверии зимы 1991-1992 года,опасность голода и холода. Но вскоре начался период длительной открытой высокойинфляции и углубляющегося спада производства. В конце 1994 — начале 1995 годовэкономическая ситуация приблизилась к тому, что уже происходило в стране в 1991году, когда страна оказалась на пороге ситуации, во многом близкой к концу 1991года.

В 1996-1997 годах наблюдалось торможение инфляции испада, а затем появились и первые, еще неустойчивые признаки постепенноговыхода на траекторию экономического роста. За ними последовали новый срыв вкризис в 1998 году и стабилизация, на фоне которой начался устойчивыйэкономический рост. Естественно, эти позитивные признаки совпадали по времени сукреплением государственной власти.

2. ПОСЛЕДНЯЯПОПЫТКА РЕФОРМИРОВАНИЯ СОВЕТСКОЙЭКОНОМИКИ И НАЧАЛО РЕВОЛЮЦИОННОГО ЭКОНОМИЧЕСКОГО КРИЗИСА

На фонеявлений в первые годы перестройки можно было наблюдать некоторый положительныйсдвиг — в показателях объема производства и потребления. Согласно и западным, исоветским статистическим данным, в 1986-1988 годах в СССР повысились темпыроста ВНП, национального дохода и потребления. Если в 1981-1985 годахсреднегодовые темпы прироста ВНП составляли 1,8%, то в 1986 и 1988-м —соответственно 4,1% и 2,1%. Начиная с 1984 года на 6-8% в год росли инвестиции.В 1987 году заметно ускорился рост заработной платы, а денежные доходынаселения увеличились почти на 10%. Тогда же, судя по официальной статистике,пиковых значений достигало и среднедушевое потребление основных продуктовпитания. Таким образом, несмотря на эксперименты в экономике и популизм«правительства умеренных», темпы роста вплоть до 1989 года оставалисьположительными.

Этотпозитивный тренд покрывает период реформирования советской экономики вмобилизационной логике «ускорения», а также первые годы демократизации игласности. Кризис, во всяком случае в явных его формах, наступает позднее — в1989-1990 годах. Такая экономическая динамика, пробуждавшая среди рядасоветологов надежду на успешное постепенное трансформирование советскойсистемы, позднее привела некоторых западных экспертов к выводу, что советскоеруководство действительно начало успешное движение страны по пути к подлинномудемократическому социализму, однако этому помешал неожиданно обнаружившийсяполитический конфликт, в ходе развития которого значительная частьпартийно-советской элиты сделала выбор в пользу капитализма. Однако подобнаяаргументация не объясняет экономического спада: если переворот совершает элита,то она имеет возможность контролировать социально-экономические процессы, ане играть с огнем, допуская двукратное падение производства.

Механизмразвертывания нынешнего российского экономического кризиса отнюдь не уникален.Для его объяснения нет необходимости привлекать аргументы из области«социального заговора» или искать тайные силы, заинтересованные в ликвидациисоциализма. Все было и проще, и сложнее. В чисто экономическом отношении этобыл кризис популистской экономической политики, хорошо известный из опытамногих стран в XX столетии. Вместе с тем, это был кризис, типичный для развитияреволюционных процессов на ранней их стадии, и особенности этой стадии такжеоказывали существенное влияние на характер экономического развития СССР периодаперестройки. Таким образом, налицо две группы факторов, характеризующихспецифику советского народного хозяйства второй половины 80-х годов.

Популистскаяэкономическая политика представляет собой попытку решения фундаментальныхэкономических проблем (рост промышленности и народного благосостояния) висторически короткие сроки, мобилизуя на это усилия нации. Диктаторские режимыобычно решают задачу промышленного роста, а подъем уровня жизни в лучшем случаеоткладывается на будущее — таковы были индустриализация по Сталину,«бразильское экономическое чудо» при Варгасе и других генералах-президентах(прежде всего в Латинской Америки и Восточной Азии). В демократическихобществах обе задачи приходится решать одновременно, что практически всегдаприводит к экономическому и политическому кризису. (Наиболее яркий пример —события в Чили первой половины 1970-х годов.)

Какпоказывают Р. Дорнбуш и С. Эдварде, популистская политика обычно проходит черезчетыре последовательно сменяющие друг друга фазы.

На первойфазе правительство пытается ускорить промышленный рост, перекачивая ресурсыиз экспортных секторов в сектора «национальной гордости» (обычномашиностроение) и одновременно стимулируя спрос через повышение оплаты труда. Врезультате действительно повышается темп роста, поднимается благосостояниенарода.

На второйфазе начинают наблюдаться дисбалансы. Выясняется, что рост производства иблагосостояния сопровождается ухудшением ряда макроэкономических показателей:ростом дефицита торгового и платежного балансов, сокращением валютных резервов,увеличением внешнего долга. Однако эти негативные сдвиги до поры до временивидны только профессиональным экономистам (а в условиях длительного отрывастраны от реальной рыночной экономики — далеко не всем профессионалам).

На третьейфазе быстро увеличивается товарный дефицит в контролируемом государствомсекторе и резко ускоряется рост свободных цен. Попытки заморозить цены ведут кусугублению товарного дефицит, а неизбежная девальвация курса национальнойвалюты оборачивается взрывом инфляции. Ухудшается собираемость налогов,разваливается бюджет, снижается уровень жизни, падает производство.

На четвертойфазе происходит падение правительства, а новые (нередко военные) властипредпринимают радикальные меры по стабилизации социально-экономическойситуации.

Этакартина в полной мере применима к развитию событий в СССР второй половины1980-х годов. Советская статистика была довольно скудна и предназначаласьскорее для сокрытия фактов, чем для выявления реальных тенденций. Однакоимеющиеся данные о динамике бюджетного дефицита, внешнего долга и сальдоторгового баланса позволяют характеризовать развитие экономики СССР какдвижение в направлении глубокого экономического кризиса популистского типа.Попытка совершить социально-экономический рывок привела к скачку спроса напродукцию производственного и потребительского назначения, значительная частькоторой должна была импортироваться. Объем импорта быстро рос, а объемэкспорта, напротив, снижался, и в 1989 году впервые за очень долгий срок сальдовнешней торговли становится отрицательным. Внешний долг по сравнению с 1985годом в 1989-м удваивается, а в 1991-м — утраивается.

Такимобразом, макроэкономический тренд отчетливо обозначил движение к кризису, причемэта тенденция наметилась уже в самом начале перестройки. Подобное развитиесобытий не являлось принципиально новым не только для истории экономическойполитики вообще, но даже и для СССР. Советской хозяйственной системе был присущопределенный колебательный тренд, получивший в литературе название«социалистический инвестиционный цикл». Для него характерны следующие фазы:реализация инвестиционной программы — замедление темпов роста —либерализационные меры — ускорение темпов роста — усиление макроэкономическойнесбалансированности — отказ от либеральных реформ и новая инвестиционнаяпрограмма. Поэтому для понимания особенностей развития советской экономикивторой половины 80-х годов принципиально важен вопрос: а как развиваютсясобытия, если консервативного поворота не происходит? И вот это развитие неможет быть объяснено вне логики революционного типа преобразований сложившегосяв СССР общественного строя.

Особенностиформирования и осуществления экономической политики на начальной стадииреволюции во многом предопределили специфический характер хозяйственнойдинамики СССР во второй половине 80-х. Это был двусторонний процесс: ослаблениегосударственного контроля (или децентрализация управления экономикой) приводилок обострению кризисных явлений, которые, в свою очередь, становились факторамидальнейшего ослабления государственной власти.

Основнымикомпонентами принятой на вооружение М.С. Горбачевым и его коллегами концепциикомплексной экономической реформы были: расширение самостоятельностисоциалистических предприятий (перевод их на полный хозрасчет,самофинансирование и частичное самоуправление), развитие индивидуальной икооперативной форм собственности, привлечение иностранного капитала черезсовместные предприятия. Противоречия этой программы достаточно подробно описаныв экономической литературе, и мы не станем останавливаться на них болееподробно. Обратим внимание лишь на некоторые моменты, особенно существенные длянашего анализа.

Прежде всего,обнаружилась микроэкономическая ограниченность осуществляемой программы:расширение прав предприятий сразу же привело к усилению потребительскойнаправленности их деятельности в ущерб инвестиционной. Тем более что ослаблениецентрализованного контроля, само по себе опасное для макроэкономическойсбалансированности, сопровождалось еще и комплексом мер по повышению ролитрудовых коллективов в ущерб полномочиям директоров. Внедрение выборностидиректорского корпуса отражало типичный способ мышления раннего революционногоправительства, стремящегося задействовать новые, нестандартные рычаги быстрогоулучшения социально-экономической ситуации. На деле же эта мера дала двойнойнегативный эффект — экономический и социальный. С одной стороны, онаспособствовала углублению экономического кризиса, поскольку расширение самостоятельностипредприятий не подкреплялось усилением их ответственности за результаты своейработы. С другой стороны, она подрывала ставшее к середине 80-х годов вполнеявным положение директора как фактического владельца предприятия, обостряястандартную для всякой революции проблему приведения в соответствие формальногои реального статуса собственника.

Врезультате сложилась во многом парадоксальная ситуация: директора предприятийпрактически освободились от контроля со стороны государственной бюрократии,однако и сами не приобрели мотивацию реального собственника и не попали подконтроль ни нового реального собственника, ни рынка. Хозяйственномуруководителю было трудно избежать искушения, избрать популистскую или дажекриминальную линию поведения. К популизму толкала непривычная зависимостьдиректора от избирающего его трудового коллектива, который требовал быстрогороста зарплаты и фондов по-требления9 (причем поначалу реальнаястепень зависимости от коллектива была еще недостаточно ясна). К криминалуподталкивали и открывшиеся возможности частнопредпринимательской деятельности.Вопрос же о реформе предприятий как реформе собственности долгое время(примерно до 1990 года) даже не ставился по политическим причинам.

Половинчатостьдействий в реформировании традиционных секторов и форм собственности сочеталасьс готовностью власти совершать чересчур решительные и непродуманные шаги вновых сферах экономической деятельности. Так, фактическое признание вкооперативах реального частного предпринимательства не сопровождалосьформированием адекватных правовых норм, которые могли бы воспрепятствоватькриминальному сотрудничеству кооперативов и госпредприятий. Инструкции,написанные в традиционной советской системе ценностей, даже побуждали создавать«кооперативы» при государственных предприятиях. Позднее аналогичная ситуациявозникла с коммерческими банками, условия для возникновения которых оказались вСССР несоизмеримо более легкими, чем в странах с развитой рыночной экономикой.

Другимключевым фактором, влиявшим на экономический тренд, являлась демократизация.Существует точка зрения, что М.С. Горбачев, продолжая политику демократизации,в 1989 году еще мог ужесточить экономический режим и осуществить ряднепопулярных мер, прежде всего, ценового и фискального характера. Между тем,ситуация была иной: развитие демократии в тот момент оказалось несовместимым спроведением ответственной макроэкономической политики. Уже в первой половине1989 года правительство попало под жесткий контроль депутатского корпуса, в которомдоминировали популистские настроения. Руководство СССР, даже отчасти осознавпагубность популистской политики, не могло пойти на ограничение бюджетныхрасходов и одновременно оставаться в провозглашенных им же самимконституционных рамках.

Сферой,в которой слабость правительства проявилась особенно наглядно, стала реформацен. С одной стороны, быстро прогрессировавшее разрушение товарного рынка врезультате неадекватного расширения прав предприятий требовало принятиянезамедлительных мер по балансированию спроса и предложения. Разумеется, в товремя мало кто мог позволить себе говорить о необходимости масштабнойлиберализации цен, но поднять их до уровня рыночного равновесия было необходимохотя бы для выживания экономической системы. Однако правительство Н.И. Рыжковатак и не решилось пойти на эту меру.

С другойстороны, слабеющая власть пыталась использовать ценовой механизм для укреплениясвоего положения. Для повышения своего авторитетасреди влиятельных экономических агентов правительство СССР, начиная с осени1990 года, стало постепенно повышать оптовые цены предприятий и в ряде случаевфактически отказывалось от государственного контроля за ними. Делалось это длятого, чтобы противостоять руководству России, которое само готовилосьпредпринять аналогичные шаги. Розничные же цены остались «стабильными», чтовело не только к дальнейшему нарастанию товарного дефицита, но и к сокращениюбюджетных доходов (поскольку важнейшим источником бюджета был налог с оборота —разница между розничной и оптовой ценой), и к росту бюджетных расходов (насубсидирование розничных цен).

Аналогичноразвивалась ситуация и в сельском хозяйстве. Осенью 1990 года Совет МинистровСССР принял решение о повышении закупочных цен на продовольствие,примечательное по крайней мере в двух отношениях. С одной стороны, в условияхтотального товарного дефицита оно явно подрывало интерес сельхозпроизводителейпродавать свою продукцию, так как для обслуживания текущего оборота и уплатыналогов теперь достаточно было продать меньшее количество продуктов. С другойстороны, это решение точно повторяет действия Временного правительства России,находившегося в схожем положении летом 1917 года, и в значительной степени —ситуацию во Франции осенью 1794 года. Во всех трех случаях действия властейлишь способствовали нарастанию дефицита продовольствия.

Наконец,правительство теряет возможность собирать налоги. Во-первых, эти функции всебольше переходили в руки союзных республик, которые выступили с требованием овведении одноканальной налоговой системы и заявили о своем праве определятьсуммы, необходимые для финансирования центра. Выполнение этих требованийставило союзное правительство в прямую и жесткую зависимость от настроений вреспубликах.

Во-вторых,союзное правительство оказывалось неспособным проводить самостоятельнуюналоговую политику, даже при ее конституционности и поддержке со сторонызаконодателей. Наиболее яркий пример — провалившаяся под давлением группинтересов попытка ввести налог с продаж.

В-третьих,правительства (и союзное, и республиканские) с осени 1990 года пошли наснижение налоговых ставок, стремясь завоевать расположение влиятельных группдавления. Начинается состязание правительств — кто больше и скорее снизитналоги, поскольку этим власти пытаются перетянуть предприятия под своююрисдикцию. Гонка за снижение налоговых ставок происходила в условиях приближения дефицита союзного бюджета к 10%ВВП.

Параллельноразворачивается еще одно состязание (если не «война») — состязаниеэкономических программ. Разные центры власти и связанные с ними группыэкономистов активно занялись разработкой собственных программ выхода из кризисаи дальнейшего реформирования советской хозяйственной системы. В «войнепрограмм» наглядно отразились характерные для этой фазы революции процессы размыванияполитического центра и усиления позиций общественных групп, выступающих заболее последовательные решения.

Официальнаяпрограмма союзного правительства была подготовлена под руководством Л. Абалкина— союзного вице-премьера, ответственного за экономическую реформу. Это былтипичный документ «правительства умеренных» на стадии размывания ихполитической власти. Его авторы, признав наличие трех вариантов проведенияантикризисных мероприятий и осуществления рыночных реформ —радикально-либерального, умеренного и консервативного, — естественно,провозгласили свою приверженность второму пути. Умеренный вариант, отвергавшийкак быстрое вхождение в рынок через либерализацию и приватизацию, так иконсервацию экономических отношений с усилением административных начал вуправлении хозяйством (с естественным в этом случае отказом от демократическихзавоеваний), внешне представлялся наиболее разумным и оправданным. Этот путьизбегал крайностей и, как и всякий «научно разработанный план», сулил наиболееплавное и наименее болезненное вступление в рыночную экономику. План, правда,имел один серьезный недостаток: в стране уже не было общественных сил (группинтересов), готовых его поддерживать, а «правительство умеренных» исчерпалосвой кредит доверия.

Параллельнос «программой Абалкина» формировались еще два принципиально различных подхода кпреодолению кризиса. Их не следует отождествлять с опубликованным иутвержденными документами, поскольку здесь речь идет, прежде всего, обобсуждавшихся в обществе системах мер, которые следовало бы предпринять впервоочередном порядке. Впрочем, эти подходы были достаточно подробноразработаны и представлены и в «формально-программном» виде.

К началу90-х годов практически сложился и был предложен политикам рыночно-либеральныйвариант действий, основой которого были открытое признание необходимостиприватизации и в той или иной форме либерализации цен.Наиболее четкое выражение эти позиции нашли в подготовленной под руководствомС.С. Шаталина и Г.А. Явлинского программе «Пятьсот дней» (осень 1990) ипрограмме рыночных реформ Е.Т. Гайдара и его единомышленников (осень 1991).Политическое противостояние этих политиков привело к утверждению в общественномсознании представления об альтернативном характере этих двух подходов, о якобыпредлагаемых ими противоположных путях стабилизации и вхождения в рынок. Междутем различие программ обусловливалось лишь временем их подготовки. «Пятьсотдней» разрабатывалась без особых надежд на немедленную практическую реализациюи рассматривалась скорее как политический манифест периода противостоянияроссийских и союзных институтов власти, когда первые были склонныдемонстрировать свой более «рыночно-демократический» характер. Этот документнес в себе многие черты раннего этапа революции, то есть демонстрировалпопулизм и всеохватность, включая обещания провести реформы «без сниженияжизненного уровня» и в интересах всех социальных слоев. Программа же Гайдараформировалась в условиях, когда союзный центр уже рухнул и вся полнотаполитической ответственности за дальнейшее развитие событий лежала нароссийских властях, которые должны были взять на себя ответственность запроведение антикризисных действий. Вот почему этот документ носил болеепрактический, технократический (и, следовательно, непопулистский) характер.

Параллельноформировалась и другая модель реформ, которую можно определить как«административная стабилизация». Вокруг нее сплачивались те социальные иэкономические группы, которые в слишком быстром продвижении к рынку виделиугрозу своему положению. Суть «административной стабилизации»: остановитьпроцессы политической демократизации, повысить уровень управляемости народнымхозяйством, навести порядок (в том числе макроэкономический) и на этой основеосуществлять меры по укреплению советской экономики. В известном смысле данныйподход напоминал китайскую модель модернизации 80-х годов.

«Войнапрограмм» сводилась к противостоянию двух генеральных доктрин:либерально-рыночной и, административной. Однако сторонники каждой из них, привсей их непримиримости и противоположности взглядов на пути развития советскогообщества и экономики, примерно одинаково оценивали сложившуюся ситуацию.Во-первых, они четко осознавали политическую основу экономического кризиса и,соответственно, необходимость укрепления власти как предпосылки выхода из него.Во-вторых, стоящие за программами политические силы были готовы взять на себяответственность за их реализацию. Разумеется, они видели риски подобныхпрограмм для своей политической репутации. Однако понимание неизбежности выбораодной из альтернатив и наличие социальной поддержки для каждой из них укреплялипозиции лидеров и побуждали к решительным действиям.

Этатипичная для революции ситуация дополнялась в России одним специфическимобстоятельством. С конца 1990 года в стране можно было наблюдать известную поопыту многих кризисных экономик «войну на истощение»: сторонники каждого изпротивоборствующих подходов ожидали, что их политические противники сделаютпервые шаги, проведут неизбежные для любой программы первоначальные болезненныемероприятия (прежде всего, сбалансируют или либерализуют цены) и, тем самымдискредитировав себя, уступят политическое прост-ранство.

Перваяпопытка реализовать более или менее последовательную антикризисную программубыла предпринята в 1991 году после отставки Н.И. Рыжкова и формированиякабинета B.C. Павлова. Формально, в соответствии с поправками, внесеннымив Конституцию СССР в декабре 1990 года, это было президентское правительство,подотчетное непосредственно М.С. Горбачеву. Однако по своемусоциально-политическому характеру это был самый независимый от президентаинститут исполнительной власти, рассчитывавший, прежде всего на поддержкуконсервативных сил во властных структурах и соответствующихсоциально-экономических группировок.

Сутьпроблемы сформированный в январе 1991 года Кабинет министров СССР уловилсовершенно правильно: необходимо укрепить государственную власть. Правительствонемедленно приступило к демонстрации своей силы и готовности к решительномунаведению порядка, предприняв ряд бессмысленных, но политически громких шагов:от разгона демонстраций в Вильнюсе и Риге до обмена денежных купюр высокойноминации. Официально был провозглашен курс на поддержку военно-промышленныхотраслей и вообще отечественного машиностроения. Не обошлось и без естественныхдля такой политики элементов ксенофобской риторики, вроде обвинений рядазападных банков в скупке советской валюты. Затем последовало давно ожидавшеесярешение о повышении цен, которое могло стать первым шагом к стабилизациитоварного рынка. Законодателям были предложены законопроекты, в которыхобнаруживалось намерение следовать курсу на «регулируемое рыночное хозяйство».Наконец, 19 августа 1991 года была предпринята попытка политическойконсолидации — посредством государственного переворота. Его провал стал ипоражением «административной стабилизации» в экономической сфере.

Междутем, экономическая ситуация все более обострялась. Единственной не опробованноймоделью, которая отвечала радикальным настроениям момента, оставаласьлиберально-рыночная модель. Она не была дискредитирована и опиралась надостаточно широкую политическую поддержку. Личная популярность Б.Н. Ельцинастала дополнительным фактором принятия программы либеральных реформ.

3. РАДИКАЛЬНОСТЬ ПОСТКОММУНИСТИЧЕСКИХЭКОНОМИЧЕСКИХ РЕФОРМ

Радикализацияпреобразований и выход в постсоветскую (посткоммунистическую) фазу развитиястраны на рубеже 1991-1992 годов не привели к немедленным позитивнымрезультатам. Во всяком случае, в экономической сфере. На протяжении шести лет встране сохранялась высокая инфляция, продолжался спад производства, снижалисьважнейшие показатели качества жизни населения.

Сформированноев ноябре 1991 года новое, первое правительство постсоветской ипосткоммунистической России немедленно приступило к реализации комплексаэкономических мероприятий, известных под наименованием «шоковая терапия». Сутьпрограммы действий состояла в дерегулировании экономики, прежде всего цен,производства и внешнеэкономической деятельности. Вскоре правительствоприступило к подготовке и проведению беспрецедентной по масштабу программыприватизации. Результаты мер по ускоренному вхождению в рынок были довольнопротиворечивы. Совокупность предложенных мер и составляла программу Е.Т.Гайдара, формально разработанную в 1992 году и одобренную незадолго до егоотставки.

Начальныйэтап деятельности первого посткоммунистического правительства, при всехтрудностях и издержках, был отмечен положительными сдвигами. На протяжениипервой половины 1992 года удалось преодолеть товарный дефицит и восстановитьпотребительский рынок, разрушенный в 1989-1991 годах. Поначалу резко сократилось эмиссионное финансированиебюджета. Налоговая система была подвергнута коренной реорганизации, врезультате чего она стала соответствовать условиям рыночной экономики исвободного ценообразования. Был сделан решающий шаг к внутреннейконвертируемости рубля, реальный рыночный курс которого к тому же несколькоокреп (с 213 руб. за доллар в декабре 1991 года до 120,5 в мае 1992 года).Вплоть до конца лета последовательно, из месяца в месяц, снижалась инфляция — с296% в январе до 7,1% в июле. Были остановлены процессы дезинтеграции России.Удалось не допустить обвального роста безработицы.

Все этирезультаты были достигнуты буквально в считанные месяцы — в самом началерадикальных реформ. Позитивная оценка первых шагов деятельности реформаторовнашла отражение и в опросах общественного мнения: на протяжении первогополугодия 1992 года росла популярность правительства и лично Е.Т. Гайдара.

Однакоза первыми позитивными сдвигами наступил кризис нового курса, отражавшийреальную слабость радикального правительства и необходимость для егополитического выживания идти на социальное маневрирование. Правительство несмогло последовательно проводить программу «шоковой терапии» — уже в апрелепришлось пойти на уступки промышленному и аграрному лобби. Усиливалосьэмиссионное финансирование бюджета, накапливался инфляционный потенциал. Вавгусте кризис проявился в полной мере: курс рубля стал катастрофически падать,а инфляция начинала быстро расти. Заметно снизились реальные доходы населения.А страна попала в ловушку длительного экономического кризиса, сочетающеговысокую инфляцию с глубоким спадом производства.

Углублениеэкономического кризиса, связанное с политической слабостью правительства,продолжалось на протяжении 1993-1998 годов.

1993год. Новая попытка стабилизации, предпринятая Е.Т. Гайдаром еще осенью 1992года, привела к заметному снижению инфляции весной 1993 года. Однако новый премьер-министрB.C. Черномырдин провозгласил курс на «мягкое» вхождение врынок, результатом чего стало резкое ухудшение макроэкономической ситуациилетом-осенью 1993 года. Вернувшись в сентябре в правительство, Гайдаружесточает бюджетную и денежную политику. Ему удается снизить инфляцию, нонепопулярные экономические меры приводят к поражению реформаторов на выборах вГосударственную думу в декабре 1993 года. Отставка Е.Т. Гайдара и Б.Г. Федоровав январе 1994-го оборачивается началом нового витка инфляции год. Реагируя наусиление позиций левых и националистов в Государственной думе, B.C. Черномырдин вновь заявляет о необходимости «умеренножесткого» курса и отказа от «монетарных методов» макроэкономическойстабилизации. В течение 1994 года под воздействием политического лобби ишантажа со стороны проинф-ляционного большинства законодателей постепенноускоряется рост денежной массы, что приводит к острому валютному и финансовомукризису осенью-зимой 1994-1995 годов.

1994год. Падениекурса рубля в октябре 1994 года и резкий инфляционный всплеск заставилиисполнительную власть вернуться к жесткому макроэкономическому курсу. За 1995год удалось снизить инфляцию с 17% в январе до рекордно низкой отметки в 4% вдекабре, многократно увеличить валютные резервы, обеспечить предсказуемостьосновных макроэкономических параметров. Однако переход к стабилизационныммероприятиям за год до выборов привел к поражению на них проправительственныхсил в декабре 1995 года.

Нетруднозаметить цикличность развития экономики на протяжении 1993-1995 годов, однако,в общем, это было время ухудшения социально-экономической обстановки. Слабоегосударство не могло последовательно проводить антиинфляционный курс, и врезультате в стране постоянно воспроизводилась ситуация, неблагоприятная дляостановки спада, начала структурных реформ и роста экономики. Периодическиечередования жесткой и мягкой бюджетно-денежной политики на протяжении 1992-1994годов вели к общей экономической неустойчивости и деградации финансовойсистемы.

Действительно,связанные с политической ситуацией колебания экономической конъюнктуры в периодреволюционного радикализма можно было наблюдать и в революциях прошлого.Например, она явно прослеживается в динамике курса ассигната Французскойреволюции 1793-1795 годов, зависевшего от военно-политического положенияреспублики. Однако тогда эти циклы не имели сколько-нибудь закономерной,устойчивой формы, не играли существенной роли и не детерминировали общий ходреволюции. Отсутствие легальной оппозиции революционной радикальной властиделало невозможным существование устойчивого механизма экономико-политическихколебаний. В России 90-х годов эти колебания определялись самим характеромполитического процесса — соотношением легально действующих разнородныхсоциально-политических сил.

Кризисдостиг пика на рубеже 1994-1995 годов. В октябре 1994 года резко упал курсарубля, а попытки властей стабилизировать макроэкономическую ситуацию привели кпочти полному исчерпанию валютных резервов. На этом фоне возвращение к политикестабилизации привело к обострению производственного кризиса (падение ВВП в 1995году составило 14%), еще более снизился уровень жизни населения (доля бедных в1 квартале 1995 года превысила 30%), достигла максимума социальная поляризация.Это, естественно, отразилось и в социологических опросах: в первой половине1995 года все индикаторы общественных настроений по поводу положения в стране иэкономических реформ были наихудшими за весь период наблюдений16.

Несмотряна острые политические проблемы — победу левых и националистов на парламентскихвыборах 1995 года и приближение критически важных для реформ выборовпрезидентских — исполнительная власть не решилась ослабить денежную политику,чего от нее ожидали и что в подобной ситуации было бы шагом, вполне естественным.В силу различных причин правительство не пошло по пути накачки денежноймассы". Как выяснилось, в 1996 году сменилась форма «экономическогореагирования» власти на политическую борьбу: вместо ослабления денежнойполитики правительство пошло на смягчение бюджетно-налоговых требований, и этообернулось жесточайшим бюджетным кризисом 1996-1998 годов.

И все жерешение задач денежной стабилизации на практике стало поворотным пунктомэкономического тренда посткоммунистической России. Вслед за торможениеминфляции (до 21% в 1996-м и 11% в 1997 году) обозначились положительныетенденции и по другим показателям экономического и социального развития. В 1997году остановился спад производства и появились признаки экономического роста.Стало сокращаться число людей, живущих за чертой бедности. Улучшились важныесоциально-политические индикаторы — продолжительность жизни, показателиполяризации доходов, уровень преступности и некоторые другие. Одновременно в1998 году резко обострился финансово-бюджетный кризис.

Существуетдва аспекта нового витка экономического кризиса в России, приходящиеся на 1998год. С одной стороны, он стал одним из проявлений мирового экономическогокризиса, начавшегося в 1997 году в Азии и охватившего большинство развивающихсярынков. С другой стороны, российский кризис нельзя не рассматривать и вконтексте революционного экономического цикла, с его отчетливо выраженнойсоциально-политической природой, и прежде всего его связью со слабостьюгосударственной власти.

Именнослабость власти обусловила ключевые факторы, сделавшие Россию уязвимой длявоздействия мирового финансового кризиса. Это и неспособность власти собиратьналоги, что стало одной из причин обострения бюджетного кризиса и привело кнеобходимости наращивать внутренний и внешний долг. Это и исключительноевлияние групп интересов, которые в условиях надвигающегося финансового взрывамешали правительству проводить в жизнь неугодные лоббистам решения. Наконец,это отсутствие — и в обществе, и в политических институтах — консенсуса относительнобазовых интересов развития общества, что делало неизбежной борьбу законодателейи правительства.

Кризис,принявший открытые формы в августе 1998 года, вызвал новый скачек инфляции,резкое падение валютного курса рубля, очередной спад производства, снижениеуровня жизни населения. Кризис имел характерные для завершения революцииполитические последствия. По мере его преодоления все отчетливее давал о себезнать процесс политической и социальной консолидации.

Уже в1999 году экономическая политика и, соответственно, экономическая ситуацияприобрели черты, характерные для завершающей фазы революции: произошлосокращение финансовых обязательств государства (они были обесценены высокойинфляцией второй половины 1998 года), федеральный бюджет был впервые за многиегоды сбалансирован (график 8.11), сбор налогов стал устойчиво расти. Несмотряна кризис, российская политическая элита, как ярко продемонстрироваладеятельность левого кабинета Е.М. Примакова, не была склонна отказаться отполитики макроэкономической стабильности. В результате в 1999 году началсяэкономический.

Сказываласьи усталость населения. К тому же кризис снизил претензии к правительству,ожидания от него «экономического чуда». Падение реальных доходов населения в1998-1999 годах сопровождалось ростом популярности правительства ипремьер-министров (будь то Е.М. Примаков, С.В. Степашин или В.В. Путин). Онилегко получали поддержку депутатов Государственной думы.

Все этоотражало процесс консолидации российской элиты. Предвыборная полемика 1999-2000годов демонстрировала сближение позиций ведущих политических партий. Ихвзгляды, разумеется, не совпадали и не могли совпасть, но уже никто изпредставленных в парламенте сил не подвергал сомнению базовые принципыфункционирования рыночной экономики — частную собственность, свободные цены ирыночную конкуренцию. Избранная в декабре 1999 года Государственная дума легкостала находить общий язык с исполнительной властью, чего в России не было с1991 года. Ведущие политические партии и группы интересов соглашались с тем,что политическая консолидация и укрепление государства являются критическиважными факторами для поддержания стабильного экономического роста исоциального развития.

Избраниенового Президента РФ в марте 2000 года фактически означало переход к новомуэтапу в осуществлении экономических реформ. Строго говоря, новый этап былсвязан не с приходом на президентский пост В.В. Путина, но с завершениемосновных революционных преобразований в экономике, осуществлениеммакроэкономической и политической стабилизации, приватизации и переходаэкономики от спада к росту. Фактически в 2000 году была полностью выполненапрограмма посткоммунистической трансформации, разработанная в 1991-1992 годахпод руководством Е.Т. Гайдара. Возникла необходимость разработки новойстратегической программы, рассчитанной на среднесрочную перспективу иобеспечивающей формирование развитой институциональной системы рыночнойдемократии.

Нарубеже 1999-2000 годов по поручению В.В. Путина и под руководством Г.О. Грефабыла подготовлена новая Стратегическая программа социально-экономическогоразвития России на 10 лет. В ней были сформулированы экономико-политические иидеологические ориентиры нового этапа развития. Развитиесоциально-экономической и политической жизни России должно было основываться наследующих основных принципах: укрепление политической системы, основанной наКонституции 1993 года; укрепление государства как источника стабильности ироста; развитие и укрепление либеральной экономической системы, предполагающейнизкое налогообложение, сдерживание роли государства в хозяйственной жизни,ограничение его перераспределительной роли и др.; формирование институтов,характерных современным рыночным демократиям Запада, как стратегическогонаправления институционального строительства; достижение темпов экономическогороста, обеспечивающих постепенное сближение России с наиболее развитыми вэкономическом отношении странами мира. На основе этих принципов был разработанряд конкретных мер, осуществлением которых и должно было заниматьсяправительство.

Осуществлявшаясяв 2000-2003 годах политика правительства позволила реализовать или начатьреализацию ряда важных социально-экономических задач. Основным итогом первогоэтапа послекризисного развития стало начало движения по большинству направленийкрупных институциональных и структурных реформ. Среди них: налоговая реформа;дерегулирование; установление государственного контроля над деятельностьюестественных монополий (прежде всего в сфере установления тарифов иинвестиционной активности) и начало их реального реформирования (кромеГазпрома); начало пенсионной реформы; принятие нового трудовогозаконодательства; земельное законодательство; продвижение в направлениисовершенствования банковского регулирования; обеспечение стабильностиденежно-бюджетной политики.