Реферат: Экономические кризисы и эффективность капитализма
МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙУНИВЕРСИТЕТ
им. В.М. Ломоносова
ЭКОНОМИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ
Кафедра политическойэкономии
КУРСОВАЯ РАБОТА
Тема:
«Экономические кризисы иэффективность капитализма»
Выполнила студентка 203группы
Крупина ИринаВладимировна
Научный руководитель:доцент
Раквиашвили АлександрАлександрович
Москва
2010
Оглавление
1. Вступление
2. Основная часть
2.1 Рыночная экономика
2.1.1 Определениерыночной экономики и условий ее функционирования
2.1.2 Политическая иэкономическая свобода
2.1.3Государственное вмешательство в экономику
2.1.4Монополизм при рыночной экономической системе
2.1.5Проблема внешних эффектов
2.1.6 Наличиенеравенства при свободном рынке
2.1.7 Бедность иблаготворительность
2.1.8 Принцип «выживаетсильнейший». Присущ ли он рыночной экономике?
2.1.9 «Рынок не являетсякоровой, которую можно доить. Он не является также панацеей от всех мыслимыхболезней»
2.1.10 Критика рыночнойэкономики
2.1.11 Кризисы
2.2 Великая депрессия
2.2.1 Типичный взгляд напричины и последствия Великой депрессии
2.2.2Взгляд М. Фридмана на причины и последствия Великой депрессии
2.2.3 ВзглядЛ. Рида на причины и последствия Великой депрессии
3. Заключение
Библиография
1.Вступление
Тема моейкурсовой работы – «Экономические кризисы и эффективность капитализма». Внастоящее время она становится все более популярной. В связи с недавним мировымкризисом 2008 года в среде экономистов с новой силой разгорелась дискуссия опричинах, вызывающих подобные потрясения, а также о методах борьбы с ними. Всвете этих проблем актуальность приобретает вопрос эффективностигосударственного контроля экономической сферы. В современном мирепрослеживается тенденция к увеличению вмешательства государства в экономику.Однако результаты подобной деятельности кажутся противоречивыми. Возникаетвопрос: стоит ли полагаться на меры дискреционной налогово-бюджетной икредитно-денежной политики, или все-таки обезличенные саморегулирующиесярыночные механизмы способны обеспечить стабильный экономический рост иобщественное благосостояние, к которому так стремятся правительства всех стран?
Целью моейисследовательской работы было:
· определениепонятия рыночной экономики и представление ее преимуществ;
· рассмотрениенекоторых проблем, которые могут возникать при свободном рынке (монополизация,наличие экстерналий, социальное неравенство и другие);
· анализмирового экономического кризиса 30-ых годов XX века, известного как Великаядепрессия, с которой, кстати, нередко сравнивают экономический кризис 2008 года;
· доказательствотого, что рыночные механизмы нередко оказываются более эффективными, нежелидеятельность государства, на примере Великой Депрессии.
Для раскрытияэтих аспектов в своей работе я использовала труды экономистов, придерживающихсяразличных взглядов на экономическую теорию. Так, я полагалась на идеиамериканского ученого, лауреата Нобелевской премии по экономике, приверженцалиберализма М. Фридмана. Также в мою работу вошли идеи американского экономистаМ. Ротбарда, который является представителем анархо-капиталистического направленияв либертарианстве. Кроме того, я включила в свое исследование критикукапитализма, изложенную сторонником социалистических взглядов профессора А.В. Бузгалина.Помимо этого, мной использовались работы Л. Рида, Т. Палмера, Р. Нозика, Р. Капелюшниковаи других.
По моему мнению,разноплановая критика и несхожие взгляды на проблему дают возможность понять еекак можно глубже, поэтому в данной работе рыночная экономика подвергаетсявсестороннему анализу.
2. Основнаячасть
2.1 Рыночнаяэкономика
2.1.1Определение рыночной экономики и условий ее функционирования
Всамом общем смысле рынок понимается нами как «способ взаимодействияпроизводителей и потребителей, основанный на децентрализованном, безличностноммеханизме ценовых сигналов».[1] Безусловно,данное определение нуждается в уточнении и дополнении. Таким образом, сторонниксвободного рынка, лауреат Нобелевской премии по экономике Милтон Фридман пишетследующее: «Чудесное свойство рынка заключается именно в том, что хаос кричащихдруг на друга людей, подающих друг другу знаки путем загадочных жестов,мечущихся по торговому залу Чикагской товарной биржи, каким-то мистическимобразом связан с тем, что в магазине на углу всегда есть хлеб, в пекарне всегдаесть достаточное количество муки, а мукомольная фабрика всегда получаетдостаточно зерна. Чудесным является способ, посредством которого рыноккоординирует действия миллионов людей, причем делает это без их личногознакомства, только посредством цен. Люди остаются полностью свободными, им нетнужды ни участвовать в коррупции, платя взятки и иным образом «оказываявлияние», ни прибегать к политическим мерам».[2] То есть,другими словами, одной из основных характеристик рыночной экономики является еесаморегуляция посредством контактов между людьми с целью совершения сделок.
Приэтом обязательным условием для существования рынка является определение иразграничение прав собственности.
Безусловно,любому человеку, каким бы то ни было образом знакомому с экономической теорией,представляется очевидной невозможность функционирования рынка при отсутствиичетко определенных прав собственности. Однако само понятие «правасобственности» нередко предстает размытым и нуждается в более глубокомосмыслении.
«Средимножества существующих определений прав собственности, наверное, два выражаютих смысл точнее всего. С точки зрения выполняемой социальной функции правасобственности предстают как определенные «правила игры», регулирующиевзаимоотношения между людьми по поводу редких ресурсов, а с точки зрения ихвнутреннего содержания — как «пучки правомочий», которыми располагают отдельныеагенты».[3]
Неменее важно понимать ценность существования частной собственности и в аспектеэкономической эффективности.
«Полный»набор прав частной собственности обладает важными информационными имотивационными преимуществами. Он побуждает экономических агентов сообщатьчерез сигналы рыночных цен истинную информацию о своих производственныхвозможностях и потребительских предпочтениях. Он подталкивает их к принятиюнаиболее эффективных решений, повышающих благосостояние всего общества. Этипреимущества обеспечиваются такими его свойствами, как исключительность,отчуждаемость, дробимость и стабильность. Им в теории прав собственностипридается первостепенное значение».
ФилософР.Нозик назвал следующие преимущества системы частной собственности: «1) онаповышает благосостояние общества, отдавая ресурсы в руки тех, кто можетраспорядиться ими лучше других; 2) она поощряет экспериментирование инововведения, потому что когда ресурс принадлежит одному человеку, ему не нужноубеждать других или какие-то государственные органы в ценности своей новойидеи; 3) она способствует эффективному распределению риска, поскольку вероятныеиздержки, связанные с той или иной деятельностью, падают на тех, ктонепосредственно ею занимаются, и поэтому они оказываются заинтересованы в том,чтобы специализироваться и становиться экспертами в оценке рисков именно этоготипа; 4) она защищает интересы будущих поколений, побуждая некоторых агентовпереключать ресурсы от текущего потребления на достижение долговременных целей,лежащих нередко за горизонтом их собственного существования; 5) она защищаетнаиболее презираемые категории населения благодаря тому, что на рынке трудавозникает конкуренция среди множества частных работодателей/>».[4]
2.1.2Политическая и экономическая свобода
Cточки зрения теории, рыночная экономика представляется весьма эффективной ипривлекательной. Однако, как любая экономическая модель, модель свободногорынка обладает и достоинствами, и недостатками, а также определенным наборомпроблем и противоречий.
Например, при изучении данной темы неизбежно встает вопрос разграниченияэкономической и политической свободы. Как писал Милтон Фридман: «…междуэкономикой и политикой существует тесная взаимосвязь, <…> возможны лишьопределенные комбинации политического и экономического устройства общества и <…>,в частности, социалистическое общество не может одновременно бытьдемократическим (в том смысле, что оно не может гарантировать личных свобод)».[5]И далее: «Экономическая организация, непосредственно обеспечивающаяэкономическую свободу, а именно капитализм свободной конкуренции, способствуети развитию политической свободы, ибо отделяет экономическую власть отполитической и, таким образом, превращает первую в противовес второй».[6]
Кроме того,важно помнить, что государство – это политическая форма организации общества,основанная на публичной власти, централизованном управлении обществом имонополии на применение силы принуждения.[7] Рынок, темвременем, «это результат действий всех членов общества. Люди имеют возможностьтратить деньги на что угодно и принимать любые решения относительно себя исвоей собственности. Им не приходится сражаться с неким существом по имени«рынок» или пытаться его убедить, чтобы получить возможность действовать»[8],чего нельзя с уверенностью сказать о государстве.
2.1.3 Государственное вмешательство в экономику
Естественно, этот вопрос напрямую взаимосвязан и с вопросом овеличине государственного регулирования экономики при «капитализме свободнойконкуренции», что становится камнем преткновения для множества экономистов ужедолгие годы. Существуют две крайности, имеющие место в экономической теории:полное отсутствие какого бы то ни было контроля с чьей либо стороны и,напротив, наличие некоего органа, решающего все экономические вопросы ираспределяющего абсолютно все ресурсы по своему усмотрению, справедливо иэффективно. Однако, очевидно, что и первое, и второе представляется абсурдным,так как исторические примеры доказали: ни анархия, ни централизованноеруководство, сопровождаемое принуждением, не способны обеспечить благосостояниеобщества и обречены на провал. Хотя рынок скорее представляется болееэффективным, чем планирование, по той причине, что первый «резко сужает кругвопросов, которые нужно решать политическими средствами, и таким образом сводитк минимуму необходимость непосредственного государственного участия в игре.»[9]
Важно определить, какую все-таки роль необходимо отвестигосударству в свободном обществе. Так Милтон Фридман приходит к следующимвыводам: «Государство, которое поддерживает законопорядок, определяет правасобственности, служит нам средством модификации прав собственности и другихправил экономической игры, выносит третейские решения по поводу разныхтолкований этих правил, обеспечивает соблюдение контрактов, благоприятствуетконкуренции, обеспечивает кредитно-денежную систему, противодействует техническиммонополиям и преодолевает «внешние эффекты» (достаточно важные, по общему мнению,для того, чтобы оправдать государственное вмешательство), выступает в качестведополнительной силы по отношению к частной благотворительности и семье в деле защитынедееспособных (будь то умалишенные или дети) — такое государство, несомненно, выполняетважные функции. Последовательный либерал не является анархистом».[10]
Существует также и более резкое мнение по этому вопросу. Например,американский представитель австрийской школы в экономической теории и сторонниклибертарианства Мюррей Ротбард заявлял следующее: «Любопытно, что люди склоннывоспринимать государство как организацию почти божественную, бескорыстную, какСанта-Клаус. Но политики и государственные чиновники подбираются не поспособностям и не по дару бескорыстной любви; государство предназначено дляпринуждения и демагогического привлечения избирателей. Если люди во многихслучаях и не знают своих истинных интересов, у них есть возможность обратитьсяза руководством к частным экспертам. Глупо утверждать, что безличныйгосударственный аппарат, умеющий лишь применять силу, способен в большейстепени служить их интересам».[11]
2.1.4 Монополизм при рыночной экономической системе
Кроме того, рыночная экономика нередко подвергается критике и сдругих позиций.
К примеру, довольно популярным аргументом против рынка частовыступает то, что он ведет к монополизму. Утверждается, что рынку присуща склонностьк концентрации, так как мелкие фирмы вытесняются более крупными компаниями,которые, в свою очередь, заботятся только о максимизации собственной прибыли. Витоге, это может привести к захвату всего производства и торговли несколькимибольшими фирмами, ущемляющими интересы потребителей. Избежать этого можно,прибегнув к защите государства, которое будет контролировать возникновениемонополий, предположим, с помощью патентов на монопольную деятельность.
Однако здесь рождается следующее противоречие: обеспечениемонопольными правами некоторых экономических субъектов с установлением барьеровна вход для других не согласуется с концепцией свободной конкуренции,следовательно, ущемляет права как потребителей, так и производителей. С другойстороны, предоставление патентов является проявлением защиты прав собственностигосударством, что вполне сообразуется с первостепенными предпосылками теориисвободного рынка. Тем самым, ответ на вопрос об эффективности государственногоконтроля монополий перестает быть очевидным.
Отсутствие барьеров для входа на рынок и свобода выбора продавцаявляются благоприятными для покупателей, потому что лишают фирмы возможностиполучать завышенную прибыль. В отрасли, где прибыли особенно высоки, приходитвсе больше конкурентов, стремящихся получить свою часть дохода. Данный факт, помнению большого числа экономистов, вообще должен опровергать склонностьрыночной экономики к монополизации. То есть, другими словами, на практике при свободномрынке монополии могут и не возникать.
При этом государственное регулирование неизбежно приведет кпоявлению реальных, наделенных уникальным правом на производство каких-либоблаг монополий, что негативно скажется и на положении потребителей, и наразвитии производительных сил.
Популярным доводом против тезиса о порождении рынком монополий служити то, что будь это так, не прибегало бы так много людей к помощи государствадля получения монопольных прав с целью навредить конкурентам и эксплуатироватьпотребителей. Ведь само государство как структура стремится к монополизму(применение силы на ограниченной территории), поэтому вряд ли можно полагать,что оно может создавать более благоприятные условия для конкуренции, чемсвободный рынок.[12]
2.1.5 Проблема внешних эффектов
Спорным вопросом в экономической теории выступает наличие внешнихэффектов, которое, по мнению некоторых экономистов, ведет к неэффективностирыночной экономики, и даже к неспособности ее функционирования. Данноеутверждение аргументируется тем, что рынок может действовать, лишь еслипоследствия каких-либо действий ощущаются только теми, кто их совершил. То естьвозникнет недостаток благ, если люди будут пользоваться ими, не участвуя приэтом в процессе производства. Также при производстве ущерб от него может бытьне учтен, тогда некоторые экономические субъекты будут нести издержки, а другиетем временем получат преимущества за чужой счет.
Как правило, положительные экстерналии не вызывают у людейсомнений по поводу необходимости вмешательства государства. Так, например,ландшафтный дизайн, архитектура и другая деятельность создает положительныйвнешний эффект, ведь тем, кто не участвовал в созидании, все равно приятносмотреть на ухоженные сады и красивые дома. Однако, очевидно, что вмешательствогосударства здесь не требуется, так как выгода от той деятельности, которойзанимается индивид, достаточна, чтобы побудить его к продолжению этих занятий.
Более неоднозначным предстает явление негативных экстерналий. Чащевсего в качестве примера приводится загрязнение окружающей среды. Так,производитель скорей всего будет перекладывать издержки на других людей, недававших согласия участвовать в процессе данного производства, сбрасывая химикатыв реку или загрязняя воздух, увеличивая тем самым свою прибыль. То есть, привозникновении данного отрицательного внешнего эффекта «человек, загрязняющийисточник водоснабжения, по сути дела заставляет других обменивать чистую водуна грязную».[13]
Однако данная проблема скорее связана не с несостоятельностьюрынка, а с тем, что рынок основан на частной собственности, и не можетфункционировать, если права собственности не определены. Иными словами, ввозникновении негативных экстерналий виноват не сбой в работе рынка, анесостоятельность государства в определении и защите прав собственности. Еслибы люди, страдающие, например, от загрязнения окружающей среды, могли быотстоять свои права на чистый воздух, им бы удалось заставить производителяпрекратить наносить ущерб. Кроме того, они смогли бы оценить, каким наиболеевыгодным для обеих сторон способом можно было это осуществить.
Следовательно, именно свободный рынок дает возможность людямрассчитать возможные издержки и оценит последствия своих действий. Обязанностьюже государства при этом становится не преодоление внешних эффектов, аразграничение прав собственности.[14]
Милтон Фридман придерживался такой позиции в данном вопросе:«Внешние эффекты мешают добровольному взаимообмену, потому что очень сложноустановить факт и измерить степень их воздействия на третьих лиц. Но с этой жесложностью сопряжена и деятельность государства. Трудно установить, когдавнешние эффекты достаточно велики, чтобы оправдать издержки, связанные с ихпреодолением, и еще труднее распределить эти издержки надлежащим образом. В результате,когда государство делает что-то для преодоления внешних эффектов, оно отчастисоздает дополнительный набор внешних эффектов тем, что не взыскивает синдивидов, сколько положено, и не компенсирует надлежащим образом их затрат.Какие эффекты серьезнее: исходные или новые,— зависит в каждом отдельном случаеот конкретных обстоятельств, и ответить на этот вопрос можно лишь в самых общихчертах. Далее, использование государства для преодоления внешних эффектов самопо себе имеет весьма важный внешний эффект, не имеющий отношения к конкретномуповоду, вызвавшему соответствующие административные действия. Каждый актгосударственного вмешательства имеет своим непосредственным результатом сужениеобласти индивидуальной свободы…»[15]
2.1.6 Наличие неравенства при свободном рынке
Довольно популярным доводом против рыночной экономики со стороныприверженцев социалистической и эгалитаристской идеологии является утверждение,что рынок порождает неравенство. Считается, что людям присуща различнаяспособность удовлетворять желания потребителей, из-за чего, действуя насвободном рынке, они получают неравный доход от производства тех или иныхтоваров и услуг. Следовательно, нужно стремиться к социализму, которое создаетобщество равенства.
Однако, в первую очередь, необходимо отметить различие междупонятиями собственности и богатства: рыночные процессы перераспределяютбогатство, политические же – собственность. При этом согласно правиламсвободного рынка, принудительное перераспределение собственности являетсянеприемлемым. Напротив, перераспределение богатства, создаваемое рыночнымимеханизмами, рождает у экономических субъектов стимулы для повышения его стоимости.Из вышесказанного можно сделать вывод, что распоряжение собственностью безсогласия ее владельца ослабляет права собственности, которые являются основойработы рынка, и это ведет к сокращению богатства.[16]
Достаточноинтересной предстает позиция по данному вопросу, изложенная М. Ротбардом в егокниге «Власть и рынок: государство и экономика»: «Доход никогда и никакне может быть сделан равным. Доход, разумеется, нужно учитывать не вденежном, а в реальном выражении, в противном случае ни о каком действительномравенстве и речи быть не может. А равенство реальных доходов недостижимо. Какимобразом жители Нью-Йорка и Индии могли бы одинаково наслаждаться линиейгоризонта? Каким образом житель Нью-Йорка может, подобно индусам, наслаждатьсякупанием в Ганге? Каждый человек живет в своем собственном пространстве, иреальный доход каждого непременно отличается по составу, качеству иразнообразию благ. У нас нет возможности соединить разнотипные блага, чтобыизмерить некий «уровень» дохода, так что само стремление к этому ускользающемуот измерения показателю совершенно бессмысленно. Следует признать тот факт, чторавенство недостижимо, поскольку для человека эта цель концептуальнонереализуема — мы все разные и каждый живет в собственном пространстве. Но еслиравенство является целью абсурдной (а в силу этого иррациональной), то илюбая попытка приблизиться к равенству также абсурдна. Если цель бессмысленна,то и попытка ее достичь бессмысленна.
Многиеполагают, что, хотя идеал равенства доходов абсурден, его можно заменитьидеалом равенства возможностей. Но эта концепция столь же бессмысленна.Каким образом можно «уравнять» возможности жителей Индии и Нью-Йорка проплытьвокруг Манхэттена или переплыть Ганг? Каждый занимает свое место в этом мире, иэто не допускает никакого выравнивания «возможностей».[17]
Вподтверждение вышеупомянутых доводов можно привести некоторые статистическиеданные: «По данным доклада «Экономическая свобода в мире» (Economic Freedom ofthe World), степень либерализации рынка слабо отражается на неравенстве доходов(во всех странах мира, разделенных на четыре категории по 25% — от самыхнесвободных до самых свободных, доля совокупного дохода, получаемого беднейшимидесятью процентами населения, варьируется от 2,2% до 2,5%), однако от неенапрямую зависит уровень доходов этих беднейших десяти процентов (по тем жечетырем категориям — от самых несвободных до самых свободных в экономическомотношении государств — данный уровень составляет в среднем соответственно 826,1186, 2322, и 6519 долларов). Таким образом, опора на рынок не слишком влияетна распределение доходов, но явно способствует повышению доходов бедняков, такчто многие из них, вероятно, проголосуют за рынок».[18]
2.1.7Бедность и благотворительность
С вопросом о неравенстве тесно сопряжен также и вопрос о бедностии благотворительности. Приверженцы социалистических теорий нередко обвиняютсвободный рынок в том, что недостаточное внимание уделяется уязвимым категориямнаселения, слабые неспособны достичь каких-либо успехов в данной экономическойсистеме, бедные становятся еще беднее, а богатые все больше обогащаются за ихсчет.
Постановка этой проблемы ясно изложена в «Капитализме и свободе»М. Фридмана: «Одним из средств борьбы с бедностью (и со многих точек зрениянаиболее оптимальным) является частная благотворительность. Небезынтересно, чтов период расцвета свободного предпринимательства в Англии и в СоединенныхШтатах в середине и в конце XIX века были чрезвычайно широко распространенычастные филантропические организации и учреждения. Одной из самых большихиздержек расширения деятельности государства в сфере благотворительности явилсяупадок частной филантропической деятельности.
Могут возразить, что частной благотворительности недостаточно,поскольку польза от нее распространяется не на жертвователей, а на других людей— опять-таки внешний эффект. Бедность меня огорчает, ликвидация бедностиприносит пользу и мне. Однако я в равной степени получаю пользу вне зависимостиот того, кто платит за борьбу с ней — я сам или кто-то другой. Иными словами,все мы, возможно, хотели бы способствовать борьбе с бедностью при условии,что и все остальные поступят так же. Без подобной гарантии мы, наверное, незахотели бы внести ту же самую сумму. В маленьких общинах для осуществленияэтого условия за счет частной благотворительности может быть достаточнодавления общественного мнения. В крупных имперсональных общинах, которые все вбольшей степени начинают доминировать в нашем обществе, добиться этого спомощью одного только общественного мнения значительно труднее».[19]М. Фридман оценивает эффективность деятельности государства по борьбе сбедностью и говорит о необходимости «установления некоего минимальногогарантированного уровня жизни каждого члена общества». Возникают два вопроса:каков этот минимум и как это осуществить? Далее автор предлагает установитьминимальный уровень жизни как некоторую сумму налогов, а затем создатьпрограмму помощи бедным. При этом такая программа должна быть рассчитана напомощь людям как таковым, а не членам определенных групп, а также она должна,действуя через рыночные механизмы, не мешать функционированию рынка. Затем М. Фридманприводит идею введения «негативного подоходного налога», но ее рассмотрение неимеет отношение к исследуемой теме, она скорее касается проблем социальнойсферы в современном обществе.[20]
Логическизавершенное и объективное опровержение приведенного обвинения на счет явлениябедности имеет место в книге «Власть и рынок: государство и экономика»: «Частораздаются жалобы на то, что свободный рынок не гарантирует ликвидации нищеты,что он «дает людям свободу умирать с голода» и что следует быть«добросердечным» и творить «милостыню», для чего не грех собрать средства дляпособий бедным и неблагополучным за счет налогов на большую часть населения.
Во-первых,аргумент на счет «свободы умирать с голода» путает «войну с природой», вкоторой мы все участвуем, с проблемой свободы от вмешательства со стороныдругих. Природа нашей жизни такова, что, если мы не будем бороться за покорениеприроды, у каждого будет «свобода умереть с голоду». Но «свобода» — это всегдаотсутствие вмешательства со стороны других, проблема межличностных отношений.
Во-вторых,не должно быть неясности в вопросе о том, что именно система добровольногообмена и свободного капитализма привела к грандиозному росту уровня жизни.Капиталистическое производство — это единственный способ ликвидации бедности.Как уже подчеркивалось выше, главное — это производство, и толькосвобода открывает людям возможности вести производство лучшим и наиболееэффективным образом.<…>
Ссылкана якобы благотворительные свойства государства попросту смехотворна. Преждевсего, вряд ли можно назвать «благотворительностью» изъятие средств у одних ипередачу их другим. В сущности, это прямая противоположностьблаготворительности, которая по определению является актом добровольного милосердия.Налоговая конфискация может только убить желание заниматьсяблаготворительностью, поскольку состоятельные слои ворчат, что нет никакогосмысла в благотворительности после того, как государство взяло эту задачу насебя.<…>
Самавозможность оказывать благотворительность стимулирует производительныеусилия способных членов общества. Принудительная «благотворительность»,напротив, является тяжким бременем для производства. В долгосрочной перспективевеличайшей «благотворительностью» является не то, что нам известно под этимименем, а простое «эгоистическое» вложение капитала и совершенствованиетехнологий. Бедность удалось победить благодаря предприимчивости икапиталовложениям наших предков, которые большей частью воодушевлялись чисто«эгоистическими» мотивами. Это иллюстрация фундаментальной истины,сформулированной Адамом Смитом, что обычно мы бываем в наибольшей степениполезны для других тем, что мы делаем для самих себя. <…>
Болеетого, Мизес указывает, что свободная рыночная торговля, которую государственникивсегда проклинали как механизм безличный и «бесчувственный», есть именно тотспособ взаимодействия людей, который позволяет избежать им любой зависимости иунижения».[21]
2.1.8Принцип «выживает сильнейший». Присущ ли он рыночной экономике?
Однимиз аспектов критики рыночной экономики выступает следующее: законом рынкаявляется естественный отбор, называемый также «законом джунглей». Неспособныхорганизовать производство, соответствующее стандартам рынка, истребляют болеесильные конкуренты.
Однакостоит отметить, что рыночная конкуренция отличается от «закона джунглей», гдеживотные поедают друг друга, и вопрос стоит о выживании конкретногоиндивида. В условиях рыночной экономики отстаиваются права на существованиеформ социального взаимодействия и права экономических субъектов работать друг сдругом. Иными словами, «рыночная конкуренция – не борьба за существование, аборьба за сотрудничество».[22]
Было быуместно процитировать здесь М. Ротберга, который пишет: «В действительностисвободный рынок является полной противоположностью «джунглям». Для джунглейхарактерна война всех против всех. Выиграть можно только за счет другого,только захватив его собственность. Когда уровень жизни невысок, это настоящаяборьба за выживание, в которой сильный крушит слабого. На свободном рынке,напротив, можно получить выгоду только за счет услуг другому, хотя желающиевсегда могут вернуться к примитивной самодостаточности. Именно благодарямирному сотрудничеству все участники рынка получают выгоду от углубляющегосяразделения труда и капиталовложений. Заявить, что рынок и джунгли равноподчинены закону «выживания самых приспособленных», можно только игнорируяфундаментальный вопрос: приспособленных к чему? В джунглях важна грубаяфизическая сила, на рынке — способность служить обществу. Джунгли — это царствожестокости, где одни пожирают других и все живут на грани голода; рынок — этосфера мирного производства, где каждый одновременно служит себе и другим иживет бесконечно более обеспеченной жизнью. На рынке милосердный может занятьсяблаготворительностью, тогда как в джунглях такая роскошь никому не доступна».
2.1.9«Рынок не является коровой, которую можно доить. Он не является также панацеейот всех мыслимых болезней»[23]
Привсех достоинствах «капитализма свободной конкуренции» и плюсах, которые можетдать свободный рынок, нельзя слепо полагаться только на действие рыночныхмеханизмов и придерживаться мнения, что необходимо ослабить государство, каксовершенно некомпетентную и бесполезную структуру. Глупо также веритьзаблуждению, что государство представляет собой прямую противоположность рынку.Безусловно, они не должны противостоять друг другу, напротив, их цель — стремление к взаимодействию.
Важноосознавать главную проблему многих стран: она заключается не в том, чтогосударство стремится делать слишком многое, но в том, что оно делает слишкоммало.
Изприведенных выше аргументов становится ясно, что, во-первых, государству неследует совершать аморальных противоправных поступков (геноцид, захват земель,развязывание войны, выделение привилегированных групп граждан). Во-вторых, емуне следует участвовать в действиях, которые могут беспрепятственноосуществляться на рынке путем добровольного взаимодействия экономическихсубъектов (производство автомобилей, почтовая служба, ресторанный бизнес и такдалее). «Но, прекратив заниматься тем, чего им делать не следует, государствадолжны одновременно начать делать то, что реально укрепит справедливость исоздаст основу для решения проблем за счет добровольного взаимодействия». Ведьна практике выходит, что государство, принимая участие в той деятельности, гдеего вмешательство не требуется, сокращает свои возможности для выполненияпо-настоящему важных функций. Например, в бедные государства не способныобеспечить четкие границы прав собственности и защиту от посягательств, аправовые системы неэффективны и бездейственны.
Однакозаметим, что «Государство не должно быть слабым: его полномочия должны бытьчетко определены юридически, но ограничены. Слабое государство и ограниченноегосударство — не одно и то же. Слабое государство с неограниченными полномочиямиможет представлять крайнюю опасность, поскольку оно делает то, чего делать недолжно, но не имеет достаточной власти, чтобы гарантировать соблюдение правсобственности, неприкосновенность жизни и т.п., что является необходимымусловием демократии и свободного рыночного обмена».
Вто же время, нельзя закрывать глаза на то, что институт частной собственности иконкурентный обмен как обезличенные рыночные механизмы не способны сами по себерешить все проблемы. Хорошим подтверждением этих слов может послужить пример сглобальным потеплением. Это проблема мирового масштаба, представляющаясерьезную опасность для всех ныне живущих людей. При ее решениискоординированные действия объединившихся государств могут оказатьсяединственно верным средством для того, чтобы не допустить катастрофу. Однако нестоит совсем умалять роль рынка в этом процессе. Например, торговля правами навыброс вредных веществ, провоцирующих «парниковый эффект» на Земле, вполнеможет способствовать решению данной проблемы. «Главное, что необходимо учесть:если мы решили, что какой-то инструмент не подходит для решения всех мыслимыхпроблем, это не означает, что он не годится для решения некоторых – и дажемногих – из них. <…> Рынок не способен решить все проблемы, с которымиможет столкнуться человечество, но он может способствовать и способствуетсвободе и процветанию, а это тоже многое значит».[24]
2.1.10Критика рыночной экономики
Какуже было сказано, рыночная экономика представляет собой определенный видвзаимодействия контрагентов с помощью механизма свободного ценообразования,когда сделки могут совершаться при отсутствии непосредственных контактов междупроизводителями и потребителями товаров и услуг. Другими словами, рыночнаяэкономика – это некая идеализированная теоретическая концепция, обеспечивающаяэффективное распределение ресурсов и, как следствие, благосостояние общества.
Поэтой причине критика данной концепции как таковой представляется неразумной ибессмысленной, потому что, с позиций теории, она не несет в себе каких-либопринципиальных недостатков и противоречий. Даже, напротив, идея «свободнойчастнопредпринимательской рыночной экономики» или «капитализма свободной конкуренции»[25]рациональна и со всех сторон положительна. Хотя бы потому, что «безличный рынокотделяет экономическую деятельность от политических взглядов и ограждает людейот дискриминации в их экономической деятельности по причинам, не имеющимникакого отношения к их производительности, вне зависимости от, того связаны лиэти причины с их взглядами или с их цветом кожи».[26]Разумеется, это не единственной довод в пользу рыночной экономики, но подходящеедоказательство того, что приверженцы данной теории преследуют благие цели.
Распространеннымобвинением является следующее: недостаточно внимания уделяется социальнымаспектам и нравственному состоянию общества, а также духовному развитию людей.Однако сторонники рыночной экономики придерживаются позиции, что, напротив,рынок способствует улучшению этих факторов, так как он основан на добровольномвзаимодействии. Из чего можно сделать вывод: при «капитализме свободнойконкуренции» общество избегает множества конфликтов и столкновений, а это ведетк преобладанию здоровой и мирной атмосферы. Здесь уместно было бы процитироватьМ. Ротбарда: «развивающаяся рыночная экономика все в большей степениудовлетворяет потребности человека в покупных [exchangeable] благах.Вследствие этого предельная полезность рыночных благ со временем падает, тогдакак предельная полезность того, что нельзя купить за деньги, растет.Короче говоря, чем полнее удовлетворяется спрос на «покупные» блага, тем вышедля человека ценность того, что «не продается». Прогресс капитализма ведет не краспространению «материализма», а совсем наоборот».[27]
Критикасвободного рынка обычно направлена не на саму концепцию, а на те результаты,которые влечет за собой рыночная экономика как система. Например, частообсуждается проблема монополизации, внешних эффектов, социального неравенства идругие. Однако эти вопросы уже обсуждались в данной главе, поэтому возвращатьсяк ним не имеет смысла. Все доводы «за» и «против» изложены выше.
Темне менее, для расширения анализа, можно обратиться к той критике, которуюприводит А.В.Бузгалин. Стоит оговориться, что это критика не рыночнойэкономической системы, а капитализма. Подход к исследованию данного вопроса уА.В.Бузгалина очень фундаментальный, но можно привести некоторые его мнения, неслишком углубляясь в исследование марксизма.
Так,к примеру, А.В.Бузгалин в своей книге «Социализм XXI» поднимает следующийвопрос «Что можно сказать от технической основе производства, составляющейпредпосылку перехода к социализму?» затем он пишет: «В классическом марксизмебыли нащупаны определенные теоретические критерии, определяющие своего родасписок требований к новой технической основе производства, призваннойобеспечить разрешение противоречий, свойственные капитализму и экономическойобщественной формации в целом».[28] Далееописываются упомянутые требования, и одним из них является следующее: «…новаятехническая основа производства должна обеспечивать прекращение борьбы заиндивидуальное существование. В современных условиях это означает не толькодостаток средств существования, но одновременно и приемлемое состояниеокружающей среды. Разумеется, такой переход невозможен до тех пор, покацелью производства остается накопление вещного богатства, и, болеетого искусственное раздувание стремления к потреблению в погоне за расширениемрынка сбыта. Соответственно, предполагается такое изменение характерачеловеческой деятельности, которое приводит к превращению не вещного богатства,а самой деятельности в первую жизненную потребность…»[29]То есть капитализм критикуется за эгоистические стремления индивидов, застрасть к накоплению вещного богатства и чрезмерному потреблению, а также запренебрежительное отношение к состоянию окружающей среды.
Далееавтор делает еще одно критическое заявление: «Другая сторона вопроса оматериально-технических предпосылках социализма – это их негативное определение.Известно высказывание Маркса о том, что ни один общественный строй не погибнетраньше, чем исчерпает все возможности для прогрессивного развитияпроизводительных сил. Признаки такого исчерпания возможностей современногокапитализма, несомненно, налицо <…> войны, экологический кризис,перепотребление, культурная деградация и т.д. и т.п. …»[30]Однако, по моему мнению, приведенная цитата не нуждается в комментариях, таккак они уже не один раз были даны.
2.1.11Кризисы
Несомненно,одним из ключевых вопросов в теории свободного рынка является возникновениекризисов и пути борьбы с ними.
Довольнораспространенной позицией на этот счет является следующая: «Рынок <…>представляет собой хорошо отлаженный, несмотря на свой спонтанный характер,механизм, способный решать основные экономические задачи, стоящие передобществом. Однако так бывает не всегда и не во всех случаях. Как известно,существуют экономические проблемы, которые принято называть фиаско (провалы,несостоятельность) рынка. Это такие ситуации, когда рыночный (ценовой) механизмне может эффективно распределять ресурсы. <…> В таких ситуациях возможнои необходимо использование механизма государственного регулирования. В связи сэтим основными сферами деятельности государства являются следующие: производствообщественных благ, минимизация отрицательных и поощрение положительныхэкстерналий, пресечение асимметрии информации, защита конкуренции, сглаживаниемакроэкономических колебаний, политика поддержания доходов. <…> Во всехуказанных случаях государство способствует минимизации трансакционных издержек,с которыми связано действие рыночного механизма».[31]
Однакомногие экономисты вполне могут не согласиться с таким взглядом на проблему. Какуже говорилось, вопрос эффективности вмешательства в экономику являетсяспорным.
Так,существует мнение, что для рынка характерен механизм самонастройки, которыйдействует вполне эффективно. Например, если имеет место перепроизводство благ,происходит корректировка цен, что влечет за собой не спад, а повышениеблагосостояния. Или если какая-либо отрасль активно развивается (так, что рынокне может обеспечивать ее прибыльность), благодаря саморегуляции происходитперенацеливание ресурсов в другие отрасли.
Чтокасается тех ситуаций, «когда рыночный механизм не может эффективнораспределять ресурсы», то можно привести следующий довод (на примеребезработицы): «тем не менее, длительные периоды высокой безработицы во всехотраслях возможны — в том случае, когда государство искажает процессценообразования неразумными манипуляциями с финансовой системой:субсидированием тех секторов, где производство должно было бы упасть, иконтролем над зарплатами и ценами, препятствующим самонастройке рынка, что лишьоттягивает преодоление высокой безработицы».[32]
Можносказать, что рынку свойственны провалы, но при этом он сам способен ихпреодолеть. А при вмешательстве государства рецессия может затянуться на болеедолгий срок и превратиться в глобальный кризис. В такой ситуации рыночныемеханизмы будут пытаться скорректировать политические ошибки правительств(неудачная монетарная политика и другое). Однако этот процесс имеет все шансыоказаться куда более долгим и много менее безболезненным, чем при отсутствиигосударственного контроля.[33]
Прекраснымисторическим примером для вышеприведенных аргументов служит глобальный кризис,разразившийся в 30ые годы XX века и именующийся Великой Депрессией. Егоподробное исследование будет приведено в следующей главе.
2.2Великая депрессия
2.2.1Типичный взгляд на причины и последствия Великой депрессии
Наиболеечасто встречающимся в экономической литературе примером некомпетентности рынкаявляются события 1929 – 1941 годов, произошедшие в экономике США. Это былпериод экономического кризиса, достигшего мировых масштабов. Сам же термин«Великая депрессия», как правило, применяется непосредственно к экономике США.
Типичныйвзгляд на причины и последствия разразившейся катастрофы следующий: толчком кней послужил крах фондовой биржи 28 октября 1929 года. Затем из-за перепроизводстватоваров, недостатка денежной массы, чрезмерно быстрого роста населения,«мыльных пузырей» на фондовом рынке и «инвестиционного бума» экономика попала взатяжное пике, что повлекло за собой резкий спад потребительского спроса,провал на рынке недвижимости, огромное количество банкротств иголовокружительный рост безработицы.
Однакозатем президент Рузвельт выдвинул ряд регулятивных мер, названный «новым курсомРузвельта». В соответствии с данной программой предусматривалось вмешательствогосударства во все сферы жизни общества.
Государстворегулировало производство, отношения между предпринимателями, рынок труда,налоговую и кредитно-денежную систему. Целью было восстановление покупательнойспособности населения и стимулирование совокупного спроса.
Первоочереднойзадачей государства также представлялось восстановление банковского сектора. В1933 году функционирование банков было остановлено, а в последствии ихколичество было сокращено на 15%, объем активов банков возрос на 37%.
Важноймерой по преодолению Великой депрессии была организация общественных работ,организованной Управлением общественных работ (CWA) и Управлением развитияобщественных работ (PWA). Это создало дополнительный спрос на рабочую силу вразмере более 3 млн. человек. Работы были направлены на строительствоинфраструктуры и освоение территорий.
«Такимобразом, меры предпринятые для выхода из депрессии 1929-1933 годов оказалисьдейственными, и американская экономика стала оправляться, а начавшаяся Втораямировая война стала толчком к бурному развитию экономической мощи Америки».[34]
Десятилетиями в исторических трудахгосподствовало мнение о том, что к кризису привел свободный рынок, а Рузвельтспас страну благодаря политике «нового курса», однако сегодня все больше ученыхприходит к обратным выводам.
2.2.2 Взгляд М. Фридмана на причины и последствия Великой депрессии.
Например, лауреат Нобелевской премии поэкономике М. Фридман имеет свой взгляд на причины Великой депрессии, который онизлагает в книге «Капитализм и свобода».
Он пишет, что «Создание Федеральной резервнойсистемы стало наиболее значительным изменением в американских кредитно-денежныйинститутах <…> Впервые <…> был учрежден отдельный официальныйорган, наделенный предусмотренной законом ответственностью за состояниеденежных дел и теоретически имеющий достаточную власть, чтобы обеспечитьденежную стабильность или по крайней мере предотвратить явную нестабильность».[35]
Затем автор предлагает сравнить два периода: сконца Гражданской войны и до 1914 года и с 1914 года до момента, когда писаласькнига. Сравнение этих периодов необходимо для того, чтобы оценить происходящеедо и после создания ФРС.
М. Фридман делает вывод: «Внимательно изучив исторические данные,я лично пришел к убеждению, что различия в уровне экономической стабильности,выявленные этим поверхностным сравнением, в действительности объясняютсяразличиями между кредитно-денежными учреждениями. Эти данные убедили меня, чторост цен во время и сразу после Первой мировой войны по крайней мере на треть объясняетсясозданием Федеральной резервной системы, что он бы не произошел, если быпродолжала действовать старая банковская система, что масштабы каждого спадаэкономической активности (1920–1921,1929–1933 и 1937–1938 годы) явились прямымрезультатом определенных действий (или бездействия) резервного органа и неимели бы места при прежних денежных и банковских порядках. В эти и другиемоменты вполне могла бы снижаться экономическая активность, но маловероятно,чтобы это привело к такому резкому снижению экономической активности».[36]
Затем М. Фридман подвергает анализу действия ФРС и ситуацию вэкономике в течение 1929 – 1933 годов.
Крах фондовой биржи в октябре 1929 года, прекративший тенденциюроста котировок, по мнению автора, не является ни началом, ни непосредственнойпричиной Великой Депрессии, несмотря на его драматический характер.
Пик деловой активности пришелся на середину 1929 года, что отчастипроизошло из-за политики ограничения кредита, которую проводила ФРС с цельюунять «спекуляцию». Таким образом, фондовая биржа могла повлиять на подготовкуспада деловой активности. Ее крах, в свою очередь, подорвал доверие бизнесменови склонность людей тратить деньги. Как следствие, экономическая активностьослабла. «Однако сами по себе эти обстоятельства не могли привести к резкомуспаду экономической активности. Самое большее, на что они были способны, — этонесколько продлить ее снижение и сделать его сильнее обычных незначительныхспадов, сопровождавших экономическое развитие Америки на всем протяжении нашейистории; но к катастрофе они привести не могли».[37]
Еще в течение года не проявлялось никаких специфических черт ипризнаков надвигающейся катастрофы. Экономический спад был чуть более сильным,чем обычно, из-за краха фондовой биржи и стесненного кредита, установившегося ссередины 1928 года. В сентябре – октябре 1930 года еще не было предпосылок длярезкого и продолжительного спада, кризиса ликвидности или потери доверия кбанковской системе. Однако уже тогда ФРС проводила нерациональную политику. Онадопустила снижение денежной массы почти на 3% с августа 1929 года по октябрь1930 года. Это было слишком значительное сокращение Тем не менее, данная ошибкавсе еще не играла решающей роли.
Кардинальное изменение ситуации произошло в ноябре 1930 года.Имела место серия банковских банкротств, которая повлекла за собой «налетвкладчиков». Кульминацией банковской паники стал крах Банка Соединенных Штатов11 декабря 1930 года.
Волна крахов то стихала, то возобновлялась, вызывая новые серии«налетов» на банки, что негативно сказывалось на объеме бумажной денежной массы.«…Общий запас денег — наличность плюс депозиты — при всяком данном количественаличности тем выше, чем больше пропорция денег, которую люди хотят держать ввиде банковских вкладов. В связи с этим всякая массовая попытка со сторонывкладчиков «получить свои деньги» должна привести к уменьшению общегоколичества денег — кроме тех случаев, когда имеется какой-то способ создатьдополнительную наличность, а банки обладают возможностью как-то ее получить. Впротивном случае один банк, пытаясь удовлетворить своих клиентов, начнет давитьна другие банки: требовать возвращения займов, продавать инвестиции илиотзывать свои вклады, — а эти банки, в свою очередь, станут оказывать давлениена третьи банки и т.д. Если не прервать этот порочный цикл, он расширяется всебольше по мере того, как попытки банков раздобыть наличность понижают стоимостьценных бумаг, делают неплатежеспособными банки, которые в иных условиях крепкостояли бы на ногах, подрывают доверие вкладчиков, и весь цикл начинаетсязаново».[38]
Поэтому ситуация временной приостановки выдачи денег со счетов(из-за возникающей банковской паники) оказывает в какой-то мере оздоровительноевоздействие на экономику, так как хотя бы разрывает вышеописанный «порочныйкруг». Через некоторые время положение стабилизировалось бы, возобновилисьвыплаты наличных по депозитам, и последовало бы экономическое оживление.
Для предотвращения таких ситуаций была создана ФРС. «Ей быливручены полномочия создавать дополнительную наличность, если люди начнут вмассовом порядке требовать денег вместо депозитов, и ей дали возможностьпредоставлять банкам наличность под обеспечение имеющихся у них активов.Предполагалось, что таким образом можно будет всегда предотвратитьнадвигающуюся панику, что отпадет необходимость временных запретов на выплатуденег со счетов и что депрессивных результатов денежных кризисов можно будеттеперь полностью избежать».[39]
На практике же ФРС не удалось должным образом воспользоватьсясвоими полномочиями. В период вышеописанных банковских крахов в 1930 годуРезервная система ничего не сделала для обеспечения банковской ликвидностью.При этом у нее было достаточно полномочий, чтобы обеспечить банки наличностью,но, как пишет М.Фридман, ей «не хватило решимости» для этих мер.
Затем в 1931 году беспрестанная череда банковских краховпрекратилась, доверие к банкам стало расти, наметился подъем в экономике. Ночереда крахов повторилась вновь, снова последовали «налеты вкладчиков»,денежная масса сократилась, а ФРС бездействовала. Более того, уменьшился объемкредитов, предоставляемых частным банкам с ее стороны!
Также в сентябре 1931 года Англия отказалась от золотогостандарта, за чем последовала изъятие золота, депонированного в США. Чтобыостановить внешнюю утечку, Резервная система резко подняла учетную ставку. Этоостановило утечку золота, но вызвало невероятное число банкротств. «За полгода— с августа 1931 года по январь 1932-го — приблизительно каждый десятый изсуществовавших тогда банков прекратил операции, а общий объем вкладов вкоммерческих банках сократился на 15%».[40]
В 1932 наблюдалось временное изменение курса. Была произведеназакупка государственных облигаций на сумму в миллиард долларов. Эта меразамедлила экономический спад, но ненадолго. Вновь случился крах банков, которыйкончился «банковским праздником» 1933 года (все банка США не работали болеенедели).
В итоге с июля 1929 года по март 1933 года в США произошлосокращение денежной массы на треть. Если бы этого удалось избежать, то спадэкономической активности не стал бы таким продолжительным и глубоким.
Из всех приведенных фактов М. Фридман делает вывод: «Великаядепрессия в США не только не была признаком нестабильности, присущей системечастного предпринимательства: она показала, какой вред способны нанести ошибки,сделанные горсткой людей, обладающих широкой властью над кредитно-денежнойсистемой целой страны». И затем добавляет: «Любая система, дающая небольшойгруппе людей такую большую власть и такие широкие властные полномочия, чтосовершенные ошибки (простительны они или нет) способны привести к столь далекоидущим последствиям, — это плохая система».[41]
Позиция М. Фридмана по поводу причин экономических кризисов,таких, как Великая Депрессия, обоснована и объективна. Многие экономистысогласятся с ним. Одним из них является Л.Рид, который в своей статье «Великиемифы о Великой депрессии» также дает развернутый анализ ситуации.
2.2.3 Взгляд Л. Рида на причины и последствия Великой депрессии.
Прежде чем начать рассмотрение фактов, Л. Рид упоминает онезаслуженном обвинении рынка как неэффективной системы, которая привела ккраху: «…сегодня многие продолжают принимать необоснованную критику рыночногокапитализма и поддерживать экономически деструктивную политику властей.<…> Старые мифы не умирают; они воспроизводятся в учебниках по экономикеи политологии. Именно там, за редкими исключениями, вы столкнетесь с величайшим,пожалуй, мифом ХХ века: ответственность за Великую депрессию лежит накапитализме и рыночной экономике, и лишь вмешательство государства привело кэкономическому оздоровлению Америки. <…> Согласно этому упрощенномуподходу Америку сокрушил и затянул в депрессию фондовый рынок, один из столповкапитализма. Президент Герберт Гувер, сторонник принципа laissez-faire,то есть невмешательства государства в экономику, отказывался использоватьинструменты государственной власти, и в результате экономическое положениестраны ухудшилось. Преемник Гувера Франклин Делано Рузвельт въехал на беломконе государственного вмешательства и направил страну к восстановлению. Вывод,казалось бы, очевиден: доверять капитализму нельзя; государство должно игратьактивную роль в экономике, чтобы спасти нас от неминуемого упадка».[42]Исследуемая статья посвящена опровержению этого ложного представления.
Затем Л. Рид делит Великую Депрессию на четыре фазы и анализируетих:
1. Монетарнаяполитика и экономический цикл
2. Дезинтеграциямировой экономики
3. Новыйкурс
4. ЗаконВагнера
Первая фаза объясняет, почему случился крах 1929 года. Авторпишет, что одно из популярных объяснений этого события основано на критикепривлечения займов для покупки ценных бумаг. Некоторые исследователипридерживаются мнения, что чересчур активная спекуляция акциями была вызванаиспользованием слишком большого кредитного плеча. Однако опыт такогоиспользования уже имелся. Кроме того, маржинальные требования (отношениесобственных средств к заемным) стали расти, следовательно, заемщики должны былиоплачивать большую часть акций наличными. Поэтому данный аргумент неконструктивен.
Следует также рассмотреть аспект манипуляций с денежными икредитными потоками: «Большинство экономистов-монетаристов <…> отмечаюттесную взаимосвязь между денежным потоком и экономической деятельностью. Когдагосударство производит денежные и кредитные вливания, процентные ставки спервападают. Компании инвестируют эти «легкие деньги» в новые проекты в сферепроизводства, и на товарном рынке происходит бум. По мере стабилизацииположения издержки на ведение бизнеса растут, процентные ставки корректируютсяв сторону увеличения, а прибыли снижаются. Таким образом, эффект «легких денег»сходит на нет, а денежные власти, опасаясь ценовой инфляции, замедляют ростпредложения денег или вовсе сокращают его».[43] Что касаетсяСША, то в 20-ые годы произошло масштабное расширение денежной массы, следствиемкоторого стало падение процентных ставок и бурный рост показателей фондовогорынка. Однако не все экономисты соглашаются с этим доводом. Тем не менее, «говоряо политике ФРС, экономисты-рыночники, расходящиеся в оценках масштабамонетарной экспансии ФРС в начале и середине 1920-х годов, единодушныотносительно того, что произошло вслед за ней: в конце десятилетия началосьрезкое сокращение денежной массы, и ответственность за это нес Центральныйбанк. Действия федеральных властей в ответ на начинавшуюся рецессию лишьпривели к ее усугублению».[44]
«В 1928 году Федеральная резервная система уже вовсю повышалапроцентные ставки и перекрывала денежные потоки. Например, ее учетная ставка <…>повышалась с января 1928 года по август 1929-го четыре раза, с 3,5% до 6%.Центральный банк предпринял дальнейшие дефляционные шаги, продаваягосударственные ценные бумаги в течение нескольких месяцев после крахафондового рынка. В следующие три года денежное предложение сократилось на 30%».[45]
По мнению множества исследователей, в том числе М. Фридмана и А. Шварц,подобное сокращение денежной массы послужило очень большим препятствием дляразвития экономической конъюнктуры и подтвердило некомпетентность ФРС.
Можно сказать, что крах фондовой биржи случился не в один момент.Для этого уже существовали предпосылки, в том числе неверная политикацентрального банка. А «дальнейшие меры государства превратили рецессию вполномасштабную катастрофу».[46]
Подводя итог анализу первой фазы, Л. Рид пишет: «Крах фондовогорынка был лишь отражением, а не непосредственной причиной деструктивнойгосударственной политики, которая, в конечном итоге, спровоцировала Великуюдепрессию: взлеты и падения рынка происходили почти синхронно с действиями ФРСи Конгресса. А то, что они творили в 1930-е годы, можно смело записать в разрядвеличайших глупостей мировой истории».[47]
Переходя ко второй фазе (дезинтеграция мировой экономики), Л.Ридначинает с того, что, несмотря на общепринятое заблуждение о коллапсе рынка в1929 году, основная вина за катастрофу лежит на государстве. Так каксаморегулирующиеся рыночные механизмы смогли бы вывести экономику из пике за2-3 года, а некомпетентная политика властей продлила спад на годы.
Затем автор опровергает миф о президенте Г.Гувере как сторонникерыночной экономики. Отмечаются такие его промахи: излишние расходы и чрезмерноеналогообложение, увеличение внутреннего долга, удушение торговли и ростбезработицы.
Серьезнейшей ошибкой администрации Г. Гувера было принятие тарифаСмута-Хоули в 1930 году, которое Л. Рид называет «коронной глупостью». Это былодин из наиболее протекционистских законов США, вызвавший торговые войны иперекрывший экспорт товаров. Согласно этому закону, значительно повысилисьтарифы на облагаемые таможенной пошлиной товары. Причем эти тарифырассчитывались как фиксированная сумма, а не как процент от цены. Когда вовремя Великой депрессии наблюдалась дефляция, цены упали почти в два раза, и,следовательно, ставки тарифов удвоились.[48]
Л. Рил подвергает это действие правительства критике: «Чиновникииз администрации и Конгресса были уверены, что повышение торговых барьероввынудит американцев покупать больше отечественных товаров, и это, наконец,решит проблему безработицы. Но они, по-видимому, не знали важного принципамеждународной торговли: торговля — это улица с двусторонним движением; еслииностранцы не могут продать свои товары у нас, то они не могут заработатьдоллары, которые нужны им для того, чтобы покупать наши товары. Иными словами,государство не может перекрыть импорт, не перекрыв параллельно экспорт».[49]
Итогом введения тарифа Смута-Хоули стало катастрофическоесокращение мировой торговли, возникновение высоких протекционистских барьеров вдругих странах разорение банков и банкротство фермеров.
Л. Рид заявляет: «Одного Закона Смута-Хоули достаточно, чтобыпокончить с мифом о том, что Гувер был убежденным сторонником свободного рынка,но на этом история интервенционистских ошибок его администрации не кончается».[50]
Кроме того, во время правления Г. Гувера были допущен такиепромахи, как политика удержания высоких зарплат, приведшая к росту издержекпредпринимателей и к новому витку безработицы; неэффективное субсидирование;крупнейшее повышение учетной ставки в истории ФРС; увеличение подоходногоналога с 24% до 63%.
В конце концов, уровень безработицы составил четвертьтрудоспособного населения, муниципальные образования оказывались на граниразорения, закрывались школы и колледжи.
Из вышеперечисленного становится очевидным то, что Г. Гуверанельзя назвать приверженцем свободного рынка. Политика, проводимая им, толькоусугубила бедственное положение, в котором находилась экономика США.[51]
Далее следует критика «Нового курса», политики, проводимой Ф. Рузвельтомс 1932 года в целях выведения экономики США из рецессии. Л. Рид пишет, чтоДемократическая партия планировала «сократить на 25% расходы федеральногоправительства, сбалансировать федеральный бюджет, сохранять обеспеченностьденег золотом «при любых обстоятельствах», вывести государство из тех сфер, вкоторых должно господствовать частное предпринимательство, и покончить с«экстравагантностью» сельскохозяйственных программ Гувера. Все это обещалкандидат Рузвельт, но президент Рузвельт не сделал ничего подобного». [52]
Несостоятельность политики Ф. Рузвельта проявлялась в девальвациидоллара; объявлении вышеупомянутых «банковских каникул»; неоправданныхгосударственных расходах; создании неэффективной системы социальной защиты иминимальной заработной платы. Хотя последнее часто ставится ему в заслугу,многие экономисты имеют другое мнение на этот счет: «В результате принятиязакона о минимальном размере заработной платы многие неопытные, молодые,неквалифицированные и социально незащищенные работники становятся не по кармануработодателю».[53]
Кроме того, промахом было принятие Закона о регулированиисельского хозяйства (ААА), вследствие чего фермерам стали платить, чтобы онивообще не работали, уничтожались урожаи и здоровый скот. Все это делалось сцелью повысить цены на сельскохозяйственную продукцию, чтобы помочь фермерам.Но вряд ли можно утверждать, что цель оправдывала средства.
Л. Рид особо останавливается на таком моменте: «Пожалуй, самымрадикальным аспектом «нового курса» стал принятый в июне 1933 года Закон овозрождении национальной промышленности, в соответствии с которым была созданакрупная бюрократическая структура, названная Национальной администрацией поэкономическому восстановлению (NRA). NRA заставила объединиться всанкционированные государством картели большую часть промышленных предприятий.<…> По оценкам некоторых экономистов, NRA повысила издержки на ведениебизнеса в среднем на 40% — вряд ли это было нужно для восстановления экономики,переживавшей депрессию».[54]
Помимо этого, правительство Ф. Рузвельта неоправданно повышаланалоги, и дошло даже до того, что ставка подоходного налога оказалась равна90%!
Еще одним бессмысленным и губительным действием, совершенных врамках «Нового курса», было создание Управления общественных работ (CWA) иУправления развития общественных работ (WPA). Таким способом искусственносоздавался дополнительный спрос на рабочую силу, однако глава CWA Г. Хопкинсговорил: «У меня работает четыре миллиона человек, но, ради бога, неспрашивайте меня, чем они занимаются».[55]
«Много позже многие действия Рузвельта даже стали предметомразбирательства в Верховном суде США, который признал их полнуюантиконституционность… и полностью оправдал. В интересах спасения страны,решили судьи, порой можно перешагнуть и через Конституцию».[56]
К счастью для экономики США, в 1935 году была упраздненаНациональная администрация по экономическому восстановлению, а в 1937 – отмененЗакон о регулировании сельского хозяйства.
«Освобожденная от худшего, что было в «новом курсе», экономикапроявила некоторые признаки жизни. В 1935 году уровень безработицы опустился до18%, в 1936-м — до 14%, а в 1937-м — еще ниже. Но после очередного проседаниярынка в 1938 году он вновь вырос до 20%. С августа 1937 по март 1938 годафондовый рынок упал почти на 50%. «Экономический стимул» «нового курса»Франклина Делано Рузвельта был действительно беспрецедентным: он привел кдепрессии во время депрессии!»[57]
Наконец, последним пунктом критики Л.Ридом действий правительствав период Великой Депрессии становится Закон о трудовых отношениях или ЗаконВагнера, принятый в 1935 году. Он также способствовал спаду, произошедшему в1937-1938 годах. Суть этого закона заключалась в том, что работодателямзапрещалось оказывать какое бы то ни было сопротивление профсоюзам. Получивтакие полномочия профсоюзы стали проводить беспрестанные забастовки, бойкоты,захваты предприятий, из-за чего резко снизилась производительность труда.[58]
Многие историки, отвергая капитализм и свободный рынок,придерживаются мнения, что политика Ф. Рузвельта была любопытной и впечатляющейс исторической точки зрения. Однако социологические опросы, проведенные в 1939году, показали, что две трети американцев считали отношение администрации Ф. Рузвельтак бизнесу не способствующим его оздоровлению.[59]
Подводяитог, Л. Рид пишет: «Корни Великой депрессии лежали в безответственной монетарнойи фискальной политике американских властей в конце 1920-х — начале 1930-хгодов. Эта политика включала в себя целую череду крупных просчетов:неэффективное управление центральным банком, губительные для торговли тарифы,налоги, удушающие частную инициативу, отупляющий контроль над производством иконкуренцией, бессмысленное уничтожение урожаев и скотины и принудительныезаконы о труде — и это еще далеко не полный список. Не свободный рынок привел к12 годам агонии, а крупномасштабная политическая некомпетентность.
Те,кто исследует события 1920-х и 1930-х годов и возлагает вину за экономическуюкатастрофу на капитализм и свободный рынок, просто не хотят видеть, слышать ипостигать факты. Для того чтобы возродить веру в свободный рынок и сохранитьнашу свободу, жизненно необходимо отказаться от ложных представлений, которыево многом формируют общепринятые сегодня оценки этого неприятного историческогоэпизода».[60]
Взаключение данной главы можно привести один интересный факт, подтверждающий тедоводы, которые исследовались в этой работе. Несколько лет назад надевяностолетии М. Фридмана выступал член совета директоров ФРС Б. Бернанке ипроизнес буквально следующее: «Позвольте мне немного злоупотребить моимстатусом как официального представителя ФРС. Я хотел бы сказать Милтону и Анне[Шварц]: что касается Великой депрессии — вы правы, это сделали мы. И мы оченьогорчены. Но благодаря вам мы не сделаем это снова».[61]
3.Заключение
Цели,которые я преследовала в своей работе, а именно:
· определениепонятия рыночной экономики и представление ее преимуществ;
· рассмотрениенекоторых проблем, которые могут возникать при свободном рынке (монополизация,наличие экстерналий, социальное неравенство и другие);
· анализмирового экономического кризиса 30-ых годов XX века, известного как Великаядепрессия, с которой, кстати, нередко сравнивают экономический кризис 2008года;
· доказательствотого, что рыночные механизмы нередко оказываются более эффективными, нежелидеятельность государства, на примере Великой Депрессии, по моему мнению,достигнуты.
Даноопределение рыночной экономики, а также необходимых условий для еефункционирования. Поставлены и по мере возможностей разрешены проблемы, которыеставит перед обществом свободный рынок. Обосновывается его эффективность, приэтом критика также учитывается. Феномен Великой Депрессии рассматривается сразличных позиций, к рассмотрению применяется исторический подход. Доказананекомпетентность государственных органов, проводящих антикризисную политику впериод Великой Депрессии с помощью исторических фактов и логических заключений,сделанных на основе понимания законов рыночного взаимодействия. Всевышеперечисленное дает возможность сделать вывод о том, что свободный рынокпорождает кризисы, но при этом механизм самонастройки позволяет выйти изрецессии в более короткие сроки и с наименьшими потерями, чем пригосударственном вмешательстве. Следовательно, рыночная экономика, или, как еееще называют, капитализм свободной конкуренции, является эффективным механизмомвзаимодействия экономических субъектов.
Библиография
1. ЧепуринаМ.Н., Киселева Е.А. Курс экономической теории. Киров, «АСА», 2006
2. ФридманМилтон Cato Journal. Vol. 8. № 3 (Winter 1989)
3. КапелюшниковРостислав. Право собственности (очерк современной теории). Журнал«Отечественные записки». №6 (20) 2004. www.strana-oz.ru/?numid=21&article=979
4. NozikR. Anarchy, State and Utopia. (Oxford, 1974)
5. ФридманМилтон. Капитализм и свобода. Москва, Фонд «Либеральная миссия», «Новоеиздательство», 2005
6. Энциклопедия«Кругосвет». slovari.yandex.ru/dict/krugosvet/
7. РотбардМюррей. Власть и рынок: государство и экономика. lib.rus.ec/b/179510/read
8. ПалмерТом. Двадцать мифов о рынке. Найроби, 2007. www.inliberty.ru/library/study/331/
9. БузгалинА.В. Социализм XXI. Москва, «Культурная революция», 2009
10. Великаядепрессия в США. Американский кризис 1929-1933 года. www.economic-crisis.ru/economicheskie-crizisy/velikaya-depressija-sha.html
11. РидЛоуренс. Великие мифы о Великой Депрессии. www.inliberty.ru/library/study/565
12. НазаровДмитрий. История Великой депрессии. wordweb.ru/2008/11/25/istorija-velikojj-depressii.html
13. ЖуравлевСергей. Загадки эпохи джаза. Эксперт №1 (640), декабрь, 2008.www.expert.ru/printissues/expert/2009/01/zagadki_epohi_dzhaza