Реферат: Индустриализация и ее последствия
Содержание
Введение
1.Дискуссия о накоплении средств для индустриализации
2.Проведение индустриализации и ее результаты
Заключение
Литература
/>Введение
ПроведениеНЭП дало ощутимые экономические результаты. К концу 1924 г. советская экономика впервые дала объемы продукции, сопоставимые с дореволюционными. Отнынепромышленное производство не могло расти исключительно за счет пуска преждестоявших предприятий. Становилось очевидным, что промышленный потенциал,оставшийся в наследство от старой России, не обеспечивал приемлемых темповэкономического развития, так как основные производственные фонды фабрик изаводов морально устарели и безнадежно отставали от современных требований.
Возникланеобходимость социалистической модернизации экономики России.
На XIV съезде, в декабре 1925 года был взят курс на“социалистическую индустриализацию”, на усиление планово-директивного начала встроительстве социализма. В советской историографии этот съезд был назван“съездом индустриализации”, хотя о ней в его постановлениях говорилось лишь всамых общих чертах. Тем не менее съезд принял исключительно важное решениевзять курс на достижение экономической самостоятельности Советского Союза.
Политика“социалистической индустриализации ” была направлена на:
* всемирное развитие государственного сектора как основы социалистическойэкономики,
* внесение в управление народным хозяйством планового начала,
* установление новых взаимоотношений между городом и деревней с учётомрасширения крестьянского спроса не только на продукты потребления, но и насредства производства,
* сокращение непроизводительного потребления, с тем чтобы сэкономленныесредства направить на строительство заводов и фабрик.
При этомутверждалось, что “социалистическая индустриализация ” может быть осуществленатолько за счёт внутренних источников накопления, так как СССР не мограссчитывать на иностранные кредиты.
После XIVсъезда ВКП (б) уже не нужно было убеждать партию в необходимостииндустриального рывка. Эту задачу ставила сама история, и решение ее отвечалонациональным интересам страны.
/>1. Дискуссия о накоплении средств для индустриализации
Спорыразвернулись вокруг методов, темпов и источников накопления для индустриальногообновления СССР. Обозначились два лагеря: левые во главе с Троцким звали ксверхиндустриализации, правые под руководством Бухарина ратовали за болеемягкие преобразования. Последовательный троцкист Преображенский в книге «Новаяэкономика» утверждал, что в условиях враждебного международного окружения иэкономической отсталости страны средства, необходимые для индустриализации,могут быть получены только за счет их «перекачки» из сельского хозяйства впромышленность с помощью соответствующего налогообложения крестьянства инеэквивалентного товарообмена между городом и деревней. Примерно тех же позицийпридерживался и Троцкий, считавший, что нужно обложить крестьянство«индустриальной данью».
Бухаринполагал, что такая политика разрушит «союз рабочих и крестьян». По Бухарину,напротив, вначале следовало обеспечить хозяйственные потребности крестьянства иразвивать рыночную экономику. Крылатым стало его обращение к крестьянам (апрель 1925 г.) — «обогащаться, не боясь никаких репрессий». Бухарин предлагалдвигаться к социалистической экономике «черепашьими шагами», постепенносоздавая соответствующие предпосылки для индустриализации.
В апреле 1926 г. Пленум ЦК ВКП (б) рассмотрел проблемы хозяйственной политики, уделив особое вниманиеисточникам накопления средств для индустриализации. Рыков, основной докладчикот ЦК, проводил мысль о том, что успехи индустриальной политики зависят отнакоплений внутри промышленности. Крестьянство окажет рабочим помощь — идеревня выступит в качестве одного из главных источников для ускоренногоразвития промышленности, но с нее нельзя брать, по утверждению Рыкова, столько,сколько брали до революции.
Новаяэкономическая политика, хотя и проводилась в жизнь большевиками весьманепоследовательно, позволила российскому Крестьянству в сравнительно сжатыесроки восстановить и чрезвычайные подорванные двумя войнами (первой мировой и особенногражданской), а также революционными потрясениями 1917 г. производительные силы отечественной деревни.
Восстановительныйпроцесс в аграрной сфере в годы нэпа шел безостановочно, но крайненеравномерно: стартовый и очередные рывки 1924/25 и 1925/26 хозяйственных годов(тогда они охватывали время с октября одного года по 30 сентября следующего)сменялись периодами замедленного роста, приходящимися на третий и последнийгоды нэпа. Это было связано с кризисом сбыта 1923 г. и резким перераспределением национального дохода в интересах индустриализации страны наоснове решений XIV съезда РКП (б).
Для того,чтобы вплотную подойти к уровню сельскохозяйственного производства довоенноговремени, стране потребовалось примерно пять лет, что свидетельствует — российское крестьянство успешно использовало скромные возможности нэпа. «Пустьнеравноправное, но все же сотрудничество государства и частного хозяйства», повыражению Б. Бруцкуса, лежащее в основе этой политики, состоялось. Крестьянство(почти как барон Мюнхгаузен) вытащило себя из болота за волосы, попутно вытянувиз трясины глубочайшего кризиса и все народное хозяйство. Оно платилополновесными продуктами питания и сырьем для отечественной промышленности заобесцененные бумажные деньги, приняв на себя основную тяжесть финансовойреформы 1924 г.
Крестьянскоехозяйство в который раз доказало способность наращивать трудовые усилия,максимально сокращая собственные потребности для воссоздания элементарных основэкономического быта страны. Теперь не половина бремени госбюджета, как вдореволюционное время, а три четверти его легло на плечи мужика, потерявшего нанеэквивалентном обмене с городом 645 млн. руб.
Хотя темпыподъема сельского хозяйства в 1922-1925 гг. и выглядели в целом впечатляющими,было бы глубоко ошибочным представлять российскую деревню этого времени какнекую «крестьянскую страну Муравию», «крестьянскую Атлантиду», где цариливсеобщее равенство, благоденствие, трудовое сотрудничество и где лишь отпетыйлодырь и горький пьяница нарушали «мирское » единение и согласие. А именнотакой пытались изобразить жизнь советской деревни двадцатых годов некоторыеисторики и публицисты, писавшие о нэпе 7-10 лет тому назад.
Чтобыпредметно оттенить противоречивость социально-экономических процессов,происходивших в отечественной деревне в интересующее нас время, сопоставим егос развитием крестьянской экономики в предреволюционное десятилетие. Общим дляпотребительского рынка являлось преобладание натурально-потребительского типакрестьянских хозяйств и сильное воздействие на них государства, нопринципиально различались условия, в которых эти хозяйства действовали. Впредреволюционное время сельское хозяйство развивалось в обстановке смешанной ипо-настоящему многоукладной рыночной капиталистической экономики, когда егопроизводство росло большими темпами, чем численность не только деревенского, нои всего населения России. В двадцатые же годы крестьянскому хозяйству приходилосьсуществовать в рамках переходной административно-рыночной, планово-товарнойсистемы — формально тоже многоукладной, а фактически двухсекторной экономики,при которой сельскохозяйственное производство не поднялось до прежнего уровня,а темпы его роста отставали от темпов роста как деревенского, так и всегонаселения страны.
Различияэти определялись тем, что новые условия существования оказались длякрестьянского хозяйства сопряженными с большими потерями, нежели обретениями.Средняя прибавка в результате передачи крестьянам частновладельческой землиравнялась, по расчетам Н. Кондратьева, 0, 5 дес. на хозяйство и не моглавосполнить падение обеспеченности его капиталами, которые в 1925/26 г.составили 83 % от уровня 1913 г., а по стоимости рабочего скота 66 %. В связи стем, что население в стране росло быстрее, нежели валовые сборы зерна,производство зерна в 1928/29 г. на душу населения сократилось с 584 кг в довоенное время до 484, 4 кг.
Ноособенно остро ощущалось падение товарности сельского хозяйства. До войныполовина зерна собиралась в помещичьих и кулацких хозяйствах, которые давали 71% товарного, в том числе экспортного зерна. Осереднячивание деревни, происходившеев пореволюционную пору, способствовало тому, что вместо 16 млн. довоенныхкрестьянских хозяйств в 1923 г. насчитывалось 25-26 млн. хозяйств. Прежде они(без кулаков и помещиков) производили 50 % всего зерна, а потребляли 60 %, атеперь (без кулаков) соответственно 85 и 70 %. В 1927/28 г. государствозаготовило 630 млн. пуд. зерна против довоенных 1300, 6 млн. Но если количествазерна в распоряжении государства теперь было меньше почти вдвое, то экспорт егопришлось сократить в 20 раз. «Съедая большую часть своего урожая хлеба,…крестьяне, сами того не понимая, затягивали петлю на шее режима и затягиваливсе туже, так как ситуация развивалась от плохой к еще худшей», — таксправедливо оценивает это явление, оборачивающееся настоящим бедствием дляэкономики страны, М. Левин в своей книге «Российские крестьяне и Советскаявласть. Исследование коллективизации», опубликованной на французском ианглийском языках.
Натурализациякрестьянского хозяйства являлась глубинной основой хлебозаготовительныхкризисов, постоянно угрожавших в ту пору стране. Хлебозаготовительные трудностиусугублялись низкими сельскохозяйственными, особенно хлебными, ценами. Допервой мировой войны сельскохозяйственный рубль был равен 90 коп., а в середине20-х годов -около 50. К тому же производителю хлеба доставалась лишь половинацены; остальное поглощалось разбухавшими накладными расходами Внешторга,государственных и кооперативных органов, причастных к делу заготовки иреализации хлеба на внутреннем и внешнем рынке. Значительные потери нескрестьянин и в связи с ухудшением качества приобретаемых в обмен на хлеб идругие сельскохозяйственные продукты товаров, исчезновением импорта ипостоянным товарным голодом в деревне, которая, по авторитетному мнению А.Челинцева, недополучала более 70 % промтоваров.
Таковабыла плата российского крестьянства за сравнительно успешное решение странойзадач восстановительного периода на путях новой экономической политики.
Новыенесравненно более масштабные задачи преодоления хозяйственной отсталости иобеспечения экономической независимости страны потребовали от отечественнойдеревни небывалых жертв и лишений. Такой оборот событий не был неожиданным. Вобщих чертах еще в 1924 г. его предвидел Е. Преображенский, который понимал,что самая сложная проблема возникает в конце восстановительного периода, всвязи с решением вопроса о накоплениях, их источниках. Не строя никаких иллюзийотносительно эффективности государственного сектора, а также возможности ицелесообразности притока иностранного капитала (а именно, на последний делалитогда ставку многие: и большевики Л. Красин, М. Литвинов, и их единомышленникииз плеяды выдающихся русских экономистов Н. Кондратьев и А. Чаянов), Преображенскийрассчитывал главным образом на перекачку средств из «несоциалистического»сектора, представленного крестьянским хозяйством, на эксплуатацию внутреннихколоний, на изъятие максимума средств из деревни.
Забегаянесколько вперед, следует отметить, что уже в год «великого перелома» сталоясно, что на путях отказа от нэпа гораздо легче и проще решить проблемунакопления. В статье «Год великого перелома» И. Сталин торжествующе приводилданные о росте капитальных вложений в крупную промышленность с 1, 6 млрд. руб.в 1928 г. до 3, 4 млрд. в 1929 г., т. е. в два с лишним раза. Даже с учетомзначительного скрытого роста цен результат казался поразительным. Секрет жеэтого достижения был прост: его во многом обеспечило преимущественновнеэкономическое, по существу, бесплатное изъятие хлеба и других продуктов укрестьян, а также увеличение в 1, 5 раза за год вывоза древесины за счетиспользования на лесозаготовках дарового труда репрессированных и бежавших отнепосильных поборов крестьян.
Внэповскую пору насильственные меры изъятия продовольствия у крестьян сталишироко применяться впервые в условиях хлебозаготовительного кризиса зимы1927/28 г. Формально объектом таких мер объявлялись кулаки, задерживающие вцелях повышения цен на хлеб продажу его государству. Была дана директивапривлекать их к судебной ответственности по статье 107 Уголовного кодексаРСФСР, предусматривающей лишение свободы до 3-х лет с конфискацией всего иличасти имущества. Как во времена пресловутого «военного коммунизма», чтобызаинтересовать бедноту в борьбе с держателями больших излишков, рекомендовалось25 % конфискованного хлеба распределять среди нее по низким государственнымценам или в порядке долгосрочного кредита.
Позициикулаков подрывались также усилением налогового обложения, изъятием земельныхизлишков, принудительным выкупом тракторов, сложных машин и другими мерами.
Подвлиянием такой политики в кулацких хозяйствах начались свертываниепроизводства, распродажа скота и инвентаря, особенно машин, в их семьяхусилилось стремление к переселению в города и другие районы. По данным ЦСУСССР, число кулацких хозяйств по РСФСР сократилось в 1927 г. с 3, 9 до 2, 2 %, в 1929 г. по Украине — с 3, 8 до 1, 4 %.
Однакоприменение чрезвычайных мер не ограничивалось только хозяйствами кулаков изажиточных крестьян, оно все сильнее ударяло по среднему крестьянству, а поройи беднякам. Под давлением непосильных заданий по хлебозаготовкам и нажимомспециально командированных в зерновые районы секретарей и членов ЦК ВКП (б) — И. Сталина, В. Молотова, А. Микояна и других местные партийные игосударственные органы становились на путь повальных обысков и арестов, укрестьян часто изымали не только запасы, но семенное зерно и даже предметыдомашнего скарба. В. Яковенко, в первые годы нэпа являвшийся наркомомземледелия РСФСР, посетив летом 1928 г. деревни родного ему Канского округаСибири, писал Сталину, что в результате применения чрезвычайных мер «крестьянеходят точно с перебитой спиной. У мужиков преобладает мнение, что Советскаявласть не хочет, чтобы мужик сносно жил». А что творилось в апреле, в мае!Конфискованный скот гиб на станичных базах, кобылы жеребились, и жеребятпожирали свиньи (скот весь был на одних базах), и все это на глазах у тех, ктоночи недосыпал, ходил и глядел за кобылицами… После этого и давайте говоритьо союзе с середняком. Ведь все это проделывалось в отношении середняка».
Письмобыло переслано в ЦК, стало известно Сталину. Аналогичная информация поступала кнему и из многих других районов и источников. Во время заготовок из урожая 1929 г. вакханалия насилия получила еще большее распространение. Северо-Кавказский крайком ВКП (б) 17июня разослал на места директиву «О мерах по ликвидации кулацкого саботажахлебозаготовок», в которой предлагал проводить через собрания бедноты и сходы«постановления о выселении из станиц и лишении земельного пая тех кулаков, коине выполнили раскладки и у коих будут найдены хлебные излишки, спрятанные…или розданные для хранения в другие хозяйства». Отчитываясь о проведении этойкампании, секретарь крайкома А. Андреев в конце года писал Сталину, что назавершение хлебозаготовок в крае были брошены все силы — более 5 тыс.работников краевого и окружного масштаба, оштрафованы и в значительной степенипроданы 30-35 тыс. хозяйств, отдано под суд почти 20 тыс. чел., расстрелянооколо 600. Такой же произвол творился в Сибири, Нижне- и Средневол-жском краях,на Украине, Дальнем Востоке, в республиках Средней Азии.
Все этопозволяет рассматривать хлебозаготовительную чрезвычайщину 1928 г. и, особенно 1929 г. как прелюдию к развертыванию сплошной коллективизации и массовогораскулачивания, а также как своеобразную разведку «боем», которуюбольшевистский режим провел прежде, чем решиться на генеральное сражение вборьбе за «новую деревню». Наблюдательные современники-очевидцы тогда жеподметили тесную взаимосвязь между названными «ударными»хозяйственно-политическими кампаниями в деревне. Особенностью кампании поколлективизации было то, «что она являлась прямым продолжением кампании похлебозаготовкам, — подчеркивал в своей рукописи «Сибирь накануне сева» Г.Ушаков (ученик и последователь А. Чаянова), наблюдавший за тем, как начиналасьи шла «революция сверху» в западносибирской и уральской деревне. — Почему-тоэто обстоятельство в должной мере не учитывают. Люди, посланные в районы нахлебозаготовки, механически переключались на ударную работу по коллективизации.Вместе с людьми механически переключались на новую работу и методыхлебозаготовительной кампании. Таким образом вздваивались ошибки и перегибы ужеимеющиеся и создавалась почва для новых». Генетическое родство и того и другогоявлений, приписанных их «крестным отцом» исключительно провинциальнымголовотяпам, схвачено здесь абсолютно верно. К этому следует добавить, — разведка боем, проводимая в течение двух лет кряду, позволила Сталину и егоокружению, во-первых, убедиться в том, что деревня, в которой политикаклассового подхода углубила социально-политическое размежевание, уже неспособна так же дружно, как это имело место в конце 1920 — начале 1921 г., противостоять радикальной ломке традиционных основ ее хозяйственной жизни и быта, а,во-вторых, проверить готовность своих сил — партийно-государственного аппарата,ОПТУ, Красной Армии и молодой советской общественности, погасить разрозненныевспышки крестьянского недовольства действиями власти и ее отдельных агентов. Вто же время И. Сталину удалось успешно завершить борьбу с прежнимиполитическими противниками в рядах партии -Л. Троцким, Л. Каменевым, Г.Зиновьевым и их сторонниками, а затем успеть выявить и новых в лице такназываемого правого уклона, создав определенные предпосылки для их последующегоидейно-организационного разгрома.
/> 2. Проведение индустриализации и еерезультатыНовый курссоциально-экономической политики Советской власти — так несколько позжеохарактеризовал действия большевистского правительства, связанные сосуществлением индустриализации страны и постепенным отходом на этой основе отпринципов нэпа, выдающийся отечественный экономист Н. Кондратьев. Данный курсвыражался, с одной стороны, в том, что были определены форсированные темпыразвития промышленности, а с другой, в том, что саморазвитие индустриипроисходило непропорционально, с обеспечением явных приоритетов производствусредств производства в ущерб производства средств потребления. В поискахсредств на необходимые капиталовложения государство встало на путьперераспределения национального дохода страны посредством перекачкизначительной его части из деревни в город, из сельского хозяйства впромышленность.
Однакомелкое крестьянское хозяйство, на котором базировался аграрный секторроссийской экономики, ограничивало возможности такой перекачки. Этообстоятельство, а также задачи создания социально-однородного и политическимонолитного общества, предопределили объективную необходимость столь жеускоренного обобществления крестьянского сельского хозяйства страны. Того жетребовали и интересы укрепления обороноспособности страны, особенно если учестьреально растущую угрозу войны. Эти соображения были отражены в докладе сектораобороны Госплана СССР Совету труда и обороны страны, посвященном вопросам учетаинтересов обороны в первом пятилетнем плане. Намечаемое планом существенноеувеличение доли обобществленных крестьянских хозяйств было признано в этомдокументе социально-экономическим мероприятием, которое всецело отвечалоинтересам обороны страны. «Не приходится сомневаться, — подчеркивалось вдокладе, — что в условиях войны, когда особенно важно сохранение возможностейрегулирования, обобществленный сектор будет иметь исключительное значение.Столь же важно наличие крупных производственных единиц, легче поддающихсяплановому воздействию, чем многочисленная масса мелких, распыленныхкрестьянских хозяйств».
Курс наосуществление перехода распыленных крестьянских хозяйств на рельсы крупногопроизводства наметил XV съезд ВКП (б), состоявшийся в декабре 1927 г. Одновременно он выдвинул задачу «развивать дальше наступление на кулачество», принять «рядновых мер, ограничивающих развитие капитализма в деревне и ведущих крестьянскоехозяйство по направлению к социализму».
Политиканаступления на кулачество выразилась в произвольном применении усиленногоиндивидуального обложения зажиточного крестьянства сельскохозяйственнымналогом, а затем и системы твердых заданий по хлебозаготовкам (при невыполненииэти задания увеличивались в несколько раз), принудительном выкупе тракторов исложных машин, изъятии земельных излишков, резком сокращении, а вскоре ипрекращении кредитования и снабжения этого слоя деревни средствамипроизводства.
Печальнуюпамять оставила по себе эта политика в отечественной деревне главным образомпотому, что в накаленной обстановке тех лет ярлык кулака — «буржуя» нередконаклеивался на состоятельного, крепкого, пусть и «прижимистого»хозяина-труженика, способного при нормальных условиях накормить не только себя,но и всю страну.
Во многомпроизвольное нагнетание борьбы с кулачеством резко возросло с выходом в свет летом 1929 г. постановления «О нецелесообразности приема кулака в состав колхозов инеобходимости систематической работы по очистке колхозов от кулацких элементов,пытающихся разлагать колхозы изнутри». Этим решением и без того ужеподвергнутые экономическому и политическому остракизму многие зажиточные семьибыли поставлены буквально в безвыходное положение, лишались будущего. Приактивной поддержке сельчан вроде Игнашки Сопронова, чей собирательный образталантливо воссоздал на страницах романа «Кануны» Василий Белов, была развязанакампания чистки колхозов от кулаков, причем само вступление последних в колхозырассматривалось как уголовное деяние, а созданные с их участием колхозыквалифицировались как лжеколхозы. В сентябре 1929 г. ВЦИК и СНК РСФСР дополнили Уголовный кодекс республики статьями, в которых уголовнонаказуемыми деяниями объявлялись как образование таких колхозов, так исодействие в их организации и деятельности. А Колхозцентр вскоре определилпризнаки лжеколхозов, среди которых оказались и такие, как распределениедоходов не только по труду, но и по внесенному имуществу, что было присущепервичным формам коллективных хозяйств, поскольку они отражали интересы среднихслоев крестьянства.
Но скольбы ни была значима политика наступления на кулачество, все же основной векторнового партийно-государственного курса в деревне, как показали дальнейшиесобытия, отражали те решения XV съезда ВКП (б), в которых говорилось о переводемелкого крестьянского хозяйства на рельсы крупного производства.
На ихоснове весной 1928 г. Наркомзем и Колхозцентр РСФСР составили проектпятилетнего плана коллективизации крестьянских хозяйств, согласно которому кконцу пятилетки, т. е. к 1933 г., предусматривалось вовлечь в колхозы 1, 1 млн.хозяйств (4 % от их общего количества в республике). Летом того же года Союзсоюзов сельскохозяйственной кооперации эту цифру увеличил до 3 млн. хозяйств(12 %). А в утвержденном весной 1929 г. пятилетнем плане намечалоськоллективизировать уже 4-4, 5 млн. хозяйств, т. е. 16-18 % их общего числа.
Как можнообъяснить тот факт, что в течение года цифры плана менялись несколько раз, а ихокончательный вариант в четыре раза превышал первоначальный?
Во-первых,это связано с тем, что темпы колхозного движения практически оказались болеебыстрыми, чем вначале предполагалось: к июню 1929 г. в колхозах насчитывалось уже более миллиона крестьянских хозяйств или примерно столько,сколько первоначально планировалось на конец пятилетки.
Во-вторых,руководители партии и государства надеялись ускоренным строительством колхозови совхозов форсировать решение хлебной проблемы, которая особенно обострилась в1928-1929 гг.
Со второйполовины 1929 г. масштабы и темпы колхозного строительства заметно возросли.Если к лету 1929 г. в колхозах значился примерно 1 млн. крестьянских хозяйств,то к октябрю того же года — 1, 9 млн.; уровень же коллективизации поднялся с 3,9 до 7, 6 %. Особенно быстро росло число колхозов и крестьянских хозяйств в нихв основных зерновых районах — Северном Кавказе, Нижне- и Средне-Волжском краях.Здесь число колхозников за 4 месяца 1929 г. (июнь-сентябрь) увеличилось в 2-3 раза.
В концеиюля 1929 г. Чкаловский район Средне-Волжского края выступил с инициативойобъявления его районом сплошной коллективизации. К сентябрю здесь было создано500 колхозов (461 товарищество по совместной обработке земли, 34 артели и 5коммун), которые включали 6441 хозяйство (около 64 % общего их числа),обобществляли 131 тыс. га земельных угодий (из 220 тыс. га).
Аналогичноедвижение возникло и в некоторых других районах республики.
Чтобыподдержать это движение, отдел ЦК ВКП (б) по работе в деревне созвал в августетого же года совещание, на котором рассматривался вопрос о коллективизациицелых районов. Идея сплошной коллективизации зерновых районов стала проводитьсяв жизнь.
В осенниемесяцы 1929 г. при краевых, областных и окружных комитетах партии создаютсякомиссии содействия коллективизации. Деятельность партийно-государственных ихозяйственных организаций и учреждений деревни, политическая работа в массахвсе в большей мере подчинялись задаче строительства колхозов. С каждым днемусиливалась пропаганда этого дела в печати.
Вслед заСредне-Волжским краем районы сплошной коллективизации стали появляться и вдругих краях и областях. На Северном Кавказе приступили к сплошнойколлективизации почти одновременно семь районов, на Нижней Волге — пять, вЦентрально-Черноземной области — тоже пять, в Уральской области — три. Постепенноаналогичное движение распространяется и на отдельные районы потребляющейполосы. Всего в августе 1929 г. на территории РСФСР насчитывалось 24 района,где проводилась сплошная коллективизация. В некоторых из них в колхозах значилосьдо 50 % крестьянских дворов, но в большинстве охват колхозами не превышал 15-20% дворов.
Тогда жена Нижней Волге возник ставший символическим для всей так называемой «революциисверху» почин осуществить сплошную коллективизацию в масштабе целого округа — Хоперского. В конце августа 1929 г. окружной комитет партии решил завершитьсплошную коллективизацию в течение пятилетки. Ровно через неделю Колхозцентрреспублики, рассмотрев представленные Хоперским округом материалы о темпах иусловиях развития коллективного движения, счел необходимым «проведение сплошнойколлективизации всего округа (осуществить) в течение текущей пятилетки». Спустядва дня правление этого органа создало комиссию для разработки конкретного планаколлективизации, которую возглавил инструктор Колхозцентра Баранов. Починпартаппаратчиков Хопра одобрило бюро Нижне-Волжского крайкома ВКП (б), аСовнарком РСФСР объявил округ опытно-показательным по коллективизации. С 15сентября в округе проходил месячник по коллективизации. Как и водится, в этот«маяк» было направлено около 400 работников партийных, советских, профсоюзных икооперативных органов в качестве «толкачей» (так их окрестит позже народнаямолва).
Итогом ихусилий было то, что уже к октябрю 27 тыс. дворов (в большинстве своембедняцко-батрацких) значились в колхозах.
Подобныеквази-успехи были достигнуты в основном методами администрирования и насилия.Это вынужден был признать Баранов в письме, оглашенном на ноябрьском 1929 г. Пленуме ЦК ВКП (б): «Местными органами проводится система ударности и кампанейства, — подчеркивалось в названном документе. — Вся работа по организации проходила подлозунгом: Кто больше». На местах директивы округа иногда преломлялись в лозунг:«Кто не идет в колхоз, тот враг Советской власти. Широкой массовой работы непроводилось… Имели место случаи широкого обещания тракторов и кредитов: «Вседадут — идите в колхоз»… Совокупность этих причин дает формально пока 60 %, аможет быть, пока пишу письмо, и 70 % коллективизации. Качественную сторонуколхозов мы не изучили… Таким образом, получается сильнейший разрыв междуколичественным ростом и качественной организацией крупных производств. Еслисейчас же не принять мер к укреплению колхозов, дело может себяскомпрометировать. Колхозы начнут разваливаться».
Такимобразом, Хоперский полигон сплошной коллективизации воочию продемонстрировалосновные недуги деревенской «революции сверху», которые после распространенияво всесоюзном масштабе получат из уст Сталина наименование «перегибов»генеральной линии, отнесенных им исключительно в пассив потерявших головуместных партийных, советских и иных активистов.
Хоперскийаксперимент для той поры не являлся чем-то из ряда вон выходящим. Аналогичныетенденции, может быть только в менее концентрированном виде, наблюдались и у«первопроходцев» массовой коллективизации в других, прежде всего, зерновыхрегионах страны. Северо-Кавказский крайком ВКП (б) еще 19 июня 1929 г. одобрил предложение Северо-Осетинского облисполкома о вовлечении в колхозы к 1931-1932 гг.всех крестьянских хозяйств. К 10 октября в колхозах области числилось уже болеетрети хозяйств. Средневолжский облисполком констатировал, что вместо намеченныхпланом 5, 5% к 1 октября уровень коллективизации в области месяцем раньшедостиг 7, 5 %. На Украине к октябрю в колхозах было 10, 4 % дворов против 5, 6% в июне. А в степной части эти показатели были в 1, 5 раза выше. Несомненно,здесь, как и в Хоперском округе, колхозы зачастую создавались административнымпутем. «У нас на Украине… были истории, — говорил об этом времени секретарьЦК КП (б) У С. Косиор, — когда организовывали совхозы, а крестьяне под тракторложились и не давали пахать землю..., когда переходили в коллектив целые села,а потом они быстро разваливались, и нас выгоняли оттуда с барабанным боем. Мыимели сплошную коллективизацию на территории десятков сел, а потом оказывалось,что все это дутое, искусственно созданное, и население в этом не участвует иничего не знает».
/>Заключение
Взаключении подведем некоторые итоги проведения индустриализации стране.
Планы былигигантские но они не выполнялись. Был создан огромный массив новых промышленныхпредприятий. Средний ежегодный рост промышленных предприятий — 600 шт.Ускорение в 2 раза темпов роста тяжёлого машиностроения. Снижение безработицы.Индустриализация носила политический характер, решала социально-политическиезадачи, собственно промышленные проблемы уходили на второй план.
Доколлективизации правительство получало от крестьян небольшой доход. Теперь жеоно отбирало от колхозов почти все, оставляя колхозникам только минимум.Несмотря на это, Советы получали от сельского хозяйства много меньше того, начто они рассчитывали. Поэтому план индустриализации пришлось сокращать.
В конце1932 года Кремль объявил, что 1-ая пятилетка выполнена не в 5, а в 4 года.Фактически же основной план индустриализации был выполнен меньше чем на 25%.То, что не было выполнено, просто было снято с плана. Кроме того, в выполнениеплана включили все новые военные расходы. Затем, 1933 год был объявлен годом2-ой пятилетки.
Несмотряна многие отрицательные результаты и жесткие методы проведение социалистическоймодернизации страны в 20-30 гг. дало свои результаты: коллективизацияобеспечила форсированную перекачку средств из сельского хозяйства впромышленность, высвобождение для индустриализации страны 15-20 млн. чел.; онапозволила во второй половине 30-х годов постепенно стабилизировать положение ваграрном секторе отечественной экономики, повысить производительность труда всельском хозяйстве.
Закончитьданную работу я хочу словами современного исследователя истории созданиявоенно-промышленного комплекса СССР Н. Симонова: «Сопоставляя высокую цену,заплаченную народами СССР за совершенный в преддверии второй мировой войныиндустриальный рывок, с ценой, которой им, в противном случае, пришлось бырасплачиваться за военно-техническую и экономическую отсталость страны, данные жертвыи лишения не приходится считать ни напрасными, ни чрезмерными».
Литература
1. История Советского Союза. т. 2, М., 1990.
2. Никулин В. В., Слезин А. А., История России: события и проблемы, Тамбов,ТГТУ, 2004;
3. Верт Н., История Советского государства. 1900-2001, М., Издательская группа «Прогресс», Прогресс-Академия, 2001;
4. Щетинов Ю. А., История России. XX век, М.,Издательская фирма Манускрипт, 2002
5. КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК(1955-1959 гг.). т. 7, М., 1971.
6. Орлов А.С., Георгиев В.А., Георгиева Н.Г., Сивохина Т.А. История России.Учебник. — М.: «ПРОСПЕКТ», 2005. — 544 с.
7. Островский В.П., Уткин А.И. История России. XXвек. 11 кл.: Учеб. для общеобразоват. учеб. заведений. — М.: Дрофа, 2002. — 512с.
8. Каргалов В.В., Савельев Ю.С., Федоров В.А. История России с древнейшихвремен до 1917 года: Учебник для студентов гуманитарных вузов/ Под общей ред.проф. В.В.Каргалова. — М.: Русское слово, 2005. — 400 с.
9. Хуторской В.Я. История России. От Рюрика до Ельцина. — М., 2007. — 560с.
10. Зуев М.Н. История России с древнейших времен до конца XXвека: Для школьников ст. кл. и поступающих в вузы: Учеб. пособие. — 3-е изд.,стереотип. — М.: Дрофа, 2008. — 896 с.