Реферат: О простом смысле экономики

Львов Иосиф Георгиевич

Сегодняшниепредставители экономической науки очень любят подчеркивать абсолютнуюнеизбежность пугающей многих объемистости их теоретических трудов, используязачастую в качестве эпиграфа для таковых следующие известные слова своеговеликого коллеги Альфреда Маршалла: «Любое краткое изложение экономическихидей способствует заблуждениям (исключая, возможно, данное моеутверждение)». Настоящей статьей, однако, мы планируем доказать как разпрямо противоположное – что основные положения собственно фундаментальнойэкономической теории вполне могут быть изложены буквально на несколькихстраницах, ибо исходная базовая сущность экономики сама по себе удивительно проста.

Природапроста и не роскошествует излишними причинами вещей.

И.Ньютон

Теории,которые постепенно приспосабливаются к наблюдаемым данным, приводят кнагромождению разрозненных утверждений.

А.Эйнштейн

Уровеньпрогресса прямо связан с уровнем абстрагирования.

Дж.К.Максвелл

Сегодняшниепредставители экономической науки очень любят подчеркивать абсолютнуюнеизбежность пугающей многих объемистости их теоретических трудов, используязачастую в качестве эпиграфа для таковых следующие известные слова своего великогоколлеги Альфреда Маршалла: «Любое краткое изложение экономических идейспособствует заблуждениям (исключая, возможно, данное мое утверждение)»[1, С.12.]. Настоящей статьей, однако, мы планируем доказать как раз прямопротивоположное — что большой объем может быть сколько-нибудь оправдан развечто только в том особом случае, когда речь идет о многогранном анализемногочисленных конкретных ситуаций, встречающихся в реальной хозяйственнойпрактике людей. Основные же положения собственно фундаментальной экономическойтеории вполне могут быть изложены, как далее и будет сделано, буквально нанескольких страницах, ибо исходная базовая сущность экономики сама по себеудивительно проста. Многословие же здесь является прямым следствием простонедостаточной степени понимания освещаемой проблематики, т. е. за ним прячетсяэлементарная неспособность точно осмыслить, а следовательно — и ясно изложить,главные аспекты того или другого коренного вопроса.

Вэтом смысле современная экономическая теория действительно характеризуется, ксожалению, как и предупреждал в приведенном в качестве эпиграфа высказыванииАльберт Эйнштейн, буквально бросающейся в глаза разобщенностью многих своихглавных разделов, отсутствием необходимой согласованности в самих подходах ктрактовке освещаемых в них явлений. Иначе говоря, названная теория на самомделе представляет собой именно подчеркнутое им вынужденное нагромождениемногочисленных разрозненных утверждений, что и является главной причинойпереживаемых ею сегодня весьма серьезных трудностей, хорошо известныхспециалистам. Вот как описывает, например, это ее состояние в предисловии крусскому изданию известной книги Марка Блауга «Экономическая мысль вретроспективе» член-корреспондент РАН В.С. Автономов: «После того,как марксистская парадигма экономического анализа была отправлена „назаслуженный отдых“, в области экономической теории у нас образовался некийвакуум, который, естественно, заполняется некритически заимствованнымифрагментами западной экономической теории. Слово „фрагменты“употреблено не случайно. Дело в том, что современная западная экономическаянаука не знает такого жанра, как типичный для прошлого века трактат подназванием „Принципы политической экономии“, в котором в единуюсистему увязываются все экономические закономерности. Отдельные отраслиэкономического анализа настолько специализировались, что даже самыесинтетические умы не способны создать оригинальную теорию, охватывающуювсе» [2, С.ХIХ.].

Приэтом сама названная Автономовым специализация хотя и несет в себе, конечно,определенное рациональное зерно, но в целом никак не может быть объясненапросто накоплением достаточно большого объема знаний, требующим введенияобычного для таких случаев общественного разделения труда. Напротив, — она вомногом определяется именно неспособностью экономической науки объяснить всеизучаемые ею явления с неких принципиально единых позиций, вследствие чеготаковая и разделяется на множество почти не взаимоувязанных между собойотдельных направлений. Именно поэтому знаменитый Йозеф Алоиз Шумпетер, особоподчеркнув в своей фундаментальной «Истории экономического анализа»несомненную «важность специализации, в результате которой (на сравнительнопоздней стадии) возникли отдельные науки», специально уточняет затем далее(речь у него идет сначала о специализации научного поиска в целом, но всесказанное в полной мере относится, как мы увидим, и к вынужденной специализациивнутри собственно самой экономической науки), что «этот процессспециализации никогда не следовал никакому рациональному плану — явному илинеявному. Совокупность наук,- продолжает он,- никогда не имела логичнойструктуры, она похоже скорее на тропический лес, чем на здание, возведенное поплану… В особенности это относится к экономической науке, не являющейся строгойнаукой, наподобие акустики, а скорее совокупностью плохо упорядоченных инепересекающихся областей знания вроде „медицины“. Поэтому мы будемприводить определения экономической науки у других авторов,- добавляетШумпетер,- прежде всего для того, чтобы поразиться их неадекватности, но самине будем придерживаться ни одного из них» [3, С.254,255.].

Идействительно — отмечаемое Шумпетером многообразие существующих определенийэкономической науки, зачастую прямо противоречащих друг другу, настолько поражает,что попросту вынуждает сделать следующий не очень приятный для экономистоввывод: глубинный смысл экономики как таковой вообще ускользает от их понимания.«В первой половине ХIХ века,- пишет по этому поводу в упомянутой вышесвоей книге сам Марк Блауг,-… экономика (т. е. изучающая ее теория — И.Л.)рассматривалась как исследование „природы и причин богатства народов“(Смит), „законов, которые регулируют распределение произведенного наЗемле“ (Рикардо) и „законов движения капитализма“ (Маркс).Однако после 1870 г.,- указывает он,- экономику стали рассматривать в качественауки, которая анализировала „человеческое поведение как отношение междуданными целями и ограниченными средствами, имеющими альтернативные возможностиприменения“ — удачное определение, сформулированное в 1932 г. Роббинсом:при буквальном понимании этой дефиниции многое из происшедшего ранее теряетправо называться экономической наукой. После двух столетий заботы об увеличенииресурсов и росте потребностей с 1870 г. экономика стала в основномисследованием принципов, управляющих эффективным распределением ресурсов приусловии, что и ресурсы, и потребности заданы заранее.

Классическаяэкономическая теория,- продолжает Блауг,- была настолько же макро-, насколько имикроэкономикой; неоклассическая теория была уже только микроэкономикой;макроэкономика вновь обрела себя при посредстве Кейнса и в течение десятилетияили около того фактически заменила микроэкономику» [2, С.4.]. Затем этидва направления, добавим от себя, фактически разделись, существуя хотя и врамках одной неоклассической теории, но практически обособленно друг от друга.А в конечном счете, повторим еще раз, экономическая наука вообще распалась намножество почти невзаимосвязанных между собой отдельных утверждений, что прямо свидетельствуеткак раз о непонимании ею глубинной сущности всей экономической действительностив целом. Отсюда, заметим, и отмеченное выше многословие, обусловленноеотсутствием у автора возможности выразить свою мысль простым и доходчивымязыком, базирующимся именно на таком едином понимании. Вот эту главную проблемуэкономической науки мы и хотели бы теперь по возможности ликвидировать,предложив простое и наглядное (и как следствие — предельно краткое) объяснениесамой сути экономики.

Начнемже мы решение данной задачи с выбора наиболее естественной аксиоматики — ведь вцелом вообще ничего нельзя сделать, как справедливо заметил Архимед, не имеяточки опоры. Не существует, соответственно, и научных теорий без положенных вих основу определенных аксиом, и правильный выбор последних играет очень важнуюроль, во многом определяя итоговый уровень всей построенной на данномфундаменте теоретической концепции в целом. Так что всегда следует оченьответственно относиться к выбору подобного фундамента, на котором и возводятсязатем уже сугубо логические теоретические построения. Основная же рекомендацияпо формированию требуемой аксиоматической базы напрямую содержится в тех самыхсловах Исаака Ньютона, которые, являясь основным эпиграфом к настоящей статье,во многом определяют и все ее итоговое содержание. В полном своем виде это егознаменитое высказывание представляет собой первое из специальносформулированных им четырех главных принципов познания природы — дословно:«Правил философствования» — и выглядит в «Математических началахнатуральной философии» следующим совершенно недвусмысленным образом:«Не должно принимать в природе иных причин сверх тех, которые истинны идостаточны для объяснения явлений… Природа ничего не делает напрасно, а былобы напрасным совершать многим то, что может быть сделано меньшим. ПРИРОДАПРОСТА И НЕ РОСКОШЕСТВУЕТ ИЗЛИШНИМИ ПРИЧИНАМИ ВЕЩЕЙ» [4, С.502.]!

Именноиз последней, наиболее важной здесь для нас ньютоновой мысли как раз и следуетупомянутая выше основная рекомендация по формированию той исходнойаксиоматической базы, которая и должна закладываться в основу любойзаслуживающей внимания теории: нужно обязательно стремиться использовать какможно меньшее число исходных аксиом, в пределе — всего одну, с позиций которойможно было бы объяснить абсолютно все исследуемые явления! Необоснованное же«размножение» таких аксиом, т. е. именно «роскошествованиеизлишними причинами вещей», как раз и приводит к тому самому«нагромождению разрозненных утверждений», о котором специальноговорилось выше. Только уяснив для себя все это, мы можем смело переходитьтеперь к главной задаче настоящей статьи.

Экономика — это очень просто!

Всевыше сказанное о правилах выбора необходимых аксиом в полной мере относится,понятно, и непосредственно к экономической науке, где также существует своясобственная базовая аксиоматика. Применяемые здесь основные аксиомы сами посебе достаточно просты и в целом широко известны, хотя в соответствующейлитературе и не принято по ряду причин обозначать выражающие их положенияименно данным особым термином. Они к тому же несколько разнятся в зависимостиот конкретной точки зрения того или другого автора, но все же легко можновыделить в них, как правило, некую общую черту, свойственную, по крайней мере,авторам одной и той же научной школы. А таковых в экономической науке, какизвестно, совсем немного, в глобальном плане — всего две, называемых обычно,как мы видели, классической и неоклассической. Более того — и в аксиоматикеэтих главных школ, если присмотреться, тоже можно найти больше общих черт, чемразличий, что говорит об отличии указанных вариантов теории друг от друга нестолько по выбору самой главной аксиомы, сколько по способу ее последующейинтерпретации.

Впрочем,не стоит и преуменьшать эти отличия, ибо именно они, как будет далее показано,и помешали в конечном счете экономической теории превратиться сегодня вцелостную единую концепцию. Из-за чего и возникла, напомним, необходимость всамой настоящей статье, призванной наполнить экономический взгляд на происходящееобъективным единым содержанием. Но сейчас нам пока предстоит сделать выбор впользу конкретной аксиоматики только одной из двух названных базовых школ, спозиций которой мы и начнем развивать далее свой анализ. Выбор этот, вообщеговоря, достаточно произволен. Но, учитывая, что исторически первой сложиласьвсе-таки классическая школа, исходные труды которой увидели свет еще во второйполовине восемнадцатого века, а также прямо связанную с этим обстоятельствомотносительную простоту и бесхитростность большинства ее научных концепций, неуспевших вылиться еще на тот момент в слишком большое «нагромождение»используемых аксиом, именно ее аксиоматику и используем мы теперь в качествеотправной точки своего исследования.

Главнымиавторами этой школы являются, как отмечено Блаугом, Адам Смит и Давид Рикардо,к которым обязательно следует добавить еще и упоминавшегося вместе с ними КарлаМаркса. А основной аксиомой здесь выступает основополагающее утверждение о том,что главным, определяющим все экономические пропорции, фактором, являетсясовершенно особый экономический параметр — затраты человеческого труда. Причемнаиболее последовательно данный принцип реализуется как раз в марксовойэкономической концепции, где он доводится до своего полного логического завершенияпутем введения в теорию специальной категории так называемого всеобщегоабстрактного труда. Абстрактного прежде всего в том смысле, что при егоисчислении абстрагируются от различий тех особых форм, которые принимаетреальный человеческий труд в том или ином конкретном производственном процессе,и учитывают только нечто принципиально общее, характеризующее затраты самоготруда вне зависимости от указанных сугубо внешних его различий.

Этимобщим, определяющим единое внутреннее содержание подобных затрат, каксовершенно справедливо указывает тот же Маркс, является потеря самим человекомпри совершении им трудовых усилий некоторого количества своих глубинныхжизненных сил, неизбежно затрачиваемых при любой физической или умственнойдеятельности. Причем речь должна идти в конечном счете, подчеркнем теперь этотмомент специально, о затрате принципиально единой жизненной силы, обобщающей всебе все остальные, т. к. только при таком важнейшем условии будет обеспеченоуниверсальное единство и самого абстрактного труда. В данной статье,посвященной чисто экономическим проблемам, мы и далее будем по традицииназывать эту обобщенную характеристику собственно жизненной силой, хотя навсякий случай специально подчеркнем, что в действительности ей соответствует вполнеконкретная физическая величина, обычно называемая свободной энергией. Дляэкономических целей, однако, важно только то, чтобы указанная обобщеннаяхарактеристика, повторим, была принципиально единой, т. к. именно эта еефундаментальная черта и придает необходимую целостность обсуждаемой сейчасособой аксиоматике.

Итак,именно затрата обобщенной жизненной силы человека, как уже было сказано, иопределяет по мысли представителей классической экономической школы всеосновные пропорции в экономике, в чем и состоит в действительности основнаясуть их базового, играющего роль ключевой исходной аксиомы, утверждения. Вернооно или нет — вопрос другой, но названная основополагающая аксиома существует ибез нее попросту нельзя представить себе теорию ни одного из указанных«классических» авторов. Поэтому и мы смело можем взять ее теперь насвое вооружение, попытавшись развить, однако, далее до некоторого болееглубокого уровня.

Логиканаша будет при этом такова: утверждение о чрезвычайной значимости реализуемых вовремя труда затрат человеческой жизненной силы, способных определять собою всеосновные законы функционирования экономики, означает прежде всего то, чточрезвычайно важна именно сама по себе эта жизненная сила. Иначе бы ее затратыпопросту не играли бы той решающей роли, какая им отведена в рамкахрассматриваемой сейчас особой концепции. Теперь же значимость этих затрат легконаходит свое объяснение — запас жизненной силы следует, понятно, беречь ипоэтому по возможности «экономить» в том числе и собственно ееспециальные затраты. Другими словами, именно утверждение о существованииабстрактного запаса обобщенной жизненной силы человека, определяющего, видимо,итоговое состояние его организма, и является действительной скрытой аксиомойклассицизма! А вывод об особо важной роли ее специальных затрат выступает лишьединственно осознанным им естественным следствием из этого ключевого положения.Поняв, наконец, это фундаментальное обстоятельство, легко можно расширитьтеперь перечень таких следствий, для чего достаточно прибегнуть опять-таки ксовершенно элементарным логическим рассуждениям.

Ведьесли названное краеугольное утверждение уже сознательно принять за основу, тоиз него далее неотвратимо следует еще несколько чрезвычайно важных для наукивыводов. И в первую очередь легко осознается, в частности, что для человекадолжно быть принципиально важно не только бережно относиться к выступающим ввиде абстрактного труда специальным затратам своей обобщенной жизненной силы,но также и по возможности пополнять и вообще сохранять в более широком смыслеэтого слова ее фундаментальный запас! А значит, — именно данной цели и посвященв конечном счете еще один важнейший экономический процесс — потребление(«непосредственное потребление», «потребление кактаковое»). То самое потребление, между прочим, которое почему-то считалосьу «классиков» количественно неопределенным и на этом основании дажебыло вообще выведено К.Марксом за сферу интересов непосредственно самойэкономической науки. Теперь же мы можем устранить этот явный пробел в ихрассуждениях и прямо предположить, что включение в анализ процесса потребленияпо меньшей мере столь же важно для полноценного осмысления любой экономическойпроблемы, как и собственно самого труда.

Иначеговоря, наряду с исходным понятием абстрактного труда в теории обязательнодолжно присутствовать и ничуть не менее объективное понятие абстрактногопотребления, отражающее на сей раз единое внутреннее содержание уже именноразличных по своей внешней форме конкретных потребительских актов! Сводящихся вконечном счете, подчеркнем еще раз, к сбережению тем или иным способом опять жеобобщенной жизненной силы человека.

Вфизическом плане процесс абстрактного потребления может принимать, как легкозаметить, две принципиально мыслимые формы. Первая из них связананепосредственно с пополнением запаса жизненной силы (прямое потребление) иможет быть весьма наглядно представлена, например, физиологическим процессомпитания. Вторая же олицетворяет собой, напротив, уже само по себе сбережениеэтой силы (косвенное потребление) и заключается в предотвращении (в общемслучае — уменьшении) ее самопроизвольной утраты в результате протеканияестественных природных процессов. Ибо все в природе подвержено естественномуразрушению, в чем и состоит основное содержательное ядро наиболее общего извсех известных естественнонаучных законов — так называемого второго началатермодинамики. Именно в отмеченном предотвращении такого разрушения, а значит — и собственно потерь обобщенной жизненной силы, и состоит конечный смыслпотребления, скажем, одежды, жилища и других аналогичных «защитных»благ. Все же остальные виды потребления так или иначе сводятся в конечном счетек повышению эффективности именно названных двух базовых форм, способствуя ростуизвлекаемого при их реализации полезного эффекта.

Другимисловами, все возможные формы потребления имеют в своей основе то принципиальнообщее, что связанный с ними абстрактный полезный эффект всегда выражается водних и тех же единицах измерения, отражая собой в действительности объемприобретенной или сбереженной всеобщей жизненной силы. Именно данноеобстоятельство и позволяет говорить об абстрактном потреблении как о единомэкономическом понятии, итоговый результат которого не только принципиальноподдается, во-первых, опять же универсальному количественному исчислению, какранее затраты того же абстрактного труда, но и, во-вторых, что еще более важно,исчислению в тех же самых единицах, что и сами эти последние! Ведь на базепоследнего вывода легко осознается далее еще целый ряд очень важных научныхположений, как раз и позволяющих легко понять в конечном счете сам итоговыйсмысл всей экономики в целом. Но в первую очередь становится теперь совершенноочевидным, что и сами специальные затраты тоже могут выступать снова-таки в двухосновных своих ипостасях: либо в виде прямого расхода жизненной силы (прямые еепотери), что, строго говоря, и есть сам абстрактный труд, либо опять же в видепотерь косвенных.

Этавторая, косвенная форма затрат имеет, как легко понять, самое непосредственноеотношение уже именно к абстрактному потреблению (в обеих его формах) и состоитна самом деле просто в ограничении последнего! Иначе говоря, само существованиеабстрактного потребления прямо предполагает далее существование также и«абстрактного недопотребления», как особого дополнительного видаспециальных затрат. В некоторых вариантах классической экономической теории(Н.У.Сениор, Дж. Ст. Милль и др.) этот косвенный вид потерь пытались-такиучесть в форме так называемых «издержек воздержания», но при этомвводили их, к сожалению, чисто эмпирически. Т. е. без всякого теоретическогообоснования на базе некой ключевой исходной аксиомы, ибо такое обоснованиепринципиально невозможно дать, как теперь ясно, без обязательногопредварительного осмысления самого по себе абстрактного потребления. А оно,повторим, так и осталось у классиков в целом абсолютно не осознанным,вследствие чего тот же Карл Маркс, например, сознательно отказался вводить всвою теорию и собственно издержки воздержания, лишенные какой-либо строгойаргументации.

Ноотмеченная двойственность совокупных абстрактных затрат, основанная напринципиальной одноразмерности обеих их составляющих, — это еще далеко не самоеглавное из того, что прямо следует из выявленной ранее фундаментальной одноразмерностисамих затрат и абстрактного полезного эффекта. Ведь теперь появляется прямаявозможность выразить количественно, причем в принципиально одинаковых единицахизмерения, как сами полные затраты, связанные с тем или иным определеннымпроизводственным процессом, так и его итоговый полезный результат, извлекаемыйв конечном счете при потреблении создаваемого здесь продукта! А следовательно,-попросту сравнить, наконец, между собой эти два главных параметра любогопроцесса производства и сформулировать в итоге на данной простейшей основе самфундаментальный смысл экономической деятельности вообще: получение результата,принципиально превышающего по своему размеру инициировавшие его созданиецеленаправленные затраты! Для того, собственно говоря, и нужны сами этипоследние, ибо какой-то уровень потребления может существовать в общем случае ибез таковых. Теперь же он принципиально увеличивается, благодаря чему опять жерешается сама конечная задача сохранения и наращивания запаса жизненной силысоответствующего человека!

Краткий комментарий

Воти все объяснение фундаментальной сути экономики, которое заняло, как и былообещано, всего несколько страниц (и которое легко может понять, согласитесь,любой обыкновенный здравомыслящий человек). Причем для осмысления этой еесущности, обращаем теперь внимание особо, мы не использовали никаких другихисходных аксиом, кроме постулированных самой экономической наукой. Мы простосделали из главной аксиомы классической ее школы (причем принципиально однойединственной!) совершенно естественные выводы, позволившие существеннодополнить и углубить названную базовую аксиоматику. Но так и не стали,повторим, выходить за ее исходные рамки, хотя и посмотрели теперь на экономикус существенно более широких позиций. А это означает, что вообще не должновозникать никаких сомнений в конечной истинности нарисованной сейчас нами общейкартины, если только не отказываться при этом также и от всех предыдущихнаработок самой классической экономической теории! Впрочем, уже сама по себе предельнаяпростота этой очень выразительной картины делает ее настолько естественной инаглядной, что она едва ли способна вызвать теперь у кого-нибудь элементысомнения.

Напротив- опыт показывает, что некоторые из читателей испытывают сейчас, возможно, даженекоторое разочарование от подобной простоты полученных нами ответов наказалось бы «вечные» вопросы экономической теории, ибо инстинктивноготовились к привычным им трудным и весьма многочисленным рассуждениям. Атеперь вообще готовы, вполне вероятно, заявить, что почти все извышеизложенного они фактически давно «чувствовали» сами и потомуописанная картина экономической реальности является для них по существусамоочевидной. Но такое впечатление, как далее будет специально показано,обманчиво — очевидной сущность экономики становится в действительности лишьпосле обязательного осмысления приведенных сейчас нами конкретных рассуждений.Их конечный смысл состоит, как уже ясно, просто в доведении«классического» принципа абстрагирования до существенно болееглубокого уровня и результирующем распространении его в итоге не только натруд, но и все остальные экономические категории. При этом в полной мерестановится видна, подчеркнем, глубокая правота еще одного величайшего ученого,главного создателя классической теории электромагнитного поля Джеймса КлеркаМаксвелла, непосредственно утверждавшего (см. третий эпиграф к настоящейстатье), что в науке «уровень прогресса прямо связан с уровнемабстрагирования»! Без такого абстрагирования, как теперь будет краткопродемонстрировано, осмыслить до конца выявленные сейчас простейшие истиныневозможно в принципе.

Итак,итоговая сущность экономики, повторим еще раз, состоит просто-напросто вполучении при помощи целенаправленных затрат определенного полезного эффекта, принципиальнопревышающего таковые по своей величине. Разность же между этими величинами какраз и является тем искомым выигрышем, ради которого и осуществляется всядеятельность. Причем теперь можно условно различать две части полного выигрыша,связанные, соответственно, с прямой и косвенной формами целенаправленных затрат- абстрактным трудом и абстрактным недопотреблением. И хотя конечной цельюлюбых экономических усилий является, понятно, только вся сумма в совокупности,на практике каждая из указанных частей полного выигрыша имеет определенныеособенности в своем конкретном проявлении. И это, кроме всего прочего, прямосказывается и собственно на осмыслении ее экономической наукой. Выигрыш отцеленаправленного недопотребления, например, в некоторых своих проявленияххорошо виден в современной экономике каждому — ведь практически всем известно,что итоговая цель предпринимательства состоит в конечном счете именно в том,чтобы затратив сначала какое-то определенное количество денег, получитьблагодаря этому в итоге принципиально больше, извлекая тем самым так называемуюпредпринимательскую прибыль.

Именносчастливая возможность выразить здесь затраты и результат в строго одинаковыхвнешних единицах измерения — денежных — позволяет в данном частном случае прямосравнивать их между собой и вычитать затем друг из друга не прибегая к болеестрогим рассуждениям. И потому эта составная часть выигрыша издавна былапредметом изучения экономической науки, фигурируя в трудах авторов классическойее школы в форме так называемой «прибыли на капитал», анеоклассической — «процента» (существуют и другие формы проявлениявыигрыша от воздержания, которые в настоящей статье рассматриваться пока небудут). Выигрыш же от целенаправленного труда, напротив, принципиально скрыт отпосторонних глаз, и вследствие этого не только не осознается на обыденномуровне, но зачастую остается непонятым также и собственно экономическойтеорией. В частности,- он так никогда и не был осознан «классиками»,а в неоклассической теории хотя и присутствовал в неявном виде на этапе еестановления, в конце концов оказался однако, как мы еще увидим, полностьюпотерян. Но для целостного осмысления экономической действительности выигрыш оттруда, как теперь всем ясно, столь же важен, как и выигрыш от недопотребления,ибо только в совокупности они позволяют до конца осознать саму итоговую цельпредпринимаемых здесь комплексных усилий. И непонимание его большинством людейпринципиально не позволяет осмыслить им по-настоящему также и саму базовую сутьвсей экономики в целом.

Впрочем,и в отношении объяснения выигрыша от воздержания, выступающего в достаточночистом виде, как уже было сказано, в форме хорошо знакомого всем процента,науке тоже похвастаться пока в целом абсолютно нечем. Ведь процент, а также ивообще сама предпринимательская прибыль (в современной теории эти понятияразделяются), хотя и находятся уже множество лет в центре всеобщего внимания,но представляют собой в действительности самый настоящий камень преткновениядля абсолютно всех существовавших когда-либо экономических теорий. Их авторы,подчеркнем, буквально «сломали себе зубы» (хотя некоторые так и непоняли этого) в бесплодных попытках объяснить истинное происхождение любогорода прибыли. Причем для собственно классической экономической школы такойисход выглядит теперь совершенно естественным: она принципиально не моглапонять сущность любого выигрыша прежде всего из-за того, что умелаколичественно измерять на абстрактном уровне, как выше уже было отмечено, лишьодни только затраты. Сам же результат производства, заключающийся в абстрактномполезном эффекте, извлекаемом при потреблении его продукта, в количественномотношении оставался для нее в целом, повторим, тайной за семью печатями.

Аследовательно, — столь же неуловимым был и сам абстрактный выигрыш, равныйразности между названными результатом и затратами. (Всегда, а не только внекоторых особых частных случаях, способных быть выраженными в строгоодинаковых единицах измерения — исходно обязательное условие для самого ихсравнения и последующего прямого вычитания одного из другого.) Иначе говоря, издвух основных «ног», на которых и «стоит» на самом делеэкономика — специальных затрат и получаемого с их помощью полезного эффекта — классическая школа смогла опереться в какой-то мере только на одну из них(затраты). Откуда и сама ее «теоретическая хромота», принципиально непозволяющая осознать истинную суть всей данной деятельности в целом. К тому жеи сами затраты оказались осмыслены ею, напомним, по-настоящему только наполовину,т. к. издержки воздержания были введены здесь в теорию разве что толькономинально (да и то далеко не всеми). А значит, — для адекватного осмыслениясобственно выигрыша от недопотребления, лежащего в основе того же процента, у«классиков» вообще не было абсолютно никаких реальных шансов.

Вцелом же их теория может быть охарактеризована как концепция, сумевшая познатьглавные аспекты фундаментальной экономической реальности фактически только начетверть, т. к. и затраты, и эффект, уточним еще раз специально, обязательносодержат в себе в общем случае как прямую, так и косвенную составляющие. Т. е.являются, как и все в природе, двойственными, вследствие чего самаэкономическая теория для полноты охвата ею всех рассматриваемых явлений должнаопираться в конечном счете уже на четыре специальных своих «ноги». Аклассическая школа сумела до конца осмыслить из этих четырех главных элементовэкономики лишь один только абстрактный труд, из-за чего ее общая«теоретическая хромота» оказалась еще более ярко выраженной. В некоторыхособых частных случаях, правда, которые за неимением места мы здесь обсуждатьне будем, частично были осмыслены и другие элементы, так что в целом степень ееприближения к правильному пониманию должна быть оценена по справедливости какпромежуточная между четвертью и половиной. Но итоговая оценка самой возможности«классиков» осознать истинную сущность экономики остается при этом,ясно, все же принципиально негативной.

Идействительно — ни Смит, ни Рикардо, как хорошо известно, так и не сумели ничегоконкретного сказать о происхождении хотя бы той же единственно осознанной имиприбыли на капитал. Т. е. логически вывести само ее существованиенепосредственно из отмеченной выше главной аксиомы своей теории. И потомупросто постулировали названную прибыль как самостоятельную данность на правахеще одной отдельной аксиомы, никак не связанной с исходной. Не намного дальшепродвинулись на этом пути, впрочем, и упоминавшиеся уже выше Н.У.Сениор и Дж.Ст. Милль, в целом правильно связавшие процент с издержками воздержания. Нофактически просто постулировавшие опять же как сами эти издержки, так исобственно порождаемый ими процент, никак не увязав их с упомянутой главнойаксиомой. К.Маркс же, как раз и поставивший перед собой прежде всего задачуразрешить, наконец, эту наболевшую проблему — объяснить на основе одной толькоаксиомы об абстрактном труде лежащую на поверхности вещей злополучную прибыльна капитал, — казалось бы добился желанной цели. Умудрившись совершить вообщеневозможное, он неким непостижимым образом «объяснил»-таки названнуюприбыль в рамках все такой же принципиально ограниченной сугубо«затратной» классической теории, в которой отрицание универсальнойизмеримости полезного эффекта выступало по существу базовой отправной точкойвсей аргументации!

Нотеперь уже каждому должно быть очевидно, даже без вникания в конкретные деталиего концепции, что такой результат можно было получить на описанной исходноограниченной основе только ценой скрытого нарушения законов логики. Другоедело, что для строгого научного подхода одного только отмеченного понимания вцелом еще совершенно недостаточно и требуется обязательно указать далее (ссоответствующими аргументами) на саму допущенную Марксом ключевую логическуюнеточность. Но в рамках данной статьи, к сожалению, сделать это в полной мерепросто невозможно — ведь анализ конкретных ошибок, как хорошо известно, всегданеобычайно сложен и объемен, особенно если речь идет о логической неточноститакого в высшей степени аккуратного в данном отношении автора, каковым, безсомнения, был К.Маркс.

Самже данный предельно краткий анализ основных классических концепций мы на этомвообще заканчиваем, а вместе с ним — и весь настоящий беглый комментарий косновным выводам данной основополагающей статьи в целом. Отметим тольконапоследок, что и у оставшейся пока не рассмотренной неоклассической школысуществует точно такая же ограниченность в самом понимании исходных аспектовэкономики, как и у анализировавшейся до сих пор классической. Разве что толькопроблемы у нее возникли, в отличие от последней, в первую очередь со строгимнаучным осмыслением на сей раз уже самих абстрактных производственных затрат!Причем сначала опять-таки одних только издержек воздержания, а затем и всехреальных затрат в совокупности, что с точки зрения возможности осознанияистинной природы прибыли (в том числе и собственно процента) принципиальновело, понятно, к неизбежно негативному итоговому результату. Другими словами,неоклассическая концепция тоже оказалась в своей основе страдающей все той жеупомянутой теоретической «хромотой», хотя теперь уже и напротивоположную основную экономическую «ногу».

Чтоже касается введенного выше количественного представления степени приближениятой или иной школы к истинному пониманию фундаментальной экономическойреальности, то в соответствии с нашей схемой неоклассическая теория должна бытьпризнана относительно верной примерно в такой степени: на начальном своем этапе- на три четверти (за счет осмысления обеих базовых форм абстрактногопотребления и одной — трудовой — формы абстрактных затрат), на заключительном — только наполовину. В конечном же счете, если учесть некоторые вторичныеобстоятельства, даже еще меньше, т. е. итоговая ее количественная оценка опятьже расположилась в промежутке между половиной и четвертью. Но строгопроиллюстрировать и объяснить данное несколько парадоксальное положение дел мысможем, к сожалению, уже только в следующей специальной статье, так иназывающейся: «О сложной судьбе неоклассической теории». Ибополноценный анализ возможных вариантов искаженного понимания простой самой посебе истины, как уже отмечалось (и как легко установить даже по размерамнастоящего раздела), всегда намного сложнее и объемнее ее непосредственногопозитивного изложения.

Список литературы

1.Майбурд Е.М. Введение в историю экономической мысли. От пророков допрофессоров. — М.: Дело, Вита — Пресс, 1996.

2.Блауг М. Экономическая мысль в ретроспективе. — М.: «Дело ЛТД», 1994.

3.Истоки: вопросы истории народного хозяйства и экономической мысли. Вып. 1. — М.: Экономика, 1989.

4.Ньютон Исаак. Математические начала натуральной философии. — М.: Наука, 1989.

Дляподготовки данной работы были использованы материалы с сайта www.sciteclibrary.ru/