Доклад: Глава 14. 28 страница
Котёл бурлил, рассыпая во все стороны яркие алмазные искры, такие ослепительные, что из-за них всё остальное делалось бархатно-чёрным. Больше ничего не происходило...
«Пусть ничего не получится, — думал Гарри устало и оцепенело, — пусть бы он утонул...»
И вдруг, неожиданно, бурление улеглось, искры исчезли. Из котла повалили клубы белого пара, скрыв собою всё вокруг, так что Гарри не видел больше ни Хвоста, ни Олега, ничего, кроме висящего в воздухе сырого тумана… всё пошло не так, решил Гарри… оно утонуло… пожалуйста… пожалуйста, пусть будет так, что оно умерло… пожалуйста… не надо сегодня хотя бы этого…
Но тут, сквозь туман, он различил — и его окатило волной ледяного страха, какой он довольно редко испытывал прежде — медленно поднимающийся над котлом чёрный высокий и худой силуэт, отдалённо походивший на человеческий.
— Одень меня, — приказал из пара высокий ледяной голос.
Олег торопливо поднял с земли валявшуюся там чёрную мантию и облачил в неё своего господина так благоговейно, словно соприкоснулся с господом богом.
Не сводя глаз исключительно с Гарри, силуэт шагнул из котла… и Гарри воочию увидел лицо, которое вот уже три года периодически преследовало его в кошмарах. Лицо белее кости и снега, с широко расставленными багровыми глазами, по-змеиному плоским носом и широкими прорезями ноздрей...
Лорд Вольдеморт восстал вновь.
Что ж, когда-нибудь это должно было случиться.
Налюбовавшись наконец, Вольдеморт отвёл взгляд от Гарри и стал осматривать своё тело. Длинные белые пальцы нежно касались бледных рук, больше похожих на паучьи лапы, груди, плеч, лица… казалось, он ласкал самого себя, трепетно и преданно, как ласкают снизошедшее с небес божество. Красные глаза с кошачьими прорезями зрачков светились прожекторами. Потом он вытянул перед собой ладони и с восторженным, экзальтированным выражением лица принялся сгибать и разгибать пальцы. Он не обращал внимания ни на стонущего на земле Хвоста, ни на благоговейно ждущего поблизости Олега, ни на привязанного к надгробию Гарри. Он, по всей видимости, рад был снова жить. «Вот если бы все были так этому рады…»
— Хвост, вытяни левую руку.
— Господин… сжальтесь… — дрожа так, что уцелевшая левая рука ходила ходуном, Хвост протянул её Вольдеморту.
Тонкий белый палец коснулся ярко-красной татуировки на тыльной стороне запястья Хвоста; это были череп и змея, точная копия Чёрной Метки, вывешенной кем-то на чемпионате мира по квиддичу. Шрам Гарри прошила новая порция боли, Хвост дико взвыл; когда Вольдеморт отнял палец, Метка была угольно-чёрной. Олег держался за левое запястье, закусив губу.
С полным удовлетворением на бледном лице Вольдеморт вскинул взгляд к тёмному небу.
— Интересно, сколько найдётся храбрецов, которые явятся, как только почувствуют? — прошептал он. — И сколько найдётся глупцов, которые осмелятся не явиться?
Олег улыбнулся — такой улыбки Гарри ни разу не видел на этом лице; казалось, все мечты Олега исполнились, но единственный, кому они принесли хоть какую-то радость — он сам.
— Здравствуй снова, мой верный слуга, — Вольдеморт улыбнулся Олегу; примерно так же обнадёживающе выглядел бы веселящийся крокодил. — Ты будешь вознаграждён так, как тебе и не мечталось…
— Благодарю, мой лорд! — Олег порывисто поклонился; свет золотых глаз на миг словно размазался в воздухе. — Служить Вам — лучшая награда!
— Ты лучший из моих людей, а значит, достоин существенной награды, — снисходительно сказал Вольдеморт. — Как только я разберусь с теми, кто явится сюда…
— Я счастлив, мой лорд, — в голосе Олега звенели восторг и обожание.
Несколько секунд висело молчание, а потом воздух заполнился негромкими хлопками аппараций и шелестом мантий. Один за другим маги в длинных балахонах с капюшонами подходили ближе, подходили со всех сторон, из-за деревьев, из-за надгробий. Они двигались так осторожно и неуверенно, словно не вполне верили собственным глазам. Наконец один из Пожирателей Смерти упал на колени и подполз к молча ждавшему Вольдеморту:
— Господин… Господин… — лепетал он, целуя край мантии Вольдеморта. Прорезь рта Тёмного Лорда изогнулась в усмешке.
Один за другим Пожиратели подползали на коленях, целовали мантию Вольдеморта и становились в круг, заключавший в своём центре Вольдеморта, Гарри и всё ещё плачущего Хвоста. Не сказать, чтобы Гарри был польщён подобной компанией, но выбирать в его положении не приходилось. Дурнота накатывала волнами, колено, бедро и щиколотка болели непрерывно, чужие эмоции с хрустом ворочались в висках, и большая часть сил Гарри уходила на то, чтобы оставаться в сознании.
— Приветствую вас, Пожиратели Смерти, — спокойно промолвил Вольдеморт. — Тринадцать лет… тринадцать лет прошло со дня нашей последней встречи. А вы откликнулись на мой зов, будто не прошло и дня… Стало быть, Чёрная Метка ещё объединяет нас! Так ведь? — раздув ноздри, он с силой втянул воздух. — Я чую вину, — прошипел он. — В воздухе стоит дурной запах вины.
По шеренге Пожирателей от одного к другому пробежала дрожь, как будто каждый желал бы, да не смел, отшатнуться от Вольдеморта.
— Я вижу вас перед собой целыми и невредимыми, не утерявшими колдовской силы — вы так быстро явились на зов! — и я задаюсь вопросом… как могло случиться, что эти маги так и не пришли на помощь своему господину, которому клялись в вечной преданности?
Гробовое молчание повисло над кладбищем, нарушаемое только подвываниями Хвоста. «А вот не хрен риторические вопросы задавать…»
— И я сам себе отвечаю, — шёпотом продолжал Вольдеморт. — Должно быть, они поверили, что со мной покончено, поверили, что я исчез навсегда. Они вернулись и стали жить среди моих врагов, они клялись им в своей невиновности, в том, что ничего не знали, что их околдовали… И тогда я снова спрашиваю себя: как могли они поверить, что я не восстану вновь? Они, знавшие, как надёжно я себя обезопасил от смерти? Они, видевшие доказательства моего безграничного величия, в те времена, когда я был могущественнее любого мага на земле? И снова отвечаю я сам себе: наверное, им казалось, что существует более могучая сила, способная победить самого Лорда Вольдеморта?.. Возможно, они служат теперь другому господину… Может быть, они служат этому жалкому герою простонародья, предводителю магглов… Альбусу Дамблдору?
При упоминании Дамблдора стоящие в строю зашевелились, невнятно забормотали, затрясли головами.
Вольдеморт не обратил на это внимания.
— Я разочарован… Должен признать, что я разочарован...
Один из Пожирателей, разорвав круг, неожиданно бросился вперёд. Дрожа всем телом, он упал к ногам Вольдеморта.
— Господин! — истерично прокричал он, и вид у него был такой, словно вот-вот расплачется. — Господин, простите меня! Простите нас всех!
Вольдеморт шипяще расхохотался и воздел над головой палочку:
— Crucio!
Пожиратель Смерти душераздирающе завыл, корчась от боли; все прочие молча смотрели, как один из них бьётся на кладбищенской земле, как выступает пена у него на губах, как жалко, как отвратительно, как страшно закатываются его глаза.
Вольдеморт опустил палочку.
— Встань, Эйвери, — обманчиво-мягко проговорил Вольдеморт. — Встань. Ты просишь о прощении? Я никого не прощаю. Я ничего не забываю. Тринадцать долгих лет… Вы отплатите за каждый из них, прежде чем получите прощение. Вот Хвост уже выплатил часть своих долгов, верно, Хвост?
Он равнодушно взглянул на беспрерывно всхлипывавшего Хвоста.
— Ты вернулся не потому, что так мне предан, а потому, что боялся своих старых друзей. Ты заслужил эту боль, Хвост. Ты ведь это понимаешь, да, Хвост?
— Да, господин, — простонал Хвост, — прошу Вас, господин… пожалуйста...
— Ты помог мне вернуться в моё тело, — холодно сказал Вольдеморт, наблюдая за корчащимся в муках слугой. — Ты жалкий, трусливый негодяй, но всё же ты помог мне… А Лорд Вольдеморт умеет вознаграждать за помощь...
Вольдеморт взмахнул палочкой. Следуя за её движением, в воздухе возникала сияющая расплавленным серебром полоска. Сначала бесформенная, она изогнулась, зашевелилась и сформировалась в металлически блестящую человеческую руку. Повисев мгновение, она ринулась вниз и ловко села на кровоточащее запястье Хвоста.
Тот внезапно прекратил всхлипывать и, дыша с прерывистым хрипом, поднял голову и неверяще уставился на серебряную кисть, мгновенно сросшуюся с запястьем. Пошевелил блестящими пальцами, а затем, весь дрожа, подобрал с земли крохотную веточку и раскрошил её в пыль.
— Милорд, — прошептал он, — господин… благодарю Вас… благодарю Вас...
Он на коленях подполз к Вольдеморту и принялся целовать края его мантии — это выглядело отчего-то более униженным жестом, чем точно такие же действия всех прочих. Возможно, Гарри всего лишь был предвзят.
— И да пребудет твоя верность неколебима, Хвост.
— Всегда, милорд… всегда...
Хвост встал и занял место в строю, разглядывая новую, могущественную руку. Его лицо ещё блестело от слёз. А Вольдеморт тем временем направился к человеку справа от Хвоста.
— Люциус, мой скользкий друг, — прошептал он, внезапно остановившись. — Мне говорили, что ты не отрёкся от славы былых лет, хотя и считаешься в обществе добропорядочным гражданином. Насколько я знаю, ты, когда речь заходит о магглах, не прочь, как встарь, возглавить пыточную бригаду? И всё же ты не искал меня, Люциус… твой выпад на финальном матче оказался всего лишь забавой, не более… а не стоило ли направить энергию в более продуктивное русло? Разыскать, например, своего господина и помочь ему?
— Милорд, я был всегда начеку, — поспешно заверил из-под капюшона голос Люциуса Малфоя. — Малейший знак от вас, легчайший намёк о том, где вы находитесь, и я бы немедленно явился к вам, ничто не помешало бы этому...
— Но ты убежал от моего Знака, который прошлым летом запустил в небо один из моих действительно верных слуг? — лениво процедил Вольдеморт, и Малфой осёкся. — Да-да, мне всё известно, Люциус… ты разочаровал меня… в будущем я ожидаю от тебя более преданного служения.
— Разумеется, милорд, разумеется… вы так милосердны, благодарю вас...
«Выкрутился, скользкая сволочь».
Вольдеморт двинулся дальше и остановился, глядя в отделяющее Малфоя от следующего человека в строю пустое пространство — достаточное, чтобы вместить двоих.
— Здесь должны стоять Лестрейнджи, — печально промолвил Вольдеморт. — Но их заточили в Азкабан. Они хранили мне верность. И предпочли тюрьму отречению… Когда мы откроем двери этой страшной темницы, я осыплю Лестрейнджей почестями, о которых они не смели и мечтать… Дементоры на нашей стороне… они наши союзники, такова их природа… также мы вернём изгнанных гигантов… Я верну всех моих преданных слуг, соберу армию из существ, которых боятся все…
Он продолжил свой обход. «Будто территорию метит». Мимо некоторых проходил в молчании, возле других останавливался и заговаривал с ними.
— МакНейр… Хвост говорил, что ты работаешь на министерство магии, занимаешься уничтожением опасных созданий? Скоро, очень скоро, у тебя появятся более интересные жертвы, МакНейр. Лорд Вольдеморт предоставит их тебе...
— Благодарю Вас, господин… благодарю Вас… — пробормотал МакНейр. Кажется, он был перепуган до судорог подобной перспективой, но отнюдь не обрадован.
— А тут у нас, — Вольдеморт перешёл к двум самым большим фигурам, — Кребб… надеюсь, на этот раз ты выступишь лучше, Кребб? А ты, Гойл?
Те неуклюже поклонились и пробубнили, живо напомнив Гарри своих сыновей:
— Да, господин...
— Обязательно, господин...
— То же касается и тебя, Нотт, — тихо бросил Вольдеморт, проходя мимо сутулого человека, прячущегося в тени Кребба.
— Милорд, я смиренно простираюсь перед Вами, я Ваш самый верный, самый...
— Достаточно, — кивнул Вольдеморт.
Он приблизился к самому широкому промежутку в цепи и остановился, глядя в пространство пустыми красными глазами, словно видел тех, кто должен был бы стоять там.
— Здесь отсутствуют пятеро Пожирателей Смерти… Трое умерло во имя своего господина. Один — слишком большой трус, он не явился… он заплатит. Один отказался от меня, покинул… он, разумеется, будет убит… И наконец, ты здесь, Барти, — уменьшительное звучало дико, произнесённое устами Вольдеморта. — Мой самый преданный, самый верный слуга, стараниями которого сегодня здесь оказался Гарри Поттер.
Олег стоял в кругу Пожирателей, единственный без капюшона, гордо вздёрнув голову; золотые глаза победно сияли — то был час его триумфа, его победы, его торжество и его очередь смотреть на прочих сверху вниз. Огонь отбрасывал на чёрные волосы багряные блики, освещал резкие черты лица под разными углами, и игра светотени попеременно придавала оставшемуся неизменным лицу разные выражения.
— Юный Барти Крауч, хранивший мне верность все эти годы. Пусть вас не смущает его внешность — на то есть свои причины… Единственный из тех немногих, кто все эти годы оставался мне верен, кто принёс ощутимую пользу — доставил сюда в день моего возрождения нашего юного друга.
Все взгляды, как по команде, устремились к Гарри.
— Господин, мы жаждем знать… — зазвучал вкрадчивый голос Люциуса Малфоя, — мы умоляем Вас рассказать… как Вам это удалось… это чудо… как Вы смогли вернуться к нам...
«Держу пари, скользкая ты тварь, на самом деле ты думаешь, что эта змееподобная скотина возродилась крайне невовремя и в один миг порушила твой налаженный за тринадцать лет быт».
— Ах, это такая интересная история, Люциус, — Вольдеморт смаковал слова. — И она начинается — и заканчивается — моим юным другом, которого вы видите перед собой.
Он неспешно подошёл и встал около Гарри. Змея кружила рядом, время от времени высовывая наружу раздвоенный язык.
— Вы, разумеется, знаете, что этого мальчика называют причиной моего падения? — тихим голосом начал Вольдеморт, уставив красные глаза на Гарри; последнему хотелось кричать из-за невыносимой боли в шраме, но он сцеплял зубы. — Вы все знаете, что, попытавшись убить его, я потерял и свою силу, и своё тело? Его мать умерла ради его спасения и невольно обеспечила ему такую защиту, которой, признаться, я не предвидел… я не мог даже прикоснуться к этому мальчику.
Вольдеморт поднёс длинный белый палец очень близко к щеке Гарри.
— Его хранила принесённая ею жертва… старый магический трюк, с моей стороны было недальновидно забыть о нём… но неважно. Теперь я уже могу к нему прикоснуться.
Гарри почувствовал прикосновение, и его голова взорвалась болью. По подбородку протекло горячее — он прокусил губу до крови, но всё равно не закричал.
Вольдеморт тихо засмеялся ему в ухо, убрал палец и снова обратился к своим слугам:
— Я ошибся в расчётах, друзья мои, должен это признать. Из-за неразумного поступка глупой грязнокровки моё проклятие отклонилось и попало в меня. Аа-а-ах!.. это боль превыше всякой боли, друзья мои, к такому нельзя быть готовым. Я потерял связь со своим телом, я стал меньше чем духом, меньше чем призраком… но, тем не менее, я остался жив. Кем или чем я был, я и сам не знаю… я, дальше других ушедший по дороге, ведущей к бессмертию. Вы знаете, какова была моя цель — победа над смертью. Так вот, мне была дана возможность проверить себя, и, как выяснилось, некоторые мои эксперименты оказались успешны… ведь я не погиб, несмотря на то, что проклятие должно было убить меня. И всё же я стал совершенно беспомощен — самое слабое существо из всех живущих на земле… У меня не было надежды выкарабкаться… у меня не было тела, а любое заклинание, которое могло мне помочь, требовало волшебной палочки… Я только помню, как, без сна и отдыха, секунду за секундой, заставлял себя влачить жалкое существование… Затаившись глубоко в лесу, я ждал… конечно же, кто–нибудь из моих верных слуг попробует разыскать меня… кто–нибудь придёт и выполнит за меня необходимое заклинание, вернёт мне моё тело… но я ждал напрасно...
И ещё раз по шеренге Пожирателей Смерти, молча внимающих своему господину, пробежала тревожная судорога. Вольдеморт намеренно продлил напряжённое молчание, но потом продолжил:
— У меня оставалось лишь одно умение. Я мог завладевать телами других. Но я не осмеливался появиться там, где много людей, я знал, что авроры повсюду, что они выслеживают меня. Иногда я вселялся в животных — предпочитая, разумеется, змей — но и в них я оставался не более чем духом, тела животных плохо приспособлены для колдовства… кроме того, моё пребывание в них укорачивало их жизни, ни одно не протянуло долго...
— Затем… четыре года назад… я, казалось, нашёл средство вернуться к жизни. В мой лес забрёл один маг — молодой, глупый и легковерный. О, это был как раз тот случай, о котором я мечтал… ибо он был учителем в школе Дамблдора… было очень легко подчинить его своей воле… с его помощью я вернулся в страну и, спустя некоторое время, завладел его телом и стал управлять им, и он выполнял мои распоряжения. Но мой план провалился. Мне не удалось украсть философский камень. Я не смог обеспечить себе вечную жизнь… опять из-за Гарри Поттера...
Воцарилась тишина; всё кругом замерло, даже листья тисов. Пожиратели Смерти не двигались, вперив посверкивающие под масками глаза в Вольдеморта и Гарри, и Гарри всё казалось, что они напуганы больше него самого.
— Я покинул тело моего слуги, как только он умер… я снова стал слаб и немощен как прежде, — продолжал Вольдеморт. — Я вернулся в своё укрытие. Не буду притворяться, я опасался, что никогда не смогу вернуть себе былое могущество… наверное, это были самые чёрные дни в моей жизни… нельзя было рассчитывать, что судьба пошлёт ещё одного мага, в которого можно будет вселиться… и я уже оставил бесплодные надежды на то, что кто–нибудь из моих верных слуг даст себе труд выяснить, что со мной сталось...
Один-двое в строю беспокойно переступили ногами, но Вольдеморт не обратил на них внимания.
— А затем, меньше года назад, когда я почти оставил всякую надежду, это наконец случилось… ко мне вернулся один из моих слуг: Хвост, вот он перед вами. Он инсценировал собственную смерть, чтобы скрыться от правосудия, но потом был обнаружен теми, кого раньше называл друзьями, и тогда решил вернуться к своему господину. Следуя слухам, он стал искать меня там, где я на самом деле и скрывался… ему, разумеется, помогали попадающиеся по пути крысы. У Хвоста с крысами есть некое родство, правда, Хвост? Эти его маленькие гаденькие друзья поведали ему о том, что в самом сердце албанских лесов есть место, которого они всячески избегают… Там, в этом месте, разные мелкие животные погибают от вселяющейся в них чёрной тени...
Эта нескончаемая болтовня, похожая на шипение, непрекращающаяся боль, которая, казалось Гарри, скоро потечёт у него из ушей, надоедали, полосовали напряжённые нервы. Гарри мечтал о темноте и тишине, но не было мечты более несбыточной, чем эта. По крайней мере, в ближайшие минут двадцать.
— Но его путешествие ко мне не было гладким, верно, Хвост? Как-то раз он зашёл в маленькую гостиницу на окраине того самого леса, где он рассчитывал меня найти… и кого же там встретил? Берту Джоркинс из министерства магии! А теперь смотрите, как судьба благоволит к Лорду Вольдеморту. Казалось бы, тут-то и конец Хвосту, а вместе с ним и моим надеждам на возрождение. Но Хвост — проявив сообразительность, какой я, признаться, от него не ожидал — уговорил Берту Джоркинс совершить с ним небольшую ночную прогулку. Он захватил её… и привёл ко мне. И так Берта Джоркинс, которая столь легко могла всё испортить, оказалась настоящим подарком судьбы, на который я не смел и рассчитывать! Поскольку с небольшим принуждением она стала настоящей золотоносной жилой всяческой информации. Она рассказала о том, что в этом году в Хогвартсе будет проводиться Турнир Трёх Волшебников. Она назвала имя преданного мне Пожирателя Смерти, который будет счастлив служить мне, если только я сумею войти с ним в контакт. Она рассказала и многое другое… но, чтобы снять наложенное на неё заклятие забвения, мне пришлось применить очень сильные средства, и, после извлечения всех необходимых сведений, её память и её тело оказались повреждены настолько, что уже не подлежали восстановлению. Она сослужила свою службу. Вселиться в неё было нельзя. И я избавился от неё.
Вольдеморт улыбнулся
— Тело Хвоста тоже не годилось для этой цели, поскольку все считали его мёртвым, и в случае, если бы его заметили, поднялось бы слишком много шума. Однако он служил мне и мог распоряжаться собственным телом… поэтому, невзирая на то, что Хвост на редкость бездарный маг, он выполнял мои распоряжения, и в результате я вернул себе рудиментарное, слабое тельце, где я мог находиться — временно, до получения компонентов, необходимых для настоящего возрождения… пара заклинаний моего собственного изобретения… небольшая поддержка со стороны моей дорогой Нагайны, — Вольдеморт скользнул глазами по непрерывно извивающейся змее, — зелье из крови единорога и змеиного яда… опять же, спасибо Нагайне… Вскоре я возвратил себе почти человеческий вид и достаточно окреп для путешествия. Надежды на философский камень больше не было, я знал, что Дамблдор позаботится о том, чтобы его уничтожили. Но, прежде чем вновь гнаться за бессмертием, надо было обрести жизнь простого смертного. Я снизил свои запросы… мне было нужно моё тело и моё былое могущество. Зелье, которое воскресило меня сегодня, хорошо известно в чёрной магии, и я знал: чтобы получить это, необходимы три важных компонента. Что ж, один из них у меня уже был, не так ли, Хвост? Плоть, данная слугой… Кость отца, естественно, означала, что придётся попасть сюда, на его могилу. Но вот кровь врага… Хвост уговаривал меня использовать первого попавшегося мага… любого, кто меня ненавидит… ведь их так много. Но я знал, кто мне нужен на самом деле, если я хочу восстать вновь, более могущественный, чем до падения. Нужна была кровь Гарри Поттера. Кровь того, кто тринадцать лет назад лишил меня власти… ведь тогда неиссякаемая защита, данная ему матерью, разлилась бы и по моим жилам… Только как добраться до Гарри Поттера? Он, наверное, и сам не знает, как тщательно его охраняли! Эту защиту обеспечил Дамблдор — ещё в те давние дни, когда ему взбрело в голову, что он обязан устроить будущее мальчишки. Дамблдор задействовал древние магические силы, чтобы ребёнок, пока он находится под опекой своих родственников, всегда был в безопасности. Там даже я не мог до него добраться… но тут подвернулся финал кубка… и я подумал, что, возможно, там, вдали от родственников и от Дамблдора, защита будет слабее… однако, я был ещё не настолько силён, чтобы решиться на похищение — ведь его окружала целая свора министерских псов! Но после матча мальчишка возвращался в Хогвартс, где он с утра до вечера находится под крючковатым носом старого мерзкого магглофила. Так как же схватить его?
Полный самолюбования монолог Вольдеморта, казалось, никогда не кончится. Гарри бессильно обвис на верёвках, отчаянно желая если не сдохнуть на месте, то хотя бы потерять сознание.
— Как?.. Конечно же, хитростью, с помощью информации, полученной от Берты Джоркинс. Отправить в Хогвартс верного слугу, чтобы он поместил в Огненную чашу заявку от имени мальчишки. И пусть мой слуга сделает так, чтобы мальчишка выиграл Турнир — тогда он возьмёт в руки Кубок Огня — Кубок, который слуга превратит в портключ, чтобы тот принёс мальчишку сюда, прямо в мои заждавшиеся руки… Здесь он незащищён и не может ждать помощи от Дамблдора… И вот он перед вами… мальчик, которого все считали причиной моего падения...
Вольдеморт медленно повернулся лицом к Гарри и поднял палочку.
— Crucio!
Гарри уже испытывал эту боль, но к ней нельзя было привыкнуть. Это было слишком больно, чтобы думать, слишком больно, чтобы не биться в безнадёжных попытках выскользнуть из боли, как из одежды, но не слишком больно для того, чтобы быть — к величайшему сожалению Гарри. Он не понял, кричал ли он; он знал только, что когда всё закончилось, и он снова обвис на верёвках, голова была наполнена непрерывным назойливым звоном, а во рту прочно поселился привкус крови. Затылок — разбитый, очевидно, о надгробье — пекло болью, но это было пустяком. «По ком звонит колокол? — в ушах Гарри неумолчно стучали мелодичные неумолимые молоточки. — По мне,
* * *
… всегда по мне…» Сквозь пелену — слёзы, не слёзы? — он видел красные глаза Вольдеморта. Ночная тишина зазвенела от хохота Пожирателей Смерти.
— Теперь, я полагаю, вы видите: глупо было считать, что этот мальчишка сильнее меня. Но я не хочу, чтобы у кого-то оставалась хоть тень сомнения в том, что Гарри Поттер ускользнул от меня только благодаря счастливой случайности. Я собираюсь доказать это, убив его, здесь и сейчас, перед всеми вами, сейчас, когда рядом нет ни Дамблдора, который мог бы помочь ему, ни матери, которая могла бы умереть вместо него. Но я дам ему шанс. Ему позволено будет сразиться со мной. Пусть у вас не останется никаких сомнений в том, кто из нас сильнее. Подожди ещё немножко, Нагайна, — шепнул он, и змея поползла к Пожирателям Смерти.
— Теперь развяжи его, Хвост, и отдай ему его палочку.
Это был фарс. Все собравшиеся прекрасно это понимали. В таком состоянии, в каком находился Гарри, он был не страшен даже таракану; тем не менее, Хвост подчинился с такой торжественной рожей, будто совершал нечто, имеющее хотя бы маломальский смысл.
Серебряная рука одним движением перерубила верёвки, и тушка Гарри неизящно шлёпнулась на землю. Встать на покалеченные в трёх местах ноги он не смог бы при всём желании. Поддержать его здесь было, разумеется, некому. Хвост взял из рук Олега-Барти палочку Гарри и пихнул её в руки законному хозяину.
— Тебя учили дуэльному искусству, Гарри Поттер?
В голове Гарри всплыло далёкое-далёкое, как из прошлой жизни, воспоминание — как он приходит на первое и последнее занятие Дуэльного Клуба, устроенного Гилдероем Локхартом… единственное, что он там постиг полезного — это заклятие Expelliarmus. Но есть ли смысл разоружать Вольдеморта, спрашивается в задачке? Даже если вдруг получится, то вокруг толпа Пожирателей Смерти, ни один из которых не настроен дружелюбно по отношению к нему, Мальчику-Который-Вечно-Оказывается-Не-В-Том-Месте-И-Не-В-То-Время. Да и сам Вольдеморт никуда отсюда не денется… что он, палочки себе не найдёт?
— Сначала мы должны поклониться друг другу, — Вольдеморт взмахнул палочкой, и Гарри взметнуло в воздух, как башенным краном. — Отчего же ты так невежлив?..
Гарри облизнул пересохшие губы и заметил:
— А ты сдал, Том. Раньше ты не был похож на насекомое.
Смех Пожирателей мгновенно стих.
— Тебя, судя по всему, не научили ещё и хорошим манерам, — спокойно заметил Вольдеморт; каким бы вопиющим не казалось ослепленным страхом Пожирателям поведение Гарри, и он сам, и Вольдеморт понимали, что не имеет значения, сколько бравады Гарри проявит. Всё зависит уже не от того, сколько гадостей Гарри успеет наговорить перед смертью.
Ещё один взмах палочкой, и Гарри почувствовал, как что-то давит ему на позвоночник не хуже гидравлического пресса. Это странное «поклонное» заклинание наклоняло Гарри до тех пор, пока он не потерял равновесие и не упал лицом вниз на землю. Кажется, в планы Вольдеморта это не входило, но Пожиратели решили, что это часть программы вечернего шоу, и им стало опять очень весело. «Специфическое чувство юмора у людей, что ни говори…». Кладбищенская земля остро пахла свежей травой и застарелой пылью, пахла кровью и смертью. На ней было бы даже почти уютно лежать, если бы не Вольдеморт и Ко.
— Я ценю твоё стремление целовать прах под моими ногами, Гарри, но всё же давай сразимся, — Вольдеморт почти юродствовал, переигрывал.