Доклад: Глава 14. 52 страница
Пустые коридоры. Длинные лестницы. Бег — шаги гулко отдаются, отражаются эхом от стен; Гарри нёсся через ступеньки, бежал, что было сил, дрожавшие на полу пятна лунного света мелькали в глазах; голова болела и кружилась, хотелось упасть и заплакать, но Гарри решительно не мог себе этого позволить.
Гриффиндорская башня. Гарри резко затормозил перед портретом Полной Дамы, охранявшей вход. Блин, и какой же у них сегодня пароль?..
— Пропустите меня, пожалуйста, — безнадёжно попросил Гарри.
Обитательница портрета была явно не в восторге от того факта, что её разбудили. И к тому же разбудил ученик другого факультета, не знающий пароля.
— Нет пароля — нет прохода, — сухо ответствовала она.
— Мне очень нужно… мне срочно надо поговорить с Фредом и Джорджем Уизли, — умолял Гарри.
— Подождёшь до утра, — Полная Дама была неумолима.
— Мне нужно сейчас!.. — Гарри сорвался на отчаянный крик. — Послушайте… если горгульи у кабинета директора открывают мне без пароля, может, и Вы откроете?
Полная Дама вытаращилась на Гарри в полном недоумении.
— Там ты и есть тот Наследник, о котором по школе пятый год ходят слухи? А доказательства есть?
Гарри без лишних слов выхватил палочку, шепнул заклинание и взрезал себе ладонь. Кровавый след на портрете некоторое время портил светлое платье Полной Дамы, а потом впитался.
— Да, — неохотно признал портрет. — Ты — Наследник. Но из этого не следует, что я должна пропускать тебя без пароля.
— Следует, — возразил Гарри, кожей чувствуя, как уходит время. — Я требую открыть мне! По праву моей крови!
Полная Дама скривилась и с явной неохотой отодвинула свой портрет. Походило на то, что портреты тоже должны были ему подчиняться, но явно не желали.
Дверь спальни мальчиков, над которой было написано «Седьмой курс», открылась под рукой Гарри без пререканий. Где находятся кровати близнецов, он помнил отлично; и совсем не удивился, обнаружив их спящими вместе в постели Джорджа.
— Фред, Джордж, проснитесь, — Гарри присел на край кровати, задёрнув полог. — Проснитесь, пожалуйста...
— Гарри?
— Что случилось?
Фред тёр сонные глаза, Джордж убирал спутанные волосы с лица; они выглядели такими милыми, такими безмятежными, что Гарри не выдержал и спрятал лицо в ладонях.
— Что случилось? — близнецы обняли его за плечи.
Боль ослепляла; он отвык от неё, он забыл, как это бывает. Его рвало бы от боли, если бы он не помнил, что для этого нет времени, он не может себе этого позволить...
— На вашего отца напали. Мне приснилось… Он в Министерстве, там на него напала огромная змея, она кусала его, столько крови повсюду… — выдохнул Гарри.
— Тебе приснился кошмар, — неуверенно запротествовал Джордж.
— Нет! — выкрикнул Гарри и судорожно сглотнул — ужин с каждой новой порцией боли подкатывал к горлу. — Это не сон, это было на самом деле! Я был этой змеёй, это я сделал!..
— Ты уверен?
— Да… на него в самом деле напали, надо срочно звать какую-нибудь помощь… — выдавил из себя Гарри.
— Мы пойдём к директору, — решил Фред.
Гарри молча кивнул. Какой бы сволочью Дамблдор ни был, вряд ли он оставит Артура Уизли умирать. В конце концов, это восстановило бы против директора Хогвартса всю семью Уизли.
Глубоко заполночь Дамблдор всё ещё был в кабинете; из-за закрытой двери с медным молоточком в форме грифона доносились голоса. Фред постучал и, не дожидаясь «Войдите», толкнул дверь.
Дамблдор сидел за письменным столом в кресле с высокой спинкой; перед ним лежали какие-то бумаги, горела свеча. Он чуть подался вперёд и попал в круг света: белоснежная ночная рубашка, расшитый малиново-золотой халат. Впрочем, на лице — ни тени сна.
— Добрый вечер, молодые люди, — приветливо сказал он. — Что привело вас ко мне?
— Директор, сэр, Гарри приснился сон… — заговорил Фред.
— Это не сон, — перебил Гарри. Это было. Мистера Уизли… его покусала змея. Огромная змея. В Министерстве. Он сейчас истекает кровью. Это было наяву...
— Как ты это видел? — спокойно спросил Дамблдор. — Наблюдал сверху, или, быть может, стоял рядом?
— Я… я был змеёй. Я сам сделал это… — Гарри запнулся и замолчал.
Дамблдор кивнул с таким видом, словно ничего другого и не ожидал.
— Эверард! — громко позвал он. — И Вы, Дилис!
Волшебник с желтоватым лицом и короткой чёрной чёлкой и пожилая ведьма с длинными серебристыми локонами с соседнего портрета сразу открыли глаза, хотя за секунду до этого, казалось, очень крепко спали.
— Вы слышали? — спросил Дамблдор.
Волшебник кивнул; ведьма сказала: «Естественно».
— У этого человека рыжие волосы, и он носит очки, — добавил Дамблдор. — Эверард, Вы должны поднять тревогу, пожалуйста, сделайте так, чтобы его нашли те, кто нужно...
Оба кивнули, скрылись за рамами своих портретов и исчезли. На одной картине остался лишь занавес, служивший фоном, а на другой — внушительное кожаное кресло. Гарри заметил, что многие бывшие директора и директрисы — хотя они весьма убедительно похрапывали и даже пускали слюни во сне — украдкой бросают на визитёров любопытные взгляды, и наконец-то понял, кто разговаривал в кабинете, когда они подошли к двери.
— Эверард и Дилис относятся к числу самых знаменитых людей, стоявших во главе Хогвартса, — Дамблдор стремительно обогнул Гарри и близнецов и подошёл к фениксу, спавшему на шесте у двери. — Их известность такова, что портреты обоих имеются во всех важных магических учреждениях. А поскольку они вправе свободно перемещаться по собственным изображениям, то всегда могут разузнать, что где происходит...
Дамблдор нежно погладил Фоукса по золотистому хохолку; феникс мгновенно проснулся и поднял голову.
— Нужно будет предупредить, — очень тихо сказал директор.
Феникс кивнул, обвёл взглядом комнату, махнул Гарри крылом и исчез во вспышке пламени.
Через камин Дамблдор вызвал в свой кабинет деканов Слизерина и Гриффиндора и ввёл их в курс дела. Снейп, сразу было видно, не был счастлив необходимостью посреди ночи пробуждаться из-за Гарри Поттера, и Гарри устрашился бы количеству отработок, число которых мелькало в обещающем взгляде Снейпа, если бы ему ещё было до этого дело.
На самом деле ему было плохо; шрам продолжало жечь, словно какой-то садист с силой водил по отметине раскалённой кочергой, в висках слоны танцевали канкан, ноги подкашивались. Гарри цеплялся за близнецов, чтобы не упасть, и они, очевидно, принимали это всего лишь за волнение и испуг после такого сна. Он и был бы испуган, если вдуматься; если бы не был придавлен, разбит и смят в лепёшку скопившимися в стенах Хогвартса ненавистью, страхом, презрением, отвращением, яростью… они ждали его, ждали, когда он ослабеет и впустит их… беловато-синяя, искрящаяся волна боли, не сдерживаемая ничем, захлёстывала его — она слишком долго копилась, чтобы быть хотя бы немного сдержанней...
Любовь близнецов могла бы помочь, но они не знали ничего ни о боли, сжигавшей Гарри, ни о ментальной магии… они сильно тревожились об отце и немного о Гарри, которому снятся такие нехорошие сны.
Со стены справа, с самого верха, послышался крик: это вернулся слегка запыхавшийся Эверард.
— Дамблдор!
— Какие новости?
— Я кричал, пока не сбежались люди, — волшебник промокнул брови висевшим у него за спиной занавесом, — сказал им, что слышал, как внизу что-то двигается. Они сомневались, верить мне или нет — Вы же знаете, внизу нет портретов, с которых я мог бы что-то видеть — но всё же пошли проверить. Так или иначе, через несколько минут они уже принесли его. Выглядит он неважно, весь в крови… когда его уносили, я перебежал на портрет Эльфриды Крэгг, чтобы хорошенько всё рассмотреть ...
— Прекрасно, — кивнул Дамблдор. — Насколько я понимаю, Дилис увидит, как его доставят...
Буквально через секунду ведьма с серебряными локонами тоже вернулась на свою картину. Она, кашляя, упала в кресло и сообщила:
— Да, Дамблдор, его привезли к Сейнт-Мунго… пронесли прямо под моим портретом… у него жуткий вид...
— Благодарю Вас, — кивнул Дамблдор и развернулся к профессору МакГонагалл.
— Минерва, я прошу Вас пойти разбудить остальных детей Уизли.
— Разумеется… — профессор МакГонагалл, в тапочках, клетчатом халате и ночном чепчике, вышла из кабинета.
— С ним… всё будет в порядке? — непривычно робко спросил Фред, делая шаг вперёд.
Гарри уже не услышал ответа Дамблдора — лишившись половины поддержки, на ногах Гарри уже не устоял и упал на пол, как мешок с картошкой. Падение словно взболтало всё содержимое головы. Нестерпимая боль иглой прошила Гарри от виска до виска, и он потерял сознание.
— Гарри! Гарри! Очнись! Ennervate, ну же… — обеспокоенный голос Сириуса вырвал Гарри из забытья.
Голова Гарри покоилась на коленях Джорджа. Шрам неотвязно ныл, атмосфера была душной и давящей, но ничего такого, как в Хогвартсе. Высокие тёмные потолки, паутина и мебель, которая с виду готова покусать любого неосторожного, который на неё присядет. Гриммаулд-плейс, двенадцать.
— Зачем… очнуться?.. — пробормотал Гарри, снова закрывая глаза. Ему не нравится этот мир — так зачем, чёрт побери, силой выдёргивать его из обморока?
— Слава Мерлину, ты пришёл в себя, — облегчённо вздохнул Сириус. — Фред и Джордж сказали, ты ужасно всех напугал, когда упал. Почему ты потерял сознание?
Гарри зажмурился сильнее. Ему не хотелось думать, что с ним будет, когда он вернётся в Хогвартс.
Была, кажется, такая сказка… о Русалочке, которая с помощью магии обрела ноги вместо хвоста, но каждый раз, когда она ступала по земле, это было больно, словно она ходила по лезвиям ножей… а она ещё и танцевала...
Вот это, примерно, и произойдёт. Незамысловатое событие «Танец Русалочки». Зажигательный такой рок-н-ролл.
— Мне… мне было больно. Я упал. Может, ударился головой...
— Больно? Что болело? — Сириус выглядел всерьёз встревоженным, а уж о близнецах и говорить было нечего.
— Шрам, — часть правды Гарри скромно умолчал.
— Этот шрам? — Фред не уточнил, но всем и без того было ясно, какой из шрамов Гарри имеется в виду.
— Да. Он с самого начала болел… сильно. Я кричал во сне, мне сказали… я всех в спальне разбудил.
— Они переживут, — решил Джордж. — А сейчас как ты себя чувствуешь?
— Сейчас он немного болит. Совсем чуть-чуть. И слабость небольшая… я полежу, и всё пройдёт, — торопливо заверил Гарри.
— Полежит он, как же, — фыркнул Фред. — Сириус, у тебя в доме есть какие-нибудь лекарства? Укрепляющее, восстанавливающее?
Сириус растерянно пожал плечами.
— Не знаю… при моих родителях тут точно ничего такого не водилось, а когда дом стал штабом Ордена, если что-то и было, при мне никто никогда не пользовался...
— Ясненько, — Фред осторожно переложил Гарри на диван и встал. — Пойдём, братец Фордж, сварганим лекарство одному чересчур скромному мальчику из чего найдём.
Гарри засмеялся бы, если б у него были силы.
После того, как Фред и Джордж напоили Гарри неизвестного происхождения гадостью — при отвратительном вкусе гадость пахла свежей клубникой, и Гарри подозревал, что это была злостная уловка со стороны близнецов, призванная обмануть бдительность больного, в гостиной воцарилось тягостное молчание. Заботиться больше было не о ком, и Фреду, Джорджу, Рону, Джинни, Сириусу и самому Гарри нечем было отвлечься от грызущей тревоги за мистера Уизли. Послание от миссис Уизли не привнесло оптимизма: «Отец пока жив. Я срочно отправляюсь в больницу. Оставайтесь на месте. Как только будут новости, я сообщу. Мама». Слово «пока» определённо не так уж обнадёживало.
Это было тягостно — сидеть (в случае Гарри, правда, лежать) в гостиной далеко заполночь, смотреть на огонь в натянутом молчании и думать о мистере Уизли, за жизнь которого боролись сейчас целители Сейнт-Мунго. В жизни Гарри ещё не было такой длинной ночи. Один раз Сириус неуверенно предложил пойти спать, но ответом ему послежили только возмущённые взгляды; Гарри держался поближе к близнецам — ему было холодно, и они обнимали его, но думали при этом не о нём. Впрочем, Гарри было достаточно их тепла; не ной шрам так надсадно, он, наверное, смог бы уснуть, пока они все ждали новостей… а может, и не мог бы — памятуя о том, что ему уже приснилось сегодня ночью.
В десять минут шестого дверь распахнулась, и вошла миссис Уизли — бледная, но улыбающаяся. Гарри даже не слушал, что она говорит — облегчение затопило его: он никого не убил, мистер Уизли сумел выжить...
— Даже думать не хочу, что могло бы случиться, если бы не ты, Гарри, — миссис Уизли крепко обнимала несопротивляющегося Гарри. — Артура могли не найти вовремя, и было бы слишком поздно! Но, спасибо тебе, он жив, к тому же Дамблдор успел придумать хорошее объяснение, почему Артур был… там, где он был. А иначе ты даже не представляешь, в какую беду он мог бы попасть!..
Гарри было, мягко говоря, неловко выслушивать искренние благодарности, но он молча вытерпел все незаслуженные похвалы своей персоне.
Сириус тоже получил от миссис Уизли свою порцию благодарности — за то, что присмотрел за детьми. Крёстный в ответ отмахнулся и пошёл готовить завтрак на всех, горько бросив через плечо, что рад был сделать хоть что-нибудь. Гарри мог бы поспорить с Сириусом на тему того, насколько это приятно — по жизни находиться на передовой, но вряд ли крёстный стал бы слушать.
Во второй половине дня, после того, как немного поспали, они все вместе отправились в больницу Сейнт-Мунго. Тонкс и Грюм сопровождали их, пока они ехали в метро; Гарри сомневался, что от двух человек в случае нападения будет большой толк, но, в любом случае, от него ничего не зависело.
Они стояли перед большим старым зданием из красного кирпича, где располагался магазин под названием «Отто Драт & Заблес Тид Лтд». Здание имело унылый, заброшенный вид. В витринах были кое-как расставленны несколько щербатых манекенов в перекошенных париках, одетых по моде десятилетней давности. На покрытых вековой пылью дверях висели одинаковые большие вывески: «РЕМОНТ».
— Так, — сказала Тонкс и поманила своих подопечных к витрине, пустой, если не считать на редкость уродливого манекена в зелёном нейлоновом переднике и с выпавшими искусственными ресницами. — Все готовы?
Все кивнули, столпившсь около неё. Тонкс наклонилась очень близко к стеклу, так, что оно запотело от её дыхания и тихо обратилась к уродливому манекену:
— Здорово! Мы пришли навестить Артура Уизли.
Манекен еле заметно кивнул и поманил визитёров пальцем на шарнирах. Тонкс подхватила под руки Джинни и миссис Уизли, шагнула сквозь стекло и исчезла.
Фред, Джордж и Рон вошли следом. Гарри оглянулся на кишащих людей: обшарпанные витрины «Отто Драт & Заблес Тид Лтд» никого не интересовали, и исчезновение целых шести человек прошло совершенно не замеченным.
— Вперёд, — рыкнул Грюм, пихая зазевавшегося Гарри в спину; они вместе шагнули в витрину и оказались словно под прохладным водопадом — но тут же вышли с другой стороны, нимало не промокнув.
Там, куда они попали, не было ни манекена, ни витрины, в которой тот стоял. Перед ними простирался переполненный приёмный покой больницы. Многочисленные маги и ведьмы сидели рядами на шатких деревянных стульчиках. Некоторые выглядели вполне нормально и лениво перелистывали старые номера «Ведьмополитена»; зато на других было страшно смотреть: слоновьи хоботы, лишние руки, торчащие из груди, фиолетовые ослиные уши, свиные пятачки — пациент с последней проблемой живо напомнил Гарри Дадли. В приёмной было шумно, как на улице — многие пациенты издавали весьма странные звуки. Изо рта какой-то дамы с потным лицом, которая непрестанно обмахивалась «Ежедневным пророком», через равные интервалы с пронзительным свистом вырывалась струя пара, а в углу сидел неряшливый маг, который при каждом движении начинал звенеть как колокольчик; при этом его голова так отчаянно вибрировала, что бедняге приходилось держать себя за уши, чтобы она не отвалилась.
Между рядами ходили волшебники и ведьмы в светлых жёлто-зелёных мантиях. Они задавали вопросы и делали пометки в блокнотах, совсем как Амбридж на своих инспекциях. На груди у каждого, заметил Гарри, была вышита эмблема: перекрещенные волшебная палочка и кость. Надо полагать, это и были целители.
Миссис Уизли узнала в справочном бюро, куда им идти, и повела всех за собой. Гарри удивило, что палаты здесь не нумерованные, а поименованные — мистер Уизли, например, лежал в палате имени Дая Льюэллина.
Тонкс и Грюм остались в коридоре; Гарри, не чувствуя себя членом семьи Уизли, тоже хотел не входить, но миссис Уизли затащила его туда едва ли не силком.
Маленькая полутёмная палата освещалась сбившимися в кучу в середине потолка хрустальными шарами; в палате было только три пациента, считая мистера Уизли. Последний выглядел вполне бодрым, хотя и изрядно осунувшимся.
— Привет! — мистер Уизли отбросил газету. — Молли, Билл только что ушёл, сказал, попозже обязательно к тебе зайдёт.
Гарри не хотел ничего слышать о Билле и был рад, что тот ушёл.
— Как ты себя чувствуешь, Артур?..
Гарри держался в стороне, пока мистер Уизли общался со своей семьёй. Он вообще подозревал, что лишний здесь.
— Гарри, — окликнул его мистер Уизли.
— Да, мистер Уизли?
— Огромное тебе спасибо, — по-видимому, мистер Уизли не держал на Гарри зла. Ну, он ведь и не знал, что Гарри был змеёй, не так ли? — Если бы не ты, я бы так и истёк там кровью.
— Пожалуйста, — неловко пробормотал Гарри; ему казалось, он покраснел весь, с головы до ног. — Я… с Вами всё теперь будет в порядке?
— Конечно, Гарри, не беспокойся обо мне, — широко улыбнулся мистер Уизли.
Гарри был счастлив, когда они все вышли, и Грюм с Тонкс зашли поговорить с мистером Уизли.
Близнецы немедля вытащили телесного цвета шнуры — свои знаменитые Подслуши — и протянули всем по концу. Гарри, следуя примеру тех, кто уже однажды пользовался этим приспособлением, сунул кончик себе в ухо и прислушался.
—… они всё обыскали, но змеи не нашли. Такое впечатление, Артур, что она напала на тебя, а потом взяла и растворилась в воздухе… Но вряд ли Сам-Знаешь-Кто рассчитывал, что змее удастся пробраться внутрь?
— Думаю, он послал её на разведку, — пророкотал голос Грюма, — ведь ему самому пока ничего не удалось сделать. Видно, он пытается разузнать, с чем ему предстоит иметь дело. Если бы не Артур, мерзкая тварь пробыла бы там гораздо дольше… Стало быть, Поттер утверждает, что видел, как всё произошло?
— Да, — напряжённо сказала миссис Уизли. — И знаете, похоже, Дамблдор давно ждал, что с Гарри случится нечто подобное.
— Да уж, — отозвался Грюм, — но мы всегда знали, что в этом пареньке есть что-то странное.
«Да ну? — мрачно подумал Гарри. — Интересно, и что бы это такое могло быть?»
— Утром я говорила с Дамблдором, — прошептала миссис Уизли. — Мне показалось, он очень беспокоится за Гарри.
— Конечно, беспокоится, а как же иначе, — проворчал Грюм, — если мальчишка видит всякие вещи глазами змеи Сами-Знаете-Кого. Поттер-то, ясное дело, не понимает, что всё это значит, но если Сами-Знаете-Кто завладел им...
Гарри отбросил Подслуши; ему не хватало воздуха.
— Какая чушь, — дрогнувший голос выдал Гарри с головой; он совсем не был уверен, что это чушь. Быть может, этим можно было объяснить многое… например, то, как всю поставленную защиту прорвало болью в шраме. Кто мог это сделать, кроме Вольдеморта?
Фред и Джордж обняли его за плечи, и он попытался не замечать испуганных, шокированных взглядов Рона и Джинни.
Глава 18.
Командир, командир, не учи меня стрелять…
«Агата Кристи», «Командир».
В доме номер двенадцать по Гриммаулд-плейс Гарри хлопнулся на кровать в спальне, которую делил летом с близнецами, и попытался заснуть. Сон всё не шёл, хотя тело явно было не против; та пакость, что близнецы дали ему ночью, значительно улучшила его самочувствие, но противная слабость всё ещё оставалась, и руки дрожали, как с похмелья. Правда, не то, чтобы Гарри знал на собственном опыте, что такое похмелье; он только видел не раз утренние мучения дяди Вернона, переотмечавшего какую-нибудь удачную сделку.
Пожалуй, Гарри предпочёл бы, чтобы его мучило похмелье, а не мысли о том, что Вольдеморт забрался ему в мозги.
— Гарри, ты на ужин не пойдёшь? — близнецы присели рядом. — Если хочешь, мама принесёт тебе что-нибудь наверх. Она сказала, ты выглядел больным, пока мы возвращались.
— Нет, я не хочу есть, — соврал Гарри. — Спасибо.
Близнецы помолчали немного, но Гарри знал, что они снова видят его насквозь.
— Гарри, Грюм — старый придурок.
— А? — такого начала Гарри не ждал.
— Он параноик, это все знают. И уж поверь, если бы Вольдеморт сидел у тебя в мозгах, это было бы видно.
— Да ну? — с горечью отозвался Гарри. — Все и так думают, что я псих, убийца, маньяк… кто там ещё? Вольдеморт в моих мозгах никого не удивит. Они всегда знали, что во мне есть что-то странное, — издевательски процитировал Гарри выдержку из устного творчества Аластора Грюма и спрятал лицо в подушку.
— Идиот, — отозвался Фред.
— Мы — не все, — голос Джорджа звучал почти обиженно.
— Ткни нам пальцем, кто знает тебя лучше нас.
— И будь уверен, если бы у тебя в голове поселился кто-нибудь посторонний, уж кто-кто, а мы с Фредом заметили бы.
Гарри оторвал голову от подушки и виновато взглянул на близнецов.
— Простите… я не хотел вас обидеть. Просто я...
— Просто ты что?
Гарри сделал пару глубоких вдохов и выдохов и выложил близнецам историю о своей эмпатии и о том, как грустно всё заканчивается, когда люди тебя не любят. Правда, при этом он существенно отцензурировал некоторые моменты, но суть, в том числе и то, что атака Вольдеморта через шрам прорвала кое-как наложенную защиту, он передал, не искажая.
— Как с этим можно справиться? — Фред, как истинный гриффиндорец, сразу же задал главный вопрос.
— Мы можем как-нибудь помочь? — добавил Джордж.
Гарри пожал плечами. Он сказал близнецам, что сумел как-то заблокировать эту способность в начале года, но как и что сделал — решительно не помнит. Дескать, это было очень больно и очень давно, не взыщите, лёгкий юношеский склероз. Так что про любовь и её целительную золотистую силу Гарри поведать не мог — иначе пришлось бы делиться с близнецами всей «проблемой Забини», которую Гарри предпочитал отложить как-нибудь на потом и разрешить лично. Кроме того, от любви Забини, которой он не ждал и не хотел, ему хотелось защититься, закрыться — только поэтому он сумел тогда что-то сделать. Закрываться же от близнецов Гарри не хотелось совершенно.
— Не знаю… перед сном вчера я начинал читать кое-что по ментальной магии… знаю, болван, что раньше не позаботился, но на повестке дня были другие дела… — Гарри свернулся клубком на кровати. — Даже если Вольдеморт и не сидит безвылазно у меня в голове, он её точно иногда навещает… вот как этой ночью.
— Понятно, — Фред и Джордж устроились на кровати по обе стороны от него. — Как думаешь, в библиотеке Блэков есть что-нибудь об этом?
— Должно быть, — Гарри воспрянул духом. — Завтра же начну копаться. Думаю, Сириус будет не против.
— Он не будет против, даже если ты попросишь у него разрешения использовать все здешние книги на туалетную бумагу, — хмыкнул Джордж.
— Неужели они настолько скучные? — рассмеялся Гарри.
— Нет, он настолько тебя любит, — серьёзно ответил Фред. — Мы слышали ещё летом, что он составлял завещание.
— Почему? — Гарри встревоженно приподнялся на локте. — Ему что-то угрожает? Он же должен быть здесь в безопасности...
— Он здесь и есть в безопасности, — успокаивающе отозвался Фред. — А составлял на всякий случай, только и всего. Ты не дослушал. Он всё оставляет тебе.
— Мне? — широко распахнул глаза Гарри.
— А кому ещё? У него больше никого нет.
— Ну… Ремус, — неуверенно предложил Гарри.
Близнецы синхронно вздохнули.
— У них всё так и не ладится. Они вместе, но между ними словно чёрная кошка пробежала. Им трудно… особенно потому, что Сириус сидит взаперти, а профессор Люпин работает для Ордена. К тому же профессор, считает Сириус, взрослый и сам сумеет о себе позаботиться, а ты нет.
— Звучит так, будто он собирается умереть до моего совершеннолетия, — нахмурился Гарри. — Если ему интересно моё мнение, то я не собираюсь этого допускать.
— Вряд ли он собирается, — пожал плечами Джордж, — но возможность такую учитывает… хотя она очень мала, если вспомнить, что он безвылазно сидит здесь.
Гарри закусил губу. Ну уж нет. Если Сириус полезет на рожон в приступе острой тоски по адреналину, умереть у него не получится. Гарри за этим проследит.
* * *
Наверное, впервые мрачный дом номер двенадцать был полон гостей; по крайней мере, таких весёлых и непосредственных точно. Сириус, не проявлявший никаких признаков своей тоски по приключениям, радовался, как ребёнок, предстоящему Рождеству в компании своего крестника и семьи Уизли. Всё вокруг стараниями Сириуса было увешано гирляндами остролиста и золотого и серебряного «дождя», на отчищенных потёртых коврах блестел волшебный снег, не холодный и не тающий, огромная ёлка, добытая Мундугнусом Флетчером неведомо где и как, загораживала гобелен с древом Блэков целиком, а на головы домашних эльфов, приколоченные к стене, были надеты бороды и шапочки Санта-Клауса — при виде последнего украшения Гарри пробило на долгий здоровый смех. В доме постоянно пахло разной вкусной едой, каждое утро Гарри просыпался в объятиях близнецов и будил их поцелуями, а в день Рождества Гарри, снова проснувшись раньше Фреда и Джорджа, обнаружил в ногах постели три горки подарков. Жизнь была прекрасна, если не думать о предстоящем возвращении в Хогвартс. Но до этого было ещё достаточно далеко...
На это Рождество Гарри получил от Сириуса и Ремуса собрание книг «Практическая защитная магия и её применение в борьбе с силами зла». Книги были новенькие, ещё пахли типографской краской; движущиеся цветные иллюстрации были хорошим подспорьем. Чудесная вещь как для самостоятельных тренировок, так и для Эй-Пи (будь оно неладно, это идиотское название, придуманное Колином Криви).
Хагрид презентовал Гарри небольшой лохматый коричневый кошелёк с зубами; надо думать, зубы охраняли от воров, но Гарри не сумел положить туда ни кната из опасения за пальцы. Гм… чем плохое решение проблемы карманных краж? Всего лишь избавиться от причины, их вызывающей… от денег в карманах.
От Рона и Гермионы вместе Гарри получил огромную коробку шоколадных лягушек. Еда — отличный подарок, когда понятия не имеешь, что ещё понравилось бы человеку.