Доклад: Глава 14. 54 страница
— Встаньте, Поттер, и приготовьте свою палочку.
Гарри, начиная отчего-то нервничать, приготовил.
— Можете попытаться разоружить меня с помощью заклинания или защититься любым другим способом, какой только придёт в голову.
— А что Вы будете делать? — Гарри с опаской и недоверием покосился на палочку Снейпа.
— Я попробую проникнуть в Ваше сознание, — вкрадчиво проговорил Снейп. — Посмотрим, насколько Вы сможете этому сопротивляться. Говорят, Вам неплохо удавалось блокировать проклятие подвластья. Сейчас Вам понадобятся приблизительно те же навыки… Итак, приготовьтесь. Legillimens!
Гарри выкрикнул только «Pro…», а «…tego» договорить уже не успел — реакция у Снейпа была великолепная.
Комната поплыла перед глазами и исчезла; в голове, будто обрывки фильма, замелькали бессвязные, но очень яркие образы — настолько яркие, что они затмили собой всё остальное.
Вот ему снова пять, и он смотрит, как Дадли катается на новом красном велосипеде — сердце, детское и глупое, разрывается от зависти… А вот он поднимает палочку, наставляя её на тролля, и кричит: «Stupefy!!»… Армия дементоров медленно наступает на него с обеих сторон чёрного, маслянисто блестящего в лунном свете озера… Астрономическая башня, боль, ненависть к самому себе — шаг вперёд и ветер в ушах… Мрачная спальня дома на Гриммаулд-плейс… вспышки рыжих волос, озорные и серьёзные синие глаза, улыбающиеся губы, так близко...
«Нет!!..»
Если на бульдогов Гарри было давным-давно плевать с высокой колокольни, то ничего настолько личного, как отношения с близнецами, он демонстрировать не собирался.
А если кто-то вздумает туда полезть… как отвечают драконы тому, кто посягает на что-то, что принадлежит им?..
Пальцы пронзило болью, и Гарри понял, что почти упал на пол — успел только в последний момент выставить руки вперёд и наткнулся ими на каменный пол; ударился бы и коленями, но они зависли в сантиметре от пола. Гарри поднял глаза на Снейпа — тот задумчиво рассматривал большие волдыри ожогов на обеих руках.
— Поттер, Вы сознательно применили Инсендио?
— Да, — Гарри встал и отряхнул руки; кое-где была почти содрана кожа о жёсткий камень, но это были мелочи. — Я хотел защититься… Вы же сами сказали — любым способом, какой придёт в голову...
— Вы впустили меня слишком глубоко. Потеряли контроль.
— Вы видели то же, что и я? — спросил Гарри, не уверенный, что хочет знать ответ.
— Местами, — усмехнулся Снейп. — Чья это собака?
— Тёти Мардж, — пробормотал Гарри. Это было чертовски унизительно...
— Ладно, для первой попытки не так уж и плохо, — Снейп снова поднял палочку. — Вы всё-таки сумели остановить меня, хотя потеряли много времени и сил на совершенно бесполезные вопли...
— Я кричал? — перебил Гарри.
— Да, — коротко ответил Снейп. — Вы должны быть спокойны и сосредоточены. Пусть меня отторгает Ваше сознание, тогда и волшебная палочка не понадобится. Закройте глаза.
Гарри послушно закрыл.
— Ни о чём не думайте, Поттер… освободитесь от всех эмоций...
Гарри честно пытался освободиться, как он себе это представлял, и вышло нечто странное: гнев и смущение остались, но были какими-то отстранёнными, холодными, рассудочными; и сам Гарри словно бесстрастно наблюдал за своими эмоциями, спокойный, сосредоточенный и готовый к чему угодно.
— На счёт «три»… раз, два, три… Legillimens!
Гарри казалось, что он видел, как с кончика палочки Снейпа срывается заклинание и летит вперёд; он поднял руку — одновременно и реальную руку, из плоти и крови, ставшую вдруг неимоверно тяжёлой, и руку ментальную, которой, за неимением других кандидатур, стал гнев; тяжёлая тёмная волна ярости выметнулась навстречу заклинанию Legillimens через раскрытые двери разума Гарри и, переплетясь на миг с заклинанием, разрушив его в странную прозрачную пыль, окутала Снейпа, как могло бы окутать облако, в которое влетели на полной скорости.
— Поттер, чёрт Вас побери! — Снейп злобно сверкнул глазами и быстро пробормотал какое-то слово на латыни, Гарри не успел разобрать, какое; облако гнева исчезло. — Какого дьявола, Поттер… почему Вы не предупредили, что Вы эмпат?!
— А надо было? — глупо спросил Гарри. Вспомнил и добавил:
— Сэр.
Снейп выглядел так, будто вот-вот взорвётся.
— На тот случай, если Вы не знали, Поттер… НАДО!
Гарри поморщился и потряс головой: в ушах зазвенело.
— Простите… сэр. В следующий раз обязательно предупрежу...
Ему показалось, Снейп сейчас его ударит. Должно быть, гнев Гарри подействовал на обычно невозмутимо-ядовитого слизеринского декана самым пагубным образом.
— Вы изучали теорию чувств и ощущений, Поттер?
— Да...
— Под чьим руководством?
— Ни под чьим… сам. Сэр.
— Зачем? — Снейп подозрительно воззрился на Гарри.
— Ну… — Гарри оказался сбит с толку. А правда, зачем? — На вот такой вот… случай… — Гарри неопределённо помахал в воздухе рукой. — Если нападут.
Снейп некоторое время сверлил Гарри взглядом; Гарри ёжился, но молчал.
— На сегодня достаточно. И учтите, каждый вечер перед сном Вы должны освобождать своё сознание от всех чувств и мыслей. Надо, чтобы Вы были абсолютно спокойны, а в голове — совершенно пусто, Вы поняли?
— Да, — Гарри едва его слушал.
— И имейте в виду, Поттер… Если не будете тренироваться, я об этом обязательно узнаю...
— Ага, — буркнул не особенно впечатлённый прозвучавшей в голосе Снейпа угрозой Гарри.
— И ещё одно. Пока Ваше самообразование не помогло Вам наломать дров… — Снейп заскрипел пером по листу пергамента. — К следующему занятию прочтёте эти книги и будьте готовы ответить на любой вопрос по ним.
Гарри сунул листок в карман и вышел, не прощаясь.
Глава 19.
Скажу вам торжественно, что я много раз хотел сделаться насекомым.
Ф.М. Достоевский, «Записки из подполья».
Весь день перед занятием его мучила головная боль — неотвязная, сильная, оглушающая и жаркая; но она, по крайней мере, была постоянной, не накатывала неожиданно, перед этим отступив, пообещав обманчивое облегчение. Окружающие ненавидели и боялись его прочно и стабильно. Гарри пил обезболивающие зелья собственного производства до тех пор, пока не перестал чувствовать внутреннюю сторону левой руки и целиком — живот и спину. Чувствительность всего остального тела тоже поуменьшилась, в отличие от боли, которой все усилия Гарри были как с гуся вода.
В кабинете Снейпа было легче — там словно стояла какая-то защита от постороннего ментального мусора; кстати, почему бы и нет, учитывая, что Снейп — легилиментор и окклюментор? Но снаружи боль нахлынула с новой силой, и Гарри, пройдя несколько безлюдных коридоров и завернув за угол, прислонился к стене, чтобы не упасть. Стена была сырая и неприятно холодная.
К боли от чужих эмоций прибавилась боль в шраме — будь он неладен, этот Снейп со своей окклюменцией… Тошнило, как тогда, после сна о змее и мистере Уизли, и руки дрожали. «Если и дальше продолжать в том же духе, я скоро к Вольдемортовой бабушке развалюсь на кусочки».
Вольдеморт словно только мысленного упоминания и ждал, чтобы откликнуться; в шрам словно вонзили клинок… острый меч… Гарри показалось, что он слышит, как хрустнул череп, а потом Гарри забыл, где находится, что делает, как его зовут...
В ушах звенел чей-то безумный смех… он был счастлив, счастлив как никогда… он в буйном экстазе торжествовал победу… случилось нечто прекрасное, восхитительное, чудесное...
— Поттер! ПОТТЕР!!! Мать твою, за что мне это… — удар по щеке выдернул Гарри из состояния счастья мгновенной вспышкой посторонней боли.
Смех всё звучал, и Гарри понял, что смеётся он сам. Едва он осознал это, смех прекратился, и Гарри закашлялся, опираясь одной рукой о холодный пол. Голова раскалывалась на части; не успел Гарри сквозь пелену боли подивиться тому, что там ещё есть, чему раскалываться, как его вырвало. Легче не стало — только ко всему прибавился отвратительный кислый привкус во рту.
— Tergeo… — вздохнул рядом голос, который Гарри теперь опознал как принадлежащий Блейзу Забини. — Скажи мне, Поттер, почему я уже второй раз нахожу тебя в тёмном закоулке и в кошмарном состоянии?
— Судьба твоя такая, — хрипло предположил Гарри и снова закашлялся. От вкуса рвоты снова тошнило, но Гарри чувствовал, что уже просто нечем.
— Ну ты и нагл, Поттер, — бесстрастно констатировал Забини. — Ну что ж… ты больше не смеёшься, как готовый пациент Сейнт-Мунго, моя миссия выполнена. Не смею отвлекать.
Забини упруго встал; Гарри совершил над собой значительное усилие и уцепился за запястье своего одноклассника. Рука у Гарри ходила ходуном, но цеплялся он надёжно.
— У тебя ко мне ещё какое-то дело? — холодно осведомился Забини.
— Прости меня… — пробормотал Гарри. — Прости… пожалуйста.
— П-простить? — голос Забини дрогнул, дал слабину. — За что же, по-твоему?
Гарри прикрыл глаза — всё равно слезились так, что почти ничего не было видно — и перечислил:
— За то, что убил твоего брата. За… первое сентября. За то, что… за то, что ты не можешь оставить меня умирать от боли в тёмном закоулке. Прости. Прости меня, Блейз.
Изнасилование Гарри упоминать не стал. В конце концов, это было нечто равнозначное тому, что Забини сам с ним сделал.
И вообще отдельная тема.
Мантия зашуршала, до Гарри донёсся тонкий запах одеколона — Забини то ли встал рядом на колени, то ли присел на корточки.
— Звучит так, будто ты лежишь на смертном одре, Поттер, и изрекаешь последнюю волю, — в голосе Забини не было ни капли того холода, который несколько секунд назад делал воздух подземелий куда более морозным, чем на самом деле.
— Почти так оно и есть, — откликнулся Гарри и попытался сесть. От резкого движения из носа полилась кровь; Гарри сжал губы — он не хотел вспоминать её вкус — но пришлось открыть рот почти сразу, иначе дышать было просто нечем. — Со мной примерно то же самое, что и в сентябре...
— Намекаешь, чтобы я снова тебе помог? — Забини аккуратно вытирал кровь с лица Гарри носовым платком.
— Нет! — Гарри возмущённо шарахнулся. — Я не… в смысле, я справлюсь как-нибудь… я не за этим просил прощения!
Так обидно Гарри бывало крайне редко. Возможность второй раз воспользоваться любовью Забини ему даже в голову не пришла; всё-таки для слизеринца в Гарри было маловато тяги к оборачиванию всего подряд к собственной выгоде. Он просил прощения потому, что должен был и хотел этого; он чувствовал себя виноватым.
Гарри выпустил запястье Забини, которое до сих пор сжимал, и отполз к стене; свернуться клубком не получилось, хотя Гарри старался — мешала слабость.
— Я тут полежу… — пробормотал он. — Может, умру, может, нет… приходи завтра, проверь, хорошо?
Гарри говорил вполне серьёзно, но Забини, кажется, принял это за плохую шутку и замахнулся, чтобы отвесить ему подзатыльник; Гарри непроизвольно дёрнулся — с раннего детства он успел усвоить, что замахивающиеся люди, как правило, ничего хорошего не приносят, и от них лучше держаться подальше. Но Забини притормозил свой замах, как-то беспомощно подержал руку в воздухе и зарылся пальцами в волосы Гарри.
— Сволочь ты, Поттер, — жалобно сказал Забини. — Знаешь же, что я тебя так не оставлю...
Гарри не знал и счёл за лучшее промолчать. Ведь до извинений собирался оставить?..
— Всё точно так же, говоришь?.. — задумчиво сказал Забини.
Гарри кивнул — боль перекатилась в голове ежом, толкнулась растопыренными иголками в виски и лоб.
— Тогда не будем отступать от проверенных средств… — Забини усадил Гарри спиной к стенке, поддерживая за талию и плечи. — Как легче станет — сразу блокируй.
Гарри слабо кивнул. Осторожные губы коснулись его лица: щёки, подбородок, скулы, виски, лоб, кончик носа, закрытые глаза, с которых Забини снял очки… живительные золотистые волны щедро текли в него, с лёгкостью перекрывая дорогу боли, исцеляя, освежая, как холодная вода в жаркий день… мысленная дверь скрипнула, и Гарри без труда прикрыл её; а потом, памятуя о том, как легко было Вольдеморту проломиться через амбарный замок, поставил кодовый — с паролем «Блейз», что было более чем справедливо — потом положил воображаемую руку на воображаемую дверь и залил её, сосредоточившись, воображаемым же металлом. Сплошным — если сбить, весь мозг повредится.
«Мерлин, какой бред».
Гарри открыл глаза.
— Всё… заблокировал… — на коже засыхали остатки крови, говорить было неприятно. — Спасибо...
Забини не выпускал его из объятий, но смотрел насторожённо — словно ждал подвоха. Гарри даже не понял сначала, почему, но потом ему вспомнился сентябрь, и всё встало на свои места.
Второй раз плевать Блейзу в душу Гарри не собирался.
Он потянулся к Блейзу и робко — не оттолкнёт? — коснулся губами нервно сжатого рта. Чётко очерченные аристократичные губы дрогнули под касанием, раскрылись навстречу; горячий язычок скользнул по губам Гарри, руки обняли сильнее. Гарри положил ладонь на затылок Блейза, чтобы было удобнее, и целовал, целовал что было сил. Блейз отвечал так пылко и напористо, что Гарри в какой-то миг потерялся и позволил Блейзу вести — и не пожалел, потому что так бережно с ним не обращались даже близнецы. Словно он был сделан из хрусталя, сияющий, хрупкий и недосягаемый — тронь не так, и разбежится по каменному полу блестящими осколками, рассыпется сверкающей пылью.
— Куда тебя теперь? — Блейз тяжело дышал, а Гарри склонил голову ему на плечо — она, подлая, кружилась и начисто отвергала даже мысль о том, чтобы куда-то двинуться. — Не будешь же ты, в самом деле, сидеть здесь до завтра...
Гарри тихонько рассмеялся.
— Мне надо отлежаться.
— И где же ты можешь отлежаться? — вопрос был резонный. В спальне пятого курса Слизерина покой для Гарри был понятием весьма относительным. Вообще говоря, Гарри знал только одно место в Хогвартсе, где он мог расслабиться...
— Держись за меня, — велел Гарри и кое-как выудил из-за воротника мантии янтарного феникса на серебряной цепочке.
— А не наобо… — насмешливо начал Блейз.
-… рот ли… — закончил он уже на Астрономической башне. — Ого… портключ, да?
— Ага, — подтвердил Гарри. — А теперь надо встать, и пешком...
— Куда?
— В Выручай-комнату.
— Что за комната?
Гарри объяснил. В конце концов, даже если Блейзу вздумается туда зайти во время занятий Эй-Пи, комната его не впустит, потому что будет уже занята — Гарри проверял и знал, что дверь просто не появится. А сама по себе комната — не секрет.
Пока он объяснял, они успели дойти до седьмого этажа; какой-то жук, назойливо жужжа, летал над головами и даже ухитрился проскользнуть в комнату следом за Гарри и Блейзом.
В этот раз комната, конечно же, не выставляла пособий по защитной магии, вредноскопов и прочего; она ограничилась широкой кроватью, камином, пушистым ковром, несколькими низенькими бархатными пуфиками и торшером, дававшим мягкий оранжевый свет. Блейз фактически дотащил Гарри до кровати, усадил и опустился на колени — снять с Гарри ботинки.
— Я сам… — попробовал возразить Гарри, но Блейз только отмахнулся:
— Конечно, сам, только не сейчас. Ложись давай, закрывай глаза и спи.
— А ты? — вопрос вышел идиотский, и истолковать его можно было как угодно, но Блейз всё понял правильно.
— А я с тобой побуду.
Гарри стянул мантию, оставшись в джинсах и рубашке, и растянулся на кровати, наконец-то расслабляя позвоночник.
— Как здорово, когда ничего не болит… — блаженно промурлыкал Гарри себе под нос.
— А что, у тебя такое редко бывает? — Гарри не рассчитывал, что Блейз это услышит, но раз уж услышал, приходилось отвечать.
— Достаточно редко… — подобрал Гарри подходящее определение. — Да ты и сам знаешь...
— Знаю, — сдержанно и сухо согласился Блейз, и Гарри захотелось дать себе по макушке за неуместный намёк.
Он потянулся с кровати — Блейз немедленно отреагировал:
— Это ещё что за гимнастика?
Гарри не обратил внимания и сделал, что хотел — уцепился за ладонь Блейза и сжал, насколько хватило силы.
— У тебя сегодня день извинений? — криво усмехнулся Блейз.
Почувствовав, что начинает злиться, Гарри скатился с кровати — неуклюже, как мешок с картошкой, но изящество мало его заботило; приподнялся на локте, положил свободную руку на шею Блейза и мягко нажал, приближая лицо Забини к своему. Блейз послушно склонился к Гарри и сам нашёл его губы.
— Я люблю такие извинения, — мягко сказал Блейз, обнимая Гарри двумя минутами позже.
На мягком ковре было так же удобно, как и на кровати, и Гарри не торопился залезать обратно. Свет торшера не резал глаза, тепло от камина было уютным и обволакивающим.
— Это хорошо… — Гарри зевнул. — Потому что на словесные я сейчас не способен… — слова перешли в новый зевок.
Блейз рассмеялся. Гарри прикрыл глаза и обнял Блейза обеими руками; общее прошлое, полное боли, ненависти, обид словно осталось где-то за поворотом в одном из бесконечных коридоров Хогвартса. И захочешь отыскать и вернуть — не получится, не найдёшь, отрезанное не приклеишь, как было.
Жужжание жука, настойчивое, тревожное, навязчивое, раздражало; Гарри пытался заснуть, вдыхая запах одеколона Блейза, тонкий и пряный, но этот чёртов звук… Блейз чертыхнулся вполголоса и вытащил палочку.
— Гарри, ты знаешь какое-нибудь заклинание от насекомых?
— Не-а, — чистосердечно сознался Гарри. — Я их обычно тапками бью… или старыми газетами...
— Маггловский опыт? — подтрунил Блейз. — Тогда перейму-ка я передовые маггловские технологии… Wingardium Leviosa!
— Не помню, чтобы магглы пользовались заклинаниями, — Гарри с любопытством разлепил ресницы.
— Во-первых, так проще, — пояснил Блейз, нацеливаясь поднятым в воздух пуфиком на тревожно заползавшего по стене жука. — Во-вторых, если честно… я не хочу вставать.
Гарри улыбнулся. Блейз прицельно пустил пуфиком по жуку; жук взлетел со стены в последний момент, истерически жужжнув, но не успел — Гарри как игрок в квиддич готов был дать на отсечение что угодно, что пуфик попал в цель.
Пуфик отлетел в сторону Гарри и Блейза; приглушённый звук падения чего-то невыясненного сопровождался громкими ругательствами. Гарри рывком сел, нашаривая палочку, Блейз вскочил на ноги. Рита Скитер, скорчившись на полу у стены, баюкала явно сломанную руку.
— Ну и горазды Вы, мистер Забини, пуфиками кидаться, — мрачно сказала она. — И чем Вам жук помешал, скажите на милость?
— Откуда Вы здесь? — Гарри собрал разъезжающиеся ноги в кучку и тоже встал.
Блейз и Скитер посмотрели на Гарри, как на неизлечимого умственно отсталого.
— Не Вы один здесь анимаг, мистер Поттер, — ухмыльнулась Рита. — Как я вижу, мистер Забини уже догадался...
Блейз словно преобразился за эти короткие секунды, прошедшие с момента падения Скитер; расслабленный, мирный, он напрягся, ноздри хищно раздулись, губы сложились в победную, почти неприятную улыбку.
— Дражайшая мисс Скитер, — протянул Блейз чрезмерно вежливым тоном. — Какая радость, видеть Вас здесь, где Вам быть вовсе не полагается...
— Тогда в чём же радость? — резонно осведомилась Рита, вставая. — Может, я лучше пойду? Вам с мистером Поттером и наедине неплохо...
Гарри торопливо указал палочкой на дверь:
— Meus Locus Arcanus! Боюсь, мисс Скитер, Вам придётся задержаться.
— Задержаться так задержаться, — легко согласилась Рита. — Вы хотели о чём-то со мной поговорить? Или просто любите, когда за вами наблюдают?
Гарри покраснел, а Блейз только усмехнулся.
— Нет. Мисс Скитер, не за этим. Присаживайтесь на пуфик, их здесь достаточно, и поговорим.
Сам Гарри сел на кровать; Блейз рядом, переплетя пальцы правой руки с пальцами Гарри. Рита Скитер устроилась на пуфике и даже ухитрилась закинуть ногу на ногу.
— Я хотел бы обсудить с Вами, мисс Скитер, некоторые из Ваших статей, — вкрадчиво сказал Блейз.
— Вот как? — в нарочито утрированном изумлении вскинула брови Рита. — И какие же именно?
— Те, которые касаются мистера Поттера. Я полагаю, Вы понимаете, какого рода статьи я имею в виду.
— Я человек маленький, — Рита неловко пожала одним плечом. Гарри наложил Ferula на её сломанную руку; Скитер поблагодарила кивком. — Что редакция скажет, то и пишу.
— Я раз пять или шесть замечал подозрительно наглых жуков в прошлом году и в этом, — задумчиво сказал Гарри. — В волосах путались — например, на втором задании Турнира… вокруг летали… а потом появлялись статьи. И почему мне кажется, мисс Скитер, что Ваша редакция понятия не имеет о том, что Вы анимаг?
— Надо думать, у Вас хорошая интуиция, мистер Поттер, — хладнокровно отозвалась Рита.
— Тем не менее, я пожалуй, подойду к тому, ради чего затеял весь этот разговор, — вновь вступил Блейз. — Я знаю наизусть список зарегистрированных анимагов нашего столетия, и Вас там нет.
Рита поморщилась.
— Не верю, мистер Забини, что за молчание Вы хотите денег. В отличие от бедного репортёра, Вы не должны зарабатывать на жизнь, как можете...
— Какие деньги! — Блейз картинно взмахнул рукой. «Ох уж мне эта слизеринская страсть к эффектным сценам...» — Я хочу именно того, мисс Скитер, о чём Вы подумали.
— А где, по-Вашему, я буду брать деньги? — зло спросила Рита. — У меня, в отличие от присутствующих, нет наследства в Гринготтсе...
— А это уже не моя забота, мисс Скитер, — беззаботно ответил Блейз. — На свете есть много других прекрасных профессий. Не обязательно быть репортёром. Кроме того, разве мне требуется навсегда отлучить Вас от пера? Я всего лишь настоятельно прошу Вас отныне и навсегда воздержаться от статей, порочащих Гарри.
Гарри удивлённо распахнул глаза — этого он услышать не ожидал; логически, послушав весь предыдущий разговор, Гарри допускал и такой вариант, но...
— Шантаж, мистер Забини — уголовно наказуемое деяние, — напомнила Скитер.
— Какой шантаж? — очень натурально удивился Блейз. — Никакого шантажа — просто просьба, почти дружеская.
— А если я её не выполню, Вы раззвоните на всю Британию, что я незарегистрированный анимаг, — криво усмехнулась Рита. — Хороши просьбы.
Блейз подарил ей почти ласковую улыбку.
— Какие есть, мисс Скитер. И благодарите Мерлина за то, что мы с Вами не наедине. Быть может, в таком случае Вы согласились бы придержать перо реплик на двадцать раньше.
Гарри зябко передёрнул плечами.
— Воздержусь уже от комментариев… — Скитер как-то обмякла на своём пуфике, растеряла уверенность и кураж.
— И правильно сделаете, — уверил её Блейз.
— А какой репортаж получился бы! — вздохнула Рита. — Запретная любовь в Хогвартсе, умирающие от боли в тёмных закоулках ученики, таинственные портключи...
— Ключевое слово, мисс Скитер — это «бы», — напомнил Блейз.
— Печальней в мире нету слов, чем быть могло, но не сбылось, — ехидно вставил Гарри свои два кната.
— Вам весело, мистер Поттер? — угрюмо покосилась на него Рита.
— Не более, чем было Вам, пока Вы писали, что я псих, маньяк и патологический лгун, — ответствовал Гарри.
— Я не могу дать гарантий, что другие не будут писать о мистере Поттере, — предупредила Скитер, обратившись к Блейзу.
— Такого эксклюзива, как Ваш, им всё равно не написать, — усмехнулся Блейз. — Поэтому беспокойтесь о себе. И учтите: если в печать просочится хоть что-то из информации, которую могли знать только Вы — за исключением, конечно, мистера Поттера — аврорат наведается к Вам в тот же день, и все, кто на этом острове понимает английскую речь, будут знать о Вашей маленькой тайне.
— Можете не сгущать краски, мистер Забини, — буркнула Рита. — Я всё поняла. За моим авторством о мистере Поттере в газетах не появится больше ничего.
— Прекрасно, — Блейз удовлетворённо кивнул. — Я рад, что мы друг друга поняли, мисс Скитер.
— Могу я теперь уйти? — раздражённо поинтересовалась Скитер.
— Гарри, если считаешь нужным, то выпусти мисс Скитер, — Блейз улыбнулся.
Гарри пожал плечами и взмахнул палочкой:
— Finite Incantatem. Можете идти, мисс Скитер.
— Спасибо за разрешение, — зло сказала Рита и вышла, хлопнув дверью.
— Теперь травля уменьшится как минимум раза в два, — Блейз рассеянно взъерошил себе волосы; отблески огня в камине заиграли на бордово-чёрных прядях. — Удачно кинул пуфиком, в самом деле...
— Слушай, ты волосы не красишь? — не удержался Гарри.
— Нет, — Блейз опешил. — А что?
— Просто такой цвет… — смущённо промямлил Гарри. — Такой необычный...
— Тебе нравится? — улыбнулся Блейз.
Если бы кто-то ещё неделю назад сказал Гарри, что между ним и Блейзом Забини будет происходить такой спокойный и дружелюбный разговор с отчётливыми элементами флирта, Гарри поднял бы этого самозваного пророка на смех.
— Нравится… — Гарри пропустил меж пальцев несколько мягких прядей. — Слушай...
— Что?
— В прошлом году… — с опаской сказал Гарри. Хоть бы не ляпнуть глупость, не обидеть снова. — Как ты сумел всё это… устроить? Администрация школы ведь знала, что никакой Элоизы нет?
Блейз некоторое время смотрел Гарри в глаза, пытаясь, видимо, углядеть там издёвку, насмешку или отчуждение. Ничего такого не нашёл и вздохнул.
— У тебя есть право на объяснения, я думаю… ложись и отдыхай, а я тебе сказку на ночь расскажу.
— Совсем сказку? — уточнил Гарри язвительно, поняв, что Блейз не обиделся и, кажется, не собирается этого делать.
— Не совсем, — отозвался Блейз. — Можно даже сказать, совсем не сказку… — рассеянно прибавил он.
Гарри вытянулся на пахнущей свежестью кровати; Блейз сел на полу, держа руку Гарри в своей.
— Только не перебивай, ладно? — попросил он. Гарри кивнул. — Отлично...
Блейз вздохнул и негромко заговорил, глядя на огонь и иногда стискивая пальцы Гарри почти до боли.
— После третьего курса я совсем сошёл с ума… помнишь, я тогда дал тебе пощёчину? Казалось, сиди и радуйся, ненавистный Поттер будет мучиться во веки веков, но… не мог я тебя так оставить. И я испугался. Я понял, что без тебя… чёрт, никогда не говорил таких слов… ну, ты понял. А тут как раз пришло время паломничества, рано, но ничего не сделаешь… а, ты же о нём не знаешь. Я не так начал.