Доклад: Глава 14. 57 страница

Они просидели в «Трёх мётлах» с полчаса, изрисовав рунами четыре салфетки, когда с улицы раздались крики. Гарри насторожённо поднял голову, прислушиваясь; кто-то кричал заклинания, кто-то от боли.

— Что там происходит?

Блейз тоже прислушался и пожал плечами.

— Не знаю… может, на Хогсмид напали?

Остальные посетители уже высыпали на улицу, а мадам Розмерта скрылась в комнате позади стойки — может быть, тоже пошла наружу, но через чёрный ход. Гарри залпом допил пиво и встал.

— Пойдём туда тоже. Что-то мне неспокойно...

Гарри переступал через порог, когда в него буквально влетела какая-то девушка, перед этим тоже сидевшая в «Трёх мётлах»; она остановилась, тяжело дыша, увидела, с кем столкнулась, и закричала. Её крик резал Гарри уши, и он поспешил прошмыгнуть мимо неё на улицу — благо она не пыталась его задержать. Только стояла и отчаянно кричала, словно Гарри наложил на неё Круцио.

На улице был ад; Гарри резко остановился — по глазам ударил яркий красный цвет, разлитый по снежной белизне. Вспышки заклятий носились над землёй; Гарри взглянул туда, куда они все летели, и увидел… себя.

Гарри номер два с лёгкостью отражал всё, что отправляли в него другие, успевая между делом отвечать Авадой, Круцио или каким-нибудь режущим заклятием.

— Petrificus Totalus! — заорал Гарри, опомнившись от первого потрясения. Упускать двойника было никак нельзя.

Гарри номер два отразил и Петрификус, но звук голоса настоящего Гарри привлёк его внимание; двойник ухмыльнулся оригиналу одним углом рта и аппарировал, оставив разозлённого, сбитого с толку Гарри стоять посреди улицы с поднятой палочкой.

— Поттер, стоять!.. — Гарри только успел распознать Долиша в авторе этого дурного вопля, когда со спины Гарри захлестнуло Инкарцеро.

— Да я и так никуда не бегу, — Гарри перекатился с бока на спину. Над ним маячили лица авроров: Тонкс, Кингсли, Долиш, Грюм и ещё несколько человек, совсем Гарри незнакомых.

— Он ещё и хамит! — возмутился Долиш как-то визгливо и пнул Гарри под рёбра. — Стоять!!

«Это он Блейзу, — понял Гарри, повернув голову и увидев бледного Забини с палочкой в руках и сжатыми губами. — Да не надо меня защищать… ну попинают… ничего серьёзного не сделают».

— Он ни на кого не нападал! — Блейз досадливо сунул палочку в карман.

— А полная улица свидетелей? — парировал Долиш.

— Я готов подтвердить под Веритасерумом, что последние полчаса Поттер провёл со мной в «Трёх мётлах» и никуда не отлучался! — чётко выговорил Блейз.

— Ты сын Каролины и Агиса? — неожиданно спросил Грюм, разглядывая Блейза в упор.

— Д-да, — сбился Блейз. — А что?

— Ничего, — ответствовал Грюм. — Под Веритасерумом, говоришь?

— Да! — Блейз вздёрнул подбородок. — Тот, кто нападал, аппарировал пять минут назад!

— Чушь какая! — не преминул отреагировать Долиш, которого никто не спрашивал.

— Помолчи, Долиш, — прорычал Грюм. — Поттер, бежать не будешь?

— Куда? — искренне заинтересовался Гарри.

— Тогда Finite Incantatem и пойдём в замок, разбираться.

— В чём здесь разбираться! — Долиш ткнул носком ботинка Гарри в бок. — Этот маньяк совсем распоясался.

Вокруг рыдали, кричали, увещевали… жертв было много. И каждая из них готова была присягнуть, что на неё напал Гарри Поттер. Пусть даже им и объявят официально (что вряд ли произойдёт), что он ни при чём, они не поверят. Надо же им проклинать кого-то.

— Держись от него подальше, Долиш! — не выдержала Тонкс. — Какого хрена ты бьёшь задержанного?!

Гарри неуклюже поднялся на ноги — голова закружилась, и он вцепился в Кингсли, чтобы не упасть.

— А что ты его защищаешь, Тонкс? Кажется, ты с ним по разные стороны баррикад...

— Это ещё никем не доказано, — процедила Тонкс. — Доказано, наоборот, что прошлые нападения совершал двойник Поттера, а не он сам.

Долиш и Тонкс продолжали зло спорить, когда Кингсли, покачав головой, повёл Гарри следом за Грюмом.

Разбирательство вновь окончилось в пользу Гарри; замечательное Priori Incantatem плюс свидетельские показания Блейза (которого, впрочем, выслушали со всем тщанием и отправили прочь из кабинета, поблагодарив за сотрудничество) доказали, что нападение совершил кто-то другой (как будто Гарри сам этого не знал). Потом отбыли и авроры, дописав свой протокол или как называлась эта официальная бумажка. Гарри остался наедине с Дамблдором.

— Хочешь чаю, Гарри?

— Нет, спасибо, — благоразумно отказался Гарри, памятуя о подсунутом ему в прошлом году ушлым директором чае с Веритасерумом.

— Как хочешь, Гарри, — Дамблдор поднялся из-за стола и прошёлся взад-вперёд по кабинету. — Не знаешь ли ты что-нибудь о том, как этот неизвестный сторонник лорда Вольдеморта так успешно притворяется тобой?

Гарри пожал плечами.

— У меня только догадки, сэр. Скорее всего, это чары иллюзии, потому что волосы для Многосущного зелья взять было неоткуда… ну, насколько я знаю — неотк...

Гарри замолчал на полуслове. Дамблдор стремительно обернулся и буквально впился в Гарри взглядом.

— Ты что-то вспомнил?

— Д-да… — с запинкой сказал Гарри. — В прошлом году...

— Что тогда случилось?

«Я вообще удачливый». «Действительно удачливый?». «Да. А что?». «Можно прядь твоих волос?». «Можно. Но зачем?». «Там, где я родился, принято верить, что, делясь волосами, везучий человек делится и любовью своей судьбы. Так я могу отрезать прядь?». «Отрезай». «Caedo. Спасибо». «Не за что».

— Профессор Дамблдор, Вы можете выяснить, не примкнул ли к Вольдеморту один ученик Дурмстранга? — Гарри тщательно подбирал слова. — В прошлом году он был на последнем курсе, приезжал как кандидат в чемпионы Турнира...

— Имя?

— Поляков. Сергей Поляков. В прошлом году он отрезал прядь моих волос...

Слава Мерлину, Дамблдор не стал спрашивать, зачем Полякову понадобились волосы Гарри; по прошествии более года самому Гарри эта причина казалась смехотворной, особенно в свете нападений. Тогда у него были довольно длинные волосы — летом тётя Петуния не гнала его в парикмахерскую...

Директор углубился в разговоры через камин; Гарри тем временем ёрзал в неудобном, слишком большом кресле и кидал неприязненные взгляды на портреты бывших директоров, брюзжавшие что-то о безответственных дерзких мальчишках.

— Он стал Пожирателем Смерти в прошлом июле. Видимо, тогда и передал твои волосы лорду Вольдеморту.

— И в августе начались нападения… — закончил Гарри.

Как можно было быть таким идиотом, ну как?..

— Я попрошу тебя не раздавать впредь части своего тела направо и налево, Гарри, — отечески вещал Дамблдор, сев обратно за стол. — Как видишь, они имеют стратегическое значение...

— Я больше не буду, сэр, — мрачно сказал Гарри. Настолько детских фраз он не произносил лет с шести.

— Я верю тебе, Гарри, и верю в тебя, — кивнул Дамблдор.

— Я могу идти, сэр? — на душе у Гарри было препогано. Ему хотелось забиться в какой-нибудь угол с чашкой какао и книгой и не думать ни о Пожирателях, ни о собственной безграничной дурости.

— Конечно, можешь, Гарри.

Спустившись по лестнице, Гарри уловил за охраняемым горгульями выходом какие-то гневные вопли; он не сумел разобрать слов, но узнал голоса. Фред, Джордж и Блейз. «О нет...»

Гарри набрался храбрости и шагнул в коридор. Вопли сразу же смолкли; две пары синих глаз и одна пара чёрных — и все кипящие негодованием — уставились на него.

«Почему всё, за что я ни возьмусь, превращается либо в трагикомедию, либо в фарс?»

— Гарри! — возопили хором все трое. Гарри затравленно посмотрел на них.

Выяснять, что именно они успели не поделить («что» — потому что насчёт «кого» и так было ясно), у Гарри не было никакой охоты. Конечно, это было позорным малодушием, но он испытал истинное облегчение, когда крылышки янтарного феникса мягко толкнулись ему в ладонь. На Астрономической башне было холодно — до того самого момента, когда Гарри, разбежавшись, прыгнул и превратился в дракона. Изрядная часть Запретного леса лишилась сегодня верхушек крон — злой на самого себя Гарри выжигал их направленными струями, вымещая все свои ярость, стыд и страх. Последний относился к области объяснений с близнецами и Блейзом; Гарри не представлял себе, что он им скажет. Если вообще соберётся говорить.

Ему действительно хотелось никогда в жизни не отправляться в Хогвартс.

* * *

В субботу, через неделю после злополучного похода в Хогсмид, состоялся квиддичный матч между Слизерином и Хаффлпаффом. Эту неделю Гарри пережил с трудом.

В результате нападения восемь человек было убито, двадцать шесть страдали от обычных последствий Круциатуса и режущих заклятий, одному отсекло мизинец на правой руке. Школа погрузилась в состояние нервного, истерического страха, нерассуждающего, как у загнанной в угол крысы; так Гарри не боялись и не ненавидели ещё никогда. Бесполезно было объяснять кому-то, что это не он, а какая-то сволочь под действием Многосущного зелья; все, кроме членов Эй-Пи, не вняли тому простому факту, что авроры, вроде бы задержавшие преступника с поличным, отпустили его практически сразу. Все видели чёрные волосы, зелёные глаза, круглые очки, шрам на лбу, и ориентировались на то, что видели; коридоры пустели на три метра вокруг, когда по ним ходил Гарри. Он предпочитал не гадать, что было бы, не будь у него защиты эмпата — наверное, в тот же день, четырнадцатого, и умер бы от боли.

Он окружал себя постоянным заклятием защиты; из-за угла в Гарри кидали заклятия подножки, парализующие, отбрасывающие и много ещё какие. Один хаффлпаффец шестого курса выскочил в понедельник прямо перед Гарри и попытался пустить в него Аваду; в Хогсмиде у него убили младшую сестру. Гарри усыпил сошедшего от горя с ума мстителя и оттранспортировал к мадам Помфри. Медсестра долго причитала и благодарила Гарри; говорила что-то про сумасшедшие времена и войну. Гарри был с ней согласен, но его лично это всё не спасало. Если бы его так не боялись, то травили бы, как это умеют только школьники; детская жестокость доходит до того, чего взрослому садисту никогда не придумать. Но никто не хотел рисковать, переходя в открытое противостояние с маньяком, убийцей, психом и так далее по списку. Одни слизеринцы, в основном старших курсов, понимали, что Гарри ни при чём — кому-то, он был уверен, рассказали родители, кто-то и так знал Гарри. Но ему от этого было ничуть не легче.

Матч начался в гробовом молчании; ни одной из трибун не хотелось шуметь. Игру вообще подумывали отменить в этот раз, но сами же студенты Хогвартса воспротивились. Мадам Хуч скороговоркой произнесла речь о том, что надо играть честно, а кто не будет, тому придётся плохо, и дунула в свисток. Гарри свечкой взмыл в небо — так легче следить и за снитчем, и за трибунами. Мало ли, вдруг ещё кто-нибудь в ажиотаже решит избавить от него землю.

Слизеринская команда, уверенная, наглая, беспардонная, забивала хаффлпаффскую напрочь. Тот мститель, что кидал в Гарри Авадой, был охотником в команде своего факультета, и новенький, разумеется, не успел сыграться с командой и вообще чувствовал себя неуютно. Ловец Хаффлпаффа, Соммерби, тоже был новичком — в прошлом году ведь не было квиддича, а ещё раньше ловцом был Седрик… воспоминание всерьёз расстроило Гарри. Он хотел бы увидеть Седрика во сне ещё раз, но тот никак не являлся, и Гарри начинал потихоньку подозревать, что две предыдущие встречи ему просто приснились, безо всякого подтекста. Плюшевая мышка, которую Гарри носил с собой всегда, тоже не вселяла надежды; зловредный дом номер двенадцать мог выудить её образ из мыслей самого Гарри, что было даже более вероятно, чем то, что дом вклинился в размышления явившегося по сне призрака.

Поэтому Гарри парил над полем, высматривая снитч, и ругался шёпотом себе под нос — дул жуткий ветер. Скорей бы уж поймать мяч и уйти отсюда...

На двадцатой минуте, когда счёт Слизерина уже на семьдесят очков превысил счёт Хаффлпаффа, снитч наконец показался; после пятиминутной погони Гарри без труда ухватил его, оставив Соммерби далеко позади, показал добычу мадам Хуч и приземлился. Слизеринская трибуна ликовала, а остальные три угрюмо молчали. Гарри вздохнул, отдал снитч мадам Хуч и пошёл в раздевалку. Жизнь положительно с каждым днём становилась не только небезопасней, но и неинтересней.

Глава 22.

Бог есть любовь.

Но я не уверен, что Бог абсолютно безупречен.

Энн Райс, «История похитителя тел».

— Гарри, слушай, так больше продолжаться не может, — решительный голос Блейза застал Гарри врасплох; «Магические иероглифы и логограммы» выпали из рук Гарри и с громким звуком хлопнулись на стол.

«И какого чёрта я засел здесь, а не в Выручай-комнате?», — тоскливо подумал Гарри. И ведь вроде бы выбрал самый укромный угол, где на стуле такой слой пыли, что сразу ясно — здесь несколько месяцев никто не сидел...

— Что не может продолжаться? — смиренно поинтересовался он, решив принять свою чашу до дна.

Блейз выдвинул второй стул и сел рядом с Гарри.

— Всё это… — Блейз выразительно покрутил рукой в воздухе. — Тебя же чуть не убили! А эти паршивые авроры...

«Стоп-стоп, о чём это он?»

— Ты о чём?

Блейз тяжело вздохнул и терпеливо, как младенцу, объяснил:

— Нападения. Весь этот ажиотаж. Всё враньё про тебя. Это надо прекратить!

До Гарри дошло, что о личной жизни Блейз, кажется, говорить не собирается, и с плеч словно гора свалилась.

— Как ты это прекратишь? «Пророк» много месяцев промывал мозги всей Магической Британии.

— Надо предоставить им альтернативную информацию, — понятней Гарри не стало.

— Где ты её возьмёшь, альтернативную?

— Вот тут, — Блейз легонько стукнул Гарри костяшкой указательного пальца по лбу.

Гарри озадаченно потёр стукнутое место.

— Ты предлагаешь, чтобы я ходил и всем рассказывал, как оно есть на самом деле?

— Ну конечно, — едко ответил Блейз. — Так и сделай. Годам к восьмидесяти, может, и управишься.

Гарри фыркнул.

— Ну а что тогда?

— Средства массовой информации, Гарри — волшебная вещь в умелых руках, — наставительно сказал Блейз. Гарри подумалось, что слизеринец сегодня как-то особенно оптимистично настроен. Даже странно.

— Под умелыми руками ты, надо думать, имеешь в виду свои? У тебя в кармане завалялась парочка популярных газет, которые будут счастливы напечатать правдивое интервью со мной?

— Мыслишь верно, но не во всём, — ухмыльнулся Блейз.

— А в чём неверно? — слегка раздражённо осведомился Гарри.

— Есть не газета, а журнал, и он не у меня в кармане, а у тебя.

— Прекрати говорить загадками! — не выдержал Гарри.

Блейз убрал с лица ухмылку, сел ровнее и начал говорить уже без загадок.

— Вот ты тогда сбежал, а мы с близнецами Уизли остались тет-а-тет. Оказалось, они отличные ребята! Сам понимаешь, общая тема для разговора у нас сразу нашлась, — Гарри опять покраснел. «Да что же это такое!». — Сначала мы не сошлись во мнениях… — Блейз рассеянно потёр переносицу. — Но потом вполне поладили, потому что к нашей главной общей теме относимся одинаково. Ты опять покраснел, значит, понял, о чём речь. Фред с Джорджем тоже полагают, что пора бы уже всё это прекратить. Они и предложили журнал, где тебя напечатают с радостью. «Придира».

Гарри мысленно обозвал себя болваном.

— Я взялся предоставить профессионального журналиста, который умеет брать интервью — думаю, Рита Скитер не откажет нам в этой маленькой услуге. Близнецы обещали сегодня же поговорить с Луной Лавгуд. Они уверены, что для тебя она выпросит у отца место в журнале хоть под десяток интервью. Правда, не сказали, почему они так в этом уверены… — Блейз сделал паузу, ожидая, что Гарри объяснит этот феномен.

Но не мог же Гарри рассказать сейчас про Эй-Пи и незаурядные пропагандистские способности Ли Джордана. Он ограничился коротким:

— Она мне верит.

Блейз кивнул и продолжил:

— Я уже послал Скитер сову. Она будет в Хогвартсе сегодня же — воспользуется своей анимагической формой. Деться ей некуда, интервью она напишет, раз уж не хочет попасть в Азкабан. Луна переправит его отцу, и в мартовском номере появится статья. Имена Пожирателей Смерти, правда о прошлом июне, правда о нападениях — ты ведь её знаешь? — в общем, вся информация, какую вспомнишь.

— Но ведь уже февраль кончается… наверно, материалы собраны...

— Ты будешь бомбой, — заверил Блейз. — Ради тебя место найдут.

— Ну прочтут… — всё ещё сомневался Гарри. — Но не обязательно ведь поверят! Тем более, что это будет напечатано в «Придире»...

— Не будь пессимистом, — улыбнулся Блейз. — Поверят, конечно же, не все, но хотя бы часть — и это уже будет плюс. А остальные задумаются. Послушай, ты доверяешь мне и близнецам?

— Кому и верить, как не вам троим, — хмыкнул Гарри. — Раз уж к вашей главной общей теме вы относитесь одинаково...

Блейз фыркнул.

— А ты и поддеть можешь, — отметил он. — В общем, через час будь готов к откровенной беседе.

— Через час?!

— А когда ты предлагаешь?

— Где? — обречённо спросил Гарри.

— В одной полезной комнате, разумеется.

— Добрый день, — Гарри сел за строгий письменный стол, предоставленный безотказной Выручай-комнатой.

— Добрый день, Гарри, — отозвалась она. — Добрый день, мистер Забини, — Скитер бросила на Блейза неприязненный взгляд. Очевидно, безработица ей не понравилась.

Близнецы и Луна здесь уже были. Гарри нервно кивнул им.

— Итак, мисс Скитер, я полагаю, Вы уже знаете, зачем Вы здесь.

— Отлично знаю, — пробурчала Рита. «Да уж, близнецы наверняка объяснили ей всё досконально». — И Вы действительно хотите сказать, что я должна работать бесплатно?

— Папа обычно не платит авторам, — прозвучал отрешённый голос Луны. — Они работают с ним потому, что печататься в нашем журнале — большая честь… Ну и, конечно, чтобы увидеть в печати свою фамилию.

Риту перекосило, словно она глотнула «Flamma de stupila». Кстати, о питье… «А можно здесь получить чай?», — подумал Гарри — в горле у него пересохло. Рядом с его рукой возникла чашка — Выручай-комната была чрезвычайно услужлива. «И для Риты, пожалуйста, тоже. Надо же ей подсластить пилюлю...».

— Спасибо, мистер Поттер, — благодарности в интонациях Риты не было ни на грамм.

— Ну что, Гарри, — подал голос Фред. — Готов рассказать людям правду?

— Вполне, — ответил Гарри. Прохладный чай с запахом шалфея и малины успокоил его и упорядочил мысли. — Начинайте, мисс Скитер, — он вопросительно взглянул на журналистку.

* * *

Спустя две недели за завтраком перед Гарри на стол села сова с письмом.

— Что это? — Гарри отвязал конверт и с удивлением уставился на незнакомое имя отправителя.

Ещё три совы опрокинули солонку; ещё семь или восемь раздавили лапами масло и истоптали кашу. Тонкая девичья рука бестрепетно протянулась в самую гущу дерущихся за право первой отдать своё послание сов и выудили оттуда одну, с чем-то цилиндрообразным.

— А вот и твоё интервью, — довольно сказала Луна Лавгуд.

Гарри разорвал коричневую упаковку скрученного в трубку журнала; на обложке красовалась его собственная физиономия с на редкость глупой улыбкой.

— Правда, хорошо вышло? Я попросила папу прислать тебе бесплатный экземпляр, — объяснила Луна, как ни в чём не бывало присаживаясь за слизеринский стол. — Давай я помогу тебе разобрать письма… их так много!

— Утопаешь в корреспонденции? — Фред и Джордж возникли сзади так внезапно, что Гарри вздрогнул. — Помочь?

— Помогите, — согласился он и вскрыл самое первое письмо.

Пожалуй, всех приславших свои мысли по поводу интервью Гарри, можно было разделить на три неравные группы. Самая большая соглашалась с ним и верила ему — должно быть, им уже до чёртиков надоел образ маленького маньяка, старательно пестуемый «Пророком». Эти люди писали: «Как ни прискорбно об этом думать, Тот-Кого-Нельзя-Называть вернулся — Ваш рассказ проясняет все логические неувязки, созданные публикациями «Пророка»...», «Я верю Вам, мистер Поттер...», «Вы мой герой, Гарри! Вы обратили меня в свою веру!». Последний вариант живо напомнил Гарри братьев Криви. Вторая, чуть меньшая по количеству, группа утверждала, что ему пора пройти курс шоковой порчетерапии в Сейнт-Мунго, считала, что он слетел с катушек, и прямо заявляла, что он «ку-ку», раз несёт такое. Самая малочисленная группа состояла из сомневающихся: они изводили вдвое больше пергамента, чем остальные, но к определённому мнению так и не приходили. В общем и целом, результат был куда лучше, чем ожидал Гарри.

— Что здесь происходит? — пропел фальшиво-сладкий девичий голосок Амбридж. — Откуда у Вас столько писем, мистер Поттер?

— Это что, преступление с сегодняшнего дня? — осведомился Фред. — Получать почту?

— Ведите себя прилично, мистер Уизли, иначе мне придётся Вас наказать, — сказала Амбридж. — Итак, мистер Поттер?

— Это письма от людей, которые прочли моё интервью. О том, что случилось в прошлом июне.

— Интервью? Что Вы имеете в виду? — Амбридж заметно встревожилась.

— Репортёр спрашивал меня, а я отвечал — обычно под интервью подразумевают именно это, профессор, — Гарри перебросил Амбридж свой номер «Придиры» — всё равно он знал и так всё то, что было изложено в его интервью. — И я не лгал при этом, представьте себе.

Лицо Амбридж пошло какими-то сиреневыми пятнами. Гарри невольно восхитился таким умением принимать вовсе не свойственную человеку окраску. Может, Амбридж частично метаморф?

— Когда это было?

Гарри замялся.

— В прошлый поход в Хогсмид, — соврал он. Про саму возможность безбоязненно провести журналиста на территорию школы и дать ему подробное интервью Амбридж знать не следовало.

— Больше Вы не пойдёте в Хогсмид, мистер Поттер, — прошипела Амбридж, теряя всю свою притворную ласковость; её короткие пальцы конвульсивно сжались, сминая журнал. — Я ведь учила Вас, что лгать нельзя, но мой урок до Вас не дошёл… Пятьдесят баллов со Слизерина и неделя наказаний. Но не с сегодняшнего дня, а когда я скажу.

Последнее условие было несколько странным, но Гарри только кивнул, сдерживая ухмылку. Наказания наказаниями, а правда всё-таки вылезла наружу.

В обед весь Хогвартс — кабинеты, коридоры, холл, общие гостиные — увесили огромными плакатами:

«УКАЗОМ ГЛАВНОГО ИНСПЕКТОРА ХОГВАРТСА

Любой учащийся, у которого будет найден журнал «Придира», подлежит немедленному исключению из школы.

Данный указ выпущен на основании декрета об образовании за № 27.

Подпись: Долорес Джейн Амбридж, главный инспектор Хогвартса».

Гарри, увидев это в первый раз, долго смеялся; ничего лучше Амбридж выдумать не могла, чтобы принудить всю школу изучить журнал как можно тщательней. Строптивые ученики Хогвартса, успевшие возненавидеть «главного инспектора», маскировали журнал под тетради и учебники — Амбридж, разумеется, не проверяла каждую бумажную вещь в руках студентов. Интервью шёпотом цитировали всюду, и Гарри кожей чувствовал, как прихотливый флюгер общественного мнения поддаётся и начинает со скрипом поворачиваться. Теперь его не так боялись; теперь его не ненавидели — за исключением самых упёртых. Для того, чтобы понять это по любопытному блеску глаз, по сокращению дистанции, по заговорщическим улыбкам, не нужно было даже и быть эмпатом.

Вечером следующего дня на занятии Эй-Пи Гарри был в первый момент даже испуган, когда, стоило ему прикрыть за собой дверь, Джордж провозгласил:

— Вперёд!

И Эй-Пи в полном составе подхватила своего командира на руки. Гарри пару раз взлетел под потолок, едва не задев гладкую каменную поверхность носом, а потом его донесли до подушек и бережно усадили.

— Ты так храбро поступил, Гарри! — восторженно воскликнул Колин Криви.

И было похоже на то, что все остальные разделяют его мнение — Гарри переводил взгляд с одного улыбающегося, сияющего лица на другое и ощущал, что начинает стремительно краснеть.

— Что такого храброго в том, чтобы ответить на несколько вопросов? — смущённо пробормотал он.

— Это смотря какие вопросы! — с горячностью возразил Эрни МакМиллан.

— Тебе верит вся школа! — прибавила Сьюзен Боунс. — У меня есть подруги в Гриффиндоре и Рэйвенкло — они наизусть выучили твоё интервью!

— Они все очень быстро поменяли своё мнение, — резонно заметил Гарри. — Я так думаю, как только «Пророк» напечатает обо мне очередную гадость, они сразу перестанут мне верить.

Члены Эй-Пи дружно замотали головами.

— Нет, Гарри, это по-настоящему! — счастливым голосом объявила Гермиона. — Мы разговаривали с многими… ты всех убедил!

— Благодарите репортёрский талант Риты Скитер, — хмыкнул Гарри. — Она умеет заинтриговать читателя.

Все засмеялись, как будто он очень остроумно пошутил.

— Единственный, кого надо благодарить — это ты, Гарри! — высказался запунцовевший от смущения Рон.

— Ерунда… — махнул Гарри рукой и только хотел осведомиться, не надумали ли они по случаю интервью отменить занятие, раз столько времени тратят на пустые разговоры, как Майкл Корнер его перебил:

— Она назначила тебе неделю своих изуверских наказаний!

— И что? — раздражённо спросил Гарри. — Не в первый раз и, наверно, не в последний.

— И тебе совсем не страшно? — пискнул Деннис Криви.

— Что там страшного? — не понял Гарри. По восхищённо-недоверчивым лицам окружающих (он) сообразил, что ответ неправильный. — Э-э… я имею в виду, это почти совсем не больно, и если потом взять маринад горегубки, рука не воспалится… это терпимо, хуже туалеты мыть под присмотром Филча.

— Но ведь кровь… — прошептала Гермиона. — И это пытка, самая настоящая! Уставом Хогвартса это запрещено!

— Устав Хогвартса Амбридж не писан, — хмыкнул Гарри. — Подумаешь, пытка… не Круциатус же. От этих её наказаний должно быть больше психологического эффекта, чем самой боли.

— Но с тобой этот эффект не действует? — уточнила Джинни.

— Он рассчитан на нормальных людей, которых никто никогда не пытал, — отрывисто бросил Гарри и встал с подушки. — Действует, но не смертельно. Жить можно, чего и вам советую… занятие сегодня будет или продолжим обсуждать Амбридж?

Конечно, обсуждать Амбридж — занятие благодарное, за этим можно провести не час и не два, но Гарри предпочитал тратить время более полезным способом. Например, обучить Эй-Пи заклятию Violo. Несмотря на мелодичное звучание, это заклятие не зря было помещено в книге под названием «Атаки и контратаки в дуэлинге». Оно давало хороший эффект — рваные раны разной (по желанию нападающего) глубины. Правда, его действие следовало контролировать с помощью слов и собственной воли, чему Гарри и собирался учить Эй-Пи — на манекенах, конечно же. По крайней мере, сначала на манекенах, пока не научились обращаться с этим заклятием.