Доклад: ВОССТАНИЕ ХУСЕЙНА 7 страница
поступках или же он находится под принуждением кого-то. Конечно, общеизвестно, как сильно распространение подобного рода рассуждений повлияло на возникновение разногласий между мусульманами. К тому же люди, приехавшие из долина Евфрата в этот город, с точки зрения настроя и нравственных качеств сильно отличались от людей, которые жили на земле Хиджаза. Проявлять крайнюю эмоциональность, мгновенно вспылить, не думать о последствиях сказанного, быстро принимать решение и быстро раскаиваться в принятом решении — неотъемлемые качества людей земли Хиджаза. История свидетельствует, что на этой земле то, что не воспринималось людьми и не доходило до их слуха — так это чувство восприятия реальности и доброжелательности, и что они воспринимали всей душой и передавали от одного другому — это высказывания, которые воздействуют на эмоции и чувства, и ценили того, кто передает такое высказывание с наибольшей эмоциональностью и темпераментом. Слушатель не вникал, что стояло за этим и какое намерение преследовалось этими громкими и грубыми, со вздутием шейных вен, восклицаниями.
В конце правления Османа до того момента когда центр Халифата был переведен в Багдад и другое новое поколение возникло в общей политике ислама, жители Куфы не могли упокоиться. Когда ими управлял какой-нибудь деспотический, но способный правитель, они молча укрывались в своих домах; и как только они чувствовали бессилие своего правителя, собираясь в группы, сговариваясь, в конце концов поднимали бунт и восстание. Уместно привести сказанное нашим поэтом относительно некоторых своих земляков, что характеризует нравственное состояние этих групп:
Бессильный и несчастный [есть] жестокий и злой.
Жестокий и злой [есть] бессильный и несчастный.
Когда Му'авийа спросил Ибн Куву, какие нравы и обычаи присущи жителям городов ислама, последний ответил: «Они договариваются относительно какого-то дела, а потом группами выходят из этого дела».
Начиная с тридцать шестого и до семьдесят пятого года хиджры правителем города Куфы был назначенный Абд-ур-Рахманом ибн Марваном Хаджджадж, который своей жесткой и, более того, страшной политикой убивал веру в сердцах людей, и потому редко были годы, когда можно было видеть Куфу свободной от восстаний, стычек и раскола между людьми. Исходя из этого непостоянства характера и изменения положения Му'авийа говорит Йазиду, что если иракцы будут каждый день требовать от него снять с поста какого-то правителя, то пусть он удовлетворит их требования, ибо легче снять с поста какого-то правителя, чем противостоять ста тысячам мечей.2 Му'авийа словно предвидел, к чему придут эти люди, когда советовал Йазиду относительно Хусейна и говорил: «Я надеюсь, что те, которые убили его отца и подвергли унижению его брата, помешают ему вредить тебе».3
Мы можем сказать, что большинство жителей Куфы, которые оказали помощь Али в сражении в Басре, а затем стояли рядом с ним в Сиффине, делали это потому, что они хотели перенести центр Халифата из Хиджаза в Ирак, с тем чтобы, достигнув этой привилегии, продемонстрировать Шаму свою мощь и силу. Нужно отметить, что соперничество Шама и Ирака не было внове.
' Тарих-и тамаддун-и ислами. — 7.4. — С.64.
2•Икд-ул-Фарид.- Т.5. — С.115.
3 Там же. -С.115.
Разногласие между Ираком и Шамом кроме племенной вражды также имело экономическую и политическую основу. В силу своего географического месторасположения Ирак до ислама находился на пути торговых отношений побережья Индийского океана и являлся посредником в торговых сделках региона, а Шам контролировал торговлю Средиземноморья. Ирак подобно кольцу соединял эти два больших торговых пути. С другой стороны, правители Хиры были сателлитами Сасанидов, а Гассаниды в Шаме подчинялись византийцам.
Соперничество этих двух больших государств во многом повлияло на разжигание пламени вражды между народами этих двух регионов. Это соперничество осталось и после распространения ислама, особенно после того как Куфа превратилась в центр Халифата и Ирак приблизился к своей давнишней мечте. Однако нельзя упускать из виду один момент, а именно: насколько жители Шама были едины и непоколебимы в повиновении своему правителю, настолько для жителей Ирака было характерно использование обструкции, неуместное вмешательство в дела правительства, принятие скороспелых решений и отказ от них, что обусловливало возникновение [многих] проблем. Люди, которые месяцами мужественно стояли рядом с Али и дошли до порога полной победы, вместо того чтобы повиноваться своему имаму, как только Амр ибн Ас, используя хитрость, поднял листы Корана над своими штыками и призвал иракцев к арбитражу в соответствии с Кораном, стали сильно давить на Али, требуя принять предложение воинов Шама. Хотя Али объяснил жителям Ирака, что сын Набиги и Абу Суфйяна использует Коран только для того, чтобы избежать битвы, однако эти слова не доходили до их слуха, и когда настойчивые требования
иракцев привели к решению третейского суда и арбитр из Шама обманул иракского арбитра, то куфийцы восприняли это для себя большим позором и тут же стали просить Али начать новую войну с Муавией, но поскольку Али заключил договор о прекращении боевых действий в продолжение года, то он не хотел нарушить его. Такое поведение Али задевало честь большой группы этих людей, и в результате большая группа, называемая «хаваридж»1, отделилась от людей Али, и он, наблюдая у жителей Куфы эти колебания настроений, самомнение и непонимание последствий своих поступков, говорил: «Жители Шама в своей лжи едины, но вы в своей правоте разногласны, и я готов поменять десятерых из вас на одного из сторонников Му'авии».
После того как Му'авийа заключил договор с Хасаном и когда последний отправился в Хиджаз, Му'авийа перестал опасаться встретиться с регулярной армией в Ираке и стал всячески преследовать иракцев. Он при помощи хитрости и уловок собрал у себя множество благочестивых и религиозных людей, якобы желая обеспечить их безопасность, а затем вопреки всем положениям мусульманской религии приказал убить их; Дале он в присутствии воинов из Шама подвергал знатных людей Ирака публичному унижению и оскорблению, и в результате пришло время, когда иракцы больше не могли терпеть этот гнет и унижение. Поэтому как только Му'авийа умер, Куфа поняла, что наступило подходящее время для осуществления нового шага в этом деле.
' Хаваридж — «выступающие», «мятежники», «раскольники»; последователи самой ранней в истории ислама религиозно-политической группировки, образовавшейся в ходе борьбы ха власть в Халифате между Али и Муавией. (Прим. перев.)
Без всякого сомнения, в это время небольшая группа благочестивых мусульман, живших в этом городе, была сильно недовольна тем, что образ действия времен Пророка подвергся изменению, и в глубине души страдали от этого и желали, чтобы появился справедливый имам, который мог бы устранить многолетнюю ересь; и хотя большинство людей высказывали такое же желание, но это было лишь предлогом для того, чтобы отомстить за прошлые поражения, особенно в битве при Сиффине, и возобновить вражду между йеменцами и мударитами.
Кто знает, может, была группа людей, которые еще в детстве от матери слышали легенды о Лахмидах и Гассанидах, даже не вникая в суть вопроса, и испытывали какое-то подсознательное влечение к прошлому. Возрождение этих воспоминаний словно раздуло укрытый пеплом времени огонь вражды между Ираком и Шамом, и Куфа была готова к восстанию.
В результате краткого исследования ситуации в этих трех провинциях ислама и пяти важных городах, которые сыграли важную роль в судьбе мусульман, мы приходим к выводу, что после смерти Му'авии единственным, кто желал свержения режима в Дамаске и для осуществления этого предпринял действенные шаги, была Куфа. Однако, как мы говорили, всех тех, которые написали Хусейну письма, призывая его в Ирак и обещая оказать ему помощь, не волновали вопросы религии, ибо под этими облеченными в религиозную оболочку призывами были скрыты политические цели. Ираку было необходимо показать Шаму свою мощь и силу и вернуть центр Халифата из Дамаска в Куфу.
Как нам известно, в тридцать пятом году хиджры в Медине собралось множество групп из Ирака и Египта, выражая протест халифу, и тем самым был заложен
первый камень мятежа в исламе. Но в шестидесятом году хиджры кроме Ирака нигде не наблюдалось никаких подобных действий, а почему? Да потому, что в течение четверти века это было второй раз, когда исламское общество испытывало стремительное падение.
В конце концов Куфа подняла восстание, но, как мы увидим, это не было восстание, ибо оно опиралось на эмоциональные порывы, пламенные назидательные речи, в которых никогда не обращалось внимание на уровень мощи противника, компетентность его служащих и, что хуже всего, степень готовности к сопротивлению самих восставших.
XIII
В повествовании о них Есть назидание для тех, Кто обладает разуменьем.
Коран. 12:111.
Прежде чем обратиться к исследованию событий после смерти Му'авии, необходимо подытожить то, что было сказано в предыдущих главах; и из того, что было написано нами, можно вывести следующие умозаключения:
1. Можно сказать, большинство из поколения мусульман, которое в те дни жило на Аравийском полуострове, родились в конце правления Омара и, воспитанные в эпоху Османа, в начале правления Му'авии вошли в общество.
2. Уже пятидесятилетние из этого поколения не видели Пророка; и те, которые находились в возрасте шестидесяти лет, в год смерти Пророка были десятилетними отроками. Из числа же людей, которые видели Пророка, имели возможность слушать его беседы, были несколько человек, жившие в Куфе, Медине, Мекке и Дамаске. Люди, достигшие семидесятилетнего возраста или несколько старше этого при решении каких-то жизненных вопросов предпочитали думать о том, что надо готовиться к потустороннему миру, а затем уж думать о делах мирских.
3. Для большинства людей, особенно для молодежи, которая двигала колесо развития общества, то есть для тех, которые были в возрасте между двадцатью пятью и тридцатью пятью годами, тем исламским режимом, который они имели перед глазами и в котором жили, было правительство, которым руководили Мугира ибн Шааба, Сайд ибн Ас, Валид, Амр ибн Сайд и другие дети знатных
курайшитов, то есть люди развратные, жестокие, алчные, любящие роскошь и, что самое худшее, националисты. Это поколение в период познания самого себя и своей среды увидело таких безжалостных правителей, которые своих оппонентов либо убивали, либо заточали в тюрьму. Задержание протестующего, изгнание, заточение в темницу, убийство людей было самым обычным делом, которое существующий режим закреплял печатью.
4. Та группа мусульман, которая видела жестокость времен правления Омара и из страха привлечения к ответственности была вынуждена жить в притворстве, и после, в последующие годы, наживая какое-то имущество, стремилась к спокойной жизни, с тем чтобы когда придет время старости и немощи, пользоваться этим богатством. И поскольку они не хотели нарушить свое спокойствие, то при возникновении любого события — пусть даже оно явно противоречило религии для подтверждения его [правильности] готовили соответствующее толкование и определенный мотив, с тем чтобы быть свободными от упреков совести. Они говорили себе: «Надо быть вместе с мусульманским обществом, не надо сеять семена раздора, не надо идти против правителя, который взял на себя обязанность сохранять ядро ислама».
5. Знакомство жителей этих земель с образом мышления своих соседей и проникновение философских споров в кружки, которые собирались в мечетях, открывало возможность для этих людей уклоняться от своих религиозных обязанностей. Как, например, во второй период правления Омейядов в результате нахождения спекулятивных путей спасения группа под названием «марджаия» дошла до такой степени, что находила оправдание даже для тех людей, которые совершили тяжкие преступления.
6. Чем больше мусульмане отдалялись от эпохи Пророка, тем больше забывали обычаи и образ действия мусульман, и постепенно между ними оживал образ действия времен джахилии, а именно: этническое честолюбие, превознесение своей родословной перед своим оппонентом, противоборство родов и племен из-за этнического фанатизма и враждебное отношение друг к другу.
7. То, что мы считаем духом исламского шариата -добродетельность и справедливость, — отсутствовали в обществе. Из общественных установлений религии существовали только пятничный сбор и община, и те -только в обрядовой форме. Иногда эта обрядовость стремилась к ереси, более того к нарушению религиозного закона. Валид, брат Османа от другой матери, который был наместником Османа в Куфе, утром в нетрезвом состоянии пришел в мечеть и совершил молитву в три ракаата, а потом, обращаясь к людям, сказал: «Если хотите, я добавлю еще несколько ракаатов».1
Доктор Таха Хусейн в своей книге2 пытался представить это событие как историю, не имеющую под собой основы, также как и те стихи, которые приписываются Хатие.
Когда Хатия встретится со своим Богом,
Будет свидетельствовать, что Валид достоин приведения довода,
Поскольку хотел принести людям какое-то добро!
Если б люди приняли бы, ты соединил бы парную и непарную [молитвы].
Рака'ат — коленопреклонение, часть мусульманского молитвенного обряда. (Прим. перев.)
2 'Икд-ул-Фарид. — Т.5. С.55.
Они сохранили бы твое правление.
И если б они дали тебе свободу, то ты постоянно побеждал бы.
Он считает это стихами другого человека — по той причине, что если б Валид прибавлял к молитве что-то новое, то мусульмане в Куфе, будучи сподвижниками Пророка, чтецами Корана и праведниками, не последовали бы его примеру. Однако это доказательство выглядит очень слабым, так как, во-первых, праведники и чтецы Корана в Куфе с начала появления ереси сторонились этого дела, а во-вторых, за это Османом было установлено телесное наказание. В любом случае это событие происходило в конце правления Османа. Если мы прибавим к этому четверть века упадка, то будем знать, каково было состояние мусульманского общества по истечении пятидесяти лет существования.
8. Во время правления Пророка, Абу Бакра, Омара, Османа боевые действия происходили на территории неверных и на неарабских землях, и араб, кроме того, что воевал против неараба, также сражался и с неверными. Но, как мы об этом написали, мусульмане, сражаясь в битвах при Джамале, Сиффине и Нахраване, убивали друг друга, и в результате для тех людей, чья вера была слаба, «исламский джихад»' приобрел характер битв, описанных в «Аййам ал-араб»2, и бытовавшая при джахилии кровная месть, которую пророк Мухаммад в своей прощальной проповеди запретил, вновь возродилась.
9. Из всех исламских земель только Шам целиком и полностью поддерживал династию Омейядов. Мекка и Медина восстанию Хусена не оказали заметного
' Джихад — «усилие», борьба за веру. (Прим. перев.)
2 «Аййам ал-араб» — книга о войнах, происходивших у арабов. (Прим.
перев.)