Доклад: ВОССТАНИЕ ХУСЕЙНА 6 страница

Йазид направился к Муавие и пересказал ему все, что произошло между ним и Мугирой. Му'авийа востребовал Мугиру к себе и сказал: «Кто может осуществить исполнение такого дела?» Мугира ответил: «Присягу на верноподданство Куфы я беру на себя, а Басры — возьмет Зийад, ибо если эти два города дадут присягу на верноподданство, то другие города не будут возражать». После этого Му'авийа сказал Мугире: «Возвращайся к месту своей службы! » Мугира после возвращения в Куфу призвал к себе группу людей, импонирующих Бани Умаййа, дал им большие деньги и во главе со своим сыном послал их к Муавие, с тем чтобы попросить у Му'авии назначения Йазида наследником престола. Но когда они пришли в Шам, Му'авийа сказал им: «В этом деле торопиться не следует», — и спросил у сына Мугиры: «За какую сумму купил твой отец повиновение этих людей?» Тот сказал: «Каждому по три тысячи дирхемов! » Муавия сказал: «Дешево купил! »

Кроме вышеупомянутого сговора Му'авийа для осуществления этого дела готовил почву в течение семи лет. За это время он имел отдельные разговоры с главами сторонников Пророка, с тоем чтобы выяснить, насколько они согласны с его мнением и кто будет противостоять ему. Поэтому Му'авийа спросил у Абдклла ибн Зубейра: «Относительно правления Йазида что скажешь?» Тот сказал: «Я скажу прямо, а не тайно! Чтобы после не раскаиваться, прежде подумай и взвесь, а затем делай шаг вперед! Ибо прежде чем сделать шаг вперед, необходимо хорошенько подумать, и чтобы после не раскаиваться, прежде надо хорошо поразмыслить». Му'авийа, смеясь, сказал: «Хитрая лиса. На старости лет научился говорить рифмованной прозой. Нет необходимости в этой длинной рифмованной прозе».1 Но когда спросил мнение Ахнафа ибн Кайса, то он предпочел промолчать. Му'авийа спросил: «Почему молчишь?» Тот сказал: «Чтобы сказать правду — побаиваюсь вас, а чтобы ответить неправду -боюсь Бога».

Му'авийа в пятьдесят пятом году хиджры написал письмо правителям всех больших городов, с том чтобы послали своих представителей в Дамаск для совета по поводу престолонаследия Йазида. Слова, высказанные этими представителями, показывают, насколько мусульманское общество в те годы отошло от основ мусульманской религии, или же по крайней мере показывает, каким образом эти представители предают свою религию для дальнейшего процветания мирской жизни отдельных людей. Только в одном ответе чувствовался «запах разногласия» — в ответе Мухаммада ибн Амра ибн Хазма, представителя города Медины, который сказал: «Йазид является человеком богатым по состоянию, но средним по достоинству, и Бог привлекает к ответственности всякого правителя относительно отношения с людьми, и бойся Бога и подумай, какого человека ты назначаешь правителем мусульманской общины». Му'авийа ответил ему: «Какой ты дидактик! Ты поступил согласно своей должности». Но Му'авийа закончил свою речь так: «Кроме моего сына и их сыновей (то есть Бани Хашима) не осталось никого, я люблю своего сына больше их сыновей. Уходи вон и оставь меня! »

Самым первым, кто явно раскрыл то, что затаил

' 'Икду-ул-фарид. — Т.5. С. 110-11. Му'авийа, был старший полицейского надзора Шама Заххак ибн Кайс, который восхвалял Йазида за терпеливость, знания и добрые деяния и сказал: «Он лучше всех обеспечит нашу безопасность». После этого разъяснения другие также поняли свою задачу и начали восхвалять его за те качества, которыми Йазид не обладал, и замалчивать те, что в нем преобладали [из низких качеств]. «Рынок состязания» в сокрытии истины и продаже религии достиг своего конечного «горячего» предела. Йазид ибн Муканна встал со своего места и, указывая на Муавийу, сказал: «Вот он есть [сейчас] эмир правоверных! А если он умрет, есть он! — и указал на Йазида. — И кто не примет это, то это есть [эмир правоверных]», — указывая на свой меч. Но Му'авийа, обращаясь к нему, сказал: «Садись! Ибо ты есть глава ораторов (проповедников)».1

Когда Марван по приказу Му'авии хотел взять у жителей Медины присягу на верноподданство Йазиду, он сказал: «Му'авийа в этом деле следовал методу Абу Бакра». Единственным высказыванием против этой «великой лжи», было возражение Абд-ур-Рахмана, сына Абу Бакра, прозвучавшее из одного уголка мечети: «Говоришь ложь. Абу Бакр оставил своих детей и родственников и выбрал человека из Бани Ади правителем мусульман». Марван испугался слов Абд-ур-Рахмана, которые могли повлиять на настроение людей, ибо он был сыном первого халифа и его слова могли подействовать на людей. Однако он не мог отрицать его слова. Только в ответ прочитал стих Корана: «Люди, это человек, о котором говорится в Коране: Но говорит иной родителям своим: «Да пфу на вас! Неужто обещаете вы мне,

' 'Икд -ул-Фарид. — С. 112.

Что (из могилы) буду я изведен?

Ведь канули (в века) те поколения,

Что были до меня» (Коран. 46:17).

Нет ничего удивительного в том, что Марван высказал такую ложь в этом обществе, ибо в тот день уже минуло более сорока лет со дня кончины Абу Бакра: люди, к которым обращался Марван, во время кончины Абу Бакра либо еще не родились или же были малолетними детьми, которые об этом ничего не помнили. Очевидно, абсолютное большинство этих людей не знало, что наследование в правлении мусульман не имело никакой привилегии. Они также не знали, что при выборе халифа веление Бога и мнение людей также должно было соблюдаться. Таким образом, явствует, что абсолютное большинство в шестьдесят первом году хиджры составляли люди, которые родились при правлении Османа, в конце правления Али стали совершеннолетними и при правлении Му'авии входили в общество. Они очень мало знали о методе правления Му'авии и то, чему они сами стали свидетелями, так это вступление во власть Йазида. Возможно, для этого общества было естественным то, что всякое разногласие с Йазидом для них считалось угрозой мусульманскому обществу.

Что нам известно из жизни Йазида, это то, что он получил хорошего воспитания. Когда Му'авийа услышал от его матери: «Мне больше по душе надеть бедуинский плащ и жить в палатке, чем оставаться во дворцах и надевать шелковы одежды», то отослал ее с сыном к ее племени. Йазид был воспитан там, не приобрел ни образования, ни какого-то совершенства; и поскольку он рос в бедуинской среде, был красноречив и слагал хорошие стихи. Их стихов, приписываемых ему, мы не знаем, какие из них принадлежат ему; скорее всего, часть этих стихов не принадлежит ему, относительно трех-четырех бейтов1, которые сочинил он, можно сказать, что они выразительны. Некоторые проповеди написанные им и произнесенные им в мечети Дамаска после оставления правления, короткие, но сильные и литературные. Единственное мастерство, которому он научился, это сочинение стихов. Поскольку он жил в бедуинской среде, как уже писали об этом, он также был хорошим наездником и умело обращался с мечом, но чего он не знал, так это мусульманской религии и мусульманского права. Из его разговора с Али ибн Хусейном — если это действительно было — следует, что он знал наизусть и некоторые стихи Корана. Но самого главного в нем не было — в нем отсутствовало благочестие. Обеспечение хорошей и спокойной жизни, занятие охотой, езда на лошади и игра с собаками сделали из него человека, любящего повеселиться, гуляку и беспечного. К сожалению, эгоизм и своенравие Му'авии в течение двадцати лет его правления, вокруг него собрали людей, которые были далеки от религии и религиозного убеждения. Дело дошло до такой степени, что во второй десяток лет его жизни его окружение либо в силу родового благородства, либо по причине сохранения своего положения больше не давало ему никаких советов и не давали возможность кому-то сказать ему правду. Как только Йазид вернулся из Хувварина2 в Дамаск, он оказался среди таких подхалимов, безвольных, безнравственных (нерелигиозных) и, что хуже всего, невежественных людей.

Бейт — единица стиха, состоящая из двух строк; самая малая жанровая форма лирического стихотворения. (Прим. перев.)

2 Название крепости в Хомсе в Шаме.

XI

Нечестие взросло на суше и на море, За то, что предварили им деяния их рук.

Коран. 30:41.

Не прошло нескольких лет правления Османа, как правительства в провинциях стали независимыми. Марван ибн Хакам был человеком, который держал в руках волю халифа. То, что он делал, халиф либо не знал, либо, если знал, не мог ничего сделать. Поэтому то, чего хотел Марван, это всегда осуществлялось. Я здесь не буду подробно останавливаться на восстаниях времен правления Османа, ибо наш разговор затянется надолго, но один момент упомянуть необходимо, а именно: в конце правления Османа социальное и экономическое положение мусульман, которое в конце правления Омара начало ухудшаться и которое Омар пытался каким-то образом реанимировать, стало еще хуже.

В последние часы совета, когда Абд-ур-Рахман ибн Авф имел разговор с Османом, первый взял с Османа обет, что если он станет халифом, то будет действовать согласно Божьей Книге и образу действия Пророка и соответственно действиям Абу Бакра и Омара, и Осман принял такое условие Абд-ур-Рахмана ибн Авфа. Однако если бы осман был моложе на двадцать лет, или его родственники не стали бы распоряжающимися в [государственных] делах, или же если мог бы противостоять желаниям своих родственников, то он еще мог бы действовать на основе этого договора. Однако так не получилось, и в результате — не прошло нескольких лет, как общество столкнулось с экономической нестабильностью, и было понятно, что реанимировать прежние законы невозможно. Для людей, которые

привыкли к дармоедству, сибаритству, попиранию прав людей и обрели богатство, на которое не имели права, больше не могли вернуться к старым законам. Эта неразбериха в экономике в начале правления Османа не ощущалась так явно, но она постепенно стала явной но не в центре Халифата, ибо она каким-то образом Медину не затрагивала, — и лавина восстаний охватила сначала западные районы, а затем границы восточных провинций, она докатилась до Хиджаза, и в конечном счете достигла центра Халифата и поглотила главу мусульман, самого халифа.

После того как восставшие завершили дело убийством халифа, поняли, что для управления обширной территорией мусульман требуется правитель. Из глав сторонников Пророка, кого приняло бы абсолютное большинство мусульман, не осталось никого, кроме Али. Восставшие и жители города Медины подчинились ему и принесли присягу верноподданства. Однако, как мы уже писали, точно не известно, присягнули ли они в день окончания восстания или через несколько дней после этого. Мы можем сказать, что не было года более неподходящего для выбора Али халифом, чем тридцать пятый год хиджры, когда с эпохи пророка прошло четверть века. За это время многие обычаи [Пророка] были изменены; открытость религии была заменена политикой сговора, и Али не одобрял такую политику. Те, которые занимались политикой, хорошо знали это, и они не хотели осуществления настоящей справедливости. Али знал лучше кого бы то ни было эти проблемы, поэтому обычно он говорил: «Лучше я был бы вашим советником, чем вашим эмиром». Те люди, которые собрали огромное богатство и достигли высокого положения, которого не были достойны, желали собрать еще больше богатства и

достичь еще более высокого положения, чего не принимал и не желал Али. Али намеревался вернуть социальную систему времен Пророка, однако осуществление такой мечты казалось невозможным, ибо в течение этих двадцати пяти лет в мусульманском обществе произошли коренные изменения, и Али поэтому не хотел быть халифом, однако мусульмане, настаивая на его кандидатуре, ультиматумом заставили принять их предложение. В такой ситуации Али не был из числа тех людей, которые свое спокойствие предпочитают желанию мусульман. Али принял правление Халифатом, но с первых дней правления было известно, что взаимопонимание нового халифа со знатными людьми невозможно. Те смотрели на правительственное управление политическим взором, а Али — взором религии. Среди тех, которые после убийства Османа принесли Али присягу верноподданства, была группа, которая в душе не хотела, чтобы Халифатом правил Али. Однако, опасаясь восставших, или же по другим соображениям присоединились к нему. Была другая группа людей, которые предполагали, что Али не будет изменять способ действий Османа в течение двенадцати лет, ожидали, что при государстве нового халифа они будут иметь те же привилегии, которые имели во время правления Османа. Когда они увидели благочестивость и строгость нового халифа в вопросах веры даже по отношению к своим близким, и когда начались боевые действия в Басре и Сиффине и образовалась трещина между мусульманами, то особо проницательные поняли, что будущее принадлежит Муавие. Поэтому начиная с первых дней его правления они начали тайно переписываться с Муавией и получали от него подарки. Му'авийа показывал эти письма жителям Шама и говорил, что, мол, жители Ирака желают моего приезда Туда, с тем чтобы утрясти их дела.

После убийства Али Му'авийа в свом письме по поводу заключения мира, которое написал Хасану, сыну Али, обязался поступать с людьми справедливо. Данное им в этом письме обязательство поступать справедливо относилось в первую очередь к жителям Ирака, ибо Египтом и Шамом в основном руководили его чиновники. Но как только Хасан ушел в Хиджаз, Му'авийа начал проявлять строгость в отношении жителей Ирака. Дело дошло до того, что больше не осталось никакого доверия ни к его словам, ни к его письменным гарантиям. Группа предводителей шиитов, которым Али дал письма гарантии безопасности, были жестоко убиты им. Когда иракцы узнали, что в очередной раз они обмануты Шамом, то были сильно огорчены, и поэтому послали своих представителей в Медину к Хасану для переговоров по поводу начала войны с Муавией. Однако Хасан хорошо знал, что жители Ирака не имеют ту честность, которая обычно необходима для осуществления таких дел, поэтому сказал им, что пока не время для такого восстания.

Хасан ибн Али в пятидесятом году хиджры был умерщвлен при помощи яда, добавленного в его [еду]. Начиная с этого года и далее Омейяды, или в более широком понятии мудариты, в больших городах исламского мира берут начало всех дел в свои руки. В течение последних десяти лет правления Му'авии его строгость в отношении жителей Ирака возросла. Свидетельством подобного отношения является то, что когда жители этого региона приходили к нему, он не стеснялся подвергать их порицанию и насмешкам. Тот, кто с большим вниманием и без симпатий и антипатий проследит общественную историю этих десяти лет, может подумать, что в одних случаях он читает главу из истории племенных правительств до ислама, а в других случаях -главы из истории Восточно-Византийской империи. То, что меньше всего встречается в этих историях — это признаки исламского правительства. Поэтому исследователь приходит к следующей мысли: каким образом в таком обществе оставались такие люди, которых «цвет среды» не окрасил своим цветом; то есть люди, которые познали бы ислам в истинном его смысле и желают и исламское правление восстановить в его настоящем смысле. Поэтому есть необходимость исследовать состояние больших исламских городов и их жителей в конце правления Му'авии и в начале правления Йазида.

XII

Когда они подвергаются испытанию [выясняется], что число тех, которые придерживаются религии, незначительно.

Хусейн ибн Али.

Другая и, возможно, последняя тема, на которой необходимо остановиться и которая была указана во введении этой книге — это вопрос о том, почему все большие исламские города, кроме Куфы и в какой-то мере Басры, хранили молчание относительно этого события, хотя в этих городах жили несколько человек из друзей пророка. Почему они не встали и не призвали людей на помощь Хусейну? Или если они не были согласны с его восстанием, то почему не потребовали от правителей городов предпринять какие-то [меры], дабы предотвратить это страшное убийство. Для выяснения загадки этого молчания следует исследовать социальное положение каждого из этих городов и выяснить их позицию в отношении режима в Дамаске и восстания Хусейна. Необходимо также выяснить степень сочувствия жителей этих городов в отношении этого восстания или меру антипатии к этому делу. В этой главе кратко проанализируем положение этих городов.

Дамаск. Жители этой провинции со дня принятия мусульманства видели в качестве правителя этой провинции Халида ибн Валида, Му'авию ибн Абу Суфйана и Заххака ибн Кайса. В лице этих людей жители этой провинции видели образец религиозного мусульманина, и положения Корана раскрывались в действии этих правителей и их последователей. Му'авийа относительно жителей Шама своему сыну говорит: «Держи жителей Шама перед собой! Если опасаешься врага, то отправь их на войну против врага, но как только они выполнят свою задачу, то не оставляй их за пределами Шама. Верни их к своим домам, дабы не переняли обычаи чужаков». Из этого короткого разговора, который отражает духовный настрой людей этой земли и свидетельствует о дальновидности Му'авии, мы можем определить степень упорства этих людей в защите Омейядов.

Обратите внимание на эту легенду, которая больше похожа на анекдот, нежели на историческую реальность. Если основа легенды и выдумана, то, конечно, неосведомленность жителей Шама в отношении исламского режима, положений религии и родственников Пророка выглядит правдиво.

Абдулла ибн Али отправил группу шейхов к Саффаху, выдав их за знатоков и мудрецов этой земли, которые готовы были все клятвенно заверять, что мы, мол, не знали, что посланник Аллаха имел других родственников, кроме Бани Умаййа, которые могли бы ему наследовать до того, как вы стали эмиром.2

Му'авийа правил с восемнадцатого года, когда Абу Бакр передал ему правление Дамаском, до шестидесятого года хиджры — сорок два года. Если взглянуть на перечень имен людей, которые перелились из Медины в Дамаск, то можем убедиться в том, что все они были курайшитами и мударитами. Эти люди, привыкшие к аристократическому образу жизни, когда встретились с пережитками роскоши, обмана и лицемерия Византии, то были устрашены или очарованы.

Ответ Му'авии Омару относительно его склонности к роскошной жизни свидетельствует о том, что он в самом

' 'Икд- ул-фарид. — Т.5. — С.115.

2 Ал-Хафават ан-надира. — С371. начале своей деятельности отклонился от должного поведения халифа и сторонников Пророка и был увлечен императорским методом правления византийцев. Нет сомнения в том, что когда правитель и эмир какого-то региона избирают для себя подобный метод правления, то, естественно, его подчиненные будут подражать ему.

Начиная с тридцать пятого года хиджры, когда Осман был убит в Дамаске и Али стал вместо него халифом, Му'авийа постепенно убедил жителей Шама в том, что Али является соучастником убийства мусульманского халифа, т.е. Османа. Когда Му'авийа вместе с другими мусульманами встал на путь мщения за Османа и нарушение божественного установления и потребовал от Али убийц Османа, с тем чтобы отомстить за него, но Али отказался выдать, то их вражда приобрела религиозную окраску.

Когда мы сопоставим позицию Шама с позицией Хиджаза и Ирака, с их беспрекословной поддержкой Му'авии и его сына Йазида, то вновь представляется правильным следующее высказывание Ибн Кава: «Жители Шама в отношении своего имама по сравнению с жителями других регионов более подчиняющиеся, и из-за этого фанатичного повиновения Али страдал и говорил своим людям: «Я готов отдать десять человек из вас и взамен получить одного из сторонников Му'авии».1

Мекка. Этот город, как во времена джахилии, так и во времена ислама имел отличное месторасположение, ибо был киблой2 мусульман, местом паломничества верующих и запретным безопасным божественным местом. Здесь же

' Нахдж ал-балага. 4.2. — С. 10.

Кибла — «то, что находится напротив»; направление на Мекку, а точнее — на Каабу, которое следует соблюдать во время совершения мусульманской молитвы.

жили родственники Пророка. Однако этот город в событиях шестьдесят первого года, устраняясь, занял положение стороннего наблюдателя. Из знатных и известных людей города никто не отправился вместе с Хусейном в Ирак и серьезно не просил его остаться; а если б такая просьба и была, то он не исполнил бы ее, как, например, это было с сыном Зубейра, который из притворства просил об этом Али. Эта самоустраненность имела свои причины. Одной из них является то, что сын Зубейра давно сделал этот город своим плацдармом и жители Мекки и Хиджаза были увлечены им. Другая причина заключалась в том, что Му'авийа в конце своей жизни, особенно когда решил сделать Йазида свом преемником, проявлял большую любезность в отношении сыновей сподвижников Пророка, переселенцев и сторонников Пророка. Хотя после смерти Му'авии жители этого города не симпатизировали Йазиду и правительству Дамаска, однако занимали выжидательную позицию, дабы узнать, чем все это кончится. Ибо как показывают исторические события, когда Хусейн из Мекки отправился в Ирак, кроме двух-трех человек, которые, желая ему добра, просили его не ехать в Ирак, и кроме представителей наместника Мекки, которые были обеспокоены его поездкой в Ирак, больше никто не высказывал своего согласия или несогласия по этому поводу. Хотя в этом городе, как и в городах Ирака, должны были бы состояться манифестации и собрания, в которых жители потребовали бы от него остаться в Мекке и объявить себя халифом, или же отправиться вместе с ним в Ирак и находиться рядом с ним. Из этого бейта, сочиненного сыном Аббаса, когда он узнал об окончательном решении Хусейна двигаться в направлении

Ирака, явствует, что Абдулла и его сторонники не очень-то и стремились, чтобы Хусейн остался в Мекке:

Когда поле действия для тебя свободно и нет там противника,

Со спокойной душой делай то, что пожелаешь.

Медина. Ибн Кува так охарактеризовал Муавие жителей этого города: «Они являются наиболее сильно желающими зла и наиболее бессильным и в его устранении».1 Хотя такое суждение не лишено зависти и зла, более того, оно вытекает из слабости [внутренней] веры, однако в городе Медине за полвека произошли большие изменения. Медина была городом, который всем сердцем принял призыв Пророка. Этот город в течение тридцати пяти лет был местом окончательного решения вопросов, связанных с мусульманством. Кроме того, в этом городе жили многие знатные люди в исламе и здесь же они погребены. Сторонники Пророка, которые происходили от арабов-йеменцев, призвали пророка из Мекки в Медину; они также оказали Пророку помощь, чтобы одержать победу на Курайшем и взять Мекку. Курайшиты, как мы читали, были людьми торгового склада и богатыми и, поскольку считали свое племя и всех мударитов выше других арабов, смотрели на сторонников Пророка в Медине презрительно. Во время собрания в Сакифе, когда Бани Сайда, будучи главой сторонников Пророка в Медине, хотел приравнять своих людей к людям Курайша и сказал: «От нас — эмир, и от вас -эмир», то Абу Бакр не принял эти слова и сказал, что главенство принадлежит курайшитам. Во время правления Омара и Османа курайшиты и мудариты постепенно прибрали к своим рукам руководство городом, образуя класс знатных людей, и когда постепенно

Та 'рих тамаддун ал-ислами. -ТА. — С.46; Табари. — Т.6. — С.2926.

богатство этих людей увеличилось, они стали привыкать к спокойной и роскошной жизни. Когда Талха и Зубейр отделились от «имама времени» и отправились из Хиджаза в Ирак и Али вслед за ними прибыл туда же, то Абдулла ибн Садам преградил ему дорогу и сказал: «Не выходи из Медины, и если ты выйдешь из этого города, то никогда больше туда не вернешься». И когда Али прибыл в Рабзе, с тем чтобы оттуда отправиться в Басру, то он имел под своим началом триста сопровождающих1, но это были в основном люди, которые жили не в Медине и прибыли сюда, когда убили Османа. Перенос центра Халифата из Хиджаза в Ирак, хотя с политической точки зрения считался для Медины поражением, однако, с другой стороны тех, кто искал в этом городе спокойной жизни и освобождения от суеты и беспокойства, это вполне устраивало, ибо это давало им больше возможности заниматься сельским хозяйством и торговлей. Когда Хусейн отправился из Медины в Мекку, жители Медины особо не препятствовали, а это свидетельствовало, что ее жители в это время спокойную жизнь предпочитали походам и перенесению каких-то страданий. Отсюда естественно, что родня Хусейна и группа шиитов, которые жили в Медине, стали беспокоиться о его жизни, однако когда караван отправился из Медины в Мекку, то вместе с имамом оказались только его родственники.

Басра. Этот город был построен в шестнадцатом или семнадцатом году хиджры для проживания воинов. Но этот город, как и город Куфа, о котором скажем позже, стал постепенно большим городом. Поскольку город находился на побережье реки и близко к морю, то имел месторасположение благоприятное для ведения торговли.

Табора. — Т.в.- С. 3107.

Большинство жителей этого города составляли те, кто не отправился для постоянного проживания в Куфу. Племена, которые выбрали Басру местом постоянного проживания, в основном относились к мударитам, хотя Омар во время своего правления попытался передать руководство городом в руки йеменцев. Поэтому назначил Абу Мусу ал-Ашари правителем города Басры. Этим шагом Омар намеревался хотя бы немного уменьшить племенной фанатизм. Басра была разделена на пять частей, и каждая часть принадлежала определенному племени, таким как: Азд, Тамим, Бакр, Абдулкайс и Алия.1 Из перечня племен явствует, что большинство из них относится к аднанитам. И Осман несколько лет оставлял Абу Мусу ал-Ашари в его должности, а затем отстранил и поставил на его место Абдаллу ибн Амира. После того как сын Амира стал правителем этого города, позиция Омейядов в Басре укрепилась. Но Али, после того как стал халифом, отстранил от этой должности сына Амира и назначил на его место Османа ибн Ханафа. Тогда Абдалла, взяв богатства, сколько мог увезти, отправился к Муавие. Когда Талха и Зубейр отделились от Али и присоединились к Айше, они выбрали город Басру местом своей активной деятельности.

После прибытия раскольников в Басре завязался серьезный спор между ими и жителями города. И когда разногласия постепенно увеличились, в конце концов пришли к такому решению, что отложат окончательное решение вопроса до приезда Али в город Басру. Однако однажды ночью незваные гости напали на правителя города и подвергли его избиению. После этого напали а государственную казну и убили сорок охранников и взяли в свои руки управление городом. После прибытия Али и

' Ибн Лсир. — Т.5. — С.71; Та'рих тамадцн ал-ислами. — Т.4. — С.64.

безрезультатных переговоров между двумя сторонниками вспыхнула война, в результате которой Басра потерпела поражение и было убито большое число людей, то есть почти не было семьи, которая не потеряла бы кого-то из своих родных. Это была первая война, которая вспыхнула на мусульманской земле. Поражение Басры оказало глубокое влияние на духовный настрой жителей города, и после этой воинов большинство жителей города стали сторонниками Османа, подобно тому как город Куфа поддерживал Али. После убийства Али, когда Муавйа стал во главе правления, он пытался насколько возможно использовать к своей выгоде пламя этой вражды. Басрийские мудариты привлекли на свою сторону группу йеменцев Басры. Как мы говорили в предыдущих главах, когда Ирак поднялся против правительства Йазида после смерти Му'авии и призвал Хусейна ибн Али к себе, он откликнулся на письмо жителей Басры, которое написали два племени, принял их призыв, но и эти два племени также не смогли своевременно прийти ему на помощь.

Куфа.Этот город был построен в семнадцатом году хиджры Саадом ибн Аби Ваккасом для размещения своих воинов. Есть мнение, что этот город был построен в семнадцатом или восемнадцатом году хиджры. В любом случае целью возведения города вначале было размещение воинов. Но прошло немного времени, и группа сторонников пророка и другие люди направились в этот город. Чем больше одерживалось побед в восточных землях, тем все больше людей из покоренных земель прибывало в Куфу. Когда Али вслед за Талхой и Зубейром прибыл в Ирак и отправился в Куфу, повелитель города Абу Муса ал-Ашари, хотя и находился в подчинении у «имама времени», под предлогом избегания мятежа не мобилизовал людей. В конце концов его отстранили, и когда Али вошел в город, жители города присоединились к нему, с тем чтобы победить воинов Басры.

После войны в Басре Али сделал город Куфу местом своего командования. После этого события Куфа приобрела между исламскими городами особый статус. В те годы, о которых мы ведем здесь речь, жителей этого города составляли различные люди, где каждая группа имела свои надежды, убеждения и мирские желания, противоположные надеждам, убеждениям, желаниям других групп. Арабы-йеменцы составляли ощутимое число жителей. О соперничестве, более того — вражде, йеменцев и мударитов мы говорили в предыдущих главах и здесь нет надобности это повторять. Из покоренных земель постепенно прибывали в Куфу те группы, которые владели какой-то профессией или каким-то знанием, чтобы достичь определенного положения, используя свою профессию или свой талант. После переселения этих людей, среди которых до победы ислама разные группы имели каждая свое религиозное убеждение, поддерживали различные философские течения, в этом городе была подготовлена подходящая почва для диалектических дебатов и рассуждений.

В некоторых преданиях, степень достоверности которых мне не известна, мы наблюдаем, что в тридцать пятом и сороковом годах рассуждения относительно вопроса предопределения были весьма распространены в Куфе. Однажды Али проходил мимо группы людей, которые были увлечены обсуждением данного вопроса до такой степени, что кричали друг на друга. Как нам известно, обсуждение вопроса предопределения является одной из первых тем спекулятивного характера или есть один из первых споров, возникших в исламе, предметом которого был вопрос, свободен ли человек в своих