Реферат: Российская федерация федеральное агентство по образованию государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования «орловский государственный университет»

РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ

ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ

ГОСУДАРСТВЕННОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ

ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ

«ОРЛОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ»


Д.В. гУСЕВ


РЕЛИГИОЗНО-ФИЛОСОФСКИЕ ТРАДИЦИИ
ОБРАЗОВАНИЯ В КУЛЬТУРНОМ НАСЛЕДИИ
ОРЛОВЩИНЫ (ИЗ ОПЫТА ПРОСВЕТИТЕЛЬСКО-ПЕДАГОГИЧЕСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XIX ВЕКА)


МОНОГРАФИЯ


Орёл – 2009

УДК 130.2 + 37.01 + 913 Кр. Орл. обл. «Культура. Наука. Образования»

ББК Ч31В (2Рос-4Орл)

Г 96


Печатается по решению редакционно-издательского совета ГОУ ВПО «Орловский государственный университет»

Протокол № 9 от 25.06.2009 года


^ Гусев Д.В. Религиозно-философские традиции образования в культурном наследии Орловщины (из опыта просветительско-педагогической деятельности Православной Церкви во второй половине XIX века). Монография. – Орел: Издательство ОГУ, 2009. – 116 с.


Рецензенты:

Кононова Е.С., канд.филос.н., доцент каф.логики, философии и методологии науки ГОУ ВПО «Орловский государственный университет».

Юрикова С.А., канд.филос.н., доцент, зав.кафедрой философии и социологии ОГИИК.


В данной монографии дается краткий очерк по религиозно-философскому и историко-педагогическому аспектам образовательной деятельности Православной Церкви на Орловщине во второй половине XIX века. Автор, используя широкий спектр литературы и источников, знакомит с философско-мировоззренческими, духовно-нравственными и историко-культурными осованиями системы религиозного образования Орловщины. Прослеживается неразрывная связь ценностей православной духовной культуры и отечественной философской традиции на примере антропологических взглядов русских мыслителей. Работа адресована преподавателям, студентам, аспирантам и всем интересующимся историей духовной культуры Орловского края.

ISBN 978-5-9708-0188-8

© Гусев Д.В., 2009

ОГЛАВЛЕНИЕ



ВВЕДЕНИЕ 4

ГЛАВА I. ОБРАЗОВАНИЕ ПОДРАСТАЮЩЕГО ПОКОЛЕНИЯ КАК ПРОБЛЕМА РЕЛИГИОЗНОГО МИРОВОЗЗРЕНИЯ 8

I.1 НАЦИОНАЛЬНЫЕ ДУХОВНО-НРАВСТВЕННЫЕ ТРАДИЦИИ ОБРАЗОВАНИЯ В ИСТОРИКО-ПЕДАГОГИЧЕСКОЙ И ФИЛОСОФСКО-БОГОСЛОВСКОЙ МЫСЛИ 8

I.2 ПОНИМАНИЕ ЛИЧНОСТИ, МЕСТА И НАЗНАЧЕНИЯ ЧЕЛОВЕКА В МИРЕ В РУССКОЙ РЕЛИГИОЗНО-ФИЛОСОФСКОЙ АНТРОПОЛОГИИ 21

^ ГЛАВА II. ПРОСВЕТИТЕЛЬСКО-ПЕДАГОГИЧЕСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XIX ВЕКА 34

II.1. УЧЕБНЫЕ ЗАВЕДЕНИЯ ОРЛОВЩИНЫ В СИСТЕМЕ РЕЛИГИОЗНОГО ОБРАЗОВАНИЯ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XIX ВЕКА 34

II.2. ЦЕРКОВНО-ПРИХОДСКИЕ ШКОЛЫ НА ОРЛОВЩИНЕ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XIX ВЕКА 61

II.3. ДУХОВНО-ПРОСВЕТИТЕЛЬСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ПРАВОСЛАВНЫХ ЦЕРКОВНЫХ БРАТСТВ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XIX ВЕКА 77

ЗАКЛЮЧЕНИЕ 97

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ И ИСТОЧНИКОВ 106
ВВЕДЕНИЕ


В последнее время форма и содержание отечественного образования все больше переосмысливается под влиянием возрождающейся русской духовной традиции. В связи с этим растет интерес к национальным образовательным традициям, исторически связанным с религиозно-философским наследием православия, глубоко отраженным в опыте отечественной религиозно-философской, богословской и педагогической мысли.

Русская духовная традиция и как ее выражение - русская культура - стремились к воспитанию и реализации в человеке духовного начала как главного и определяющего его нравственный облик. Этому созвучен весь общий фон русской культуры XIX века, представленный в том числе и религиозно-философской, и психолого-педагогической мыслью, обратившимся к многовековому опыту православной духовности.

Свидетельством подъема духовной жизни во второй половине XIX века становятся как деятельность монастырей, «духовных университетов русского народа», так и усилия духовно-учебных заведений, церковной школы, православных церковных братств и обществ в деле духовно-нравственного просвещения.

Обращение современного образования к проблеме личности, ориентация образования на конкретную личность делает проблему изучения и освоения духовно-нравственных традиций образования, в том числе и вопросов религиозно-антропологической проблематики, особенно актуальной.

С учетом высокой смысловой и ценностной значимости и сложности данного аспекта духовной сферы необходимо сформулировать ответ на вопрос: какими были мировоззренческие условия воспитания и образования личности ребенка в культуре русского народа во второй половине XIX века?

Ответ на данный вопрос невозможен без изучения связи национально обусловленного типа личности и духовно-нравственных традиций образования, а также без изучения религиозно-образовательной и духовно-просветительской деятельности Церкви на Орловщине во второй половине XIX века.

Эффективное формирование личности ребенка в историко-культурном контексте его жизнедеятельности было бы невозможно без соблюдения следующих условий:

- исторической обусловленности системы образования традициями духовной культуры;

- обращения к православно-антропологическому пониманию личности, места и назначения человека в мире как основе процесса образования ребенка;

- соответствия содержания и методов образования национальным (социоэтническим) традициям.

Исследованию национальных духовно-нравственных традиций посвящена значительная философско-богословская, психолого-педагогическая и историко-культурологическая литература.

В философско-богословской мысли прошлого века особое внимание педагогическому наследию православия, роли религиозного воспитания и положениям православного учения о человеке уделили И.В. Киреевский и А.С. Хомяков, критиковавшие рационалистически одностороннее образование и придававшие особое значение главному методологическому принципу православной образовательной традиции - принципу целостности. Дальнейшее развитие изучение православных педагогических традиций получило в работах представителей русской религиозно-философской мысли начала XX в. и последующего периода: Н.А. Бердяева, С.Н. Булгакова, П.А. Флоренского, С.Л. Франка, Н.О. Лосского, Б.П. Вышеславцева, прот. Г. Флоровского, И.А. Ильина и др. (23-27, 33, 45, 46, 96, 97). Большой вклад в изучение проблем православной антропологии внесли архим. Киприан (Керн) (36), исследовавший святоотеческое учение о человеке, прот. В. Зеньковский (23-27), давший в своих работах целостную картину православно-антропологического взгляда на человека в тесной связи с проблемами православно ориентированной философии и педагогики, архиепископ Лука (Войно-Ясенецкий) (13, 14), а также зарубежные исследователи: архиепископ Каллист (Уэр), Иоанн Д. Зизиулас (28) и др. Различные аспекты православных традиций образования освещают в своих исследованиях Д.А. Авдеев, Б.С. Братусь, Г.М. Пономарева, Е.С. Троицкий и др. (5-8, 98-100, 102-107, 113).

Огромная роль в обращении педагогической науки к изучению православных традиций образования принадлежит К.Д. Ушинскому (85-93), который в своих работах разных лет («О народности в общественном воспитании», «Человек как предмет воспитания: опыт педагогической антропологии», «О совести», «О воспитании нравственности», «О педагогических сочинениях Н.И. Пирогова» и др.) подчеркивал значимость религиозного воспитания для полноценного развития личности и огромную ценность опыта православной педагогики для народной школы. Исследованию роли православия в педагогическом учении К.Д. Ушинского, одной из наименее изученных сторон его творчества, посвящены работы В.Я. Василевской (11, 12), В.М. Меньшикова (48). К проблеме личности, изучения национальных педагогических традиций с позиций «педагогической антропологии» обращались Н.И. Пирогов, М.И. Демков, А.Ф. Лесгафт, В.А. Вагнер, П.Ф. Каптерев, В.М. Бехтерев и др. (64). В работах В.Я. Василевской, Л.А. Зандера, В.В. Зеньковского, С.А. Рачинского, С.С. Куломзиной, прот. Г. Флоровского, прот. С. Четверикова и др. представителей направления религиозной педагогики православные традиции образования получили дальнейшее развитие (11, 12, 21, 23-27, 68, 96, 97, 108, 109).

Изучению системы религиозного образования посвящена значительная историческая литература. Наряду с работами, посвященными истории православной церкви в целом (А.В. Карташов, митр. Макарий и др.) (35), вопросы организации религиозного образования на протяжении XIX века освещаются в исследованиях К. Дьяконова, П.В. Знаменского, Б.В. Титлинова, Ф.И. Титова и др. (81). Ценным источником по истории как всей системы духовного образования в России второй половины прошлого века, так и по истории Орловской духовной семинарии, а также по истории Орловского Православного Петропавловского Братства, являются «Орловские епархиальные ведомости», издававшиеся при Орловской семинарии с 1865 г. Истории Орловской духовной семинарии посвящена работа К.Т. Никольского (55). Большое значение для изучения истории церковно-приходской школы имеют работы М.И. Демкова (16), С.С. Миропольского (49). Библиографический анализ советской литературы по истории образования России прошлого века, в том числе и религиозного, содержится в работе Э.Д. Днепрова (19). Отдельные аспекты истории религиозного образования и церковно-приходских школ содержатся в работах А.В. Ососкова (59), В.З. Смирнова (75) и др. В числе современных исследований церковно-приходской школы глубиной анализа и широтой источниковой базы выделяется работа И.А. Соловкова (77). Ряд авторов - А.Н. Стрижев (78), Е.А. Андреев (1), Н.Д. Никандров (52) - высоко оценивают форму и содержание системы религиозного образования дореволюционной России. С достаточно критических позиций оценивает систему религиозного образования России прошлого века Л.В. Сурова, особенно подчеркивая негативную роль схоластического подхода в образовании (79).
^ ГЛАВА I. ОБРАЗОВАНИЕ ПОДРАСТАЮЩЕГО ПОКОЛЕНИЯ КАК ПРОБЛЕМА РЕЛИГИОЗНОГО МИРОВОЗЗРЕНИЯ I.1 НАЦИОНАЛЬНЫЕ ДУХОВНО-НРАВСТВЕННЫЕ ТРАДИЦИИ ОБРАЗОВАНИЯ В ИСТОРИКО-ПЕДАГОГИЧЕСКОЙ И ФИЛОСОФСКО-БОГОСЛОВСКОЙ МЫСЛИ
Вопросы образования занимают особое место в христианской традиции на всем протяжении истории Церкви, про­возгласившей учительскую деятельность, наряду с апостоль­ской и пророческой, одной из важнейших. Учительское служение в его высшем смысле Христос навсегда удержал за Собой: «Вы глашаете Мя Учителя и Господа и добре глаголете, есмь бо» (Ин. 13, 13) и апостолам он заповедывал быть «прежде всего и больше всего учите­лями»1.

Многовековые традиции, сформировав­шие духовный мир народа, его культуру и литературу, осо­бый и неповторимый образ жизни, нашли глубокое и яркое отражение в языке. Как известно, в слове сосредоточен исторический, практический и духовный опыт народа, «...его мудрость и святыня»2 (Троицкий В.Ю., Буслаев Ф.И., Потебня А.А., Жу­равлев В.К. и др.).

Поэтому для определения сущности по­нимания образования в духовной традиции православия необходимо обращение к этимологии слова «образование». В романских языках для обозначения «образования» преобладают слова, восходящие к латинским «вести» или «питать, воспитывать». В германских - «составлять, формировать». В отличие от них в русском, как и в греческом - языке Нового Завета - слово «образование» восходит к понятию «образа».

Его суффиксная часть « - ование» указывает на происходящий процесс, а корень «образ» имеет смысловое значение «лик», «облик», «икона». Поэтому понятие «образование» раскрывается перед нами в своем новом смысловом наполнении как процесс обретения человеком собственного образа, лика, отличного от других, и в то же время стремящегося к соединению с идеальным Божественным ликом Иисуса Христа.

Таким образом, в свете православной традиции, «образование - не что иное, как приведение в соответствие с за­данным образом»3. Православие провозглашает единственным образом для уподобления образ Иисуса Христа: человек должен руководствоваться, направляться, быть устремленным к полноте раскрытия в себе образа Божия.

Образование в контексте православия означает приведение к Христу, освящение образом Его всей человеческой жизни, воспитание души человека по образу Его, начертанному в Священном Писании и церковном Предании. С точки зрения подобного понимания образования, «православная педагогика есть лишь частное раскрытие (в отношении детей и подростков) дела Церкви на земле. Забота о детях и подростках есть лишь часть того «душепопечения», которое образует сущность Церкви»4.

Важнейшему, определяющему принципу православной догматики - христоцентричности - со­звучны и основные положения православного образования, что и определяет совер­шенно особое место личности в православной традиции. Поэтому личностность явля­ется другим основополагающим принципом православного обра­зования (Иоанн (Экономцев), Л.В. Сурова, С.С. Куломзина, В.В. Зеньковский и др.).

Проповедь Христа была обращена к конкретным живым людям, представляла собой личностную встречу учителя и уче­ника. Именно отсюда берет свои корни личностный подход к обра­зованию в его религиозном понимании, исторически утвердив­шийся в православно ориентированной школе (П.Ф. Капте­рев, Иоанн (Экономцев) и др.). Именно таким образом осуществ­лялось образование в наших монастырях, «которые являлись у нас университетами до университетов»5, («идеал монаха, отвергающего книжную премудрость, не получил признания на Руси. Любовь к книгам - отличительная черта национальных русских святых. Кирилл Туровский берет с собой книги, даже восходя на столп»6).

По мнению игумена Иоанна (Экономцева), созвучному взглядам А.С. Хомякова, И.В. Киреевского и других представителей рус­ской религиозно-философской мысли, развитие тенденции обезличивания, деперсонализации образования связано с петров­ской эпохой, поставившей во главу угла идею долга и служения государству.

Существующие традиционные модели образования опира­ются на гносеологический рационализм, формирующий когни­тивный тип личности учащихся. Противоположная точка зрения акцентирует философско-методологическое признание ценностного познания, концентрирующего ду­ховно-эмоциональные процессы личности, как самостоятельного типа познания, не менее важного для человека, чем познание тео­ретическое (А.А. Нуйкин).

В числе основных положений религиозно ориентированного образования большую роль играет один из главных методологических принципов православной традиции образования - принцип целостности. В отличие от позитивистского понимания системности, в русской религиозной философии целостность раскрывалась во многом с позиции православного энергетизма, развивавшегося в исихазме, мистико-аскетическом направлении православия. Основой целостности в таком подходе является любовь, выражающаяся в проникнове­нии Божественной благодати во все субстанции тварного мира, с одной стороны, и постоянной устремленности всего мира к Сотворившему. Кроме взаимодействия «по вертикали», т.е. общения мира с Творцом, целостная устойчивость предполагает «горизонтальное» взаимодействие между составляющими мира посредством той же силы.

Личностный характер православного образования определил разумное преобладание духовно-нравственного фундамента, вос­питания души человека над собственно «узким» образованием, как способом развития абстрактного, отвлеченного мышления, над образованием как накоплением всевозможной информации.

А.Н. Леонтьев сформу­лировал основную проблему образования XX века, подчеркнув, что это образование может быть охарактеризовано как «процесс обнищания души при обогащении информацией»7. Таким образом, современное образование с приоритетным информационно-когнитивным наполнением неправомерно сужает учебно-воспитательный процесс до овладения знаниями, уме­ниями и навыками.

В последнее время наблюдается поиск путей отхода от ра­ционально-информационных критериев, осознание цели образо­вания не в «накачке информацией» (А.Н. Леонтьев), а в расшире­нии возможностей развития личности. Однако выход из существующего положения невозможен без осмысления национальных образовательных тради­ций, отечественной педагогической мысли, носившей в основном нравственно-этический характер.

В качестве примера, сошлемся на мнение по данному вопросу К.Д. Ушинского: «Современная педагогика исключительно выросла на христианской почве, и для нас нехристианская педагогика есть вещь немыслимая - безголовый урод и деятельность без цели, предприятие без побуждения позади и без результатов впереди. Мы требуем, чтобы учитель русского языка, учитель истории и т.д. не только вбивали в голову своим ученикам факты своих наук, но и развивали их умственно и нравственно. Но на чем же может опираться нравственное развитие, если не на христианстве?»8.

Обозначив русскую религиозно-философскую мысль как один из источников для развития личностно-ориентированной педагогики, необходимо подчеркнуть ее принципиальную ориен­тированность не на рационализм, оторванный от субъекта позна­ния, а на логос, предполагающий одухотворенность мира и отво­дящий субъекту познания - личности - центральное место.

Таким образом, в качестве одного из основных принципов православного образования выступает необходимость опереже­ния морально-нравственным воспитанием рационально-информационного образования. Этот принцип «опережающего» воспи­тания, когда «воспитание призвано диктовать жизни свои правила, давать жизни такой тип личности, который оказался бы сильнее ее раз­вращающего влияния»9, нацеливает учащегося на поиск собст­венного места и назначения в мире, через определение духовно-смысловых начал собственной жизнедеятельности.

Христианство утверждает абсолютную ценность каждого человека в его личной духовной связи: евангельский смысл человеческой жизни за­висит от абсолютно-уникальной и личностной любви (Мф. 25, 31-46). Русская духовная традиция определяет целостность мира в зависи­мости от его связанности «узами любви в неразрывное един­ство»10. Поэтому образом и залогом целостности мира служит внутренняя целостность личности, которая проявляется в отношении к Богу, миру и людям.

В современной религиозной педагогике высказывается мысль, что человек через свою способность любить, через способность развивать в себе это отношение к миру может непосредственно постичь и свою родовую суть в целостном восприятии себя.

Между духовными традициями народа, в том числе традициями образования, и национальной самобытностью народа существует прямая связь. В православной традиции, религиозно-философской мысли и русской культуре проблема национальной самобытности, национального характера рассматривалась в тесной связи с проблемой личности. Игумен Иоанн (Экономцев) отмечает, что у каждого народа, как и у каждого человека, свой путь к Богу, и это находит выражение в том, что «этнос приобретает черты, свойственные отдельной человеческой личности, и прежде всего это неповторимость, уникальность»11.

Как сущность этноса, так и сущность личности не могут быть выражены в понятийных категориях. За абстрактным определением всегда будет оставаться еще нечто, причем самое главное, составляющее уникальную особенность личности, ее сущность - иррациональное начало, «неизменное, всемирное, а потому и религиозное»12.

Вл. Соловьев пишет: «Призвание, или та особая идея, которую мысль Бога полагает для каждого морального существа - индивида или нации - и которая открывается сознанию этого существа, как его верховный долг, - эта идея действует во всех случаях как реальная мощь, она определяет во всех случаях бытие морального существа, но делает она это двумя противоположными способами: она проявляется, как закон жизни, когда долг выполнен, и как закон смерти, когда это не имело места. Моральное существо никогда не может освободиться от власти божественной идеи, являющейся смыслом его бытия, но от него самого зависит, носить ее в сердце своем и в судьбах как благословение или как проклятие»13. По этому же поводу А.В. Карташев замечает: «Призванием легче всего пренебречь: прежде всего не угадать и не осознать его, соблазниться чужим путем, заблудиться или, узнав, залениться, возмечтать получить все даром, без усилий и - пропасть исторически»14.

Проблема национальной самобытности привлекала внимание многих исследователей. В числе других, собственную трактовку зарождения национального самосознания, этногенеза, дает Л.Н. Гумилев. Он выделяет в качестве важнейших факторов этногенеза природную среду и людей творческого склада, генерирующих мифы или научные идеи, создающих художественные произведения, «пассионариев» по терминологии автора.

В свою очередь, влияние самобытного, национального на формирование личности трудно переоценить. Национальная идея осознается, или ощущается подсознательно, всеми представителями нации с разной степенью глубины. Без ее осознания человек перестает быть полноценной личностью. Отпав от народа, он теряет свое лицо, нравственно деградирует и обесчеловечивается. Выдающиеся представители русской религиозно-философской мысли, русской культуры разделяли мнение, что не может быть личности без самобытности, а самобытности без национального своеобразия (А.С. Хомяков, И.В. Киреевский, В.С. Соловьев, Н.А. Бердяев, А.Ф. Лосев, П.А. Флоренский, С.Н. Булгаков, В.Н. Лосский, А.П. Карсавин, И.А. Ильин и др.).

Эта идея возникает как итог осознания, переживания или внутреннего ощущения языкового, религиозного, исторического, духовно-культурного, идеально-нравственного и бытийно-политического ее единства.

Вместе с тем, говоря словами И.А. Ильина, это и «любовь к духу своего народа, и притом именно его духовному своеобразию»15, вместе с тем и «любовь к историческому облику и творческому акту своего народа»16.

Именно традиции и ценности православия объединили русскую нацию, составили основу духовной самобытности русского народа. Всеобъемлющей русской культуре, сформировавшейся на основе православного миропонимания, присущи такие качества, как «всечеловечность» по определению Ф.М. Достоевского и «наднациональность» по определению И.А. Ильина.

Традиционными для русского национального сознания всегда были черты уважительности к другим народам, ведь «Россия - не нация, а целый мир» (Г.П. Федотов). Так, в эпоху ожесточенной средневековой розни святой Феодосий Печерский проповедовал терпимость и человеколюбие ко всем народам разных вер, твердо следуя христианской заповеди любить своего ближнего как самого себя. «И подвигайся в своей вере добрыми делами, и милостью одаряй не только единоверцев, но и чужих. Когда видишь раздетого, или голодного, или от беды какой страдающего, будет ли то иудей, или сарацин, или болгарин, или еретик, или латынянин, или язычник любой - всякого помилуй и от беды избавь, и не будешь лишен воздаяния от Бога»17.

Недостатком современных тенденций развития российской системы образования, как и в 90-е годы прошлого века, является слепое стремление к формированию «новой ментальности» и «толерантного сознания» в рамках безликих «международных стандартов». Это разрушает культурную преемственность, так как в качестве образца для строительства новой школы в России предлагаются «чертежи общеевропейского, общемирового дома»18. Все еще в качестве педагогического идеала выступает внедрение приоритета «общечеловеческих ценностей», абстрактных и не воспитывающих чувства патриотизма, исторической преемственностью поколений в прошлом и настоящем.

Наряду с этим Россия подписала международную «Конвенцию о правах ребенка». В ней (ст. 20) подчеркивается, что приоритет должен быть отдан национальным ценностям при должном уважении к ценностям других цивилизаций. Родина для человека начинается с самых простых вещей, которые его окружают, а не с абстрактных общечеловеческих ценностей. И эта мысль о значимости национальных ценностей принадлежит нашему неотъемлемому наследию.

Речь не идет о призыве к культурной самоизоляции: «Взаимодействие культур всегда плодотворно, если оно не сводится к рабскому подражательству, механическому заимствованию чуждых элементов, отторгаемых организмом, в который вносятся они, одним словом, оно плодотворно, если усвоение влияния извне является творческим процессом»19.

Тысячелетний духовный опыт народа нельзя заменить собранными из различных мест идеями, даже если мы назовем их общечеловеческими ценностями. Через осмысление православной традиции мы приходим к выводу, что путь к общечеловеческой культуре и истории лежит через формирование национального самосознания, а затем - через его расширение - к культуре мировой, к осознанию себя частью человечества.

В данном контексте само понятие «традиции» нельзя понимать упрощенно как набор уже сложившихся правил, а скорее как творческий процесс преемственности собственному культурному наследию. Обозначив русскую религиозно-философскую мысль как источник для развития личностно-ориентированной педагогики, необходимо подчеркнуть ее принципиальную ориентированность не на рационализм, оторванный от субъекта познания, а на логос, предполагающий одухотворенность мира и отводящий субъекту познания - личности - центральное место.

С таким подходом связано понимание правомерности и необходимости металогического пути познания, разделяемое представителями русской религиозно-философской мысли (Вл. Соловьев, Н.С. Трубецкой, С.Н. Булгаков, Н.А. Бердяев, В.Н. Лосский, прот. В.В. Зеньковский, Г.П. Федотов, прот. Г. Флоровский и др.) и основанное на осмыслении национальной духовной традиции. Это направление получило развитие в работах Лосева, Трофимовой, Мудрагея, Раушенбаха и др.

В педагогической мысли данный подход реализовался в таких направлениях, как религиозная педагогика (Четвериков, Зандер, Лаговский, Зеньковский, Четверикова, Афанасьев, Рачинский, Куломзина и др.) и «педагогическая антропология» (Ушинский, Пирогов, Демков, Лазурский, Вагнер и др.). Их роднит прежде всего общее понимание категории «личность», которая рассматривается русскими педагогами не только как продукт среды, но и как нечто изначально человеку заданное. В православном мировоззрении богоподобие и есть то заданное, которое при рождении не дано человеку в законченном виде, но что ему всеми своими духовно-нравственными силами необходимо раскрыть. Представители названных направлений обращались к идее единства и нераздельности душевной жизни ребенка. Эта идея была созвучна главной ориентации русской философии, последовательно выступавшей за целостность личности.

В философии славянофилов идея духовной целостности, преодолевающей односторонность декартовского рационального образа человека, неразрывно связана с идеей любви как высшей гносеологической категории и идеей соборности как органического синтеза свободы и единства. В этом проявляется влияние православия, лежащего в основе славянофильства.

По мнению ряда авторов (В.С. Федоров и др.), именно в славянофильстве восстанавливалась прерванная почти на столетие традиция древнерусской мысли, воспринявшей духовное наследие восточного христианства в учении исихастов. Н.Ф. Таубе, один из первых исследователей славянофильства, считал, что «славянофильское учение есть святорусская правда цельного восточного христианского соборного просвещения»20.

В мировоззренческой системе славянофилов силой, которая удерживает мир в многообразной целостности, является любовь. Хомяков писал, что «недоступная для отдельного мышления истина доступна только совокупности мышлений, связанных любовью»21. Славянофилы прямо указали, что путь к всеобъемлющему живому, органическому миропредставлению пролегает через цельное соборное просвещение.

Как отмечают современные исследователи славянофильства (А.М. Буланов, В.С. Федоров, М.В. Уланов, Т.И. Благова), просвещение, жизнь духа, по мнению славянофилов, не исчерпывается рационалистическим рассудком, и еще менее может подчиняться последнему. Как считают А.С. Хомяков и И.В. Киреевский, сугубо рационалистическая гносеология чревата отрицанием, тем более самоуверенным, чем ближе разум подходит к вопросам, рационально неразрешимым. «Знание не есть еще истинное просвещение. Знание есть расширение умственного богатства; просвещение же истинное, сверхзнание, заключает в себе развитие высших начал нравственных и духовных»22.

По мнению А.С. Хомякова, индивидуальное сознание отдельного человека бессильно постигнуть истину. Высшее постижение истины связано с коллективом умов, с соборностью; только целостный дух соборного познания может стяжать истину. В законе великой христианской любви и церковной соборности источник и критерий познания.

Именно соборность является основной чертой, отличающей философию славянофилов от философских систем Европы. Идея соборности стала альтернативой индивидуалистическим концепциям Запада. Соборность с точки зрения славянофилов означает церковную общность людей, объединенных верой, православные ценности, гарантирующие духовную целостность личности, истинность познания, примирение в христианской любви свободы каждого и единства всех. Обращаясь к авторитету родоначальников славянской письменности Кирилла и Мефодия, Хомяков отмечал, что собор выражает идею собрания не только в смысле проявления видимого соединения многих в каком-либо месте, но и в более общем смысле «всегдашней» идеи такого соединения, иными словами «идею единства во множестве»23.

Идея соборности, сохранившаяся с точки зрения Хомякова, в единственном христианском вероучении - православии - не подчеркивает автоматического преимущества коллективной правды перед индивидуальной, но является гарантом включения в познание нравственной стадии души.

Для славянофилов процесс познания объективно-реального мира рассудочно-логическим путем неотделим от нравственного самоопределения личности. Эту идею уже в XX в. глубоко продумал П.А. Флоренский, заметивший, что «гносеология восточная, русская признает познавательную функцию присущей не отвлеченному рассудку, а разуму как полноте сил духа, руководимых верою»24.

И.В. Киреевский, А.С. Хомяков и др. выступают против умствований «внеморального», «автономного» человеческого разума. По словам И.В. Киреевского, мышление отдельное от сердечного стремления (т.е. цельности духа) есть развлечение для души, а постижение цельности окружающего мира невозможно при разъединенности познавательных сил от моральных.

Продолжая традиции святоотеческого учения о соотношении ума и сердца (Василий Великий, Иоанн Новый Богослов, Исаак Сирин, Григорий Палама и др.), славянофилы связывали познавательные процессы с цельностью в духе: то есть познание человеком окружающего мира должно происходить не одной мыслью, но всем существом человека. Следовательно, только из внутреннего развития смысла цельной личности может открыться смысл окружающей действительности.

И этот важнейший вывод, философски оформленный в трудах первых славянофилов, и с тех пор явно или скрыто лежавший в виде непрерывной традиции в основе русской религиозной философии, оказал влияние на ход идейно-теоретической борьбы, проходившей в педагогике России в конце XIX - начале XX века.

Согласно исследованию, проведенному Б.М. Бим-Бадом, все педагогические течения этого периода в той или иной мере стремились упрочить свой антропологический фундамент: «Антропология в общем смысле, т.е. все науки о человеке, должны служить для педагогики основанием: о душе, о теле, о назначении человека»25.

Таким образом необходимо выделить то, что определяет особую специфику православной традиции в образовании, – а по мнению В.В. Зеньковского, «это есть прежде всего православный взгляд на человека»26.

^ I.2 ПОНИМАНИЕ ЛИЧНОСТИ, МЕСТА И НАЗНАЧЕНИЯ ЧЕЛОВЕКА В МИРЕ В РУССКОЙ РЕЛИГИОЗНО-ФИЛОСОФСКОЙ АНТРОПОЛОГИИ

Анализ подхода к проблеме личности, места и назначения человека в окружающем мире в контексте национальной духовной традиции дает возможность рассмотреть важнейшие факторы, оказавшие влияние с одной стороны на всю духовную жизнь России в XIX веке, формирование таких направлений педагогической мысли, как православная педагогика и «педагогическая антропология», и с другой стороны, позволяют выявить имманентную логику педагогического процесса, нацеленного на формирование личности учащегося. Обращение к русской религиозно-философской антропологии позволяет также выявить преемственность современных методологических оснований в познании.

Еще А.А. Ухтомский отмечал необычность нашего времени, живущего муками рождения нового метода познания человека путем доминанты на конкретное, живое лицо, единственное и неповторимое.

Значительный вклад в научное осмысление проблемы внес М.М. Бахтин. Ссылаясь на ранее высказанные идеи С.С. Аверинцева, он писал о двух пределах в научной методологии: о «вещи» и о «личности», справедливо подчеркивая, что чем ближе к личностному пределу, тем неприложимее формирующие методы объективной науки, тем основательнее вырисовывается главный критерий личностно-ориентированной методологии - «не точность познания, а глубина проникновения» (М.М. Бахтин).

«Глубина проникновения» в личность по силам только личности. Личность человека, несмотря на все попытки позитивизма ограничить ее конкретными наукоемкими рамками, выходит «вширь, сквозь пространство, за его пределы в бесконечность». Она простирается за пределы времени - в вечность. И религиозная антропология говорит о том, что в каждом человеке есть скрытые, непостижимые глубины, ускользающие от нашего понимания.

По мнению С.С. Хоружего, образ человека, который сложился в святоотеческой антропологии, по сей день остается скорее уже впереди нас, нежели позади. Он остается не только нераскрытым, но также еще и неустаревшим, непревзойденным - и потому не утрачивает способности оказаться нужным и ценным для современной мысли, современных духовных поисков, всей духовной ситуации наших дней.

Возвращаясь к пониманию православной традицией «образования» как «приведения в соответствие с заданным образом» (И. Экономцев и др.), мы подходим к одному из центральных и важнейших вопросов православной антропологии и педагогики - пониманию и воспитанию ребенка как образа и подобия Божия. Этот вопрос имеет огромное значение для православной педагогики, поскольку является для нее «базой воспитания»27.

Под образом Божиим святые отцы понимали, согласно проведенному архим. Киприаном (Керн) анализу антропологической ретроспективы, разумность, духовность (свв. Василий Великий, Григорий Богослов, Григорий Нисский, Макарий Египетский, Кирилл Александрийский, Максим Исповедник, Иоанн Дамаскин и др.); свободную волю (свв. Нил Синайский, Василий Селевкийский и др.); бессмертие души человеческой (Татиан Ассириец, Климент Александрийский, свв. Кирилл Иерусалимский, Иоанн Дамаскин); господствующее положение человека в мироздании (свв. Иоанн Златоуст, Григорий Нисский, Ефрем Сирин и др.); святость, или точнее способность к нравственному усовершенствованию (свв. Иоанн Златоуст, Диадох, Исаак Сирин, Нил Синайский, Иоанн Дамаскин); способность творить в разных областях духовной и мирской жизни (блаж. Феодорит Кирский, Василий Селевкийский, свв. Анастасий Синаит, Иоанн Дамаскин, Фотий патриарх Константинопольский).

Прежде всего, образ Творца в человеке открывается в том, что человек - не слепая природа, он - личностное существо, как и Бог. Здесь заключено принципиальное отличие христианской антропологии от античного понимания сущности человека и его места в мироздании. Если там человек должен преодолеть в себе индивидуальное личностное начало, раствориться в безличной божественной субстанции, то «христианство утверждает абсолютно личностный характер отношений человека к Богу»28. В христианстве понимание личности не сводится к тому, что человек - следствие прошлого и продукт биологических данных предыдущих поколений.

Если позитивизм рассматривает «личность» как способ организации человеческой сущности, применяя в основном «п