Реферат: Тема агрессии в философии и естественных науках
ТЕМА АГРЕССИИ
В ФИЛОСОФИИ
И ЕСТЕСТВЕННЫХ НАУКАХ
ОГЛАВЛЕНИЕ:
Наименование разделов
I.ВВЕДЕНИЕ
II.АГРЕССИЯ: РАБОЧИЕ ОПРЕДЕЛЕНИЯ
III.ЕСТЕСТВЕННОНАУЧНЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ ФЕНОМЕНА
Понятие агрессии у Зигмунда Фрейда
Понятие агрессии у Конрада Лоренца
Бихевиоризм и агрессия
Нейрофизиологический подход
Фрустрационная теория
Современный подход
IV.ФИЛОСОФСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ ФЕНОМЕНА
Агрессия по Э.Фромму
Тема зла по Н.О.Лосскому
V. ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ ВЫВОДЫ
VI.РАЗРАБОТКА АВТОРСКОЙ МОДЕЛИ АГРЕССИИ
Философский анализ проблемы
Составление модели человеческого восприятия
Анализ модели
Чувства, эмоции, воля, вера, сомнение, идеал и цель
Справедливость или свобода? Лучше ответственность!
О доброте, свободе и ответственности
Применение модели
VII.Выводы
VIII.Обобщения
ЛИТЕРАТУРА
ПЛАН
I.ВВЕДЕНИЕ
II.АГРЕССИЯ: РАБОЧИЕ ОПРЕДЕЛЕНИЯ
III.ЕСТЕСТВЕННОНАУЧНЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ ФЕНОМЕНА (Понятие агрессии у З.Фрейда,понятие агрессии у К.Лоренца, бихевиоризм и агрессия, нейрофизиологическийподход, фрустрационная теория, современный подход)
IV.ФИЛОСОФСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ ФЕНОМЕНА (Агрессия по Э.Фромму, тема зла поН.О.Лосскому)
V.ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ ВЫВОДЫ
VI.РАЗРАБОТКА АВТОРСКОЙ МОДЕЛИ АГРЕССИИ (Философский анализ проблемы,составление модели человеческого восприятия, анализ модели, применение модели)
VII.Выводы
VIII.Обобщения
ВВЕДЕНИЕ
Противостояние добра и зла, иначе – человеческой деструктивности, всегдаинтересовала мыслителей разных времён. В истолковании метафизики зла сильныхристианские, философско-антропологические традиции. «Существование зла, —отмечал Н.А. Бердяев, — есть величайшая тайна мировой жизни и величайшеезатруднение для официальной теологической доктрины и для всякой монистическойфилософии. Весьма затруднительно рационалистическое решение проблемы зла,указывает русский философ. Остается лишь верить, что зло не имеет изначальносамостоятельного, собственно онтологического бытия и, как таковое, не укорененов самой реальности, а выступает фрагментом жизни, устремленной в целом к добру.
Добро и зло не рождаются безотносительно к человеку. Едва возникает вопрос, вчем истоки зла, мысль неотвратимо обращается к философскому постижениючеловека: добр ли, зол ли он по самой своей природе.
В древнейшей философии мы находим полярные точки зрения на эту проблему.Китайский философ Мэн-цзы полагал, что человек изначально добр. Заставлятьчеловека творить зло — значит принуждать человека совершать нечтопротивоестественное. „Человечность — это сердце человека“. Но вот ипротивоположная точка зрения Сюнь-цзы: „Человек имеет злую природу“.
Многие столетия длится это теоретическое противостояние, и в нём отраженадвойственность, открытость человеческой природы. Противостояние это динамично:то одна, то другая точка зрения становится господствующей, отодвигаяпротивоположную в тень.
Книга американских психологов Роберта Бэрона и Деборы Ричардсон, являющихсяодними из наиболее известных исследователей мировой психологии в областиизучения агрессии приводит следующие данные:
»…Невозможно представить себе такую газету, журнал или программу радио-или теленовостей, где не было бы ни одного сообщения о каком-либо акте агрессииили насилия. Статистика красноречиво свидетельствует о том, с какой частотойлюди ранят и убивают друг друга, причиняют боль и страдания своим ближним.
• Около трети состоящих в браке американцев обоего пола подвергаются насилию состороны своих супругов (Straus Gelles & Steinmetz, 1980).
• От трех до пяти тысяч детей в США умирают ежегодно в результате жестокогообращения с ними их родителей (Pagelow, 1984).
• Ежегодно 4% пожилых американцев становятся жертвами насилия со стороны членовсвоих семей (Pagelow, 1980).
• 16% детей сообщают, что их избивают братья или сестры (Straus et al., 1980).
• Ежегодно в США совершается свыше миллиона преступлений с применением насилия,среди которых более 20 тысяч убийств (Bureau of Census 1988).
• Убийство занимает одиннадцатое место среди основных причин смерти вСоединенных Штатах (Baker, 1986).
• Главной причиной смерти чернокожих американцев в возрасте от 15 до 34 летявляется насильственная смерть (Butterfield, 1992).
Хотя чаще всего, взаимодействуя с другими людьми, мы не ведем себя жестоко илиагрессивно, наше поведение все равно нередко оказывается источником физическихи душевных страданий наших близких. Не исключено, что под впечатлениемприведенных выше статистических данных у кого-то возникнет мысль о том, чтоименно на современном этапе исторического развития человечества «темная сторона»человеческой натуры как-то необыкновенно усилилась и вышла из-под контроля.Однако сведения о проявлениях насилия в другие времена и в других местахговорят о том, что в жестокости и насилии, царящих в нашем с вами мире, нетничего из ряда вон выходящего.
• При взятии Трои в 1184 году до н.э. греки-триумфаторы казнили всех лицмужского пола старше десяти лет, а оставшиеся в живых, то есть женщины и дети,были проданы в рабство.
• В годы наивысшего подъема испанской инквизиции (1420—1498) многие тысячи мужчин,женщин и детей были сожжены заживо на кострах за ересь и другие«преступления» против церкви и государства.
• У бушменов племени Кунг, живущих на юге Африки, процент убийств в несколькораз превышает таковой же в США и, судя по сообщениям, часто жертвами убийствстановятся ни в чем не повинные люди (Lea, 1979).
• Более 45% смертей среди представителей народности уарони, живущей на востокеЭквадора, составляют летальные исходы в результате копьевых ранений, полученныхв ходе внутриплеменных стычек (Collins, 1983).
• У народности джебьюси (Gebusi) в Папуа — Новой Гвинее на убийства приходитсяболее 30% смертей среди взрослого населения (Knauft, 1985).
Конечно, даже и в тех случаях, когда люди увечат и убивают друг друга с помощьюкопий, луков, стрел, духовых ружей и другого примитивного оружия, их действиядеструктивны и ведут к ненужным страданиям. Однако подобные побоища, какправило, происходят на ограниченной территории и не представляют угрозы длячеловечества в целом. Применение же современных, несравненно более мощных видоввооружения может привести к глобальной катастрофе. Сегодня некоторыегосударства имеют возможность смести с лица земли все живое. К тому жепроизводство оружия массового уничтожения в наше время обходится довольнодешево и не требует особых технологических познаний.
В свете этих тенденций невозможно не признать, что насилие и конфликт относятсяк числу наиболее серьезных проблем, перед которыми сегодня оказалосьчеловечество. Хотя очевидно, что признание этого факта самый первый и, внекотором отношении, самый простой шаг из тех, что нам предстоит сделать вдальнейшем. Мы должны также задаться вопросом: почему люди действуют агрессивнои какие меры необходимо принять для того, чтобы предотвратить или взять подконтроль подобное деструктивное поведение?
Эти вопросы занимали лучшие умы человечества на протяжении многих веков ирассматривались с различных позиций — с точки зрения философии, поэзии ирелигии…"
Однако только в нашем столетии данная проблема стала предметом систематическогонаучного исследования, поэтому неудивительно, что не на все вопросы,возникающие в связи с проблемой агрессии, имеются ответы. В сущности, изучениеэтой темы часто порождало больше вопросов, чем ответов. Тем не менее налицоявный прогресс, и сегодня мы знаем уже довольно много об истоках и природечеловеческой агрессии, во всяком случае, гораздо больше, чем даже десятилетиеназад.
АГРЕССИЯ: РАБОЧИЕ ОПРЕДЕЛЕНИЯ
В настоящее время существует несколько определений агрессии, данныхпсихологами:
"…Когда люди характеризуют кого-либо как агрессивного, они могут сказать,что он обычно оскорбляет других, или что он часто недружелюбен, или же что он,будучи достаточно сильным, пытается всё делать по-своему, или, может быть, чтоон твёрдо отстаивает свои убеждения, или, возможно, без страха бросается в омутнеразрешённых проблем…" [Berkowitz, 1981]
"…что бы те или иные действия были квалифицированы, как агрессия, онидолжны включать в себя намерение обиды или оскорбления, а не просто приводить ктаким последствиям…" [Feshbach, 1970]
"…ограничение употребления термина агрессия попыткой нанесения другимтелесных или физических повреждений…" [Zillmann, 1979]
"…Многозначность слова «агрессия» выбывает большую неразбериху влитературе. Оно употребляется и по отношению к человеку, который защищается отнападения, и к разбойнику, убивающему свою жертву ради денег, и к садисту,пытающему пленника. Путаница еще более усиливается, поскольку этим понятиемпользуются для характеристики сексуального поведения мужской половины человеческогорода, для целеустремленного поведения альпиниста, торговца и даже крестьянина,рьяно трудящегося на своем поле. Возможно, причиной такой путаницы являетсябихевиористское влияние в психологии и психиатрии. Если обозначать словом«агрессия» все «вредные» действия, т. е. все действия.которые наносят ущерб или приводят к разрушению живого или неживого объекта(растения, животного и человека в том числе), то тогда, конечно, поиск причиныутрачивает свой смысл, тогда безразличен характер импульса, в результатекоторого произошло это вредное действие. Если называть одним и тем же словомдействия, направленные на разрушение, действия, предназначенные для защиты, идействия, осуществляемые с конструктивной целью, то, пожалуй, надо расстаться снадеждой выйти на понимание «причин», лежащих в основе этих действий;ведь у них нет одной общей причины, так как речь идет о совершенно разнородныхявлениях, и потому попытка обнаружить причину «агрессии» ставитисследователя в позицию, безнадежную с теоретической точки зрения.
Возьмем, к примеру, К. Лоренца. Первоначально он понимал под агрессиейнеобходимый биологический импульс, развивающийся в результате эволюции в целяхвыживания индивида и вида. Но поскольку он подвел под это понятие такиеаффекты, как жажда крови и жестокость, то отсюда следует, что и данныеиррациональные страсти в такой же мере являются врожденными. Тогда можнопредположить, что причины войн коренятся в жажде убивать, т.е. что войныобусловлены врожденной склонностью человека к разрушению. При этом слово«агрессия» служит удобным мостиком для соединения биологическинеобходимой агрессии (не злонамеренной) с несомненно злонамеренной.злокачественной человеческой десгрукчивностыо. По сути дела, такая«аргументация» основана на обыкновенном формально-логическомсиллогизме:
Биологически необходимая агрессия — врожденное качество, деструктивность ижестокость — агрессия, следовательно, деструктивность и жестокость сутьврожденные качества — q.e.d…" [E.Fromm, 1973]
ЕСТЕСТВЕННОНАУЧНЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ ФЕНОМЕНА
Понятие агрессии у Зигмунда Фрейда
Главный прогресс во взглядах Фрейда по сравнению с его предшественникамисостоял в том, что он свел все «влечения» к двум категориям:инстинкту самосохранения и инстинкту сексуальности. Поэтому теорию Фрейда можносчитать последней ступенькой в истории развития учения об инстинктах.
Фрейд уделял феномену агрессии сравнительно мало внимания, считая сексуальность(либидо) и инстинкт самосохранения главными и преобладающими силами в человеке.Однако в 20-е гг. он полностью отказывается от этого представления. Уже вработе «Я и Оно», а также во всех последующих трудах он выдвигаетновую дихотомическую пару: влечение к жизни (эрос) и влечение к смерти.Размышляя о происхождении жизни и о развитии разных биологических систем, З.Фрейд пришел к выводу, что наряду с жаждой жизни (инстинктом живой субстанции ксохранению и приумножению) должна существовать и противоположная страсть —страсть к разложению живой массы, к превращению живого в первоначальноенеорганическое состояние. То есть наряду с эросом должен существовать инстинктсмерти.
Инстинкт смерти направлен против самого живого организма и потому являетсяинстинктом либо саморазрушения, либо разрушения другого индивида (в случаенаправленности вовне). Если инстинкт смерти оказывается связан ссексуальностью, то он находит выражение в формах садизма или мазохизма. И хотяФрейд неоднократно подчеркивал, что интенсивность этого инстинкта можноредуцировать основная его теоретическая посылка гласит: «человек одержимодной лишь страстью — жаждой разрушить либо — себя, либо других людей, и этойтрагической альтернативы ему вряд ли удастся избежать. Из гипотезы о влечении ксмерти следует вывод, что агрессивность по сути своей является не реакцией нараздражение, а представляет собой некий постоянно присутствующий в организмеподвижный импульс, обусловленный самой конституцией человеческого существа,самой природой человека.
Фрейд сделал очень важный шаг вперед от механического физиологизма кбиологическому воззрению на организм как целое и к анализу биологическихпредпосылок феноменов любви и ненависти. Однакоего теория страдает серьезнымнедостатком: она опирается на чисто абстрактные спекулятивные рассуждения и неимеет убедительных эмпирических доказательств. Вдобавок к этому, хотя Фрейд ипредпринял блистательную попытку объяснить с помощью своей новой теориичеловеческое поведение, его гипотеза оказалась непригодной для объясненияповедения животных. Для него инстинкт смерти — это биологическая сила,действующая в любом живом организме, а это значит, что и животные должнысовершать действия, направленные либо на саморазрушение, либо на разрушениедругих особей. Из этого следует, что у менее агрессивных животных мы должныбыли бы обнаруживать более частые болезни и более раннюю смертность (инаоборот); но эта гипотеза, разумеется, не имеет эмпирических доказательств.
Следует подчеркнуть, что Фрейд не столько прояснил, сколько завуалировалфеномен агрессии, распространив это понятие на совершенно разные типы агрессии,и таким образом свел все эти типы к одному-единственному инстинкту, можнопредположить, что причиной тому была его склонность к дуалистическомупротивопоставлению двух основополагающих сил в человеке.
Теория агрессии З.Фрейда и по сей день имеет определенное влияние, она все жеоказалась слишком трудной, многослойной и не получила особой и не получилаособой популярности у широкого читателя. Зато книга Конрада Лоренца „Такназываемое зло“ сразу после выхода в свет стала одним из бестселлеров вобласти социальной психологии.
Причины такой популярности очевидны. Прежде всего „Так называемоезло“ написана таким же простым и ясным языком, как и более ранняя,очаровательная книга Лоренца „Кольцо царя Соломона“. Легкостьюизложения эта книга выгод.
Понятие агрессии у Конрада Лоренца
Согласно Лоренцу, человеческая агрессивность (точно так же, как и влеченияу Фрейда) питается из постоянного энергетического источника и не обязательноявляется результатом реакции на некое раздражение.
Лоренц разделяет точку зрения, согласно которой специфическая энергия,необходимая для инстинктивных действий, постоянно накапливается в нервныхцентрах, и, когда накапливается достаточное количество этой энергии, можетпроизойти взрыв, даже при полном отсутствии раздражителя. Правда, и люди и животныеобычно находят возбудитель раздражения, чтобы сорвать на нем зло и тем самымосвободиться от энергетической напряженности. Им нет нужды пассивно дожидатьсяподходящего раздражителя, они сами ищут его и даже создают соответствующиеситуации. Лоренц называет это „поведенческой активностью“. Человексоздает политические партии, говорит Лоренц, чтобы обеспечить себе ситуацииборьбы, в которых он может разрядиться (освободиться от излишков накопившейсяэнергии); но сами политические партии не являются причиной агрессии. Однако втех случаях, когда не удается найти или создать внешний раздражитель, энергиянакопившейся инстинктивной агрессивности достигает таких размеров, что сразупроисходит взрыв, и инстинкт „срабатывает“ in vacuo. „Даже самыйкрайний случай бессмысленного инстинктивного поведения, внешне ничем необусловленного и не имеющего никакого объекта (своего рода бег на месте), даетнам картину таких действий, которые фотографически точно совпадают сбиологически целесообразными действиями нормального живого организма, — и этоявляется важным доказательством того, что в инстинктивных действиях координациядвижений до мельчайших деталей запрограммирована генетически“
Для Лоренца агрессия, во-первых, не является реакцией на внешние раздражители,а представляет собой собственное внутреннее напряжение, которое требуетразрядки и находит выражение, невзирая на то, есть для этого подходящий внешнийраздражитель или нет. „Главная опасность инстинктов в ихспонтанности“ [К. Лоренц] Модель агрессии К. Лоренца, как модель Фрейда,можно с полным правом назвать гидравлической моделью по аналогии с давлениемводы, зажатой плотиной в закрытом водоеме [Л2, с.34].
Можно сказать, что теория Лоренца покоится на двух фундаментальных посылках:первая — это гидравлическая модель агрессии, которая указывает на механизмвозникновения агрессии. Вторая — идея, что агрессивность служит делу самойжизни, способствует выживанию индивида и всего вида. В общем и целом Лоренцисходит из предположения, что внутривидовая агрессия (агрессия по отношению кчленам своего же вида) является функцией, служащей выживанию самого вида.Лоренц утверждает, что агрессивность играет именно такую роль. Прежде всегонадо отметить, что губительная энергия агрессивного инстинкта досталасьчеловеку по наследству, а сегодня она пронизывает его до мозга костей; скореевсего, эта агрессивность была обусловлена процессом внутривидового отбора,который длился многие тысячелетия и оказал серьезное влияние на наших предков.Лоренц соединил в своей теории два элемента. Первый состоит в утверждении, чтозвери, как и люди, наделены врожденной агрессивностью, которая способствуетвыживанию вида и особи. Дальше я еще покажу, опираясь на нейрофизиологическиеданные, что оборонительная, защитная агрессивность не спонтанна и не постоянна,а представляет собой реакцию на угрозу витальным интересам соответствующегоживого существа. Второй элемент (тезис о гидравлическом характере накопившейсяагрессии) помогает Лоренцу объяснить жестокие и разрушительные импульсы человека;но для доказательства этого предположения у него не так уж много аргументов ифактов. Как способствующая жизни, так и разрушительная агрессия подводятся пододну категорию, и единственное, что их объединяет, — это слово „агрессия.Отношения между теориями Фрейда и Лоренца довольно сложные. Объединяет ихгидравлическая концепция агрессивности, хотя причины последней они объясняютпо-разному. В других отношениях их взгляды кажутся порой диаметральнопротивоположными- Фрейд выдвигал гипотезу об инстинкте разрушения, а Лоренц этугипотезу на биологическом уровне считает совершенно неприемлемой. Ибо, с еготочки зрения, агрессивный инстинкт служит делу жизни, в то время как инстинкт уФрейда находится “на службе у смерти».
Правда, это расхождение в значительной мере утрачивает свою роль, когда Лоренцговорит об изменениях первоначально оборонительной и жизнеспособной агрессии. Спомощью сложных и порой довольно сомнительных конструкций Лоренц пытаетсяобосновать и упрочить свою гипотезу о том, что оборонительная агрессия учеловека превращается в постоянно действующую и саморазвивающуюся интенцию,которая заставляет его искать и находить условия для разрядки или же ведет квзрыву, если нет возможности найти подходящий раздражитель. Отсюда следует,что, даже если в обществе с точки зрения социально-экономического устройстваотсутствуют подходящие возбудители серьезных проявлений агрессии, все равнодавление самого инстинкта столь сильно, что члены общества вынуждены изменятьусловия или же — если они к этому не готовы — дело доходит до совершеннобеспричинных взрывов агрессивности… Исходя из этого, Лоренц приходит квыводу, что человека от рождения ведет по жизни жажда разрушения. То естьпрактические последствия этого вывода совпадают с идеями Фрейда. Правда, уФрейда страсть к разрушению противостоит столь же сильному влечению эроса(сексуальность и жизнь вообще), в то время как для Лоренца любовь являетсярезультатом агрессивных влечений.
Фрейд и Лоренц совпадают в одном: плохо, если агрессия не может воплотиться вдействие. Фрейд в ранний период своего творчества выдвинул идею о том, чтовытеснение сексуальных порывов может привести к психической болезни; позднее онподвел то же самое основание и под влечение к смерти и заявил, что вытеснениеагрессии, направленной вовне, ведет к болезни. Лоренц констатирует, что«вообще каждый представитель современной цивилизации страдает отнедостаточной возможности проявления инстинктивно-агрессивных действий».Оба исследователя разными путями приходят к одному и тому же представлению очеловеке как о существе с постоянно возникающей агрессивно-деструктивнойэнергией, которая не может долго находиться под контролем. И если у животныхэнергия такого рода — всего лишь «так называемое зло», то у человекаона превращается в настоящее зло, хотя, по Лоренцу, и не имеет злокачественныхкорней [Л2, с.36].
Бихевиоризм и агрессия
Знание бихевиористской методологии очень важно для изучения проблемыагрессии, поскольку в США большинство ученых, хоть как-то причастных к проблемеагрессии, являются приверженцами бихевиоризма. Человек чувствует, думает ипоступает так, как он считает правильным для достижения ближайшей желаннойцели. Агрессивность, как и другие формы поведения, является благоприобретеннойи определяется тем, что человек стремится добиться максимального преимущества.
Бихевиорист А. Басе определяет агрессию как «поведение, вызывающеераздражение и наносящее ущерб другим организмам». Агрессивное поведение вбольшей мере зависит от последствий «стимулирования», именно ониопределяют возникновение и интенсивность агрессивных реакций. То есть, инымисловами, речь идет о том, чтобы определить, какие виды «стимулов»вызывают агрессивное поведение. Выдающиеся бихевиористы А. Басе и Л. Берковичдемонстрируют гораздо больше понимания эмоциональных состояний человека, чемСкиннер, хотя в целом они поддерживают главный принцип необихевиористаСкиннера, гласящий, что объектом научного наблюдения является действие, а недействующий человек. Бихевиористы претендуют на «научность» своегометода на том основании, что они занимаются теми видами поведения, которыедоступны визуальному наблюдению. Однако они не понимают, что невозможноадекватно описать «поведение» в отрыве от действующей личности. А вотповедение человека можно понять до конца лишь в том случае, если мы будем знатьосознанные и неосознанные мотивы. При этом мы обнаружим не одну-единственнуюпричину его поведения, а получим возможность эксплицировать внутреннююпсихическую структуру его личности и выявить многие факторы. И тогда мы констатируем,что можем через целую систему личностных характеристик объяснить импульс,который привел к агрессивному действию. Поэтому основной бихевиористский тезис,согласно которому наблюдаемое поведение представляет собой надежную с научнойточки зрения величину, совершенно ошибочен. На самом деле поведение различно взависимости от различия мотивирующих его импульсов, а они-то часто скрыты отнаблюдателя [Л2, с.53].
Нейрофизиологический подход
Точные научные данные нейрофизиологии, психологии животных, палеонтологии иантропологии опровергают гипотезу о том, что в человеке от рождения заложенспонтанный саморазвивающийся инстинкт агрессивности.
Исследование проблемы отношений между функцией мозга и поведением индивида ссамого начала было определено дарвиновским тезисом о том, что структура ифункция мозга подчинены принципу сохранения индивида и вида.
С тех пор нейрофизиологи главным образом сосредоточили свое внимание на том,чтобы обнаружить участки мозга, ответственные за элементарные рефлексы, а такжеза необходимые для выживания способы поведения, общепризнанным являетсяутверждение Мак-Лина, который обозначил основные механизмы (направления) работымозга аббревиатурой из четырех букв «Ф», означающих четыре видадеятельности: «питаться (feeding), драться (fighting), убегать (fleeing) и… заниматься сексом». Агрессия и бегство. Эти импульсы«контролируются» разными участками мозга, а реакция организманаступает в ответ на процессы, происходящие в этих участках. Так, например,экспериментально установлено, что, стимулируя определенные участки мозга, можноусилить аффект гнева (и соответствующую модель поведения), а можно изатормозить. Некоторые исследователи достигли утонченного хирургическогомастерства при операциях вживления электродов в определенные участки мозга:например, фиксировать яркое проявление агрессивного поведения в результатепрямого электрического раздражения определенных участков, с одной стороны, и сдругой — фиксировать торможение агрессивности путем раздражения других зон. Одновременноони научились измерять электрическую активность этих различных участков мозга,когда испытуемые демонстрировали эмоциональные реакции на внешний раздражитель:гнев, страх, желание и т.д. Кроме того, им удалось наблюдать далеко идущиепоследствия повреждений отдельных участков мозга. Мозг вообще организован потипу биполярных систем. Когда не работают специальные раздражители (внутренниеили внешние), агрессивность находится в состоянии подвижного равновесия, ибозона возбуждения и зона торможения довольно стойко уравновешивают друг друга.Это особенно четко проявляется, когда одна из зон оказывается поврежденной.Вследствие дуальной (биполярной) организации полушарий мозга возникает важныйвопрос: какие факторы нарушают равновесие и провоцируют открытую ярость исоответствующее разрушительное (агрессивное) поведение. Нарушения такого родамогут наступить, с одной стороны, от электрического раздражителя, а с другой —вследствие выведения из строя тормозящих центров (не считая гормональных иметаболических изменений). Марк и Эрвин обращают внимание на то, что нарушенияравновесия могут быть вызваны еще и разного рода мозговыми заболеваниями.
Какие условия нарушают равновесие в сторону мобилизации агрессивности, несчитая двух экспериментальных ситуаций и одной патологической? Каковы причины«врожденной» агрессивности у зверей и у людей?
Мобилизация агрессии в соответствующих зонах мозга происходит во имя жизни, какреакция на угрозу жизни индивида и вида; это означает, что филогенетическизаложенная агрессия, встречающаяся у людей и животных, есть не что иное, какприспособительная, защитная реакция. Вот как подводят итоги нынешнего состоянияисследований Марк и Эрвин: "…Животное любого вида реагирует на опасностьодной из двух форм поведения — либо бегством, либо агрессивностью и насилием —это и есть борьба. При управлении любым поведением мозг функционирует какцелостная структура, в результате этого механизмы мозга, влияющие на дверазличные формы самосохранения, находятся в тесной связи друг с другом и совсеми другими частями мозга; а четкое функционирование этой системы зависит отсинхронизации многих сложных и тончайшим образом сбалансированныхподсистем…" [Л2, с.91 и далее].
Фрустрационная теория
"…Эта теория возникла как противопоставление концепциям влечений:здесь агрессивное поведение рассматривается как ситуативный, а не эволюционныйпроцесс. Основоположником этого направления исследования человеческойагрессивности считается Дж.Доллард. Согласно его воззрениям, агрессия — это неавтоматически возникающее в организме человека влечение, а реакция нафрустрацию: попытка преодолеть препятствие на пути к удовлетворениюпотребностей, достижению удовольствия и эмоционального равновесия.
Рассматриваемая теория утверждает, что, во-первых, агрессия всегда естьследствие фрустрации, и, во-вторых, фрустрация всегда влечет за собой агрессию.Схема «фрустрация—агрессия» базируется на четырех основных понятиях:агрессия, фрустрация, торможение и замещение.
Агрессия понимается как намерение навредить другому своим действием, как«акт, целенаправленной реакцией которого является нанесение вредаорганизму».
Фрустрация возникает, когда появляется помеха осуществлению условной реакции.Причем величина фрустрации зависит от силы мотивации к выполнению желаемогодействия, значительности препятствия к достижению цели и количествацеленаправленных действий (попыток), после которых наступает фрустрация. Как,например, родитель-аккуратист и педант приучает своего маленького ребенкаподдерживать порядок в детской комнате. Как правило, это ни к чему, кромепоявления состояния фрустрации и агрессивных реакций у родителя, не приводит, ина голову ребенка, как из рога изобилия, сыплются саркастические замечания,обвинения, выговоры и наказания.
Торможение — это тенденция ограничить или свернуть действия из-за ожидаемыхотрицательных последствий. В частности установлено, что торможение любого актаагрессии прямо пропорционально силе ожидаемого наказания. Вероятно, поэтомуродители, практикующие наказания своих детей за плохие отметки в школе, почтивсегда по внешней активности и настроению ребенка безошибочно определяют, какуюотметку он получил в школе: ребенок приходит домой с чувством вины и стремитсяуединиться.
Кроме того, торможение прямых актов агрессии почти всегда являетсядополнительной фрустрацией, которая вызывает агрессию против человека,воспринимаемого виновником этого торможения, и усиливающая побуждение к другимформам агрессии. Так, например, ребенок, которому мать не разрешает драться илибаловаться, начинает оскорблять ее («Ты плохая!») и упрекать внелюбви («Ты меня не любишь!»).
Замещение — это стремление участвовать в агрессивных действиях, направленныхпротив какого-либо другого лица, а не истинного источника фрустрации. Ребенок,который не может наказать или «отшлепать» провинившегося старшегобрата, со злостью рвет его коллекцию марок. Или разозленный поведениемродителей старший брат бьет ни в чем не повинного младшего. Возможен и другойпример из школьной жизни: когда мальчикам запрещают драться с девочками, ониисподтишка дергают их за косички.
Одной из примечательных идей фрустрационной теории агрессии является эффекткатарсиса, заимствованный из психоанализа. Катарсис (в буквальном смысле«очищение эмоций») — это процесс освобождения возбуждения или накопившейсяэнергии, приводящий к снижению уровня напряжения. Суть этой идеи состоит в том,что физическое или эмоциональное выражение враждебных тенденций приводит квременному либо длительному облегчению, в результате чего достигаетсяпсихологическое равновесие и ослабление готовности к агрессии…" [Л3, с.10]
Современный подход
"…Главной целью всех исследований в области агрессии в 80-е годы остаютсяпоиски причин и наиболее эффективных средств ее контроля. Большое местозанимают также вопросы, связанные с анализом природы тех факторов, которыеспособствуют агрессии. При этом можно выделить два основных направленияпоисков:
I. Выявление ряда индивидуально-личностных параметров, содействующих осознаниюроли и места самого субъекта агрессии в тех различиях, которые наблюдаются впроявляемых им видах деятельности.
Используя основные парадигмы теории социального научения, американскиесоциологи и социальные психологи К. Джеклин, Р. Джин, Э. Маккоби, Дж. Уайт идругие предпринимают попытки сконцентрировать свое внимание на различии половыххарактеристик субъекта и ответить на вопрос о том, влияют ли они на характервраждебного поведения.
В рамках этого же направления и с позиций того же подхода такие ученые, как П.Белл, Э. Доннерштейн, Э. 0'Нил, Р. Роджерс и другие, уделяют большое местовопросу о том, какое воздействие оказывает на проявления межличностной агрессиирасовая принадлежность индивида. Учитывая особую практическую значимость этойпроблемы, очевидна необходимость более углубленного изучения природы факторов,способствующих как обострению, так и сдерживанию межрасовых конфликтов.
II. Стремление раскрыть природу действия внешних факторов, оказывающих такжевесьма существенное влияние на проявления агрессивности. Речь
в данном случае идет о негативных факторах окружающей человека среды, таких каквлияние шума, загрязнения воды, воздуха, температурных колебаний, большогоскопления людей, посягательств на личное пространство и т.д. Этой тематикойзанимаются сегодня на Западе Р. Барон, Д. Зилманн, К. Лоо, Дж. Карлсмит, Ч.Мюллер, Дж. Фридмен, X. Холдин и другие.
Определенное место в исследованиях этого направления находят также вопросы овыяснении роли таких факторов, как алкоголь и наркотики, безудержный роступотребления которых отмечается сегодня во всех странах мира. Здесь можно былобы отметить работы А. Арменти, Р. Боятжиза, X. Кэп-пела, Дж. Карпентера, Д.Капассо, К. Леонарда и С. Тейлора…" [Л4, с.64 и далее]
Среди таких факторов современные исследователи выделяют следующие:
-роль половых различий (т.н. генетический подход, опирающийся на различия вхромосомной структуре);
-расовая принадлежность индивидов (подход, опирающийся на различия в цветекожи);
-негативные факторы окружающей среды (подход, опирающийся на исследованиевлияния различных внешних природных и социальных факторов), и т.д.
Итак, в настоящее время большинством принимается следующее определение:"…Агрессия – это любая форма поведения, нацеленного на оскорбление илипричинеине иного вреда другому живому (не обязательно – человеку – прим.авт.)существу, не желающему подобного обращения…" [R.A.Baron, D.R.Richardson,1994]
К сожалению, количество данных об агрессии настолько велико, что было бынеблагоразумно, если вообще возможно, рассмотреть весь имеющийся материал,поэтому ограничимся уже рассмотренным и перейдём к обсуждению вопроса сфилософских позиций.
ФИЛОСОФСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ ФЕНОМЕНА
Агрессия по Э.Фромму:
Тема человеческой деструктивности именно как философская идея заявлена ужев первой книге Э. Фромма «Бегство от свободы» (1941). Автор отмечал,что человек обычно подавляет в себе иррациональные страсти — влечение кразрушению, ненависть, зависть и месть. Что же лежит в основе этих пагубныхкомплексов? Фромм разъясняет: бессилие и изоляция индивидов. Именно в такихусловиях человек может избавиться от чувства собственного ничтожества, разрушаяокружающий мир. Это последняя, отчаянная попытка конкретного человека не датьмиру расправиться с ним.
Такая позиция свидетельствовала прежде всего о серьезном отношении к феноменуразрушительности. Безотносительно к взглядам Августина Блаженного или Лейбница,которые строили свои концепции теодицеи, допуская, что Бог пользуется злом дляцелей добра, американский исследователь стремится создать чисто секулярнуюконцепцию зла. Он сознательно отвлекается от общих метафизических абстракций.Деструктивность — это отклик человека на разрушение нормальных человеческихусловий бытия.
Традиционно в истории философии генезис зла соотносится вовсе не с социумом, нес подорванностью человеческого бытия. Истоки разрушительности видели в свободечеловека, приоткрывающей некие темные стороны его натуры. Вот почему многиемыслители, скажем Я.Бёме, усматривали первоначало деструктивности впротиворечиях свободы, в разных ее состояниях и законах.
Мы напрасно стали бы искать ответ на вопрос о происхождении зла в егометафизическом смысле, скажем, у Канта. Ответ на этот вопрос, по его мнению,находится за пределами повседневного опыта, и попытки найти его вовлекают нас вобласть трансцендентного, которая недоступна нашему познанию. Кант обсуждал этивопросы, ограничиваясь нравственными и психологическими предпосылками.
Феномен разрушительности выступает, с одной стороны, как некая тайна, разгадатькоторую весьма затруднительно. Но с другой стороны, есть все основания говоритьо том, что и человек далеко не свят. Да и сам источник нравственного, т.е.созидательного, поведения человека усматривался в разных предпосылках.«Если мы спросим философов и моралистов: в чем состоит источникнравственных действий, мы получим самые разнообразные ответы: одни будутутверждать, что он заключается в воле Божьей, другие — в нашем собственноминтересе, третьи — в нравственном законе, непосредственно лежащем в нашемсознании, и т. п.
Соотносясь с той философской традицией, которая рассматривала разрушительностькак отступление от нравственности, Фромм писал в „Бегстве от свободы“о колоссальном уровне обнаруживаемых повсюду разрушительных тенденций. Побольшей части они не осознаются как таковые, а рационализируются в различных формах.Деструктивное тогда еще не оценивалось Фроммом как тайна. Он формулировалпредельно просто: разрушительность — это результат непрожитой жизни.Человечество в принципе может спастись от самоуничтожения. Однако, возможно,писал ученый, пройдет тысяча лет, прежде чем человек перерастет своюдочеловеческую историю.
Эти рассуждения свидетельствуют о том, что в тот период Фромм разделял общиемировоззренческие установки западной философии относительно изначальнойпорочности человеческой природы. Нужно преодолеть животность человека,заложенные в нем разрушительные природные инстинкты. В „Анатомиичеловеческой деструктивности“ Фромм делает поразительный и парадоксальныйвывод: человеку вовсе нет нужды перерастать дочеловеческую историю. Он ни вкоей мере не является разрушителем по самой своей природе. Присущая емудеструктивность — это благоприобретенное свойство. Именно история совратилачеловека, породив в нем погромные и погибельные страсти.
Книга Фромма — первый том задуманной им многотомной систематизации психоанализа.Автор пытается подвести итоги более чем сорокалетней работы. Общая тенденция —доказать вменяемость личности, показать, что истоки нравственности, равно как идеструктивности, следует искать в человеческой свободе, как об этом говорили иего предшественники. Однако сама свобода — сложный феномен. Она есть несовращение человека, а мера его ответственности. Люди обыкновенно, чтобыуспокоить свою совесть, вину за собственную деструктивность перекладывают наврожденные нейропсихологические механизмы. Фромм не оставляет человеку этогоубежища: поведение человека, с его точки зрения, не регулируется некимиврожденными, спонтанными и самонаправляющимися стимулами.
Свободен ли человек? Чтобы ответить на этот вопрос, нужно, судя по всему,сделать множество уточнений. О чем идет речь — о политических реалиях или овнутреннем самоощущении? Человек, закованный в кандалы, крайне стеснен в своихправах и поступках. Но его гордый дух, возможно, непреклонен… Варлам Шаламовписал, в частности, что никогда не ощущал себя таким раскованным, как взаключении. Другому индивиду никто не чинит препятствий, он волен распоряжатьсясобой, однако, вопреки счастливым обстоятельствам, добровольно закабаляет себя.
Свобода представляется многим чем-то самоочевидным. Про что тут рассуждать?Каждый человек, задумавшийся над своим предназначением, не сомневается в том,что способен возвыситься над самим собой и обстоятельствами. Все зависит от егодуховных усилий, напряжения воли. Но точно ли так? Окажется ли свобода егосоюзницей, стоит только ему того захотеть?…
Свобода — одна из неоспоримых общечеловеческих ценностей. Однако даже самыерадикальные умы прошлого, выступавшие в защиту этой святыни, нередкообнаруживали известную непоследовательность. Нет, полагали они, свобода неабсолютна. Предоставьте индивиду право распоряжаться собственной жизнью — инаступит век хаоса. Ведь в человеке сильны инстинкты своеволия, эгоизма,разрушительности. Свобода, разумеется, хорошо, но замечательно, когда человекдобровольно подчиняется общей воле, сознательно умеряет свои порывы.
Человек вожделеет воли и свободы… Но точно ли так? Ницше и Кьеркегор обратиливнимание на тот факт, что большинство людей попросту не способно на личностныйпоступок. Они мелки, безлики и предпочитают руководствоваться сложившимися вобществе духовными стандартами. Нежелание человека следовать свободе,несомненно, одно из потрясающих открытий философской мысли. Оказывается,свобода — удел немногих. Фромм анализирует особый феномен — бегство от свободы.
Само нежелание принять свободу имеет многочисленные следствия. Оказывается,вовсе не свобода порождает разрушительность, как предполагалось ранее, а именновоздержание от собственной воли, неготовность пользоваться плодами человеческойсубъективности парадоксальным образом приводит к деструктивности. Раб,конформист только по видимости социально благотворен. На самом деле задушеннаявнутренняя свобода и рождает, как подчеркивает Фромм, синдромы насилия.
Итак, формулируя философскую идею изначальной благостности человеческой природы,Фромм усматривает рождение разрушительности не в первородном грехе, не вчеловеческом своеволии, а в предумышленном отказе человека от самого себя, отсобственной уникальности. Исследователю кажется опасной не сама свобода какискусительный дар, а воздержание от нее, феномен человеческойбезответственности, бесцельности.
Однако эти метафизические соображения так и остались бы продуктом абстрактнойантропологической или этической мысли, если бы Фромм не предложил нам испытатьпрочность данного воззрения через общественную идею. Мятущегося человека,устремленного к свободе или отгоняющего ее, Фромм рассматривает в пространствесоциальности. Он берет человека в потоке истории.
Свое философское предположение о том, что человек не является разрушителем потайне рождения, он обосновывает не только психологически, но и социально. Самичеловеческие страсти оказываются в такой системе мышления не столькоизначальными, соприродными человеку, сколько продуктом человеческоготворчества. Психологическое истолкование обретает историческое измерение.
Отмечая разносторонность и разнообразие идей, выдвигаемых Фроммом, многиеисследователи склонны видеть в этом мыслителе не социолога или культуролога, аоригинального социального психолога, который пытается выявить наиболее сложныеи значимые механизмы человеческой психики. „Обратиться к творчеству Фромматем более уместно, — пишет отечественный философ Л. Н. Верченов, — что он можетрассматриваться как один из создателей аналитической дисциплины, которая вотличие от еще по-настоящему не вставшей на ноги в нашей стране социальнойпсихологии, скатывающейся попеременно то в социологию, то в “чистую»психологию, действительно утвердилась благодаря его трудам как социальнаяпсихология.
Определить Фромма в качестве специалиста в области философскойантропологии—задача слишком общая. Философско-антропологическая мысльдемонстрирует множество различных подходов к проблеме. В связи с этим нельзя невидеть, что концепция Фромма отличается своеобразием и в определенной мерепротивостоит таким течениям, как экзистенциализм, русская религиозная философияи т.д. Американский исследователь вовсе не пытается выстроить некоеантропоцентрическое воззрение, согласно которому человек действует вбеспредельно свободном пространстве. Человеческая субъективность развертываетсебя в реальном историческом континууме. Антропологическое соображение не можетвытекать только из последовательно проведенной экзистенциальной идеи.
Данная установка возвращает Фромма к проблеме человеческой природы. Если мырешили вернуть нашему мышлению антропологическое измерение, то начинать,видимо, следует не с культа индивида, не с безоговорочного признания егосамоуправства, а с осмысления человеческой сущности. Всякий иной подход может,как это ни парадоксально, обернуться новой деспотией.
Гуманистическая риторика, захлестнувшая нашу публицистику, страдает, как мнекажется, врожденным изъяном: мы прославляем человека, не задумываясь о егосущности, о его месте в мире, о человечестве в целом. Мартин Хайдеггер в«Письме о гуманизме» предупреждал об опасности всяких«измов», которые бездумно выбрасываются на рынок общественногомнения. По словам немецкого философа, мало проку в декларировании своеволияиндивида, если при этом не размышляют о человеческой природе, о соотнесенностиличности с бытием вообще.
Высшие гуманистические определения человеческого существа, рассуждаетХайдеггер, еще не достигают подлинного достоинства человека. Величиечеловеческого существа коренится уж конечно не в том, что он мыслит себявластителем бытия. Так что же, отречься от гуманизма? Хайдеггер разъясняет:«Поскольку что-то говорится против гуманизма, люди пугаются защитыантигуманного и прославления варварской жестокости. Ведь что может быть»логичнее" вывода, что тому, кто отрицает гуманизм, остается лишьутверждать бесчеловечность. Формальное возвеличивание индивида, — предупреждаетмыслитель, — может обернуться разрушением человеческого существа.
Персоналистски ориентированная философия менее всего озабочена тем, чтобыустановить диктат индивида. Если бы это было главной задачей философскойантропологии, из нее ушла бы вся нравственная тематика, питающая ее проблемнаянапряженность. Ход ее рефлексии сводился бы к прямолинейному замыслу — какподчинить мир человеку. Фромм же хорошо знает о падениях человеческой души.Ведь его первая работа была посвящена тоталитаризму.
XX век наглядно показал, к каким разрушительным последствиям может привестипренебрежение к человеческой природе, чем может обернуться тоталитарная гордыня— стремление выкроить социальность из безымянных человеческих лоскутков. Вотпочему, рассуждая о человеке, нельзя не критиковать общество, в котором онживет. Личностные задатки, человеческий потенциал все равно окажутся богаченаличной социальной организации. Изобличительный пафос философа тем глубже, чемдальше продвигаемся мы в существо собственно человеческих проблем. Человек какисторическое создание все время развивается. Чем основательнее изучаем мы егомногообразные черты, тем больше оснований для критики уже сложившегосяобщественного уклада.
Именно такой ход философской рефлексии предполагает обсуждение вопроса, что жетакое человеческая природа. Фромм отмечает: в попытке дать определениечеловеческой сущности мы опираемся не на такие абстракции, какими оперируетспекулятивная метафизика в лице, например, Хайдеггера и Сартра. В«Анатомии человеческой деструктивное Фромм подчеркивает, что он обращаетсяк реальным условиям существования живого действительного человека.
В обширной психологической литературе по проблемам насилия и агрессивностиобнаружилось, как показывает Фромм, противостояние двух, казалось бы,диаметрально противоположных точек зрения. Одну позицию он определяет какинстинктивистскую, возводящую все разрушительное в человеке к досознательному,докультурному, животному началу. Другую позицию Фромм определяет какбихевиористскую, всецело выводящую деструктивность из социального окружения.Философ не склонен толковать эти установки как альтернативные. Он предлагаетсоединить их в контексте биосоциального существования человека.
Огромную ценность имеет различение Э.Фроммом „доброкачественной“ и»злокачественной" агрессивности: "…Биологически адаптивнаяагрессия — реакция на угрозу витальным интересам индивида; она заложена вфилогенезе; она свойственна как животным, так и людям; она носит взрывнойхарактер и возникает спонтанно как реакция на угрозу, а следствие ее —устранение либо самой угрозы, либо ее причины.
Биологически неадаптивная, злокачественная агрессивность (т.е. деструктивностьи жестокость) вовсе не является защитой от нападения или угрозы; она незаложена в филогенезе; она является спецификой только человека; она приноситбиологический вред и социальное разрушение. Главные ее проявления — убийство ижестокие истязания — не имеют никакой иной цели, кроме получения удовольствия.Причем эти действия наносят вред не только жертве, но и самому агрессору. Воснове злокачественной агрессивности не инстинкт, а некий человеческийпотенциал, уходящий корнями в условия самого существования человека.
Разграничение между биологически адаптивной и биологически неадаптивной формойагрессии поможет нам устранить путаницу в толковании понятия«агрессия». Дело в том, что те, кто выводят человеческуюагрессивность из самой родовой сущности человека, вынуждают своих оппонентов,которые не хотят совсем расстаться с надеждой на мирную жизнь, приуменьшатьмасштабы человеческой жестокости. И эти адвокаты-миротворцы нередко высказываютизлишне оптимистические прогнозы развития человечества. Если же разделитьагрессию на оборонительную и злокачественную, то такая необходимость отпадает.Тогда предполагается, что злокачественная доля агрессии не является врожденной,а следовательно, она не может считаться неискоренимой. С другой стороны,допускается, что злокачественная агрессивность представляет собой некийчеловеческий потенциал, более значимый, чем одна из возможных моделейповедения, которой можно по желанию обучиться и от которой можно легкоосвободиться, приняв другую модель…" [Л2, с.164].
Примеры «доброкачественной» агрессии:
а)псевдоагрессия – действия, в результате которых может быть нанесён ущерб, нокоторым не предшествовали злые намерения, а именно
-непреднамеренная агрессия;
-игровая агрессия;
-агрессия, как самоутверждение;
б)оборонительная агрессия – как фактор биологической адаптации (по [Л2,с.170]):
-агрессивность, как приём вытеснения страха;
-агрессивность, как результат опасности лишения свободы;
-агрессивность, когда под угрозой оказывается нарциссизм;
-агрессивность, как реакция на попытку лишения иллюзий;
-конформистская агрессия;
-инструментальная агрессия.
в)экзистенциальные потребности человека и различные укоренившиеся в егохарактере страсти (по [Л2, с.200]):
-ценностные ориентации и объект почитания;
-чувство единения;
-творческие способности;
-возбуждение и стимулирование;
-хроническая депрессия и скука;
-структура характера;
Примеры «злокачественной» агрессии (по [Л2, с.234]):
а)жестокость и деструктивность:
-кажущаяся деструктивность;
-спонтанные формы;
-деструктивность отмщения;
-деструктивность характера (садизм)
-экстатическая деструктивность;
-поклонение деструктивности;
б)некрофилия, в том числе клинические случаи;
Можно видеть, что Э.Фромм различает два вида агрессивности:«доброкачественную» и «злокачественную». Первая отчастивосходит к миру человеческих инстинктов, вторая коренится в человеческомхарактере, в человеческих страстях, за которыми стоят побуждения отнюдь неприродного, но экзистенциального свойства. По мнению Фромма, инстинкты сутькатегория чисто натуралистическая, тогда как страсти, укорененные в характеречеловека, суть категория социобиологическая и историческая. Страсти вовсе необеспечивают физического выживания, но они не менее стойки и глубоки, нежелиинстинкты. Они образуют фундамент человеческого интереса к жизни, человеческихпорывов. Страсти — это материал, из которого формируются не только сновидения ифантазии, но и искусство, религия, миф, драма, страсти своими корнями уходят всамые глубинные основы человеческого бытия.
Тема зла (частью которого является агрессия) по Н.О.Лосскому
"…Чрезмерная любовь к себе, предпочтение себя другим личностям и есть уженарушение ранга ценностей; она есть первичное, основное нравственное зло,грехопадение тварного существа. Все остальные виды зла, все несовершенства вмире суть – следствия этого основного нравственного зла – себялюбия, эгоизма.
Все несовершенства общественного порядка – суть, в конечном итоге, следствияосновного нравственного зла, недостатка нашей любви к богу и к сотворённым имдругим личностям…" [Л5, с.356].
Мы рассмотрели различные подходы, как философские, так и естественно-научные, кчеловеческой агрессивности, изложенные у различных авторов, в то или иное времязанимавшихся указанной проблемой.
ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ ВЫВОДЫ
Анализ приведённых источников позволяет сделать следующие выводы:
-существует множество подходов к раскрытию причин возникновения агрессии,причём между исследователями различных направлений нет соглашений идоговорённостей;
-предпринятые попытки философского осмысления не дали необходимого результата,поскольку если проблема зла привлекала пристальное внимание мировой философскоймысли на протяжении длительного времени, то проблема агрессии в поле вниманияфилософов практически не попадала (ей начали заниматься только во второйполовине ХХ-го века в связи со становлением философии гуманизма);
-попытку соединить философские и естественнонаучные знания сделал Э.Фромм. Изэтого соединения появилось различение понятий «доброкачественной»(конструктивной) и «злокачественной» (деструктивной) агрессии.
РАЗРАБОТКА АВТОРСКОЙ МОДЕЛИ АГРЕССИИ
Философский анализ проблемы
Теперь попробуем проанализировать данную проблему самостоятельно (описанияи основные положения различных философских школ (учений) взяты из В.А.Канке«Основы философии», учебник). Итак:
1.Агрессия есть явление. Суть этого явления — реакция живого существа (в нашемслучае – человека), направленная от этого живого существа (человека) вокружающий его мир. Нашей задачей является понимание этого явления, поэтому намв первую очередь необходимо составить такую модель человеческой реактивности,которая была бы, во-первых, непротиворечива по отношению к накопленнымнаблюдениям, во-вторых, позволила бы сделать некоторые обобщения, имеющиепрогностический характер.
Основанием для построения модели примем следующие рассуждения (из: Философияпознания. [Л6, с.158]):
"…Философская теория познания" в переводе на греческий называетсяэпистемологией или, что почти то же самое, гносеологией. Термин«эпистемология» по сравнению с термином «гносеология» имеетболее явно выраженный научный смысл, речь идет о научном знании. Оба терминашироко используются в философской литературе.
И.Кант писал: «Без сомнения, всякое наше познание начинается сопыта...». Имеется в виду, что познание начинается с чувств. С этим трудноне согласиться; в наши дни абсолютное большинство философов придерживаетсяименно такой точки зрения. Человек обладает органами чувств, зрением,осязанием, слухом, вкусом, обонянием. Благодаря им человек обретает чувства.Чувственное познание осуществляется в трех формах: ощущениях, восприятиях,представлениях. Ощущение — это наиболее элементарная форма чувств. Восприятие —это целостное чувство, содержащее в себе несколько ощущений («это яблококруглое, желтое, кисло-сладкое, тяжелое»; яблоко дано как восприятие).Представление — это чувство, которое вспоминается или воображается (например, япредставляю себе моего друга, въезжающего в аудиторию на голубом коне).
Итак, познание начинается с чувств. Но что я могу знать благодаря чувствам?Какова их роль в походе за знанием? (Познание — это поход за знанием). Каждомуясно, что чувства связывают нас не только с внешним миром, но и с воображаемымиявлениями. Рассмотрим для начала чувственную связь человека с внешним миром.Познание есть процесс, потому имеет смысл проанализировать чувства в различныхстадиях этого процесса.
Чувства «на входе» психики. При оценке познавательного содержаниячувств «на входе» психики высказывались различные мнения, из которыхприведем три главных.
Самая простая точка зрения состоит в том, что внешний мир буквальновпечатывается в нашу психику. Отсюда произошло русское «впечатление»,которое переводится на основные языки мира без потери своего исходногозначения. Чувство есть «след» предмета (сравните со следом ступничеловека на мокром песке).
Более сложная точка зрения: чувства являются всего лишь приблизительнымиотражениями предметов, своеобразными «копиями». Допустим, нектопробует на вкус неизвестный ему продукт питания, который вызывает ощущениесладости. Можно предположить с высокой долей вероятности, что продукт содержитглюкозу.
Еще более сложная точка зрения: чувства — это знаки предметов, смысл которыхпредстоит расшифровать. Нельзя доверять, как выражаются, впечатлениям — чувства«обманывают». Самый простой на этот счет пример: преломленностьпрямой палки на границе воды и воздуха. А миражи? А сложные воображаемые ивнушаемые чувства? Разумеется, они о чем-то свидетельствуют, но о чем?Воображаемые чувства особенно часто являются сложными знаками.
Необходимость расшифровки, выяснения смысла, чувств показывает, что нам следуетсделать шаг «внутрь» психики. В исходных чувствах содержится не всятайна познания. Часть этой тайны содержится в том, что «встречают»чувства «на входе» психики. Но что именно встречают чувства на входепсихики? На этот новый вопрос мы имеем снова три наиболее распространенныхответа, причем все они нам хорошо известны из истории философских идей:
• Локк: чувства попадают во власть способности человека их комбинировать,соединять, сравнивать;
• Кант: чувства попадают под власть внечувственных априорных принципов;
• Гуссерль: чувства встречаются со способностью человека (благодарявоображению, воспоминанию и фантазии) строить цепи феноменов.
Теперь становится ясно, что происходит с чувствами «в середине»познания:
• по Локку: чувства комбинируются (возникают сложные чувства), сравниваются(получаем знание об отношениях), в них выделяется благодаря абстракции общее(идея);
• по Канту: чувства упорядочиваются на основе принципов;
• по Гуссерлю: чувства вовлекаются в поток воображения, который ведет к эйдосу— намного более сложному чувству, чем его исходный материал.
«На выходе» из психики имеем:
• по Локку: идеи;
• по Канту: чувства, упорядоченные на основе априорных принципов;
• по Гуссерлю: эйдос, т.е. идею с богатым чувственным содержанием.
Но не будем забывать, что чувственное познание начиналось с некоторых исходныхчувств, которые являются знаками, реальных или воображаемых явлений. А этоозначает, что полученные «на выходе» чувства надо вернуть исходнымисточникам чувств, исходным предметам.
Благодаря процессу чувственного познания мы получили:
• согласно Локку, — то самое знание, которое содержалось в исходных чувствах,но не было прояснено. Чувства дают исчерпывающее знание о предметах (это —сенсуализм);
• согласно Канту, — новое знание, которое содержалось в исходных чувствах иполучено во многом благодаря принципам психики (это знание нельзя прямоприписывать предметам, но оно позволяет нам успешно оперировать ими);
• согласно Гуссерлю, — новое знание, позволяющее интерпретировать исходныечувства и уже эти «проинтерпретированные» чувства соотносить спредметами (если меня спросят, показывая на конкретное яблоко: «Чтоэто?», то я не отвечу просто указанием на исходные ощущения — это, мол,круглое, желтое, кисло-сладкое, а скажу: «Это яблоко (т.е. представителькласса всех яблок), обладающее такой-то формой (используется понятие формы),вызывающее такие-то ощущения (используется понятие ощущения))».
Кто прав: Локк, Кант или Гуссерль? Однозначного ответа на этот прямой вопрос несуществует. Мы выскажем наше мнение. На наш взгляд, в одних случаях действуютпо Локку (когда, например, выделяют общее сравнением идей), в других — по Канту(когда, например, принципы уже известны и их не надо выводить, доказывать), втретьих — по Гуссерлю (когда стремятся всесторонне обосновать богатоечувственное содержание психики, не оказаться в плену блеклых, лишенныхчувственности рассуждении). В плане уразумения хода чувственного познаниянаиболее обстоятелен Гуссерль, а вместе с ним и его сторонники, феноменологи.
Мы не стали рассматривать чувственное познание в свете античной и средневековойфилософии по очень простой причине: оно представлено в этих философиях оченьскудно. Нововременное понимание чувственного познания проанализировано нами всвязи с воззрениями Локка и Канта.
Из новейших философских направлений рассмотрено феноменологическое пониманиечувственного познания. А как же герменевты, аналитики, постмодернисты?
• Герменевты с самого начала выхода на философскую сцену не интересовалисьчувственным познанием. Основатель герменевтики Хайдеггер был учеником Гуссерля,основателя современной феноменологии. Казалось бы, Хайдеггер должен былпродолжить дело Гуссерля. Но он резко отошел от феноменологии. Его влеклидругие ориентиры.
• Аналитики также не проявляли какого-либо особого внимания к чувственномупознанию, их преимущественно интересовали слова и факты, а не переработкачувств в психике человека.
• Постмодернисты также не дали какой-либо заслуживающей упоминания теориичувственного познания. Их привлекают в первую очередь тексты и борьба стоталитаризмом.
Итак, благодаря чувственному познанию человек получает сведения обо всем том,что способно вызывать чувства. Человек обладает уникальнейшей способностьювчувствования в мир, благодаря этому возможно познание. Но вчувствование, какизвестно, сопряжено у человека с мышлением, объяснением. То и другое относитсяк рациональному познанию…"
Составление модели человеческого восприятия
2.Составим модель по предложенной схеме: «на входе психики — внутрипсихики — на выходе психики»:
2.1.Человек познаёт мир при помощи чувств (М-Л). Откорректируем данноеутверждение следующим образом – человек получает информацию об окружающем мирепри помощи чувств (положение классического идеализма об отвлечённости идей отматериальных предметов с целью упрощения рассуждений в данном месте врассмотрение не принимаем, а вернёмся к нему далее).
То есть человек снабжён пятью устройствами ввода информации (это утверждение неозначает, что их вообще всего пять).
Эти устройства ввода получают из окружающего мира первичную информацию ипередают её дальше – на устройства первичной обработки сигнала.
Как любое устройство, устройства ввода информации, вследствие технического(биологического) несовершенства, определённым образом (у кого больше, у когоменьше) первичную информацию искажают.
2.2.Устройства первичной обработки сигнала переформатируют информацию в вид,приемлемый для обработки в блоке анализа и (или) в блоке формирования эмоций.Аналогично предыдущему, так же можно сказать, что при переформатировании частьинформации искажается, а часть – вообще теряется.
2.3.Блок анализа обрабатывает полученную информацию, причём эта обработкаведётся на основании очень большого количества факторов, а именно:
-способность блока анализа к выполнению этих операций (на что в свою очередьвлияют уровень развития и органические повреждения);
-предыдущий опыт анализа аналогичной информации (блок наработанных стереотипови привычек); в процессе задействована память;
-система взглядов индивидуума (нравственные, религиозные, национальные,расовые, клановые, ценностные императивы, и т.д.);
-свойства личности;
-интуиция и воображение;
-физическое состояние субъекта;
-влияние окружающей среды (раздражающие или благоприятствующие факторы,необходимая скорость принятия решения и т.д.);
-и так далее, если не до бесконечности, то весьма длинно.
В этом процессе рождается интерпретация (эйдос – по терминам феноменологии),которая служит основой для принятия решения.
Данная информация передаётся в блок формирования эмоций (эмоция как ценностноеотношение к происходящему – по [Л6, с.137]). Совместная обработка «чистойинформации» и отношения к ней формирует решение.
В этом процессе так же рождается очень большое (больше, чем на любой израссматриваемых стадий) количество искажений, причём как на стадииинтерпретации, так и на стадии формирования отношения и соответствующего емуадекватного решения. (пример – поговорка: «человек верит только в то, вочто он хочет, невзирая на факты»).
2.4.Сформированное решение снова передаётся в устройство переформатирования(которое в этом случае уже формирует сигнал для реакции (действия, слова ит.д.), и снова погрешности.
2.5.Сформированный сигнал приходит на устройства действия (эффекторы) иреализуется в окружающий мир в виде реакции (с погрешностями, обусловленнымивозможностями задействованных эффекторов). Простой пример:
-информация на входе: «большой медведь, причём рядом!» (возможныеискажения на входе: слепой не увидит, глухой не услышит);
-обработка информации: аналитический блок – «сейчас разорвёт!!!»,блок формирования эмоции – «страшно-о-о-о!!!», формирование решения –бежать как можно быстрее (на эффекторы – ноги – подан соответствующий сигнал);
-результат: сил не хватило, догнали, съели…
Анализ модели
-мы насчитали, во всяком случае, пять стадий искажения сигнала, причинже его искажения – значительно больше;
-в связи с этим не будет корректным высказывание, что человек с помощью чувствпознаёт окружающий мир – в лучшем случае он занимается анализом весьма и весьмаискажённого образа (по Л6, с.159 чувства – это знаки предметов, смысл которыхпредстоит расшифровывать);
Каким же образом формируется такая часть эйдоса, как отношение к явлению?
чувства. ЭМОЦИИ. ВОЛЯ. ВЕРА. сомнение. идеал И ЦЕЛЬ. [Л6, с.137]:
"…В человеке все едино, невозможно абсолютно развести чувства и мысли,волю и ценности. Поскольку человек существо целостное, постольку все присущиеего духовной жизни компоненты имеют ценностный смысл. Более того, даже своетело человек использует (вырабатывая особую походку, отращивая и сбриваяволосы, развивая мышцы, пользуясь макияжем) для утверждения присущих емуценностей.
Итак, все или почти все компоненты духовного мира человека являются знакамиего, человека, ценностей. Это не противоречит тому, что некоторые ценностимогут вытесняться в сферу бессознательного, продолжая существовать в скрытом,неявном виде. Рассматривая возбуждение человека внутренними и внешнимираздражителями, проводят различие между чувствами и эмоциями. Как правило,имеется в виду, что чувства ориентированы на сам раздражитель и не содержатценностные компоненты, а эмоции, напротив, это те же чувства, но во всем ихценностном богатстве. Радость, любование, восхищение, преклонение — это всеэмоции. Часто называют удовольствие, радость, восторг, любовь (и т.п.)положительными эмоциями, а боязнь, испуг, страх, ненависть, горе —отрицательными. На эмоции человека сложнейшее влияние оказывает весь опыт егожизни. Известны даже случаи, когда краткое сообщение вызывало смерть человека.Что касается понятия чувств, то это представление об эмоциях без их ценностногосодержания. В чистом виде, полностью лишенном эмоционального начала, чувства,думается, не существуют.
Среди разнообразных ценностных форм психики человека важнейшее значение имеетволя, саморегуляция субъектом своей деятельности, проявляющаяся какцелеустремленность, решительность, самообладание. Согласно Шопенгауэру и Ницше,воля занимает среди всех ценностей первое место. В мире ценностных ориентациичеловека непреходящее значение имеет вера, акт принятия чего-либо какценностно-положительного. Вере предшествует сомнение, которое переводится вверу в результате философского анализа. Религиозная вера часто рассматриваетсякак результат откровения, она, мол, не нуждается в обосновании. Для философаКарла Ясперса философская вера — результат философствования. Вряд ли найдетсяфилософ, который не согласится с Ясперсом.
Великий Декарт также был вполне последовательным, когда рассматривалприверженность философов к сомнению как необходимую черту успешногофилософствования. Прежде чем повторить слова М. Лютера «Я здесь стою и немогу иначе», философу необходимо провести определенную работу, прийти кубеждению. Сначала сомнение в старой вере, затем преодоление сомнения и наконецубеждение, новая вера.
Вера как ценностный феномен имеет свои градации, в высшей ее отметке мы находимидеал. Человек в силу своего воображения создает образ желаемого будущего. Оносуществляет целеполагание. Цель — это предвосхищение результата социальногодействия. Идеал — это высшая цель стремлений.
Идеал — это отнюдь не просто конкретный образ конечного будущего. Далеко невсегда идеал сводится к примату конечной цели. Примат конкретной конечной цели,особенно если она находится в туманном будущем,— путь к утопизму, о судьбекоторого написаны и еще будут написаны тома. Таким образом, идеалотворчество,если оно осуществляется недостаточно ответственно, приводит к утопиям,превращается в идолотворение. Вместе с тем идеалотворчество — непременноеоснование достижений человека. Интересно, где было бы сейчас человечество, еслибы оно не занималось идеалотворчеством. Но для успешного идеалотворчестванеобходима развитая, современная философия. Идеалов много, их по-разномуклассифицируют. Что касается современного гуманизма, то он ориентируется натакие ценности-идеалы, как свобода, справедливость, демократия,ответственность, непримиримость к насилию и ненасилие, экономически оправданнаяпланетарная общность людей. Наряду с положительными ценностями есть,разумеется, и их антиподы: человеконенавистничество, стяжательство, культ силы,вседозволенность…"
СПРАВЕДЛИВОСТЬ ИЛИ СВОБОДА? лучше ОТВЕТСТВЕННОСТЬ! [Л6, с.152]:
"…Вся многовековая история развития этических ценностей развивалась подзнаком противопоставления справедливости и свободы. Платон и Аристотель мечталио справедливо устроенном государстве. Несправедливо, если правителями являютсяне самые мудрые, т.е. не философы. Маркс через всю свою жизнь, начиная с двенадцатилетнеговозраста, пронес убеждение о несправедливости буржуазного общества, где тот,кто работает, либо вообще беден, либо далеко не самый богатый. Все, что Маркссчитал несправедливым, современный либерал американец Роулз полагает, наоборот,справедливым. Он видит несправедливость в отказе богатых помогать бедным.
О свободе (независимости и самостоятельности) также мечтали с незапамятныхвремен. Многочисленные восстания в Древнем мире были направлены на приобретениенезависимости. Эпикурейцы, киники, стоики, скептики стремились обосноватьсамодостаточность человека, т.е. его свободу. Идея свободы не чужда ихристианской философии. Бог не навязывает свою волю человеку: греши, грешник.Подлинный триумф этики свободы наступает в Новое время. Развитие капитализмавплоть до наших дней сопровождается требованием обеспечения для личностиразнообразных «свобод». Свобода часто интерпретируется как основнаяэтическая ценность буржуазного общества. Показательна в этом смысле позицияфранцузского философа Ж.-Л. Сартра: «Мы приговорены к свободе».Настоящим певцом свободы был наш соотечественник Н.А. Бердяев.
Против требования справедливости и свободы мало кто отваживается выступать —оно имеет многовековую традицию. Вместе с тем хорошо известно, что попыткипоследовательно осуществить идеал справедливости неожиданным образом приводят квсеобщей уравниловке. Но даже вне этих крайностей ясно, что идеалысправедливости и свободы трудно согласовать друг с другом.
Опять же, через всю историю этики тянется шлейф попыток органически согласоватьтребования свободы и справедливости. Своеобразный прорыв в этой областинаступил после появления в 1979 г. книги немецко-американского философа ГансаИонаса «Принцип ответственности. Попытка разработки этики для техническойцивилизации». Как-то сразу многим стало понятно: а ведь этикаответственности — это и есть объединение этики справедливости с этикой свободы.
Ионас, безусловно, учел уроки герменевтики Хайдеггера:
Бытийствуя в мире, человек уже в силу самого факта своего существования вынужденвопрошать и не только находить ответы на вопросы, но и ответствовать. То естьбыть ответственным перед миром. Йонас особенно энергично требовалответственности людей перед живыми организмами.
Чтобы лучше понять проблематику ответственности, обратимся к проблемам техники.Физики, руководствуясь идеалами свободного творчества, открыли, что в ядрахатомов заключена большая энергия. Она находится там в связанном состоянии, ноее можно извлечь с помощью цепных ядерных реакций. Так возникла идея созданияатомной бомбы. Политики, стремясь прекратить войну, приказали летчикам сброситьбомбу на Хиросиму и Нагасаки (заметим также, что уже простое испытание ядерногозаряда в силу радиоактивного загрязнения среды несет смерть десяткам тысячлюдей). Не правда ли, странная ситуация: все умны, все справедливы, всесвободны, а в результате смерть и разрушение. В этой связи как раз и возниклопредставление о том, что на место этики справедливости и свободы следуетпоставить этику ответственности, а уже в ней учесть достоинства как этикисправедливости, так и этики свободы. Добро — это ответственность…"
2.7.Продолжение анализа модели:
-по этой причине (см. пп. 2.6) человек не в состоянии достаточно корректнопредвидеть сколько-нибудь отдалённые (а зачастую – и самые ближайшие)последствия своих действий;
-поэтому тезис ответственности ("…Итак, в наши дни в самом его глобальном,ёмком значении добро понимается как ответственность…" [Л6, с.155])неизбежно требует дополнительного осмысления.
-наилучшей, на наш взгляд, попыткой этого является известная формула:«Делай, что должно – случится, чему суждено»
-в ином случае могут возникать весьма неприятные для психики последствия(приводится из литературы):
О ДОБРОТЕ, СВОБОДЕ И ОТВЕТСТВЕННОСТИ [Л7, с.174]:
"…— Хорошо. Представьте себе, что вы видите тонущего человека. Вы хорошая,добрая и умелая. Вы его спасаете.
— Раз плюнуть, — азартно согласилась Кира.
— Приводите его домой, чтобы он отдохнул и обсох. Но он болен чумой. И сам ещене знает этого. Но уже заразен. Отдохнул, обсох, поел — и с благодарностямиудалился, искреннейшим образом собираясь всю жизнь за вас Бога молить. И черезнеделю умер. Сам того не ведая, он заразил ваших родителей и вашего ребенка.Предвидеть это было невозможно никоим образом. Но то, что чуму принес он, вывпоследствии узнали. Вы добрая, сильная духом. И все-таки, поплакав на могилкесвоего младенца, повспоминав, как тащили, надрываясь, незнакомца из потока, какрадовались и гордились, что спасли его, вы надолго утратите всякий интерес кжизни, и к добрым делам в особенности. Не злоба, не подлость будут вамируководить, не корысть. К этому вы все равно не способны, вы хорошая. Но отдикой апатии вам не уйти. От желания скрыться от всех и ничего не делать. Вампросто руки не поднять, так больно и тошно. Мускулатура у вас прекрасная,отменная реакция, прекрасные легкие. Но вам рукой не пошевелить. Понимаете?
Глаза Киры от ужаса стали совсем громадными.
— Кажется, понимаю… — проговорила она.
— Причем чем крепче ваша мускулатура, тем разительнее контраст между тем,что вы, абстрактно говоря, могли бы с ее помощью творить, и тем бессилием,которое возникло на самом деле. Понимаете?
— Да, — она несколько раз кивнула. — Да, Андрей Андреевич, теперь понимаю.
—- Теперь представьте, что вы могучая волшебница. Добрая. Королева фей. Обэтом, по-моему, ни в одной сказке не задумывались — ну, да на то они и сказки,чтобы не ставить таких ужасающе реальных проблем. В городе начался пожар. Пламяперекидывается от дома к дому, вот уже четверть огорода в огне… Вы невыдерживаете и гасите пожар.
— Естественно.
— Вот именно. Абсолютно естественно. Вы не в состоянии, просто физически не всостоянии видеть, как гибнут люди. Люди, которых вы считаете плохими — и люди,которых вы считаете хорошими. И люди, которым отроду пять месяцев, и пять лет,и пять дней… Не спасти их вы не можете. У вас и выбора-то нет. Но через годыи годы выясняется, что среди спасенных детей был Гитлер. Предвидеть это вы немогли никоим образом, несмотря на все свое могущество. Но потом вам не отделатьсяот чувства вины за все, что Гитлер натворил. Ведь вы его спасли. Вы спасли,кроме того, двести шестьдесят восемь человек. Вот какая вы замечательная. Нопогубили вы, так вы чувствуете, пятьдесят миллионов. Каково будет вам дальшежить и творить добро?
— Да я этого Гитлера придушу, как только выяснится, кто он такой!
— Да? Хорошо. Это уже ваш сознательный, целенаправленный поступок. Егопоследствия — целиком на вашей совести. Фашизм в Германии не победил, невозникла эмиграция интеллектуалов из Европы. Война не началась. США осталисьмировым захолустьем, просторным, богатым, но замкнутым и квелым. Каким были втридцать девятом году. Никакой атомной бомбы они не сделали. Ее сделал Сталин впятьдесят первом. Рассказывать, что было дальше?
— Нет, — тихо ответила Кира.
— Вот так, Киронька, нам, всемогущим, живется, — сказал он.
— И ничего нельзя сделать?
— Можно иногда. Но это такая нейрохирургия… Одно утешает. Те, кто не феи, а,наоборот, ведьмы, сталкиваются с аналогичными проблемами. Представьте, что вызлобная карга, из вредности спалившая город. И там сгорел малолетний Гитлер. Икарга каким-то образом — не будем сейчас углубляться в то, каким именно, нопримем как данность — она впоследствии выясняет, что, так славно погубив в огнепочти три сотни человек, спасла пятьдесят миллионов. Что будет?
Мгновение Кира размышляла, потом ее лицо прояснилось. Она даже хлопнула владоши:
— Карга лопнет от злости!
— Ну, может, и не лопнет, — улыбнулся Симагин, но уж надолго выйдет из строя.Будет по полу кататься с завываниями, будет полвека сидеть в своей пещере игорько плакать: бедная я, несчастная! Это ж надо так опростоволоситься! Изнаете, Кира, вряд ли она еще раз когда-нибудь отважится устраивать пожары.
— А то, следующее… Ведь Сталин...
— Наши примеры, Кира, предельно упрощены и схематизированы. Ведь, сгори Гитлерво младенчестве, Веймарская Республика все равно выродилась бы в какую-то формудиктатуры. И, если бы не война и затем не Хиросима, Сталин вряд лизаинтересовался бы атомной оборонкой. Ему бы, как и прежде, кавалериихватало… Попытайся мы сейчас говорить всерьез, разговор получился бы кудаболее сложным и… научным. Лучше просто постарайтесь почувствовать, что этотакое — шок от принципиально непредсказуемых в момент совершения поступка,нежелательных вторичных его последствий. Шок от принципиального несоответствияжелаемого результата поступка его реальному результату. Особенно если вы — всемогущая фея. Для фей такой шок куда ужаснее, чем для людей обычных. Потомучто, во-первых, для обычного человека девяносто процентов последствий егопоступков навсегда остаются неведомы. И во-вторых, обычный человек, какправило, слишком незначительно влияет на мир, и его поступки редко имеютсерьезные последствия. Но все меняется, стоит вам только… взять в рукиволшебную палочку…"
[Там же, с.397]
"…Каково было бы Христу глядеть сверху на то, как страстные егоприверженцы поносят и истребляют друг друга из-за единственного так или этакпонятого слова? Из-за разного понимания обрядовой роли той или иной глинянойплошки?
Каково бы ему смотрелось, как страстные приверженцы его кромсают, режут, жгутневинных? Как фанатичные родители, ежеминутно поминая Бога всуе и по любомуповоду стращая адским огнем: штанишки порвал — геенна, выкупался в речке безспросу — геенна, утаил от мамы, что девочка понравилась, — геенна!.. растятсумасшедших детей — и те вырастают маньяками, потрошителями, исступленнымибогоборцами, нацистами? Да, мне отмщение и аз воздам, всё так; и невинные,принявшие безысходные страдания и мученическую смерть, прямиком, вероятно,отправляются в рай, где ждет их справедливая награда за пережитое — но те,другие? Которые совершали зверства, веруя в богоугодность свою, а то ибогоизбранность? Бескорыстно, не за папские тиары, константинопольские венцы илипатриаршьиризницы, преступников мы вообще не берем в расчет… от чистоты сердца, отпламени веры в душе губили малых сих, истребляли агнцев и тем — с именем Христана устах! с хоругвью его в десницах! — ввергали себя сами, не ведая того, впучины смертного греха? Не кем иным, как им самим, Христом, введенные вострашное это искушение? Мучился ли совестью Иисус, глядя на несчастных? И еслимучился, то как? И что уготовил им за гробом? Неужели и впрямь карал, словно онтут ни при чем? Равнодушно этапировал недоумевающих рабов своих в преисподнююусиленного режима? Что это такое — нечистая совесть Бога? Каков он — Бог,уязвленный совестью?
Мы знаем, что здесь, в тварном нашем мире, чистой совестью способныпохвастаться лишь те, у кого совести вовсе нет; у кого она есть, у того на нейнепременно лежит что-то. Лицемером является всякий, кто смеет говорить: я счистой совестью могу… От кого услышите такое — бегите того человека,отвратите от него взор свой, отвратите от него слух свой...
Но — Бог?!
Ведь не может же столь тщательно продуманный совершенным разумом поступок,каков описан в Евангелиях, иметь столько неожиданных, непредвиденных,нежелательных для самого Бога последствий? Явно не тех, в расчете на которыесей поступок вершился? А если даже и может, если просто ничего лучше непридумал даже Бог, и вся последующая кровь и грязь двух тысяч лет входила врасчет с тем, чтобы легче отщеплялись агнцы от козлищ — как там все-таки ссовестью?
Или у Бога совести — нет?
Может, для этого человеческого слюнтяйства он слишком совершенен? Как, скажем,Чингисхан или Сталин? Я, дескать, всеведущ и всеблаг, лучше меня и нет никого,а ежели что неладно получилось, так это людишки-муравьишки поганые виноваты послабости и греховности своей… Вот и фюрер вопил в последние свои денечки:если германская нация оказалась неспособна уничтожить даже славянские народы,она вообще не заслуживает права на существование!
Но такого — не может быть.
Значит — каково ему терпеть все это?…"
Применение модели
2.8.Итак, модель создана, проверена на внутреннюю непротиворечивость ипризнана, пусть и не бесспорной, но заслуживающей право на дальнейшеесуществование (хоть бы даже и только в рамках данного реферата).
2.9.Приступим к опробованию модели, т.е. применим модель на явлениях окружающегомира. В качестве первого примера примем явление, именуемое«агрессивность». Получим следующее:
Человек – существо ошибающееся в своих суждениях и оценках окружающего мира,причём это свойство человека неустранимо принципиально. Более или менее адекватноевосприятие может быть достигнуто только по отношению к наиболее простымявлениям окружающего мира; чем более сложным является наблюдаемое ианализируемое явление, тем большее число субъективных факторов (ценностныеориентации, объект почитания, творческие способности и т.д. – см. Э.Фромма)привлекаются к формированию интерпретации (эйдоса), тем больше вероятностьошибки.
Понятие (явление) агрессивности прямо и непосредственно связано с понятием(явлением) справедливости (ибо агрессивность, как явление, на наш взглядследует трактовать, как защитную реакцию на несправедливость (отсутствиесправедливости).
Анализ понятия «справедливость» даёт следующее:
-в самом общем смысле, под справедливостью человек понимает такое положениевещей, когда к нему (этому конкретному человеку) относятся так, как хочетсяименно ему (это верно в том числе и в приложении к группам);
-относятся к этому человеку (как-то ведут себя по отношению к нему) — другиелюди, которые делают это так, как этого хочется им (с теми или инымиограничениями, которые (ограничения) так же воспринимаются, какнесправедливость);
-поскольку все люди — разные и это положение объективно (т.е. не зависит отнас, нашего понимания и нашего к этому отношения), то состояние справедливостинедостижимо принципиально и понятию «справедливость» в реальном миреничего не соответствует (т.е. это – сугубо субъективное понятие, существующееисключительно в границах субъекта).
-принуждённость (иногда – необходимость) совместного существования (ижелательно – более или менее мирного) определила необходимость созданиянекоторого усреднённого понимания справедливости;
-поскольку доминирующем в группе (социуме) является такое пониманиесправедливости, которое было бы разделяемо референтным большинством (необязательно – численным большинством – это уже изобретение гуманизма – людисуществовали и раньше) этой группы, то следует определить справедливость,как понятие статистическое (да даже и принимающее, согласное в целомбольшинство соглашается отчётливо скрипя – ограничений слишком много…);
-в этом качестве понятие «справедливость» есть инструмент (точнее –повод) подавления (иногда – только морального, иногда – и физического)меньшинства большинством и, поскольку подавление есть агрессия, то, кактаковая, не может не вызывать ответной агрессии.
Выводы
На основании изложенного можно сделать следующие выводы:
-любой человек в любой момент времени (по зрелому размышлению, искреннемузаблуждению, сознательному желанию ввести в заблуждение других, простовследствие болезненного состояния и т.д.) может назвать (ощутить, почувствовать– не важно) любое явление окружающего мира несправедливым, агрессивным поотношению к себе, и начать агрессивно на него реагировать, защищая себя;
-предложенное Э.Фроммом деление агрессии на «доброкачественную» и«злокачественную» отрицается, поскольку в предложенной модели любаяагрессия человека (субъекта) есть реакция на внешнюю (объекта) агрессию и,следовательно, «доброкачественная».
Примеров тому – сколько угодно:
-от ставшей уже классической детской истерики (отчётливая агрессия навербальном уровне) по поводу неисполнения желания (фрустрация желаний – см.выше) подарить Луну с неба (вопиющая несправедливость, проявленная в данномслучае мамой);
-до случая совершенно уже клинического:
"…В течение первого года обучения в совхозе-техникуме совершил несколькоследующих друг за другом жестоких серийных нападений на случайных прохожих.Так, он напал на идущих по дороге мать с дочерью. Приблизившись к ним, сталугрожать подобранным с земли камнем, смотрел на них со злостью, исподлобья,требовал деньги. В другой раз наехал на велосипеде на женщину, нанес еймножественные телесные повреждения различных частей тела (бил ногами, бросил вголову камень), в результате чего потерпевшая скончалась. Описывая этот случай,В. заявлял, что прохожая якобы задела его сеткой, после чего у него возникла нанее злоба, «вскипела к ней ненависть». Понял, что если её (!-авт.) неостановить, то она (!!!-авт.) убьет его. Перестал наносить ей удары толькопосле того, как она прекратила стонать и он понял, что она скончалась и чтоугроза с ее стороны исчезла. В этот же день совершил попытку изнасилованиямалолетней, нанеся ей телесные повреждения. Впоследствии заявил, что ему«показалось, что потерпевшая оскорбила его». Постоянно заявлял, чтобоится всех людей, что «все люди мешают ему»…" [Л8, с.73];
-с промежуточным вариантом: "…доллар я воспринимаю в руках другогочеловека, как оскорбление, если не могу воспринять его, как добычу…";
-и вовсе парадоксальной ситуацией:
"…Смоделируем ситуацию:
Дано:
-имеются два человека (не важно – друзья, подруги, супруги, коллеги ит.д.);
-эти двое первоначально находятся в ну очень хороших отношениях;
-один из двоих значительно превосходит другого в каком-либо референтном дляобоих качестве (ум, сила, порядочность – не важно);
-тот, кто превосходит, в силу своего этического развития нисколько этим небравирует и не унижает другого ни презрением, ни жалостью, ни как-либоещё, анаоборот, всячески способствует развитию у другого этого же качества и искреннерадуется его успехам (даже если они — только мнимые);
Развитие ситуации:
-некоторое время (иногда – весьма длительное) этот второй искренне следуетза другом, старается, работает на собой;
-в силу каких-либо причин у него получается, мягко говоря, не очень…;
Завершение ситуации:
-в лучшем случае они расстаются;
-в более реальном варианте – второй начинает воспринимать само существованиепервого, как факт непереносимой агрессии в свой адрес и соответственнореагирует (вплоть до варианта «Моцарт и Сальери»);
-такая агрессия им самим (этим вторым) воспринимается, как совершеннонеобходимая, оправданная и справедливая;
-итог печален…"[авт.].
Обобщения
-в мировой психологической практике под агрессией принято понимать именно физическоенегативное действие одного человека (группы) по отношению к другому человеку(группе); иногда добавляется эмоциональное действие (т.н. вербальная агрессия –накричали, обругали и т.д., с угрозой физического «добавления» илибез такового);
-общепринято, что человек существует в трёх проявлениях – физическом,эмоциональном и интеллектуальном (по примеру органов чувств – так же не станемутверждать, что иных проявлений человека нет и быть не может);
-предполагается очевидной необходимость распространения понятия «агрессия»со сферы сугубо физической на прочие сферы существования и проявления человека;
-так же предполагается в этой связи очевидным, что человек реагирует на внешнююпроявленную к нему несправедливость (не важно – реальную или существующуютолько в его воображении) с позиции наиболее сильной своей составляющей(здоровенный мужик — кулаком бьёт (физическая реакция), слабая женщина – язвит(эмоциональная реакция), умный (интеллектуальная реакция) — старается обхитритьи т.д.);
-тут уже полагается неочевидным (с философской точки зрения), что кулаком(физическая реакция) в ответ на обидное слово (эмоциональная агрессия) – этоплохо (а если слов на ответ – мало, зато кулаков – много?), или обидным словом(эмоциональная реакция) в ответ на вежливо разнесённую в пух и прах диссертацию(интеллектуальная агрессия) – это плохо (а если знаний на ответ – мало, затообидных слов – много?);
-с обыденной точки зрения всё осталось очевидным – от слова можно отвернуться иуйти, от кулака не отвернёшься (по другому месту «прилетит»), т.е.физическая агрессия более навязчива, от неё тяжелее оградиться, в конечномитоге в любом споре «m-r Кольт» — самый надёжный и самый последний изаргументов, но как быть с философской точкой зрения?
-с другой стороны — философия решает проблему теоретически, но живая практика(когда бьют – это больно) — нечто другое;
-Для конкретного человека необходимы конкретные действия, меры, что бы решитьэту проблему. Здесь ему могут помочь психология и религия: "…Природадобра: оно стремится раздавать себя всем. Какими свойствами добра должны бытьнаделены тварные существа, что бы не будучи богами, всё же быть способнымиприобщиться к Божественной жизни? Прежде всего – это существа, способные бытьдействительною личностью. Действительной личностью следует обозначать существо,осознающее абсолютные ценности, т.е. ценности, имеющие положительное значениедля всех – таковы ИСТИНА, НРАВСТВЕННОЕ ДОБРО, СВОБОДА, КРАСОТА, БОГ. Личностьне замкнута в себе: она способна осознавать бытие Бога, воспринимать жизнь другихличностей и всей природы, принимать живое участие в интересах, нуждах и целяхвсех существ. Такая незамкнутость в себе – есть необходимое условие возможностипереживать, осознавать и осуществлять абсолютные ценности ДОБРА, ИСТИНЫ,КРАСОТЫ…" [Л5, с.348]
ИТАК:
-агрессивность есть естественное состояние человеческого существа; именноагрессивность явилась причиной человеческой эволюции, поэтому тема агрессиинеизменно актуальна (т.е. не может быть исчерпана);
-нет задачи в избавлении человека от агрессии – есть задача позитивногоуправления агрессией (позитивного целеполагания) – в рамках личности или группы(общества);
-каждая наука (философия, естественные науки) решает эту проблему в рамкахсвоих задач и использует собственную методологию;
-поскольку в настоящее время проблема агрессии становится острой в глобальноммасштабе, к её решению необходимо подключение специальных государственный иобщественных институтов.
ЛИТЕРАТУРА
1.Бэрон Р., Ричардсон Д. «Агрессия»
СПб, Издательство «Питер», 1999 – 352 с. (Серия «Мастерапсихологии»)
2.Фромм Э., «Анатомия человеческой деструктивности»
М., 1994 – 354 с.
3.Фурманов И.А., «Детская агрессивность: психодиагностика икоррекция»
Минск, Ильин В.П., 1996 – 192 с.
4.«Психология человеческой агрессивности: Хрестоматия/сост. К.В.Сельчёнок
Минск, „Харвест“, 1999 – 656 с. (Библиотека практической психологии)
5.Лосский Н.О. „Бог и мировое зло“
М., 1995 – 420 с.
6.Канке В.А., „Основы философии. Учебник…“
М., „Логос“; „Высшая школа“, 1999 – 288 с.
7.Рыбаков В.М., „Трудно стать Богом“
М., ООО „Издательство АСТ“, 1997 – 544 с.
8.Можгинский Ю.Б., „Агрессия подростков. Эмоциональный и кризисныймеханизм“
СПб., Издательство „Лань“, 1999 – 128 с. (Серия „Мирмедицины“)