Реферат: Философия неравенства Н.А. Бердяева

МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙУНИВЕРСИТЕТ СЕРВИСА

РЕФЕРАТ ПО ФИЛОСОФИИ

«ФИЛОСОФИЯ НЕРАВЕНСТВА Н.А. БЕРДЯЕВА»

Аспирант: Ратников А.Г.

Преподаватель: Гиренок Ф.И.

Москва 2002

Введение

Значительнуюроль и влияние в развитии мировой философии на рубеже XIX- XX в.в. оказали работы выдающихся русских философовВ. Розанова, Д. Мережковского, Н. Бердяева, Вл. Соловьева, С. Булгакова и др.Русской религиозной философии XX века современныефилософы отводят совершенно уникальную роль, что обусловлено несколькимипричинами. Во-первых, в рамках этой философии ими были подведенымировоззренческие итоги многовековой истории развития России. Во-вторых,религиозная философия этого периода явилась последним ответом на происходящийисторический разлом Российской империи. В-третьих, философия в России началавека формировалась в борьбе с большевистской идеологией и потому пальмапервенства в этом, несомненно, принадлежит наиболее достойным еепредставителям. Особенночасто и много пишет о России русский экзистенциалист и религиозный мыслитель Н.А. Бердяев; он говорит, что она “есть великий и цельный Востоко-Запад позамыслу Божьему и она есть неудавшийся и смешанный Востоко-Запад по фактическомусвоему состоянию, и по эмпирическому”. Источник болезней России он видит вложном соотношении в ней мужественного и женственного начала.

Будучи продуктом отражения социально-историческойреальности, русская религиозная философия ХХ века представляла собой такуюкартину мира, в которой социальная революция была трансформирована вэсхатологию, а новая эпоха была воспринята ими как всемирно-историческаятрагедия и неудача истории.

Волею исторических событийбольшая часть русских философов была вынуждена эмигрировать, но не все ееглавные представители стали идеологами эмиграции и ее активными философами.Взгляды Бердяева, Булгакова и Шестова именно в эмиграции приобрели своеокончательное завершение.

Русская религиознаяфилософия XX в. формировалась не только в тесной связи с прежнимирелигиозно-идеалистическими течениями в России, в интенсивном общении ссовременными ей отечественными школами идеализма, но также пыталась оперетьсяна достижения многовековой идеалистической традиции европейской мысли,используя идеи Платона и патристики, немецкого классического идеализма,Шопенгауэра, Ницше, Джемса, неокантианства и феноменологии. В XX в. русскийрелигиозный идеализм дорос до лидирующих школ новейшего идеализма Германии,Англии, Франции, США и других стран Запада, а в чем-то и перерос их, предложивобщественному сознанию различные варианты экзистенциализма (Шестов, Бердяев),философии всеединства (Булгаков, Флоренский, Франк), пансексуализма (Розанов),многочисленные версии религиозного модернизма, «социального» христианства.

Глубина и резкостьповоротов истории, невиданное ускорение темпов исторической жизни, безусловно,содействовали особенно интенсивному стремлению осмыслить на фоне крушенияодной и начала другой эпохи небывалость и «талантливость» времени. Было быошибкой считать, что достижения русской религиозной философии XX в. не имеют,хотя бы в какой-то степени, прогрессивное и конструктивное значение.

1. Становление философских взглядов Н.А. Бердяева.

Духовнаяэволюция Николая Александровича Бердяева прошла путь от “легального марксизма”,когда он (наряду с другими марксистами) выступал против идеологиинародничества, к религиозному миросозерцанию.

/>Николай Александрович Бердяев родился в Киеве в 1874 году варистократической семье. Учился в Киевском кадетском корпусе, в 1894 годупоступил на естественный факультет Киевского университета, затем перешел наюридический. Систематические занятия философией Бердяева начались в университетепод руководством Г.И. Челпанова. Тогда же он включился в социал-демократическуюработу, став пропагандистом марксизма, за что при разгроме киевского “Союзаборьбы за освобождение рабочего класса” в 1898 г. был арестован и исключен изуниверситета. В опубликованной в 1901 г. работе “Субъективизм и индивидуализм вобщественной философии. Критический этюд о Н.К. Михайловском” наметился поворотк идеализму, закрепленный участием Бердяева в сборнике “Проблемы идеализма” в1902 г. С 1901 по 1903 г. писатель находился в административной ссылке, гдеотошел от социал-демократии и примкнул к либеральному “Союзу освобождения”.Причиной разрыва с марксизмом для Бердяева было неприятие им идеи диктатуры иреволюционного насилия, несогласие с тем, что историческая истина зависит отклассовой идеологии, от чьих бы то ни было интересов. В противоположность этимутверждениям он подчеркивает, что объективная (абсолютная) истина существуетнезависимо от классового (эмпирического) сознания и может лишь в той или иноймере открываться человеку — в зависимости от его жизненного опыта и ценностныхустановок. Но, не приняв марксистской философии истории, постулируя априорнуюсистему логических условий познания и нравственных норм, он не отрицалсоциологической значимости марксизма.

Его отход от “легальногомарксизма” совершился достаточно безболезненно: Бердяев, по впечатлениям егосовременников, вообще никогда не был фанатиком какой-либо одной идеи, одногокульта. Его отличала “безумная расточительность” ума, вызывавшая нередко самыесерьезные нарекания. Шестов, например, иронизирует по поводу стремительнойэволюции его взглядов: “Как только он покидает какой-либо строй идей радинового, он уже в своем прежнем идейном богатстве не находит ничего достойноговнимания. Все — старье, ветошь, ни к чему не нужное… Он стал христианиномпрежде, чем выучился четко выговаривать все слова символа веры”. Но даже вставна позиции христианства, он искал не веры, а знания, он и в религиозной жизнихотел сохранить свободу искания, свободу творчества.

В 1908 годуБердяев переехал в Москву, где принимал участие в различных сборниках. Поисксобственного философского обоснования “неохристианства” завершился книгами“Философия свободы” (1911) и, в особенности, “Смысл творчества. Опыт оправданиячеловека” (1916), которую он ценил как первое выражение самостоятельности своейрелигиозной философии. 1-я мировая война была воспринята Бердяевым какзавершение гуманистического периода истории с доминированием западноевропейскихкультур и начало преобладания новых исторических сил, прежде всего России,исполняющей миссию христианского соединения человечества (о чем он писал всборнике “Судьба России”, 1918). Бердяев приветствовал народный характерФевральской революции и вел большую пропагандистскую работу по предотвращению“большевизации” революционного процесса, с тем чтобы направить его в “руслосоциально-политической эволюции”. Октябрьскую революцию расценил какнациональную катастрофу. В советский период жизни Бердяев создал в МосквеВольную академию духовной культуры, где читал лекции по философии, в том числепо проблемам религиозной философии истории, которые составили основу книги“Смысл истории”.

В 1922 годуБердяев наряду с другими видными деятелями русской культуры был насильственновыдворен за пределы страны. В 1922 — 1924 годах жил в Берлине. Выход в свет егоэссе “Новое средневековье. Размышление о судьбе России и Европы” (1924) принесБердяеву европейскую известность. В 1924 г. Бердяев переехал в Кламар подПарижем, где прожил до конца своих дней. В условиях эмиграции основными в еготворчестве становятся темы этики, религии, философии истории и философииличности. Писатель вел активную творческую, общественно-культурную иредакционно-издательскую работу, включался в различные общественно-политическиеи общественно-церковные дискуссии в эмигрантской среде, осуществлял в своемтворчестве связь русской и западноевропейской философской мысли. Он отстаиваетв своих трудах первенство личности над обществом, “примат свободы над бытием”.Резко критикуя — за антидемократизм и тоталитаризм — идеологию и практикубольшевизма, Бердяев не считал “русский коммунизм” случайным явлением. Егоистоки и смысл он видел в глубинах национальной истории, в стихии и “вольнице”российской жизни, в конечном счете — в мессианской судьбе России, ищущей, он необретшей еще “Царства Божьего”, призванной к великим жертвам во имя подлинногоединения человечества.

В годы 2-ймировой войны Бердяев занял ясно выраженную патриотическую позицию, а послепобеды над Германией надеялся на некоторую демократизацию духовной жизни вСССР, что вызвало негативную реакцию со стороны непримиримой эмиграции. В 1947году Бердяеву было присуждено звание доктора Кембриджского университета.

В“Самопознании” Бердяев отмечает связь его творчества, философских взглядов сжизненными событиями, так как, по мнению писателя, “творческая мысль никогда неможет быть отвлеченной; она неразрывно связана с жизнью, она жизньюопределяется”. Он пишет: “Я пережил три войны, две из которых могут бытьназваны мировыми, две революции в России… пережил духовный ренессанс началаXX века, потом русский коммунизм, кризис мировой культуры, переворот вГермании, крах Франции… я пережил изгнание, и изгнанничество мое не кончено.Я мучительно переживал страшную войну против России. И я еще не знаю, чемокончатся мировые потрясения. Для философа было слишком много событий.… Ивместе с тем я никогда не был человеком политическим. Ко многому я имелотношение… но ничему не принадлежал до глубины… за исключением своего творчества.Я всегда был анархистом на духовной почве и “индивидуалистом”.

Находясь в вынужденнойэмиграции, Бердяев продолжает считать себя русским философом. Он пишет:“Несмотря на западный во мне элемент, я чувствую себя принадлежащим к русскойинтеллигенции, искавшей правду. Я наследую традиции славянофилов и западников,Чаадаева и Хомякова, Герцена и Белинского, даже Бакунина и Чернышевского,несмотря на различие миросозерцаний, и более всего Достоевского и Л. Толстого,Вл. Соловьева и Н. Федорова. Я русский мыслитель и писатель.”

Н.А.Бердяев судья неправедный,который «Бога не боится и людей не стыдится». Все громы обрушивает онна расизм и национализм (стр. 11, 16). Им он приписывает изначальное зло ивечную ненависть и не находит для них прощения. «Расизм хуже коммунизма втом отношении, что в его идеологию входит вечная ненависть, коммунизм жеутверждает ненависть, как путь, как метод борьбы, но конечный идеал его непредполагает ненависти» (стр.11). В этой тираде, насквозь демагогической илишенной даже отдаленного отношения к философии истории, фактическое положениевещей настолько извращено, что в уме читателя возникает неодолимоепредположение о сознательном уклонении г-на Бердяева от истины. В самом делеему должно быть очень хорошо известно, что коммунистический идеал- этообезличенная особь, входящая простым номером в «муравейник двуногих».Добиться такого превращения можно лишь объявив последовательную и непримиримуювойну «вечному в человеке». «Das Ewige inMenschen»- по выражению Макса Шелера. Объявление же войны«вечному в человеке»- есть вечная война с человеком. КоммунистБухарин сказал, что идеал коммунизма- это «коллективныйсверхчеловек». Ницше, должно быть, задохнулся бы от смрада, которыйисходит от безобразной, трупной карикатуры на его великую идею. Бердяеву этотсмрад вполне по нутру, и он готов принять его в качестве желанного противоядиядля истребления ненавистного ему национал-социализма. Он сознательно закрываетглаза на то, что современные национализмы, как бы ни были грубы и тяжки ихпроявления (немецкий национал-социализм- далеко не самая худшая их форма), лишьтолько законная реакция на коммунизм, представляющий единственно подлиннуювойну на истребление, объявленную человеческому лику. Н.А.Бердяев настольковлюблен в «христианскую символику серпа и молота» (как он однаждывыразился), что прощает коммунистам фактическую кровавую войну с христианством,войну, поставившую себе целью полное истребление не только христианства, носамой идеи Бога. Бердяев не хочет видеть того, что коммунисты, как трупныечерви, заводятся в кровавых ранах войны, что их миролюбие, которое он принимаетвсерьез и «по-евангельски»- отвратительное и пошлое лицемерие,предназначенное для «нищих духом» (не по-евангельски), а также длятой категории лиц, о которой можно сказать словами поэта: «Ах, обманутьменя не трудно, Я сам обманываться рад»…

Можно, пожалуй, обманыватьсясамому- хотя это дело совсем не философское, но зачем же обманывать других?Зачем внушать им идею о том, что «конечный идеал коммунизма непредполагает ненависти»- в то время, как сами коммунисты объявили вечнуювойну самой идее любви, ибо «Бог есть любовь». Ведь ни философского,ни богословского интереса не может представлять это сознательное и публичноеуклонение от истины, упорно проводимое Н.А.Бердяевым уже не один год. Неужелиэто вульгарнейшая политика, пытающаяся вкачестве защитного прокоммунистическогоприема использовать «христианскую символику серпа и молота»- ипопадающая в неловкое положение знаменитой дамы, женившей Тараса на Бульбе?Или, быть может, это столь модный в некоторых салонах Европы и Америки снобизм-и здесь уместно, вместо всякой критики восклицание одного из героевДостоевского: «Хорошо вам, баловникам, на всем готовом!» Особенно,когда Н.А.Бердяев объявляет, что «эмиграция ненавидит революцию, ибосостоит из привилегированных классов, лишившихся своего положения и своихбогатств»- такая же правда, как «христианская символика серпа имолота»! Укоряя эмиграцию во вражде к революции и к коммунизму, он умалчиваето том, что прокоммунизм и советофильство- это худшая форма эмигрантскогоснобизма, который уже во всяком случае придется признать за Н.А.Бердяевым. ВРоссии нет ни прокоммунизма, ни советофильства, но лишь жесточайшая формареволюционной тирании, по сравнению с которой всякая форма правления, в томчисле и национал-социализм, есть рай. Но Н.А.Бердяев так озабочен«христианским» спасением душ от опасностей реакции, что нанеопределенное время санкционирует формулу: «лучше Соловки и Чека».Вот каково подлинное содержание литературно-«философских» илекционных измышлений Бердяева.

2. Русская революция

Старые революционныезаслуги Бердяева известны- и он, очевидно, решил взять на себя- по праву емупринадлежащую роль дедушки русской революции в эмиграции!

Русская революция даетвнутренние импульсы и толчки для такой работы мысли. Революция дает великийопыт и обостряет все основные проблемы социальной философии. Не сама революцияобостряет и углубляет мысль. Наоборот, те, которые делают революцию и захваченыеё потоком, выброшены на поверхность и теряют всякую способность различения иуглубленных оценок. Люди эти оторваны от глубины, от всех источников духовнойжизни и не способны ни к какому познанию. Но в духовной реакции на революцию,во внутреннем её осмысливании обостряется мысль, углубляется познание и многонового приоткрывается. Есть такие, которые думают, что революция — религиозна,и что русская революция — религиозна по преимуществу, что в ней рождается новыйчеловек, открывается новое сознание. Такая игра в сопоставление революции ирелигии, такое покрытие революционной стихии пышным одеянием религиознойфразеологии, такое мистическое её идеализирование есть духовное блудодейство.Рассудочный прозаизм настоящих революционеров, делающих революцию, а не поэтизирующихи не мистифицирующих её со стороны, в тысячу раз лучше и чище.

Революция есть свышениспосланная кара за грехи прошлого, роковое последствие старого зла. Таксмотрели на французскую революцию те, которые глубже вникали в её смысл, неостанавливались на её поверхности. Для Ж. де Мэстра революция была мистическимфактом, он считал её провиденциальной, ниспосланной свыше за грехи прошлого.Карлейль, написавший лучшую историю революции, видел в ней последствия неверия,потери органического центра жизни, наказание за грехи. Революция — конец старойжизни, а не начало новой жизни, расплата за долгий путь. В революции искупаютсягрехи прошлого. Революция всегда говорит о том, что власть имеющие не исполнилисвоего назначения. И осуждением до революции господствовавших слоев обществабывает то, что они довели до революции, допустили её возможность. В обществебыла болезнь и гниль, которые и сделали неизбежной революцию. Это верно и поотношению к старому режиму, предшествовавшему революции русской. Сверху не происходилотворческого развития, не излучался свет, и потому прорвалась тьма снизу. Таквсегда бывает. Это — закон жизни. Революциям предшествует процесс разложения,упадок веры, потеря в обществе и народе объединяющего духовного центра жизни. Креволюциям ведут не созидательные, творческие процессы, а процессы гнилостные иразрушительные. Чувство любви, порывы творчества, акты созидания никогда неприводят к революциям. На всякой революции лежит печать безблагодатности,богооставленности или проклятия. Народ, попавший во власть революционнойстихии, теряет духовную свободу, он подчиняется роковому закону, он переживаетболезнь, имеющую своё неотвратимое течение, он делается одержимым и бесноватым.Не люди уже мыслят и действуют, а за них и в них кто-то и что-то мыслит идействует. Народу кажется, что он свободен в революциях, это — страшныйсамообман. Он — раб тёмных стихий, он ведется нечеловеческими элементарнымидухами. В революции не бывает и не может быть свободы, революция всегдавраждебна духу свободы. В стихии революции темные волны захлестывают человека.В стихии революции нет места для личности, для индивидуальности, в ней всегдагосподствуют начала безличные. Революцию не делает человек, как образ и подобиеБожие, революция делается над человеком, она случается с человеком, какслучается болезнь, несчастие, стихийное бедствие, пожар или наводнение. Вреволюции народная, массовая стихия есть явление природы, подобное грозам,наводнениям и пожарам, а не явление человеческого духа. Образ человека всегдазамутнен в революции, затоплен приливами стихийной тьмы низин бытия. Тотсветлый круг, который с таким страшным трудом образуется в процессе истории ивозвышается над необъятной тьмой, в стихии революции заливается дурнойбесконечностью ничем не сдерживаемой тьмы.

Дух революции, дух людейреволюции ненавидит и истребляет гениальность и святость, он одержим чернойзавистью к великим и к величию, он не терпит качеств и всегда жаждет утопить ихв количестве. Никогда в эпохи революций не процветало духовное творчество, небывало религиозного и культурного возрождения, не бывало расцвета «наук иискусств». Измерение революции — плоскостное, а не глубинное. В революциях нетподлинного внутреннего движения. Революция означает остановку внутреннегодвижения. Революция лишь внешне динамична, внутренне же она статична. Революцииникогда не ценят людей духовного движения и духовного творчества; они извергаютэтих людей, часто ненавидят их и всегда считают их ненужными для своего дела.Ваши бурные внешние движения, люди революции, не должны вводить в обман. В этихдвижениях есть безвыходное кружение. В кружении этом изживаются пустые страсти.Движение революции всегда истребляет само себя, оно не ведет к новой жизни. Этоне есть движение в глубину, это есть движение на поверхность поверхности. И споверхности оно рассеивается, как пыль. Идите в глубину, люди революции, и всеваши неистовые движения, все ваши жесты и все производимые вами шумыпрекратятся. Тогда начнется и в вас, людях поверхности жизни, истинное движение,тогда, быть может, и для вас откроется возможность творчества. Началовнутреннего движения, начало творчества, духовного углубления означает конецреволюции, начало реакции. Котел революции выкипает. И является потребностьуглубленно осмыслить опыт революции, познать трагические противоречия жизни.Русская революция имеет типические родовые черты, характерные для всякойреволюции. В ней раскрывается та же стихия, которая раскрывалась во всехреволюциях, над ней царит рок, царивший над всеми революциями. Все большиереволюции имели своё неотвратимое течение, все были яростны, злобны имстительны, во всех революциях побеждали самые крайние течения, во всехреволюциях отрицалась свобода, и искажался образ человека.

Всегда остаетсяпротивоположность между большинством и меньшинством, между духовными вершинамии материальными низинами жизни. И вечной остается правда аристократии духа,древняя правда человечества, которой не могут низвергнуть никакие революции.Человеческий дух должен мужественно противиться напору эмпирии. Он не можетполучить от эмпирии с её стихийным хаосом и тьмой свои высшие ценности, оннаходит эти ценности в своей глубине. Революция ещё раз этому научает.Революция есть царство эмпирии, опрокидывающей свободу человеческого духа. Нопосле революций происходит переработка темных масс. В этом положительноезначение революции. В письмах моих о социальной философии хочу япротивопоставить свободу человеческого духа хаотической эмпирии и хаотическойтьме. Эта социальная философия имеет религиозный исток, лежащий в глубинномпласте жизни. Вечная истина христианства ещё раз раскрывается в испытанияхреволюции, но раскрытие её в социальной философии есть вечная творческаязадача.

3. Религиозно-онтологические основы общественности

Господствующее сознание XIX века, которое мнило себя «передовым» и «прогрессивным»,заменило теологию социологией. Социология стала евангелием «передовых» людейвека. Бога начали искать в социальности, в общественности. Редко, слишком редколюди задумываются над первоисточниками жизни, над теми первоисточниками мировойжизни, которые определяют и жизнь общественную. Вы не ищете смыслажизни. Вы ищете лишь благ жизни. Такая направленность духа закрывает для васпознание тайн жизни космической и жизни общественной. В поле вашего зренияпопадает лишь ограниченный отрывок природы и общественности, поддающийсярационализации в вашей бедной мысли. Говорю — в вашей мысли, потому что вдействии вашем вечно бушуют иррациональные страсти и вечно приливает тьма изнепонятного для вас бездонного источника. Поистине есть темный, бездонный ибесконечный источник в нашей жизни и жизни мировой. И ваш рассудочный светбессилен осветить окружающую нас темную бесконечность. Две бесконечностиобнимают нас — верхняя и нижняя, светлая и темная, хорошая и плохаябесконечность. Ни одна из этих бесконечностей не может быть постигнута вашиммалым разумом. Для вашего ограниченного сознания не дана ни божественнаябесконечность, ни бесконечность темная и хаотическая. Ваше сознание улавливаетлишь ограниченную промежуточную сферу, поддающуюся рационализации. На этихпутях невозможно никакое углубленное познание, невозможно и углубленноепознание общественности. Мир человеческой общественности есть целый малый мир,в котором отражены те же начала, действуют те же энергии, что и в большом мире.В мире общественном, как и в великом мире, как и во всей вселенной, борютсякосмос и хаос. И познание общественности должно помочь началу космическомупобедить начало хаотическое. В истинном познании есть онтологический свет,побеждающий хаотическую тьму, есть начало космологическое. Но ваш ограниченныйрационализм не в силах не только преодолеть хаотическую тьму, но не в силах иувидеть её, опознать её. Поэтому вы находитесь в её власти.

Старымгерманским мистикам открывалась истина о темном источнике бытия, о бездне,лежащей в его основе. Величайший из них, Я. Беме, учил об Ungrund'e, безосновности, бездне, которая глубже Бога. И МейстерЭкхардт учил о Божестве, божественности, которая глубже Бога. Божественный светзагорается в бездонной тьме. Эта темная бездна не может быть наименована дажебытием, она лежит под всяким бытием, к ней неприменимы никакие категории,никакие определения. Этот изначально, в вечности загорающийся свет и естьтеогонический процесс богорождения. Но процесс теогонический неверно было быпонимать по аналогии с эволюцией, совершающейся в этом мире; он не подчиняетвечность времени с его законом тления, с его пожиранием последующим моментоммомента предшествующего. Он есть откровение света в глубине самой вечности. Ималый разум наш встречается тут с неразрешимыми антиномиями, с непреодолимымипротиворечиями. То, что происходит в вечности, отражается и во времени, вовременном мировом процессе. В процессе космогоническом и антропогоническомзагорается свет и побеждает хаотическую тьму. Темные волны приливают из бездны,и бушующий хаос должен побеждаться в мире и в человеке, чтобы образ человека иобраз космоса не захлестнулись и не погибли, чтобы продолжалось дело Божьейпобеды над тьмой, Божьего творения космического бытия. Рождение света во тьме,переход от хаоса к космосу есть возникновение неравенства бытия в равенственебытия. И в человеческом обществе есть не только таинственное, но и темноеначало, в массе человеческой бушует хаос, и космос общественный с великимусилием создается и сохраняется. Всё новые и новые приливы тьмы, требующиеновой силы преображающего света, в истории именуются нашествием варваров,внешних и внутренних. Эти напоры варварства знал ещё древний Египет и древнийРим. Варварское, скифское начало говорит о бездне, скрытой под самойуспокоенной и консервативной общественностью. Напоры варварства были полезны ипоучительны для эпох слишком довольных, успокоенных, закованных и заковывающих.Человек всегда живет над бездной, и никакой консерватизм не должен закрыватьэтой истины. В массе, в толпе всегда есть темная бездна. И революции всегдабывали таким же приливом хаотической тьмы, как и нашествие варваров. И варвары,и революции нужны дряхлеющему миру. Нельзя отрицать значение этих историческихприливов. Но значение их не в том, в чем полагаете вы, идеологи варварства иреволюции.

Всякая ценность есть лишькультурное выражение божественного в исторической действительности.Божественное требует жертв и страданий. Воля к божественному в человеке не даетему успокоения, она делает невозможным никакое благополучие на земле, онавлечет его в таинственную даль, к великому. Точка зрения личного блага каждогои всех направлена к низвержению божественного, она по существу антирелигиозна. Жаждабожественного в человеческой душе действует, как пожирающий огонь, и сила этогоогня может произвести впечатление демонической. Многие из вас — моралистов —видят демоническую силу во всякой исторической судьбе, в создании государств икультур, в их славе и величии. Проблему эту с гениальной остротой чувствовал К.Леонтьев, когда говорил: «Не ужасно ли и не обидно ли было бы думать, чтоМоисей всходил на Синай, что эллины строили свои изящные акрополи, римляне велипунические войны, что гениальный красавец Александр в пернатом каком-нибудьшлеме переходил Граник и бился под Арбеллами, что апостолы проповедовали,мученики страдали, поэты пели, живописцы писали и рыцари блистали на турнирахдля того только, чтобы французский, немецкий или русский буржуа в безобразной икомической своей одежде благодушествовал бы «индивидуально» и «коллективно» наразвалинах всего этого прошлого величия?» Вы стали за «индивидуальное» и«коллективное» благодушествование, за серый социальный рай против Моисея игениального красавца Александра, против акрополей и пунических войн, противапостолов и мучеников, против рыцарей, поэтов и живописцев. Прошлое величиеосновано на жертвах и страданиях. Вы же не хотите более жертв и страданий воимя таинственной дали, непонятной каждому в отдельности и всей массе в целом.Прошлое величие хотите вы поставить на всеобщее голосование и отдать на суд длявсем понятного человеческого блага в этой краткой земной жизни. Но вы не знаетеи любви к ближнему, живому в плоти и крови, конкретному существу. Человек длявас не ближний, а абстракция. Любовь к ближнему знает лишь христианство исоединяет её с любовью к Богу

Неблагородны и некрасивысамые духовные основы вашего социально-революционного мироощущения имиросозерцания, темен самый подпольный его источник. В основе этогомироощущения и миросозерцания лежит психология обиды, психология пасынковБожиих, психология рабов. Сыны Божий, свободные в духе своем, не могут иметьтакого чувства жизни. Свободные сыны Божий, сознающие своё высокое происхождение,не могут испытывать чувство рабьей обиды, не могут сознавать себя духовнымипролетариями, поднимающими восстание, потому что им нечего терять и нечемдорожить. Поистине, существует не только социальная, но и духовная категорияпролетария, особый духовный тип. Этот духовный тип пролетария делает всевнешние революции, оторванные от глубины жизни, от мирового целого. Обида,озлобление, зависть — вот душевная стихия, вот подпольная психология духовноготипа пролетария. На таком душевном основании нельзя построить прекрасного исвободного человеческого общества. Свободные сыны Божий чувствуют не обиду, авину. Сознание вины соответствует царственному достоинству человека, оноявляется печатью его богосыновства. И пролетарии по своему социальному положениюмогут иметь это царственное, богосыновское сознание, могут раскрыть в себесвободу духа. Благородство духа человеческого не зависит от внешнегосоциального положения. Но когда обида, зависть и месть отравили сердцечеловеческое, дух перестает быть свободным, он в рабстве, он не сознает своегосыновства Богу. И потому истинные освободители человека должны призывать его ксознанию вины, а не обиды, должны пробуждать в нём сознание свободы сыновБожиих, а не рабства сынов праха, сынов необходимости. Вот почему свободный вдухе своем не может исповедовать пролетарско-революционного миросозерцания.

4. Бердяев о нации, национальном сознании и государстве

В социальной философии Н.Бердяева,в связи с современными межнациональными конфликтами и этатизацией общества, на мойвзгляд, заслуживают большого внимания такие вопросы, как нация, национальное сознание,национализм, патриотизм, интернационализм, а также роль государства в развитии ифункционировании общества и человека.

Согласно его точке зрения, изложеннойв работе «Философия неравенства», индивидуальность, личность человеческаяне дана изначально в природном и историческом мире, она в потенциальном состояниидремлет в хаотической тьме, в зверином равенстве и освобождается, поднимается иразвивается лишь путем трагической истории, путем жертв и борьбы, через величайшиенеравенства и разделения, через государства и культуры с их иерархическим строеми принудительной дисциплиной.

Людям ХХ в., столь искушенным впознании, столь много испытавшим, не пристало уже, как справедливо отмечает Бердяев,строить идиллические теории о благостном естественном состоянии, о природном порядке,в котором будто бы торжествует индивидуальное и личное начало, и о разрушении этогосостояния и природного торжества индивидуальности и личности неравенством, принуждениеми дисциплиной государств и культур. Всякий раз, когда свергается иерархический строй,когда хотят освободить личность от всякой дисциплины государства и культуры, поднимаетсязвериный хаос, он истребляет личность, убивает образ человека. Свобода личностивсегда имеет своим коррелятом тысячелетнюю дисциплину сложной культуры, претворяющейхаос в космос. Человеческая масса выводится из царства тьмы, из плена хаоса по ступенямв процессе воспитания. В мире хаотическом, в массах, окончательно потерявших всякуюиерархическую дисциплину, личность погибает. Переход от хаоса к космосу есть возникновениенеравенства бытия в равенстве небытия.

Н.Бердяев отмечает, что существуетрадикальное зло в самой природе человека и что нельзя освободить человека путемотрицания этого зла. Нельзя построить теорию прогресса, утверждая безгрешность человеческойприроды, якобы испорченной и порабощенной иллюзиями религии, насилиями государстваи социальными неравенствами. Бердяев критикует тех ученых, которые отрицают метафизическуюглубину зла в человеческой природе и считают зло чисто социальным явлением, полностьюзависящим от общественной среды.

Н.Бердяев неоднократно говорито роли государства в жизни общества и человека, показывает его отрицательное и положительноезначение. Так, в упоминавшейся мной работе русский философ пишет, что государствоесть объективная природная и историческая реальность, которая не может быть ни создаваема,ни разрушаема по человеческому произволу.

Несмотря на то, что государстворождается в кровавых насилиях, что оно основано на неравенствах, на дифференциацияхв строении общества, на различениях и расчленениях в народной стихии, в массе государствопредставляет собой также соединяющую, упорядочивающую и организующую силу. Принуждающаяи насилующая природа государства сама по себе не есть зло, но она связана со зломи есть реакция на зло. Государственное сознание видит силу зла и слабость естественногодобра в человеке. В нем нет слащавого оптимизма, в нем есть суровый пессимизм.

По мнению Бердяева, государствопротивится греховному хаосу, мешает окончательному распадению греховного мира, подчиняяего закону. В вышеуказанной работе Бердяев ссылается на идею Вл.Соловьева о том,что государство существует не для того, чтобы превратить земную жизнь в рай, а длятого, чтобы окончательно помешать ей превратиться в ад. Грешное человечество неможет жить вне государства, вне власти. Отмена закона государства для человечества,пораженного грехом, есть возвращение его к звериному состоянию.

Право потому и имеет такое огромноезначение в человеческом общении, что оно является охраной и гарантией минимума человеческойсвободы, предохраняет человека от того, чтобы жизнь его целиком зависела от моральныхсвойств, любви или ненависти другого человека. Свобода и независимость человекатребуют того, чтобы в основу государства была положена не только любовь, но такжепринуждение и право.

Но вместе с тем, как отмечает Бердяевво многих своих работах, и в частности в работе «Царство Духа и царство Кесаря»,необходимо проводить различение и разграничение двух царств: государства и церкви,царства кесаря и царства духа. Русский философ подчеркивает, что государство, какцарство кесаря, становится царством зла лишь тогда, когда его обоготворяют, когдаоно посягает на глубину человеческого духа, на бесконечную его природу.

Здесь необходимо подчеркнуть, чтогосударство, по Бердяеву, должно иметь дело лишь с оболочкой человека, регулироватьлишь внешние отношения людей. Государство не должно быть самодержавным, неограниченным,не подчиненным никаким внешним, сверхгосударственным началам. Государство не можетбыть основано лишь на любви. На любви основана церковь. Церковь — иное измерениебытия, чем государство. Следует отметить, что эти два царства сосуществуют, соприкасаются,но никогда не отождествляются и не исключают друг друга. Монизм в общественной жизни,исключительное преобладание лишь одного начала всегда ведет к тирании, к угасаниюмногообразия и богатства жизни.

Бердяев критикует абстрактно-социологическуютрактовку нации, пытается показать ее основные характеристики и роль в историческомразвитии, а также смысл таких категорий, как национализм, патриотизм и интернационализм.Так, он пишет: «Нация есть категория конкретно-историческая, а не абстрактно-социологическая…. Никакие рационально уловимые признаки не исчерпывают ее бытия…. Бытие нациине определяется и не исчерпывается ни расой, ни языком, ни религией, ни территорией,ни государственным суверенитетом, хотя все эти признаки более или менее существенныдля национального бытия» Наиболее правы те теоретики, которые, по мнению Бердяева,определяют нацию как единство исторической судьбы. Сознание этого единства и естьнациональное сознание, являющееся по своей сути иррациональной тайной. Сознаватьее могут люди смешанной крови, происходящие от сложных расовых слияний. Как считаетБердяев, раса играет определяющую роль в образовании нации, в ней природная действительностьпереходит в действительность историческую.

В той же работе Н.Бердяев говорит,что нация не есть эмпирическое явление того или иного отрывка исторического времени.Нация есть мистический организм, ноумен, а не феномен исторического процесса. Нацияне есть живущее поколение, не есть и сумма всех поколений. Нация не есть слагаемое,она есть нечто изначальное, вечно живой субъект исторического процесса, в ней живути пребывают все прошлые поколения не менее, чем поколения современные. Национальноебытие побеждает время. Дух нации противится пожиранию прошлого настоящим и будущим.Нация всегда стремится к нетленности, к победе над смертью, она не может допуститьисключительного торжества будущего над прошлым. Вот почему в национальном бытиии национальном сознании есть религиозная основа, религиозная глубина. Религия естьустановление связи и родства, преодоление чуждого инобытия, и в родине прежде всегообретает человек эту связь. Всякая попытка оторвать национальность от этой религиознойглубины выбрасывает ее на поверхность и подвергает ее опасности распыления. Истинноенациональное сознание есть глубинное сознание, оно утверждает не истребляющую исмертоносную силу исторического процесса, а охраняющую все жившее и воскрешающуюего силу. Национальное сознание консервативно не потому, что оно враждебно творчеству,а потому, что оно охраняет подлинную жизнь, ценную жизнь от смертоносных истребленийгрядущего. Жизнь нации, национальная жизнь есть неразрывная связь с предками и почитаниеих заветов. В национальном всегда есть традиционное.

В то же время всякая нация по здоровомуинстинкту своему стремиться к максимуму силы и цветения, к раскрытию себя в истории.Это творческая сторона национального сознания.

Как, на наш взгляд, справедливоотмечает Бердяев, существует два типа национального сознания. Согласно первому,можно идеализировать стихийные свойства народа, быть в упоении от этих свойств ине допускать никакой их критики. Этот тип национального сознания может как отрицатьнациональную идею и видеть в слабости национального чувства национальную особенность(русская революционная интеллигенция, представители русского нигилизма), так и утверждатьнациональную идею, восхищаясь национальными особенностями, независимо от того, способствуютли они или препятствуют разрешению национальных задач, увеличивают ли они нашу силуи нашу ценность в мире (правые славянофильские течения).

Но существует и другой более высокийтип национального сознания, для которого национальное бытие есть творческое задание,который требует самокритики и призывает к перевоспитанию во имя осуществления национальныхзадач.

Н.Бердяев также подчеркивает необходимостьединства национального сознания для всех слоев и социальных групп. Так, народническоесознание в начале ХХ в. предполагало, что необходимо служить народу (физически трудящимсялюдям) в ущерб остальным жителям России, видеть в нем критерий истины и правды,отречься во имя народа от величайших духовных и культурных ценностей; оно разорвалоорганическую целость национальной жизни и создало непреодолимые противоположностимежду народом и остальной частью населения России. Народническому сознанию Бердяевпротивопоставляет национальное, которое обращено к большей глубине. Нация, как утверждаетБердяев, не есть тот или иной класс, не есть эмпирическое количество ныне живущихлюдей. Нация есть мистический организм, таинственную жизнь которого мы постигаемв собственной глубине, когда мы перестаем жить поверхностной жизнью, жизнью внешнихинтересов, когда мы освобождаемся от исключительной власти оболочек, разделяющихлюдей. По словам Бердяева, нация есть дух, Божий замысел, который эмпирический народможет осуществить или загубить. Но эмпирический народ должен быть подчинен нации,ее задачам в мире. Кроме того, Бердяев отмечает, что необходимо быть русским, ибоРоссия бесконечнее, ценнее и священнее, чем население того или иного времени, втой или иной своей части.

По нашему мнению, необходимо, чтобывласть имущие не только провозглашали интересы России, но и проводили реальную национальнуюполитику, отражающую интересы всех социальных групп и слоев населения России, стремилисьсделать из России сильное и процветающее государство. Концепция «суверенистови „суверенистиков“ (Н.Ф.Третьяков), получившая практическую реализациюпосле 1991 г., когда распался СССР, привела к тому, что во многом Россия превратиласьв „теоретическое государство“, в котором ослабли межнациональные связии выветрилась идея государственности у русского этноса. В итоге национальное телоРоссии, ее территория подверглись экспансии со стороны сил, недружественно относившихсяк России.

Заслуживают большого внимания рассужденияБердяева о взаимоотношениях государства и нации. Так, в работе „Философия неравенства“он пишет, что государство не является определяющим признаком бытия нации. Но всякаянация стремится образовать свое государство, укрепить и усилить его. Это есть здоровыйинстинкт нации. Через государство раскрывает нация свои потенции. Потеря нациейсвоего государства, своей самостоятельности и суверенности есть великое несчастье,тяжелая болезнь, калечащая душу нации. С другой стороны, государство должно иметьнациональную основу, национальное ядро, национальную идею (хотя население можетбыть и многонациональным), в противном случае государство не может иметь творческойжизни. Хотя может быть также и состояние, когда при сильном государстве существуетбедственное положение народа и упадок национального сознания.

Национальные движения ХIХ в., какотмечает Бердяев в вышеуказанной работе, были борьбой за независимость наций малыхи слабых и за объединение наций раздробленных. В этом осуществлялась историческаятенденция к индивидуализации, которая есть несомненная часть исторической правды.Но наряду с этим происходила борьба за большие империалистические единства, за большиеисторические тела; в этой борьбе осуществлялась историческая тенденция к универсализации,которая есть другая часть исторической правды. В другой своей работе „О современномнационализме“ Н.Бердяев пишет: „Двойной процесс индивидуализации и универсализации,происходящий в истории, находит свое ложное отражение в национализме и интернационализме“ Во многих своих работах Бердяев характеризует национализм и интернационализм какболезни национального сознания. Так, например, в работе „Царство Духа и царствоКесаря“ Бердяев пишет: »… национальность есть положительная ценность,обогащающая жизнь человечества, без этого представляющего собой абстракцию, национализмже есть злое, эгоистическое самоутверждение и даже презрение и ненависть к другимнародам" В работе «О современном национализме» Бердяев характеризуетнационализм следующим образом: «Национализм не есть только естественная и элементарнаялюбовь к своей Родине и своему народу, сознание исторической судьбы. Национализместь прикрытая форма эгоцентризма, гордости и самомнения, чванства и бахвальства.Все, что признается грехом и пороком для отдельного человека, признается добродетельюдля национального коллектива. Национализм пользуется элементарными инстинктами,но он есть уже рационализация, есть целая идеологическая доктрина».

Далее выдающийся русский философподчеркивает, что современный национализм неразрывно связан с культом могуществагосударства; он этатичен и милитаристичен, лишен всякой национальной оригинальности.Современный национализм разрывает с подлинно национальными традициями, он есть порождениебезликой массы, культурное одичание, всеобщее обезличивание. Бердяев решительныйпротивник идолопоклонства перед нацией и государством. Он утверждает, что национальноечувство в национализме лишь средство, которым пользуются для поклонения государству;при этом нация и государство становятся идолами, которым приносятся в жертву живыелюди. Здесь необходимо остановиться на вопросе о ценностях. Национализму Бердяевпротивопоставляет персоналистический социализм, где верховной ценностью являетсясам человек, его право на достойную жизнь и на реализацию полноты его жизненныхвозможностей. Человек есть ценность более высокая, чем нация и государство.

В то же время нужно решительноотличать национализм от патриотизма, и здесь Бердяев абсолютно прав. Эмоциональнаяжизнь, связанная с национальностью, очень запутана и сложна. Происходит объективациячеловеческих эмоций и страстей. Возникновение так называемых коллективных, сверхличныхреальностей в значительной степени объясняется этой объективацией, выбрасываниемвовне сильных эмоций, их экстериоризацией. Так создаются и национализм, и патриотизм,которые играют огромную роль в истории. В патриотизме эмоциональная жизнь болеенепосредственна и природна, и он есть прежде всего обнаружение любви к своей Родине,своей земле, своему народу. Патриотизм есть бесспорно эмоциональная ценность, ион не требует рационализации. Полное отсутствие патриотизма, как убедительно отмечаетБердяев, это ненормальное, дефектное состояние. Национализм же менее природен, иесть рационализация эмоциональной жизни. Национализм гораздо более связан с ненавистьюк чужому, чем любовью к своему. Следует отметить, что национализм играет огромнуюроль в возникновении войн, он создает атмосферу войны. Но национальность может бытьуничтожена, истреблена в войнах, возникших на почве национальных страстей и интересов.Война предполагает атмосферу безумия. В войне, как и в революции, на первое местовыходят инстинкты людей.

Н.Бердяев резко критикует и интернационализм,считая его абстрактным единством человечества, небытием, где происходит отвлечениеот всего органического, живого, индивидуального. Он полагает, что нельзя истреблятьконкретные реальности во имя абстракций, необходимо утверждать конкретное положительноевсеединство, в которое входят все богатства бытия. В интернационализме разрываетсяв роде человеческом духовная связь будущего с прошедшим и класса пролетариата состальной частью человечества. Необходимо же стремиться к братству народов, братствулюдей, а это предполагает существование конкретных наций и человеческих личностей.Истинная любовь, по словам Бердяева, всегда есть утверждение лика любимого, егонеповторимой индивидуальности. Любовь к какой-нибудь национальности, братское кней отношение предполагает утверждение вечного бытия этой национальности, не допускаетисчезновения ее в абстрактном человечестве. Интернационализм, как подчеркивает Бердяев,есть отвлеченная рационализация истинной универсальной идеи.

В действительности нужно говорить, по Н.Бердяеву, не об интернационализме, а о сверхнационализме, который вмещал бы в себя все индивидуальные национальные формы. Когда народ наполняет свою жизнь универсальным содержанием и творит универсальные ценности, то движется не в сторону (интер), а вверх, при этом сохраняется его национальная индивидуальность. Универсализм есть утверждение богатства в жизни национальной. Все великие народы, имевшие свою идею и свое призвание в мире, в высших достижениях своей культуры приобрели универсальное значение. Данте, Л.Толстой, Шекспир и Гете одинаково национальны и универсальны. В заключении необходимо отметить, что проблема единства человечества и братства народов не разрешима исключительно на почве экономической и политической; это неизбежно также духовная проблема и предполагает духовное изменение и возрождение. Истина не может быть национальной, истина всегда универсальна, но разные национальности могут быть призваны к раскрытию отдельных сторон истины. Свойства русского национального духа указуют на то, что мы призваны творить в области религиозной философии.

5. О консерватизме

Без консервативной средыневозможно появление великих творческих индивидуальностей. Много ли вынасчитываете творческих гениев среди идеологов крайнего революционизма? Лучшиелюди не были с вами. Все они черпали творческую энергию в глубине жизни. И есличужд им был консерватизм внешний и политический, то начало консерватизмаглубинного и духовного всегда можно найти у них. Эта консервативная глубинаесть у самых больших людей XIX века, она есть у Гете, уШеллинга и Гегеля, у Шопенгауэра и Р. Вагнера, Карлейля и Рёскина, у Ж. деМэстра, у Вилье де Лиль Адана и Гюисманса, у Пушкина и Достоевского, у К.Леонтьева и Вл. Соловьева. Она есть у тех, которые жаждут новой, высшей жизни ине верят в революционные пути её достижения.

Правдаконсерватизма есть правда историзма, правда чувства исторической реальности,которое совершенно атрофировано в революционизме и радикализме. Отрицаниеисторической преемственности есть отрицание и разрушение историческойреальности, нежелание знать живой исторический организм. Отрицание и разрушениеисторической преемственности есть такое же посягательство на реальное бытие,как и отрицание и разрушение преемственности личности, индивидуальногочеловеческого я. Историческая реальность есть индивидуум особого рода. В жизниэтой реальности есть органическая длительность. В исторической действительностиесть иерархические ступени. И разрушение иерархического строения историческогокосмоса есть разрушение, а не свершение истории. В историческом космосе образуютсяи устанавливаются качества, неразложимые и неистребимые в своей онтологическойоснове. Эта иерархия кристаллизованных в истории качеств не должнапрепятствовать образованию новых качеств, не Должна задерживать творческоедвижение. Но и никакое творческое движение, никакое образование новых качествне может разрушать и сметать уже кристаллизовавшиеся исторические ценности икачества. Возрастание жизни и умножение ценностей совершается через началоконсервативное, преображающее старую жизнь для вечности, и через началотворческое, созидающее новую жизнь для той же вечности. Разрыв отечества исыновства, который совершается ложным консерватизмом и ложным революционизмом,есть ослабление жизни, есть дух смерти для прошедшего или для грядущего.

Началоконсервативное не допускает в общественной жизни ниспровержения общественногокосмоса, образованного творческой и организующей работой истории. Это началосдерживает напор хаотической тьмы снизу. И потому смысл консерватизма не в том,что он препятствует движению вперёд и вверх, а в том, что он препятствуетдвижению назад и вниз, к хаотической тьме, возврату к состоянию,предшествующему образованию государств и культур. Смысл консерватизма — впрепятствиях, которые он ставит проявлениям зверино-хаотической стихии вчеловеческих обществах. Эта стихия всегда шевелится в человеке, и связана она сгрехом. И вы, идеологи революционизма, отрицающие всякие права законсерватизмом, сами находитесь во власти заблуждений и других вводите взаблуждение, когда повторяете общие места о том, что революционизм есть всегдадвижение вперёд, а консерватизм — движение назад. Слишком часто в историиреволюционное движение вперёд было призрачным движением. Реально оно былодвижением назад, т. е. вторжением в образовавшийся творческим процессом историиобщественный космос хаотической тьмы, которая тянет вниз. И потому борьбаконсервативных и революционных начал может оказаться борьбой начал космическихи хаотических. Но консерватизм делается началом, задерживающим движение вперёди вверх и отрицательным, в том случае, если он сознает себя единственнымкосмическим началом человеческой жизни и становится во враждебное отношение кначалу творческому. Консервативное начало не есть начало насилующее и не должнобыть им. Это — свободно-органическое начало. В нём есть здоровая реакция противнасилия над органической природой, против покушения на убиение жизни, котораяхочет быть длящейся. Наибольшую свободу для человека дает сочетание началаконсервативного с началом творческим, т. е. гармоническое развитиеобщественного космоса. Новые же откровения мира духовного возникают в иномплане, ускользающем от ваших взоров. И вы хотите сохранить о себе память вгрядущих поколениях, и вы хотите долголетия в исторической жизни. И этим выутверждаете какую-то правду консервативного начала. И если вы хотите, чтобысохранилась о вас память и чтобы вы продолжали жить, то вы должны сохранитьпамять о своих умерших предках и должны воскрешать их для жизни вечной. «Чтиотца твоего и матерь твою, и благо тебе будет, и долговечен ты будешь наземле». В религиозной глубине заложено начало консервативное. Там же заложено иначало творческое.

6. Демократия,социализм и теократия

Предметомисследования в этой статье будут не многообразные формы полудемократии иполусоциализма, а предельные выражения этих типов, их “идеи”. Существуютразнообразные переходные формы между демократией и социализмом, их сближения исочетания, но демократия и социализм принципиально противоположны. Демократия носит формальный характер, она сама не знает своего содержания и в пределахутверждаемого ею принципа не имеет никакого содержания, она остаетсяравнодушной к добру и злу. Демократия не знает истины, и потому онапредоставляет раскрытие истины решению большинства голосов. Поклонениевсеобщему голосованию возможно лишь при неверии в истину, незнании истины.Демократия отрицает духовные основы общества, лежащие глубже формальногочеловеческого волеизъявления. Она как будто бы не предусматривает того, чтобольшинство может стоять за неправду и ложь, а истина и правда могут оставатьсядостоянием небольшого меньшинства. Демократии не означают свободы духа, свободы выбора, этой свободы может быть больше в обществах не демократических.Демократия возникает, когда распадается органическое единство народной воли,когда атомизируется общество, когда гибнут народные верования, соединявшиенарод в единое целое. Она в силах только механически суммировать волю всех, нообщей воли, органической воли народа она получить не может. Воля народа это неесть воля человеческого поколения очень краткого отрывка исторического времени.Это есть воля всего исторического целого, воля всех исторических поколений, нетолько живущих, но и умерших, в нее входят исторические предания и традиции.Поэтому, в определении судьбы России должен быть услышан голос всего русскогонарода. Демократия не хочет этого знать, и потому она не знает воли народа, азнает лишь механическое суммирование воли ничтожной кучки современников.Разочарование в демократии связано с ее бессодержательно- формальнымхарактером.

Социализм, впротивоположность демократии, носит характер материально- содержательный, онзнает чего хочет, имеет предмет устремления. Социализм претендует быть новойверой для человечества, он выступает с религиозными притязаниями, хочет датьцелостное отношение к жизни, решить все вопросы жизни. Существует избранныйкласс — пролетариат, это и есть зачаток истинного человечества, в котором ужене будет эксплуатации. Переход власти к этому классу будет означать прыжок вцарство свободы, мировую катастрофу, после которой и начнется истинная историяили сверхистория. Таковы упования классического революционного социализма. Носогласно этой теории суверенитет принадлежит не пролетариату как факту, апролетариату как “идее”, которой должно принадлежать господство в мире.Носителем “идеи“ пролетариата, знающим истину, является избранное меньшинство,и именно ему принадлежит вся полнота власти. Право на свободное волеизъявлениепринадлежит лишь избранной части пролетариата, обладающей истинносоциалистической волей. Всех рабочих, которые не сознали “идеи“ пролетариата,лишают права на изъявление воли. Отсюда тираническое господство меньшинства.Социализм принципиально нетерпим и эксклюзивен, он не может предоставитьникаких свобод своим противникам, инакомыслящим. Он хочет решить судьбучеловеческих обществ, отрицая свободу духа.

Большевикисчитались утопистами, но жизнь показала совсем обратное. Они оказалисьнастоящими реалистами, осуществляли наиболее возможное, действуя в направлениинаименьшего сопротивления. Большевики наиболее приспособлялись к интересаммасс, к инстинктам масс, к русским традициямвластвования.

Социализм хочет владетьвсем человеком, он претендует на самую интимную и сокровенную глубинучеловеческой души. Эти притязания подобны притязаниям Церкви. Он хочетмеханически выдрессировать человеческую душу для земного рая. Целью жизни можетбыть лишь духовная жизнь и содержанием этой жизни может быть лишь общественноесознание. Поэтому в основу человеческих обществ должны положенырелигиозно-духовные начала, которые должны быть поставлены выше всякогосамоутверждения человеческой воли. Но социализм переходит уже к какому — тонечеловеческому содержанию, к нечеловеческой коллективности, во имя которой всечеловеческое приносится в жертву. Социализм есть реакция против новой истории ивозврат к средневековью, но во имя иного бога. “Идея“ пролетариата, во имякоторой льется столько крови, оказывается совершенно бессодержательной идеей.Она говорит об орудиях жизни, но ничего не говорит о самой жизни, до целейжизни социализм так и не доходит.

В жизнь европейскихобществ победно вошли сначала демократия, а потом социализм, потому что старыетеократические общества разложились. Теократическое государство выродилось всимуляцию священного царства, все более и более теряя свое священноесодержание. Средневековый теократический замысел — один из величайших замысловистории. Но свобода человеческого духа не была в нем принята во внимание.Царство Божье не может быть осуществлено насильно. Искание свободы и толкнулонароды на путь демократии. Человек пошел путем автономного самоопределения,самоопределение перешло в самоутверждение, самоутверждение привело ксамоистреблению человека. Символизм старой теократии имел все-таки довремени, до известного возраста человечества подлинно священное значение.Старые общества были полны священной символики. И это имело огромное значение ввоспитании и водительстве христианских народов. Но должен был наступить моментв жизни народов, когда они пожелают перейти от символизма к реализму, кнаиреальнейшей жизни. Мы переживаем мировой кризис всех социально-политическихидеологий и форм. Старое теократическое государство восстановить нельзя, к немунет возврата, потому что оно не осуществляло Божьей правды, лишь во внешних признакахделало вид, что осуществляет ее. Демократии провозгласили свободу выбора, нонельзя долго задерживаться на этой свободе, нужно ею воспользоваться, нужносделать выбор правды, подчиниться какой — то истине.

Русский народ, согласноособенностям своего духа, отдал себя в жертву для небывалого историческогоэксперимента. Он показал предельные результаты известных идей. Русский народ неможет осуществлять серединного гуманного царства, он может осуществлять илибратство во Христе, или товарищество в антихристе. Если нет братства воХристе, то пусть будет товарищество в антихристе. Эту дилемму с необычайнойостротой поставил русский народ перед всем миром.

7. Духовный ренессанс начала XX В.

К концупервого десятилетия XX в. результатом бурно расцветшего кризисного идекадентского религиозно-философского мышления стал в России духовный ренессансначала XX в. Круг вопросов, захвативших умы религиозных философов, былпоистине безграничен. Основные темы и категории «нового религиозного сознания»связывались, во-первых, с различными «позитивными» дуалистическими илиплюралистическими началами, подлежащими «синтезу», и философствованием поповоду долженствующего воплощения этого «синтеза»; во-вторых, с проблематикойантагонистических явлений и обсуждением форм их действительного или возможногопримирения.

Широкий спектр подлежащих«синтезу» или антагонистически связанных идей — в той или иной их комбинации,с теми или иными оттенками—обсуждался большинством русских религиозныхфилософов начала XX в. Лидерами этого большинства были В. Розанов, Д. Мережковский, С. Булгаков, Н. Бердяев, С. Франк, П. Флоренский, Л. Шестов, В. Эрн, Вяч. Иванов, С. Трубецкой, Д. Философов и многиедругие .

Религиозноеили «духовное возрождение» России, о котором заговорила почти вся интеллигенцияна рубеже веков, понималось сначала не только как возвращение к средневековомурелигиозному климату, но и создание атмосферы «свободы», «творчества» и«синтеза» всех областей общественной и духовной жизни под сенью христианскогомировоззрения. Хотя эти связанные с религией максималистские вожделения ибыли, пожалуй, центральными для представителей богоискательства, но вобстановке острых противоречий и сложной классовой борьбы они неминуемо должныбыли дополняться вполне земными требованиями либерально-буржуазных реформ вобласти надстройки, в том числе и в области религии и церкви.

«Этобыла, — писал много лет спустя Н. Бердяев, — эпоха пробуждения в Россиисамостоятельной ( идеалистической ) философской мысли, расцвет поэзии и обострения эстетической чувствительности, религиозного беспокойства и искания,интереса к мистике и оккультизму … видели новые зори, соединяли чувствазаката и гибели с чувством восхода и с надеждой на преображение жизни …Изначально в этот русский ренессанс вошли элементы упадочности … Культурныйренессанс явился у нас в предреволюционную эпоху и сопровождался острымчувством приближающейся гибели старой России. Было возбуждение и напряженность,но не было настоящей радости». Русская религиозная философия ХХ векаформировалась, кроме того, в неустанной и систематической борьбе сгуманизмом и идеалами Возрождения, что также не дает никакого основания дляпроведения каких-либо параллелей между двумя этими явлениями.

«Новомурелигиозному сознанию» были присущи универсалистские притязания. Многие егопредставители были склонны говорить не просто о философском или орелигиозно-философском возрождении, а именно о «духовном».

Одним из факторов,который явным и косвенным образом вплетается в процесс отражения православиемсовременности и отчасти обусловливает его эволюцию, является идеологическое,идейно-философское и религиозно-модернистское наследие «нового религиозного сознания»,ведущие представители которого одновременно составляли внецерковную ветвьрелигиозного реформаторства. Однако это влияние настолько специфично и сложнопо своему проявлению, что о нем необходимо говорить дифференцированно, выделивпредварительно аспект проблемы ««новое религиозное сознание» и современность»:влияние некоторых идей и установок религиозных философов начала XX в. какпредставителей внецерковной линии религиозного реформаторства на современныхправославных модернистов-церковников.

Другойточкой соприкосновения между современным модернизмом и проблематикой «новогорелигиозного сознания» оказался повышенный интерес к проблеме человека.«Нельзя не видеть,—замечает в этой связи П. К. Курочкин,—что поворот к проблемечеловека, в частности его социальной активности,—важнейший аспект модернизациисовременной религии… Из всех религий самый обостренный интерес к человекупроявляет христианство. Реальным содержанием известной фразы Н. А. Бердяева:«Христианство осталось незаконченным откровением об абсолютном значении ипризвании человека»—является утверждение«абсолютной ценности» индивидуальной личности в христианской религии.

Заключение

Благодарягуманизму своей философской позиции и таким отличительным ее чертам, как“восстание против любых форм тоталитаризма, неустанная защита свободы,отстаивание первичности духовных ценностей, антропоцентрический подход кпроблемам, персонализм, искания смысла жизни и истории” (Ф. Коплстон) Бердяевсумел возвыситься до подлинной самобытности, открыть перед русской духовностьюновые “горизонты мысли”.

В книге– «Философия неравенства», изданной в Берлине в 1923г., выражена «бурнаяреакция против тех дней». Это четырнадцать писем к «недругам по социальнойфилософии». Кого имел в виду Бердяев? Не тех, кто захватил власть в стране. Они– практики, хотя кое-кто из них мнил себя философом. И не народ, он еще дальшеот философии – «раб темных стихий». Подразумевались те, к кому основательсоциалистического реализма обратится со знаменитым вопросом «с кем вы, мастеракультуры?», т.е. интеллигенты, только интеллигенты известного рода. Это –мыслители, писатели и поэты, долгие годы отравлявшие душу русского народа ядомматериализма. Те, кто задолго до революции подтачивал «духовные основы жизнирусского народа». Они – ненавистники свободы, ибо гасят дух и ищут плена внеобходимости.

Литература

1. Н. Бердяев Судьба России. М.:ИМА-ПРЕСС, 2001

2. П.С. Таранов 150 мудрецов ифилософов. 2 тома С.: Нарус-М, 2000

3. Кувакин В.А. Религиозная философия вРоссии ( начало ХХ века ), М.: Мысль, 1990

4. А.Г. Спиркин Философия. М.:Гардарика, 1998

5. Бердяев Н.А. Русская идея. Судьба России.М.: 1997

Содержание
Введение ………………………………………………………………………1

1. Становление философских взглядов Н.А. Бердяева …………………….2

2. Русская революция ………………………………………………………...5

3. Религиозно-онтологические основы общественности …………………..7

4. Бердяев о нации, национальном сознании и государстве ………………9

5. О консерватизме …………………………………………………………..14