Реферат: Философия детерминизма и механицизма

Министерствообразования Российской Федерации.

НижнетагильскийГосударственный Педагогический Институт.

Кафедра философских наук.

Философиядетерминизма и механицизма

Реферат к кандидатскому экзамену пофилософии.

Выполнил: студент 5 курса НТИ-УГТУ,

Козлов М.С.

Проверил: доцент, кандидатфилософских наук

Марголин Л. А.

Нижний Тагил

2001

Оглавление

1. Введение

2. Механицизм, его развитие и основныеположения

3. Учение о причинности

4. Идеи детерминизма в науке и философииXVI-XIX вв

5. Развитие квантовой механики идеформация идей детерминизма в науке и философии XX в

6. Заключение

7. Библиография

Введение

Механицизмявляется односторонним методом познания, основанный на признании механическойформы движения материи единственно объективной.

В своем конкретномприменении механицизм выступает, как крайняя форма редукционизма. Длямеханицизма характерно: отрицание качественной специфики более сложныхматериальных образований, сведение сложного к простым элементам, целого – к суммеего частей. Выдвигая на первый план механические формы движения, механицизмпереносит понятие механики в область физики, химии и биологии, в результатечего “неизбежна путаница”, и в духе механики трактует такие филосовскиекатегории, как причинность, взаимосвязь и другие.

Отдельныечерты механицизма встречаются уже в античном атомизме и в средних векахноминализма. В 16 — 18 вв. механицизм приобрел значение господствующегонаправления философского мышлении о природе, что было обусловлено особым положениемв этот период механики, как науки, ранее других получившей законченнуюсистематическую разработку и широкое практическое применение. Механицизм нашелраспространение в мировоззрении естествоиспытателей (Галилей, Ньютон, Лаплас),философов — материалистов (Гоббс, Ламетри, Гольбах), а также среди идеалистов(сочетаясь с различными типами идеалистических систем). Так, Декарт выделяя“душу” в качестве отличия человека от остального мира (не имеющего в себеисточника движения), приравнивал любые другие организмы к искусным механическимавтоматам. Вольф полагал, что познание истины возможно потому, что “мир естьмашина”. Кант признавал гипотезу о единственности механической связи, какнеобходимой предпосылки естественно научного исследования. Типичными представителямимеханицизма в 19 в. были Бюхнер, Фохт, Молешотт, Дюринг.

Будучи однимиз основных направлений метафизического способа мышления, механицизм неспособен учесть реальной диалектической сложности движения и строенияматериального мира. Механицизм (как философская позиция) обусловилмировоззренческий кризис в 19 в. в ряде отрослей естествознания и связанных сними областях философии, так новое открытие, радикально преобразовавшееестественно научное познание и углубившее его основы, требовали диалектическогоосмысления. В этот период механицизм привел многих естествоиспытателей кагностицизму, витализму и идеализму.

Дляестествознания 20 в. характерно преодоление механицизма, связанное с освоениемдиалектического метода познания.

1. Механицизм, его развитие иосновные положения

Естествознание с античныхвремен определяло наше отношение к природе, и его роль все более возростала стех пор, как предсказания важнейших научных теорий стали многократноподтверждаться опытом. Основные философские течения строились на физическойнауке и, казалось бы, неопровержимых фактах, установленных ею.

Однако дальнейшееразвитие физики и прежде всего создание теории электромагнетизма, теорииотносительности и квантовой механики вызвали необходимость пересмотра философскихучений.

Одно из основных учений — имеющее первостепенное значение само по себе и на которое в той или иной мереопираются все остальные учения, получило название «механицизм». Сутьего можно сформулировать так: физический мир представляет собой гигантскиймеханизм, части которого взаимодействуют между собой. Механизм действует безсбоев и ошибок, о чем свидетельствуют движение планет, регулярность чередованияприливов и отливов, предсказуемость солнечных и лунных затмений. Частигигантского механизма — это непрерывно движущаяся материя. Движение обусловленодействием сил.

В основе механицизмалежит понятие материи как некоторой телесной вещественной субстанции. Убеждениев том, что материя составляет основу всего сущего, восходит к древним грекам.Выдающиеся греческие философы наблюдали окружающий мир и, несмотря на своивесьма ограниченные возможности, всеми доступными им средствами исследовалиприроду. При этом они с готовностью переходили от немногочисленных наблюдений кшироким философским обобщениям. Так, Левкипп и Демокрит выдвинули идею о том,что мир состоит из неразрушимых и неделимых атомов, существующих в пустоте.Аристотель строил материю из «четырех элементов» — земли, воды,воздуха и огня, но не из настоящих земли, воды, воздуха и огня, а из четырехсущностей, наделенных теми качествами, которые мы воспринимаем посредствомнаших органов чувств в четырех реальных аналогах этих «элементов».Томас Гоббс, развивая более грубый вариант того же учения, утверждал:

Мир, т.е. вся масса всех вещей,телесен; иначе говоря, есть тело, и оно обладает измерениями величины, а именнодлиной, шириной и глубиной; но каждая часть тела также есть тело и такжеобладает измерениями. Следовательно, каждая часть нашего мира есть тело,а то что не есть тело, не есть часть мира, а поскольку мир есть все — то, чтоне есть часть его есть ничто и, следовательно, не существует нигде [1].

Тело, продолжает Гоббс, естьнечто такое, что занимает пространство; оно делимо, подвижно, подверженодействию сил и ведет себя математически.

Таким образом, механицизмутверждает, что реальность это всего лишь сложная машина, управляющая объектамив пространстве и во времени. Так как мы сами составляем часть физическойприроды, все человеческое должно быть объяснимо через понятие материи, движенияи математики.

Декарт так же утверждал, что всефизические явления можно объяснить с помощью понятия материи и движения. ПоДекарту, материя действует на материю при непосредственном соприкосновении.Материя состоит из мельчайших невидимых частиц, отличающихся по величине, формеи другим свойствам. Так как частицы слишком малы и их нельзя видеть, дляобъяснения крупномасштабных и потому доступных наблюдению явлений, напримердвижение планет вокруг Солнца, требовалось принять определенные гипотезыотносительно поведения таких частиц. Понятие пустого пространства Декартотвергал.

Естествознанию картезианскаяфилософия (от имени Декарта Картезий), которую разделяло большинствоестествоиспытателей доньютоновской эпохи, в частности Гюйгенс, отводила посуществу ту же функцию, а именно физическое объяснение явлений природы.

До начала XX-го века большинствофизиков и философов придерживались убеждения, что материя — первооснова исущность физической реальности. По этому поводу Ньютон писал:

При размышлении о всех этих вещахмне кажется вероятным, что Бог вначале дал материи форму твердых, массивных,непроницаемых, подвижных частиц таких размеров и фигур, и с такими свойствами ипропорциями в отношении к пространству,, которые более всего подходили бы длятой цели, для которой он их создал. Эти первоначальные частицы, являясьтвердыми, несравнимо тверже, чем всякое пористое тело, составленное из них,настолько тверже, что они никогда не изнашиваются и не разбиваются на куски. Никакаяобычная сила неспособна разделить то, что создал Бог при первом творении.[2].

Развитие идей механицизма вXVII-XVIII веках прежде всего связано с развитием революционных идей вматематике, выдвинутых Ньютоном для описания движения небесных тел — а именно сразвитием основ дифференциального и интегрального исчисления. На заре своегоразвития понятия «предельных отношений» и тесно связанных с ними«флюксий» (производных) были подвержены резким нападкам со сторонысовременников. Дж. Беркли, родившийся как раз в тот год, когда былаопубликована работа Ньютона «Математические начала натурнойфилософии», впоследствии писал: «Лишь тот, кто способен представитьсебе начало начал или конец конца… в состоянии постигнуть эти рассуждения.Однако я уверен, что большинство людей сочтет невозможным когда-нибудь понятьих смысл» [8]. Производные второго или высшего порядка он считал особеннонелепым изобретением, сравнивая их с чем то вроде " призраков отпризраков":

Что такое эти флюксии? Скоростиизчезающе малых приращений. А что такое эти изчезающе малые приращения? Они неесть ни конечные величины, ни бесконечно малые величины, но они и не нули.Разве мы не имеем право назвать их призраками исчезнувших величин?

Но я полагал бы, что тому, кто всостоянии переварить вторую или третью флюксии, второй или третий дифференциал,не следовало бы привередничать в отношении какого-либо положения в вопросахрелигиозных [3].

Однако, невероятная эффективностьприменения развитого Ньютоном аппарата к описанию механических системинтересовала ученых гораздо больше, чем нападки критиков. А так как движущаясяматерия была ключом к математическому описанию движения планет и свободнопадающих тел, ученые попытались распространить такое материалистическоеобъяснения на явления, природу которых они совсем не понимали. Так процесспередачи тепла от одного тела к другому описывался как передача от тела к телуособого газа — теплорода, а электричество представлялось как две жидкости,несущие положительный и отрицательный заряды. Для объяснения непрерывногодвижения планет Ньютон ввел силу тяготения. Для описания действияэлектрического заряда на расстоянии Фарадей ввел понятие силовых линий поля,которые считал реально существующими.

К концу XVIII века наиболееполное развитие получила одна область физики — механика. В знаменитойфранцузской «Энциклопедии» Д'Аламбер и Дидро провозгласили, чтомеханика — наука универсальная. Она стала парадигмой для более новыхбыстроразвивающихся областей науки.

Лейбниц, хотя и отстаивалмеханицизм как самоочевидную истину, не мог удовлетвориться одним лишь этимнаправлением. Бог, энергия и цель были одинаковы для него. По утверждениювеликого физика, врача и математика Германа Гельмгольца миссия физической наукизавершится, как только удастся окончательно свести явления природы к простымсилам и доказать, что такое сведение — единственное, допускаемое этимиявлениями. Аналогичную точку зрения находим у лорда Кельвина: «Я никогдане испытываю чувства полного удовлетворения до тех пор, пока не построюмеханическую модель изучаемого объекта. Если мне это удается, то я сразу всепонимаю, в противном случае не понимаю».

Вплоть до конца XIV века физикипребывали в уверенности, что все явления природы допускают механическоеобъяснение. А если какие-то явления пока не удалось объяснить в рамкахмеханицизма, то, считалось, со временем это будет сделано. Среди явлений,которые не находили механического объяснения, особенно важными были действиетяготения и распространение электромагнитных волн, для которых великий Ньютонтак и не смог построить удовлетворительной модели в рамках механицизма,несмотря на все свои усилия; по поводу чего изрек свое знаменитое: «Я неизмышляю гипотез».

Тем не менее, многие философыXVIII-XIX-го столетий упорно придерживались механицизма. Физики были настолькоослеплены успехами ньютоновского направления в науке, что упустили из видупроблему объяснения физической природы дальнодействия. И хотя все тот же Дж.Беркли подвергал критике понятие физической силы тяготения с общих позицийсвоей философии (в сочинении «Алсифрон, или мелкий философ» (1732) онписал:«Поскольку ни ты, ни я не можем определить идею силы, и поскольку…разум и способности людей во многом схожи, мы можем предположить, что … у людейнет ясного представления об идее силы» [6], воспользовавшись только льшьматематическим выражением Закона всемирного тяготения они ( в особенностиЛагранж и Лаплас) настолько преуспели в применении этого закона для объясненияряда наблюдаемых аномалий в движениях небесных тел и в обнаружении новыхявлений, что проблема физической природы тяготения оказалась погребенной подгрудой математических трудов того времени.

Подводя итог, можно сказать, чтоне только замечательные достижения самого Ньютона, но и сотни результатов,полученных его многочисленными последователями, стали возможными, благодарятому, что их авторы полагались на математическое описание даже в случаях, когдафизическое понимание явления полностью отсутствовало. По существу все этиестествоиспытатели принесли физическое понимание в жертву математическомуописанию и математическому предсказанию.

2. Учение о причинности

Еще одно философское учение,неоднократно привлекающееся для объяснения поведения природы, основано напонятии причины и следствия. Мы ищем причины, полагая, что знание причинпозволит нам получить желаемые следствия. Учение о причинности в чем-то болеесмутная доктрина чем механицизм. Причинность лишь констатирует существованиепричины и следствия, но ничего не говорит о механизме связи между ними. Напротяжении нескольких столетий (вплоть до начала XX в) причинностьдействительно подразумевала существование некого механизма. Многие явленияпроисходят потому, что причина и следствие связаны физическим механизмом,который порождает следствие. В первоначальном варианте учение о причинностипредполагало непосредственный «контакт» между причиной и следствиемт.е. их пространственную смежность. Но вскоре понятие причинности сталииспользовать и при рассмотрении дальнодействия, например в случае тяготения.

Как большинство философскихучений, учение о причинности зародилось в Древней Греции. Аристотель различалчетыре типа причин, действующих в мире: форму, цель (т.е. «то радичего»), материю («то из чего»), и источник движения или«творящее начало». Великий Архимед, умевший применять свои знания напрактике, подчеркивал значение принципа причинности, интерпретируя последний вдухе «творящего начала» Аристотеля. Согласно Архимеду, причинностьприводит к тому, что материя всюду и всегда ведет себя упорядочено ипредсказуемо.

Выявление причинности в наукенового времени берет начало с Галилея. Он говорил о земном тяготении, как опричине движения земных тел, хотя ему пришлось отказаться от причинности,ограничившись математическим описанием движения.

Ньютон и его современникиразработали концепцию, сохранившуюся по существу неизменной в следующих двухстолетиях. Согласно этой концепции, причинность присуща самой природефизического мира. Следуя такой концепции, Ньютон ввел универсальную силутяготения, как причину эллиптичности планетных орбит. Лейбниц говорил, что все,что случается имеет свою причину.

Совершенно иное толкованиепричины и следствия предложил Иммануил Кант. Находясь под сильным влияниемНьютоновской науки той эпохи, Кант вступил в защиту системы небесной механики идаже существенно дополнил ее в работе «Всеобщая естественная история итеория неба» (1755 г.). В своем основном философском сочинении«Критика чистого разума» (1781) Кант утверждал, что причинностьявляется логической предпосылкой всего рационального мышления. По Канту, разумне нуждается в подтверждении эмпирическими данными. Во втором издании«Критики чистого разума» (1787) Кант так определил причинность:«Все изменения происходят по закону связи причины и действия» [4].

Шотландский философ Дэвид Юмпытался очистить причинность от какай бы то ни было метафизической подоплеки. Вдействительности он поставил под сомнение само понятие причинности. В работе«Исследование о человеческом познании» (1793) Юм утверждал:

Единственное непосредственнаяпольза всех наук состоит в том, что они обучают нас управлять будущимиявлениями и регулировать их с помощью причин. Обладающие сходством объектывсегда соединяются со сходными же — это мы знаем из опыта; сообразуясь споследним мы можем поэтому определить причину как объект, за которым следуетдругой объект, при чем все объекты, похожие на первый, сопровождаются объектамипохожими на второй [5].

По убеждению Юма, сам по себе тотфакт, что мы знаем о следовании события А за событием В, даже если этоследование многократно повторялось, отнюдь не доказывает, что и в будущемсобытие А неизменно будет следовать за событием В. Юм приходит к выводу, чтонаша вера в причинность не более, чем привычка, и с полным основаниемутверждает, что привычка не может служить подходящей основой для веры.

Джон Стюарт Милль, наиболееизвестный английский философ XIX в поддержав отрицание причинности Юма, добавилнесколько собственных идей. В сочинении «Система логики» (1843) Милльтак изложил свою концепцию причинности: «Закон причинности, главный столп,на который опирается наука, есть ничто иное, как знакомая истина обобнаруживаемой путем наблюдения неизменности следования между каждым природнымфактом и каким-то другим фактом, ему предшествующим».

Но несмотря на критику Юма, Милляи др. к концу XIX в. причинность в глазах естествоиспытателей поднялась достатуса самоочевидной истины, который столетием раньше Кант предал ей, исходяиз метафизических оснований. Отношение к причинности, сложившееся в конце XIXв. Достаточно четко выразил Герман Гельмгольц в своей «Физиологическойоптике»:

Принцип причинности носитхарактер чисто логического закона даже в том, что выводимые из него следствияотносятся в действительности не к самому опыту, а к пониманию опыта и,следовательно, не могут быть опровергнуты никаким возможным опытом [1].

3. Идеи детерминизма в науке ифилософии XVI-XIX вв

Поскольку причины того или иногоявления не всегда удается установить, а механицизм так же не всегда можетобъяснить разнообразные явления, в XIX веке господствующее положение приобрелофилософское учение под названием «детерминизм». Различие междуучением о причинности и детерминизмом отмечал еще Декарт: «Следствиеотстает во времени от причины из-за ограниченности чувственных восприятийчеловека». Суть детерминизма проще всего объяснить с помощью аналогии.Если аксиомы Евклидовой геометрии заданы, то свойства фигур в рамках этойгеометрии полностью определены как необходимые логические следствия. Говорят,что Ньютон как-то спросил, зачем нужно выписывать теоремы Евклидовой геометрии,если они очевидным образом следуют из аксиом. Все же большинству людей требуетсянемало времени, чтобы доказать каждую из теорем. Но хронологический порядокоткрытия новых геометрических свойств, который связывает аксиомы и теоремы,такой же временной последовательностью, как причину и следствие, вдействительности иллюзорен.

Так жеобстоит дело и с физическими явлениями, считал Декарт. Для «божественногоразума» все явления «существуют» в одной математическойструктуре. Но наши чувства в силу ограниченности их возможностей распознаютявления не одновременно, а одно за другим, и поэтому мы одни явления принимаемза причины других. Отсюда понятно, считал Декарт, почему математика позволяетпредсказывать будущее. Это становится возможным благодаря ранее полученнымсоотношениям. Именно математическое соотношение дает самое ясное физическоеобъяснение реальности. Кратко можно сказать, что реальный мир — этосовокупность математически представимых движений объектов в пространстве ивремени, а Вселенная в целом — огромная гармоничная машина,построенная на основе математических законов. Кроме того, многие философы,включая самого Декарта, утверждали, что математические законы заданы раз инавсегда, поскольку так сотворил мир Сам Бог, а Божья Воля неизменна.независимо от того, удалось ли человеку проникнуть в сокровенные «замыслыБога», мир функционировал по закону, и закономерность процессов,происходящих в природе, не ставилась никем под сомнение, по крайней мере доначала XIX в.

Ньютоновская концепция Вселенной,состоящей из твердых неразрушимых частиц, каждая из которых действует на другиес вполне определенной, вычисляемой силой, была положена в основупоследовательного детерминизма французским астрономом и математиком Лапласом.Ему принадлежит ставшее классическим описание сущности детерминизма:

Состояние Вселенной в данныймомент можно рассматривать как результат ее прошлого и причину ее будущего.Разумное существо, которое в любой момент знало бы все движущие силы природы ивзаимное расположение образующих ее существ, могло бы — если бы его разум былдостаточно обширен для того, чтобы проанализировать все эти данные — выразитьодним уравнением движение и самых больших тел во Вселенной, и мельчайшихатомов. Ничто не осталось бы сокрытым от него — оно могло бы охватить единымвзглядом как будущее, так и прошлое [6].

Детерминизм завоевал стольпрочные позиции, что философы стали подходить с детерминистической точки зренияк оценки деятельности человека как части природы. Идеи, волевые акты и действиячеловека рассматривались как неизбежное проявление взаимодействия материи сматерией. По мнению детерминистов человеческая воля определяется внешнимифизическими и физиологическими причинами. Гоббс, например, объяснял кажущуюсясвободу воли следующим образом. События из вне воздействуют на наши органычувств, а те в свою очередь на мозг. Движение внутри мозга порождает то, что мыназываем аппетитом, восторгом или страхом, но все эти чувства — не более чемналичие движения внутри мозга. Когда аппетит и отвращение сталкиваются впротивоборстве, наступает особое физическое состояние, именуемоеосмотрительностью. Одно движение одерживает верх над другим, а мы говорим опроявлении свободы воли. Но в действительности выбор преобладающего движенияпринадлежит не личности. Мы видим результат, но не в состоянии осознатьопределяющий его процесс. Свободы воли не существует. Это бессмысленный наборслов. Воля жестоко ограничена действиями материи.

Вольтер в сочинении«Невежественный философ» утверждал: «Было бы очень странно, еслибы вся природа, все планеты должны были бы подчиняться вечным законам, а однонебольшое существо, ростом в пять локтей, презирая эти законы, могло быдействовать, как ему заблагорассудится». Случай — ни что иное, как слово,придуманное для обозначения известного действия неизвестной причины.

Этот вывод был настолькокатегоричен, что даже материалисты попытались умерить его остроту. Некоторые изних утверждали, что детерминированы только действия человека, но не его мысли.Другие пытались найти новую интерпретацию свободы, пытаясь сохранить хотя быкакое-то подобие ее. Вольтер саркастически заметил в этой связи: «Бытьсвободным означает иметь возможность делать что угодно, а не хотеть чтоугодно».

С научной точки зренияутверждение «событие А определяет событие В» означает, что еслизадано событие А, то можно вычислить событие В. Таким образом применениедетерминизма в точных науках можно охарактеризовать следующим образом: еслисостояние некоторого множества объектов в произвольный момент времени задано,то состояние объектов того же множества в любой момент времени в будущем можетбыть определено путем вычислений.

Естественно научная концепциядетерминизма наиболее четко выражена функциональными соотношениями междупеременными, но из функционального соотношения не следует существованияпричинно следственной связи.

Многоеиз того, чем занимаются точные науки сводится к установлению функциональныхсоотношений между переменными. Если такого рода соотношение оказывается вернымв широких пределах и выражает нечто важное относительно физического мира, тооно обретает статус закона природы.

Однако еще Дж. Максвелл указывална существование ситуаций (которые он называл особыми точками), в которыхповедение механической системы становится нестабильным, как, например, каменьна вершине горы может вдруг сорваться, вызывая лавину. Максвелл предостерегалсвоих ученых коллег от недооценки роли таких ситуаций и считал, что еслиизучение особых точек сменит непрерывность и стабильность вещей, то успехиестествознания, возможно, позволят устранить предрасположение к детерминизму.

Лидер физической науки своеговремени, Максвелл стал пророком для следующего поколения ученых. Некоторые изего работ по кинетической теории газов способствовали закату детерминизма.Трещины и пробелы, которые Максвелл увидел в детерминистической схеме вскорерасширились. На смену детерминизма пришли статистические законы.

Применение законов статистики вфизике началось со статистической механики, где еще можно было предполагать,что, детально описав миллионы столкновений молекул, каждая из которыхподчиняется законам классической механики, (доведенной к концу XIX вГамильтоном до уровня завершенной науки) и, таким образом, поведение которойполностью детерминировано, мы могли бы предсказать поведение газа в целом. Ночисло столкновений столь велико, что рассматривать подобные коллективныеэффекты можно только статистическими методами. Первым стал использоватьстатистические законы кинетической теории газов Людвиг Больцман, чей подход былрадикален в эпоху господства механицизма и детерминизма и вызвал ожесточенныеспоры. Однако, сокрушительный удар по детерминистическому мировоззрениюбыл нанесен несколько позже.

4.Развитие квантовой механики и деформация идей детерминизма науке и философииXX в

Середина двадцатых годов нашегостолетия — период, ставший «золотым веком» физики. Начиная с 1926года Эрвин Шредингер опубликовал серию работ под общим названием«Квантование как задача о собственных значениях», которые сталиклассикой науки и поставили на солидную основу казавшуюся до тех портаинственной волновую механику. Эти работы, а также созданная к тому же времениматричная механика Гейзенберга положили конец периода анархии в развитииквантовой теории, которое началось со смелой гипотезы Планка о квантах.

В квантовой физике того временисуществовало множество противоречий. Например, в атомной модели Бора длярасчета электронных орбит использовались законы классической механики иэлектродинамики, а для объяснения устойчивости электронных орбит привлекалисьусловия квантования. В рамках одной и той же модели применялись положения,которые иногда прямо противоречили друг другу.

Однако, подход развитый в 1926году Шредингером изначально был попыткой перехода от корпускулярного описанияэлектрона к чисто волновому, и порождал свои трудности. Сложности возникали какс интерпретацией волновой функции ( в частности, при переходе к задаче снесколькими электронами волновую функцию нельзя было отождествлять склассическим распределением заряда), так и прежде всего с попыткой построитьфизическую теорию исключительно на базе волнового представления, отказавшись отидей корпускулярно-волнового дуализма. Выход из затруднения подсказывалиисследования процессов атомных столкновений, проведенные Максом Борном в концелета 1926 года. Анализ рассеяния электронов и альфа-частиц на ядрах довольнонеожиданно дал ключ к пониманию смысла волновой функции Шредингера: квадрат ееамплитуды соответствовал вероятности обнаружения частицы в данной точкепространства. В то время как для Шредингера волновая функция быланепосредственно наблюдаемой величиной, Борн отводил ей роль «направляющегополя» для электронов. Такая интерпретация (получившая названиекопенгагенской) поставила волновую механику на прочную физическую основу ивыбила почву из-под многих спекуляций, в том числе из-под наивныхреалистических рассуждений Шрединдерга.

Долгое время одни выдающиесяфизики (Бор, Борн, Паули) придерживались концепции, что все явления природыподлежат лишь вероятностной интерпретации, в то время как для многих не менеевыдающихся физиков нашего столетия, в том числе многих создателей квантовоймеханики (Шредингер, Эйнштейн, Луи де Бройль, Макс Планк) подобноестатистическое истолкование квантовой теории оказалось крайне неприемлемым. Онипридерживались концепции причинности и детерминизма восходящих своими корнями кклассической механике. Суть спора сводилась к следующему: является листатистический характер законов квантовой физики результатом неполного знания,и не уступят ли эти законы свое место новым, не менее детерминистским, какзаконы Ньютона, или вероятность лежит в основе законов самой природы. Так вовремя пребывания в Копенгагене Шредингер заявил Бору:

Если мы собираемся сохранить этипроклятые квантовые скачки, то приходиться пожалеть, что я вообще занялсяквантовой теорией [7].

Для него было страшнопредставить, что электрон «мог прыгать, как блоха» [7]. Широкоизвестно выражение Эйнштейна, что «Бог не играет в кости». Эта жемысль прослеживается в письме Дж. Франку:

Я могу еще, если на то пошло,понять, что Господь Бог мог сотворить мир, в котором нет законов природы.Короче говоря, хаос. Но то, что должны быть статистические законы с вполнеопределенными решениями, например законы, вынуждающие Господа Бога бросать костив каждом отдельном случае, я считаю в высшей степени неудовлетворительным [1].

В статье «Можно ли считатьквантовомеханическое описание физической реальности полным?» Эйнштейнутверждал, что волновая механика не полна, и со временем должна появиться статистическаяквантовая теория, которая явиться аналогом статистической механики: движениеотдельных частиц должны быть детерминированы, но в следствии большого числачастиц их ансамбли должны описываться на основе статистики и теории вероятности[10]. То же мнение выразил Поль Дирак (1978), считавший. что возможно вбудущем появится усовершенствованная квантовая механика, в которой произойдетвозврат к детерминизму и тем самым подтвердиться точка зрения Эйнштейна. Новозврат к детерминизму, по мнению Дирака, возможен только ценой отказа откаких-то основных идей, которые мы сейчас принимаем без малейшего сомнения.Если мы вернемся к детерминизму, то нам придется каким-то образом заплатить заэто, хотя сейчас трудно предугадать, чем именно.

Ни Дирак, ни Эйнштейн непредложили альтернативной модели атомной теории. И к настоящему моментуквантовая теория достигла такого уровня в своем развитии, что решение проблемывряд ли зависит только от получения новых экспериментальных данных. Хотя, дляописания явлений, в которых участвуют видимые или осязаемые объекты, физики попрежнему используют детерминистические законы классической механики, ихотношение к детерминизму при описании явлений такого рода существенноизменилось, благодаря развитию идеи квантовой механики. Все происходит так, какпроисходит, поскольку вероятность этого весьма высока, а вероятность того, чтоможет быть иначе, весьма незначительна.

Впрочем, ученым ли рассуждать о природе вероятности в описании квантовыхявлений? Да и кто согласится быть детерминированным, когда даже пошлый электронпритендует на то, что его поведение таковым не является. Вероятность онаприсуща и даже бывает различной по своей сути. В процессе эволюции, в процессахгенетической наследственности и развития можно выделить вероятностные события сустойчивым распределением частот, и процессы не поддающиеся детерминизации, и втаких случаях «предстоит выяснить, какое понимание случайности в какомразделе эволюции является главным» [14].

В своей статье «О детерминизме»Я. Лукасевич, раскритиковав закон дедукции и принцип причинности, как фундаментдетерминистского мировоззрения, пришел к выводу, что «аргументы, извечноприводимые в пользу детерминизма, не выстояли под огнем критики». Далее онпишет: «Несомненно из этого не следует по меньшей мере, что детерминизмявляется ошибочной точкой зрения, ошибочность аргументов не служитдоказательством ошибочности тезиса. Только одно я хотел бы сказать, основываясьна приведенной критике, что детерминизм не является лучше обоснованной точкойзрения нежели индетерминизм.» [11].

Анализируя его статью другойфилософ приходит к выводу: «Человек действительно свободен, если он имеетвласть над прошлым» [12]. И, таким образом, встает вопрос: «Что естьпрошлое?» и можно ли на него повлиять? В последнем вопросе, считает автор,обнадеживающие результаты получал с 1953 г. французский физик Коста де Берга,проводящий идею о внутренней симметрии между прошлым и будущим, и возможностьювоздействия квантового явления не только на прошлое, но и на будущее.

Впрочем и без привлеченияквантовомеханических явлений рассуждая «О „механизме“ течениявремени» можно прийти к выводу, что «будущее — это возможность,представляющая собой тенденции дальнейшего развития конкретного материального объекта».В этой связи «нельзя не согласиться с тем, что мы говорим о будущем, имеяввиду не вообще что-либо несуществующее, а то, что мы надеемся видетькогда-либо настоящим» [13].

Таким образом прослеженнаямноговековая история развития идей детерминизма в философии оказывается тесносопряженной с развитием аналогичных идей в науке. Вряд ли современное положениев вопросе о природе вероятности в описании реальных природных процессов, в томчисле в жизни человека, можно считать закрытым, но нельзя не отметить, что имеханицизм, и учение о причинности, и детерминизм испытали на себе глубокоевоздействие последних научных открытий.

Заключение

Достижения техники исложившаяся причинно-механистическая картина, давали основание считать, что всеподчинено законам механики. Стремление к однозначному определению событий в ихразвитии от начального состояния до конечного, являлось лишь практическиммотивом современного человека, стремящегося к господству над природой. Вследствие направленности нашего жизненного процесса мы можем овладеть (желатьовладеть) природой лишь настолько глубоко, насколько она определяет это в ходесвоего развития с помощью непосредственно практически уловимой cause efficient. И пока ее нет, мыдолжны только ждать, что произойдет… По преимуществу механистическоеистолкование причинности в сфере неорганического точно так же антропоморфно,как и по преймуществу телеологическое толкование жизненного процесса… Хотяназначение человека может быть выше назначения других конечных вещей, тем неменее каждая вещь имеет свое назначение, свое лицо. Только абсолютное ионтологическое толкование природы сторонниками (формально) механистическоговзгляда выделяло, удаляло, даже вырывало человека из природы настолько, что он,как опьяненный начинал колебаться между материализмом, который низводил его дозверя, и таким же комичным спиритуализмом, который лишал его всякого родства сприродой. Уже для Декарта “человеческие души, в сущности наделенные душойточки, которые спустились из чисто механической вселенной, “с верху”, от Бога,как по канату.” Существует ли более гротескное, более противоестественноепредставление? Человек в причинно-механической картине мира играет рольколесика в мировом “приводе”. Он, в сущности, безответственен. Механицизм уступилместо возникшим в начале 20 в. новым течениям, которые получили признания нетолько со стороны философии, но и со стороны естественных наук.

БИБЛИОГРАФИЯ:

1. Беркли Дж. Сочинения. — М.: Мысль,1978.

2. Вайцзеккер К.Ф. Физика и философия //Вопросы философии, 1993, № 1.

3. Кант И. Сочинения. — М.: Мысль, 1966,т.3.

4. Карпенко А.С. Логика, детерминизм ифеномен прошлого // Вопросы философии, 1995, № 1.

5. КестлерА. Дух в машине // Вопросы философии, 1993, № 10.

6. Клайн М. Математика. Поиск истины. — М.: Мир, 1988.

7. Лейзер Д. Создавая картину Вселенной.- М.: Мир, 1988.

8. ЛолаевТ.П. О «механизме» течения времени // Вопросы философии, 1996,

№ 1.

9. Лукасевич Я. О детерминизме //Вопросы философии, 1995, № 5.

10. Ньютон И. Оптика, или трактат оботражениях, преломлениях, изгибаниях и цветах света. М.: Гостехтеоретиздат,1954.