Реферат: Что такое даосизм?
Что такое даосизм?Вопрос этот с давних пор привлекает внимание исследователей Китая,однако дать на него краткий и ясный ответ оказалось совсем не просто. Ибо“даосизм” — понятие на редкость многомерное и многозначное.
Начать с того, чтосамо слово “дао”, от которого происходят слова “даосизм”, “даосы”,“даосский”, и т.д., вовсе не является исключительным достоянием даосизма. Оно принадлежитвсей китайской мысли, и каждый философ или ученый древнего Китая видел внем обозначение истины или, точнее, глубочайшей правды и праведного пути жизни. Всекитайские мудрецы — приверженцы Дао. А получилось так потому, чтов Китае ценили не отвлеченную, логически выводимую истину, а именножизненную мудрость, которая, как плод, с течением времени,предстает итогом долгого — не бесконечно ли долгого? — жизненногопути и требует внутренней, часто даже неизъяснимой убежденности в своей правоте.В конце концов у каждого — своя правда, ибо у каждого — свой жизненныйпуть. Каждый может сам себе быть даосом — “человеком Дао”. А почему бы и нет.
Пытаться очертить внешние,формальные рамки даосизма — дело почти безнадежное. Эти рамки, каклегко убедиться, чрезвычайно неопределенны и изменчивы. Но тот, ктоспособен посвятить свою жизнь постижению внутренней правды в себе, ктоувидит в этой правде непреходящий, вечноживой завет и поймет, сколь далекаона от “тьмы низких истин” света,рано или поздно откроет в даосизмеглубокое, жизненное и очень последовательное учение.
Лучший способ понять, чтотакое даосизм, — научиться ценить в жизни не умное,даже не доброе, а просто долговечное, неумирающее, чтобы то ни было. Долговечна же не абстрактная истина, а искренностьчувства, бесконечно долго предвосхищаемого, ожидаемогои потому бесконечно долго памятуемого. Мудрость Дао обращена к сердцу каждогочеловека, и без радостного и бескорыстного душевного отклика,которым держится жизнь каждого существа, немного стоит.
Даос живет тем, чтоживо вовеки; он живет самым надежным — капиталом духа. А этозначит, что даосизм есть прежде всего оправдание традиции.Правда Дао — это то, что дается нам прежде, чем мы познаемсами себя, и она есть то, что перейдетот нас к будущим поколениям после того, как мы уйдем. Что же это?Творцы даосской традиции дают по видимости туманный, а по сутиочень точный ответ: все то, что существует “само по себе” (цзы жань), чтоне порождено людским умствованием и озабоченностью, что не несетна себе печати натуги, напряжения, насилия.
Мудрость приверженца Дао — это не знание и не искусство, а некое умение — совершенно неумелое — не затемнятьсуетным деланием великий покой бытия; она прозрачна и светла, возвышеннаи всеобъятна, как само небо.
Даосизм,таким образом, воплощает саму сердцевину восточной мысли,всегда требовавшей от человека обрести полноту своего бытия черезсамоустранение, явить глубину нежелания, которая таит всебе самое чистое, самое одухотворенное желание. Даосизм поэтому неявляется философией, ибо он не интересуется определениями понятий,логическими доказательствами и другими процедурами чистого умозрения. Неявляется он и религией трансцендентного Бога, требующего отсвоих поклонников веры и послушания. Его нельзя, наконец,свести и к искусству, мастерству, практике в собственном смыслеслова, ибо мудрость Дао не утверждает необходимости что-тоделать. Скорее, даосизм — это путь цельного существования, вкотором умозрение и действие, дух и материя, сознание ижизнь оказываются собранным в свободном, беспредельном,“хаотическом” единстве. Такое единство насквозь парадоксально, ипотому даосские учителя умолкают, когда от них требуется объяснить их мудрость. Каксказано в книге “Дао-дэ цзин” — главном каноне даосизма: “Знающий неговорит, а говорящий не знает”.
И в другом месте:“Когда низкий человек слышит о Дао, он смеется. Если бы он несмеялся, это не было бы Дао”.
Мудрость Дао — это безумствомира сего. Безумство даже для того, кто произносит слова о Дао,ясно сознавая невозможность говорения о сем предмете. Нужно ли удивляться тому, что в традиционном образе даосатак силен элемент иронии, юмора, до странности ненарочитого шутовства?Шутовства, конечно,премудрого, ведь настоящийшут смеется над самим собой. Во всяком случая, ничегопримитивного и грубого, никакой дикарской плененности инстинктом в даосскомпрославлении “естественности” нет. Напротив, нужнанеобыкновенная ясность сознания и недюжинная сила воли для того,чтобы воистину принять инстинкт,осветить его темные глубины светочем духа,ввести бессознательную данность жизни в одухотворенный, помузыкальному изящный и законченный ритм бытия. Среди всех великих учений мирадаосизм стремится к достижению этой цели, пожалуй, смаксимальной серьезностью и настойчивостью.
Даосские мудрецы ничего недоказывают и не проповедывают. Они даже не учат какому-нибудь “образу жизни”.Их цель — дать верную жизненную ориентацию, указать путь ксредоточию жизненного опыта — вечноотсутствующему и вездесущему.
Не будучи в строгом смыслеслова, как уже говорилось, ни философией, нирелигией, даосизм странным образом сочетает в себе черты и тогои другого. По учению даосов, воистину существует лишь великое Дао — предвечное,бесконечное, немыслимое, не имеющее “образа,вкуса или запаха”; никем не сотворенное, оно “само себествол, само себе корень”; онобеспристрастно охватывает и вмещает в себя все сущее, подобновсеобъятному и бездонному небу. Даосы называют его “Высшим учителем”,“Небесным предком”, “Матерью мира”, или даже“Творцом вещей”, но они не ждут от этого Первопринципазаинтересованности в их личной судьбе или судьбе целой вселенной. Ибо в миревсе происходит “само собой”: каждое мгновение времени и каждая частица бытиясовершенно самодостаточны.
Последнее утверждениеозначает, что и само Дао не является, в сущности,принципом мироздания. Дао, утверждается в даосской литературе, “неможет владеть даже собой”, оно “обладает, не владея”.Дао ежемгновенно и непрестанно изменяется, изменяет себе,“теряет себя” в мире конечного и преходящего. Но, поистине, нетничего постояннее непостоянства. В своем самопревращении Дао пребудет вечно.
Отсюда то важное место,которое занимает в даосизме учение о космогенезе, творении всегосущего. Даосы учат, что мир возник из первозданного Хаоса,который они именуют также Единым дыханием (и ци),Изначальным дыханием (юань ци) или Великой пустотой (сюй тай),еще точнее — пустотой материнской утробы, внутри себявскармливающей все сущее. Творение же мира есть результат самопроизвольногоделения первичной целостности Хаоса. Сначала Хаос, или Единоедыхание, разделилось на два полярных начала:мужское, светлое, активное начало Ян и женское, темное,пассивное начало Инь; из “двух начал” выделилось “четыре образа”,соответствующие четырем сторонам света; “четыре образа” породили“восемь пределов” мироздания и т.д. Эта схема записана в древнейшем китайскомканоне “И цзин” (“Книга перемен”), содержащимобщий для всей китайской традиции свод графических символов мирового процессаДао. В основе символики “И цзина” лежат восемь так называемых триграмм,представляющих собой комбинации из тех черт двух видов: сплошной (символЯн) и прерывистой (символ Инь).Существовала и другая числовая схема космогенеза: одно рождаетдва (Инь и Ян), два рождают три (Небо, Земля,Человек), а три рождает всю тьму вещей.
Как бы там ни было, мир, попредставлениям даосов, есть “превращенное Дао”, плодметаморфозы Дао. В даосской традиции в этой связи говорилось и о превращениипервочеловека, каковым считался полулегендарный основоположникдаосизма и верховное божество даосской религии Лао-цзы, именовавшийсятакже Высочайшим Старым правителем. Мир для даосов — это “превращенное тело” (хуашэнь) Лао-цзы. А это значит, что междусердцем человека и телом предвечного Дао существует глубочайшая внутренняясвязь. Человек и мир в даосизме нерасторжимы и взаимозаменяемы, какмикрокосм и макрокосм.
Тема превращения,творческих метаморфоз бытия — центральная тема даосской мысли. Для даосов ниформы, ни бесформенное не являются реальными. Или, какговорится в даосских книгах, “пустота не может одолеть десять тысяч вещей”.Подлинная реальность для даосов — это самое превращение. Даосы мыслят вкатегориях не сущностей или идей, а отношений, функций, влияний. Дляних в мире “ничего нет”, но сами связи между вещами, сама Встреча (пустьдаже несуществующего!), несомненно, реальны. Истины, можетбыть, вовсе нет. Но метафора истины, бесчисленныеотблески реальности точно существуют. Конечно, не нужно бытьни китайцем, ни даосом для того, чтобы понятьпростую правду: все течет… Не говорил ли Гете, чтов этом непрерывно меняющимся мире все есть только метафора? Нодаосы сделали это бесхитростное наблюдение ступенью к верховной мудрости мира.
Итак, даосскаякартина мира — это бесконечно сложный, подлинно хаотический узорявлений, где нет одного привилегированного образа,одной “единственно верной” идеи. “Вся тьма вещей — словно раскинутая сеть, инигде не найти начала”,- говорит древний даосский мудрец Чжуан-цзы.Существует даосская “наука Хаоса” (она записана в “Книге перемен”),описывающая порядок взаимодействия сил в мировом узоре. Но существует идаосское “искусство Хаоса” (выражение из книги Чжуан-цзы), и в этом нетничего странного, ведь Хаос и человеческая деятельность обладаютодинаковой природой: и то, и другое есть реальность всецело конкретная итекучая. Несотворенный первозданный хаос эстетически свободной жизни — жизни,ставшей искусством. И мы наблюдаем воочию действие Великого Дао в образахкитайской классической живописи или произведениях китайской пластики, гдеформы выходят за собственные пределы, тают в паутине и дымкеБесформенного, где вещи само по себе нереальны,реально же пронизывающее их Единое дыхание мира.
Впрочем, видимые перемены — тоже лишь отблеск истинногопревращения. Метаморфозы Дао “неуловимо- утонченны в своей малости”; ониисчезают даже прежде, чем явится их зримый образ! Из этойчувствительности к сокровенным метаморфозам бытия произросла любовь китайскиххудожников к всевозможным обманным видам, миниатюрнымсадам, являющим точную копию реального мира, ковсякому художеству, стирающему грань между иллюзией и действительностью.Отсюда и необыкновенно высокий статус искусства в китайской традиции,ведь искусство, предлагающее ложь ради великой правды,предстает самым точным свидетельством Дао.
Разумеется,даосизм имеет свою историю; его облик и место в китайской истории не оставалосьнеизменными на протяжении столетий. Этап формирования даосской традицииприходится на V-III вв. до н.э. — время расцвета философской мыслидревнего Китая. В этот период появились два классических даосских сочинения — “Дао-дэ цзин” и “Чжуан-цзы”, в которых изложены основы даосского учения о Дао.
“Дао-дэ цзин” и “Чжуан-цзы”можно читать как философские произведения, но даосизмíèêîãäà íåáûëäîêòðèíîé, попыткой объяснения мира. Заветы отцов даосизма будутвнятны лишь тому, кто принял мудрость Дао как дело своей жизни, ктоищет в даосских текстах подтверждений своему опыту и указаний для дальнейшегосовершенствования. С глубокой древности в Китае существовали приемы и методытренировки тела и духа ради достижения, как говорили даосы,“полноты жизни”, высшей просветленности сознания и в конечном счете — бессмертия в вечнопреемственности Великого Пути. Эта практика личногосовершенствования, подкрепленная откровениями родоначальников даосизма, современем стала подлинной сердцевиной даосской традиции. Таких искателей вечнойжизни в Китае с древности называли словом сянь (в русскойлитературе они именуются по-разному: небожители,бессмертные, блаженные).
Подвижничество даосскихсяней включало в себя множество различных практик: гимнастическиеи дыхательные упражнения, диету, прием снадобий, медитацию,воинскую тренировку и даже использование секса для укрепления жизненных сил. Стечением времени эти формы “претворения Дао” становились все более сложными иутонченными, обрастали все новыми деталями, но и всесильнее влияли друг на друга. Так в конце концов сложился широкий синтездуховно-телесной практики позднего даосизма. Ядром же даосской традициинеизменно оставались довольно замкнутые,немногочисленные школы, обеспечивающие “передачу Дао” от учителя к ученику. (Тобыла, в сущности, единственно возможная формабытования мудрости Дао в китайском обществе). Хотяпреемственность Дао была по сути своей безыскусным актом самосознаниятворческой воли или, по-другому, “духовного пробуждения”, этособытие приуготовлялось и становилось возможным благодаря обширнейшему наборусамых разных практик. Например,в даосской школе Дикого гусяиспользовалось более 70 комплексов упражнений — дыхательных,медитативных, физических и проч. И каждый ученик,мечтавший о том, чтобы стать законным учителем школы,должен досконально усвоить все.
Быть даосом,приверженце Дао — значит претворять Путь: неустанно исознательно идти вперед. И, следовательно, непрестанносовершенствовать себя. Даосизм по сути своей — не учение, апрактика, путь внутренней работы. И речь даосов — это всегдасвидетельствование о духовном опыте и практическое наставление,обращенное к тем, кто ищет не отвлеченную истину, авнутреннюю и, может быть, вовсе неизъяснимую “правдужизни”. Говорить о даосизме, духовной практике, не принимая вовнимание запросов и плодов, бессмысленно и даже, пожалуй,невозможно.
Речи о Дао ничего необозначают и не описывают; они намекают и побеждают к действию. Мудрость Дао — это только правильная ориентация в жизни, до концаосознанное движение. Движение откуда или куда? Не так уж иважно. Важно, что все подлинное в жизни реализует себя впревращении, в пределе своего бытия: все наличное“находит себя” в отсутствующем; свет загорается во мраке; жизнь обретаетсвою полноту в смерти и благодаря смерти. “То, чемпорождается жизнь, есть смерть”,- говорит древний философЛао-цзы. “Смерть — в зародыше, смерть — в яйце”,- читаем вдругой древней даосской книге — “Гуань инь-цзы”.
Если даосизм в основе своейесть поиск вечносущего в мире, усилие стяжания “вечной жизни” (чаншэн), то приходит эта вечная жизнь через смерть,через опознание границы своего существования. Даос умирает,чтобы жить вовеки, подобно тому, как безмолствует он,чтобы все высказать.
Мудрость Дао заставляет снеобычайной остротой ощутить предел всякой выразительности. Потому-то даосизмникогда не был склонен к излишней усложненности рассуждений и доказательств.История даосской традиции — это путь все более тщательного и всестороннегопродумывания практических следствий из прозрений даосскихотцов-основоположников. Заветы Лао-цзы и Чжуан-цзы, какими бытуманными и неопределенными ни казались, имели длядаосов средневековой эпохи вполне конкретный смысл: в этих заветахони угадывали мистическую топографию странствий души, устремленной кпредельной реальности Дао.
Но великий путь — Путь всехпутей — не может иметь лишь одно, единственно истинное проявление. Это такой путь,благодаря которому, как сказано в “Книге перемен”, “все дорогиведут к одной цели”. Совершенствование в Дао всеобъятно и не знает изъяна: егоможно и должно осуществлять одновременно на всех уровнях, вовсех измерениях нашего физического и духовного бытия. Но мало сказать, чтопретворение Дао есть своего рода “универсальная практика”,имеющая параллели во всех планах нашего опыта. Это еще и сокровенное средоточиенашего жизненного мира, в котором непостижимым для стороннего наблюдателяобразом проницают друг друга и сплавляются воедино противоположности,полярные начала жизни.
Для примера обратимся кдаосским представлениям о теле. Последнее, надо сказать,служило для даосов ближайшим прообразом бытия Дао, чтообъясняется несколькими причинами:
Во-первых,тело есть нечто заданное нашему опыту: мы рождаемся и приобретаемсознание, уже обладая телом. В сущности, тело и естьнаш “изначальный облик”, который, по слову Чжуан-цзы, “существует донашего появления на свет”. Это внутреннее, ноуменальное,чисто символическое тело — в конечном свете тело самого Дао — существует“нераздельно и неслиянно” с материальными телами, подобно тому, какчистое зеркало, вмещая в себя все вещи, само нетождественно им, а сила воображения, выявляя образы, несводится к предмету созерцания.
Во-вторых,тело мыслится в даосизме как сгусток жизненной энергии или мирового дыхания (ци):даос, заявлял Чжуан-цзы, “не смотритглазами и не слышит ушами”, но внимает “жизненными токами”. Тот, ктоследует Дао, взаимодействует с другими существами в пространствеединого энергетического тела, “сердца Неба и Земли”. И как тело претворяетпоявления сознания, так и даосский мудрец обладает способностьюпредвосхищать мысли и чувства окружающих, ибо онпостигает сами “семена вещей”.
В-третьих,тело воплощает и цельность (являясь в этом отношении прототипом Пустоты), имногообразие нашего восприятия: единство телесной интуиции таится внутри хаоса нашихощущений. Нелишне напомнить, что рассматривали тело как совокупность большогочисла точек, имевших не только физиологическую, нои подлинно космическую значимость: то были своеобразные отверстия каналов,связывающих человеческое тело с “телом Хаоса”.
Итак, тело,согласно даосской традиции, оказывается ближайшим прообразом Пустоты и Хаоса: онопревосходит противопоставление внутреннего и внешнего, центра ипериферии и даже физического и духовного. Как ни странно,даосы связывали присутствие сознания с токами энергии и крови в организме.Иначе говоря, всякое ощущение и деятельность всякого органа в телезаключали в себе семена сознательного существования. Разум — не господинтелесной жизни, а лишь одна из ее составных частей.
Ясно, что человек имир для даосов — это микро- и макрокосм: односуществует в другом. Или, говоря языком китайской традиции,“человек пребывает в дыхании, а дыхание в человеке”. Тот кто уподобился “телу Дао”не делает различия между собой и другими. Таково состояние первозданного Хаосаили Беспредельного (у цзы) — неопределенной, непостижимой,вечнотекучей целостности бытия, не имеющей ни формы, ни идеи, ниначала, ни конца.
Возвращение к неизбывной, новечноотсутствующей полноте (пустотной) бытия всегда было главной цельюдаосского совершенствования. Однако достижение этой цели не могло бытьединовременным действием. Прийти к неизменно изменчивому Хаосу можно лишь черезпостижение всего богатства разнообразия жизни. Мы познаем мир и самунеобходимость продвижения по Пути через игру оппозиций, открывая длясебя все бесчисленные нюансы нашего опыта. В китайской традиции ведущимиполярными началами мироздания были силы Инь (женская,темная, пассивная и проч.) и Ян (мужская,светлая, активная). Даосы усматриваливзаимодействие сил Инь и Ян решительно во всех явлениях и событиях мира, агармонизация Инь и Ян была, пожалуй, ведущим принципом даосской практики. Взаимопереходыинь и ян изображены на знаменитом символе Великого Предела (тайцзи) — главной схемы универсума в даосизме.
Расщепление двойственностиИнь-Ян порождает, согласно даосским представлениям,“четыре явления” (сы сян), которые соответствуют четырем сторонам света ивременам года. “Четыре явления” вместе с центром развертываются в “пять стихий”(у син) или, точнее, пять фаз мирового круговорота: огонь,земля, металл, вода, дерево. Указанная последовательность пяти фазсоответствует порядку их “взаимного порождения”. В порядке же “взаимногопорождения” они располагаются следующим образом: огонь,металл, дерево, земля, вода. Пять фаз ассоциируются с множеством явлений какв природном мире, так и в человеческом опыте.
Воспроизведение всобственном теле “пяти стихий” было одним из главных требований даосскойпрактики. Кроме того, важной целью психофизического совершенствования вдаосизме являлось гармоническое соединение “воды” (функция почек) и “огня”(функции сердца), рождающее новое, качественноболее высокое состояние: энергия почек (вода) должна подняться вверх,энергия сердца — опуститься вниз и встреча воды и огня должна, какверили даосы, породить эликсир вечной жизни.
Дальнейшее деление “четырехявлений” дает число восемь, завершающее систему кодов даосской“антропокосмологии”. Эта восьмеричная структура соотносилась с восемьюважнейшими графическими символами “Книги Перемен” — так называемыми триграммами(гуа). По форме триграммы представляют собой комбинации двух черт:сплошной, символизирующей начало Ян, и прерывистой- символ Инь. По существу же триграммы указывают на важнейшие архетипическиесостояния мировых сил и принципы их взаимодействия.
В даосской наукесуществовала еще одна очень древняя числовая схема, представленнаяособыми магическими квадратами: Хэту (букв. “карта Хэанхэ”) и Лошу (букв. “письменаиз реки Ло”). Квадрат Хэту состоял из из комбинаций нечетных (янских) и четных(иньских) чисел, разница которых в каждом случая равняется пяти.Значения пятерок в квадрате Хэту расшифровываются следующим образом: Юг: 7-2;Север: 6-1; Восток: 8-3; Запад: 9-4; Центр: 10-15. В даосской традиции янские числа в квадратеХэту рассматривались как код движения и взаимного порождения пяти мировых фаз в“прежденебесном” состоянии универсума, иньские числа — как код того жедвижения фаз в “посленебесном состоянии”. Кроме того, каждой фазесоответствовал определенный аспект психофизиологической жизни человека.
Что касается собственногосодержания подвижничества Дао, то здесь даосы традиционно различали три основныхизмерения: “регулирование тела”, “регулированиедыхания” è “регулирование сердца”.
“Регулирование тела” (тяошэнь) включало в себя различные способы физического и химического воздействияна организм. К первым относились комплексы динамической и статическойгимнастики, водные и солнечные ванны, пешие прогулкии прочие виды физических упражнений. Вторые сводились, главнымобразом, к диете и употреблению всевозможных снадобий и пилюльрастительного, животного и минерального происхождения с цельюочищения организма и взращивания в нем зародыша бессмертного духа.
“Регулирование дыхания” (тяоси) представлено несколькими системами дыхания, в том числеестественными, “перевернутыми” (когда при вдохе втягивается живот), “утробным”,осуществляемом помимо органов дыхания, и проч. Но во всех случаяхдыхание должно быть, согласно традиции, “ровным,глубоким, плавным, легким, медленным”.
Понятие “Регулированиесердца” относилось к приемам и методам сосредоточения и самоконтроля. Здесьнаибольшее значение имели принципы “сбережения единства” (шоу и), или“сбережения середины” (шоу чжун), означавшее поддержание внутренней целостностисознания; “погружения в покой” (жу цзин),т.е. отстрнение от потока мыслей и душевного волнения; “присутствиемысли” (цунь сян), что означало концентрацию внимания в определеннойчасти тела, и т.п. Многие даосские авторы оставили описанияразличных ступеней и состояний медитативной практики.
В самом общем видесовершенствования даосского подвижника толковалось в категориях превращений такназываемых “трех сокровищ” человека, как в даосской литературеименовались три основные жизненные субстанции тела: семя (цзин),собственно энергия, или дыхание (ци) и дух (шэнь). Смысл “внутреннегоделания” (нэй е, нэй гун) в даосизме традиционно описывался следующейформулой: “упражняй семя, дабы онопревратилось в дыхание; упражняй дыхание, дабы оно превратилось в дух; упражняй дух,дабы он возвратился в пустоту”.
Очищение жизненной субстанции организма осуществлялосьпосредством циркуляции по собственным траекториям жизненной энергии тела. Всоответствии с даосским принципом не-двойственности внутреннего и внешнего,инволюции и эволюции в бытии Дао различались два метода, две стадии“работы с энергией”. Сущеñтвовало понятие “малый круговорот Небес” (сяочжоутянь), когда энергия поднималась по позвоночному столбу вобласть темени и оттуда через переднюю часть головы и грудь спускалась в живот, гдерасполагается Нижнее Киноварное поле — место сосредоточения энергии низкогоуровня. “Малый круговорот” энергии соответствует в даосской практике“посленебесному” состоянию. Высшее же положение занимал “большой круговоротНебес” — воплощение “прежденебесного” состояния, когдауправляемая циркуляция жизненной силы захватывала и конечности тела, асамо течение энергии осуществлялось в ином, так называемом“попятном” направлении.
С течением времени практика“тренировки энергии” была разработана даосами с необыкновенной тщательностью. Впоздних компендиумах даосского совершенствования один только этап превращения“семени” в “дыхание” включал в себя не менее шести ступеней:первая ступень — “тренируй себя”, т.е.общая подготовка к медитации;вторая — “регулирование эликсира”, т.е. настройка дыхания и сознания;третья — “порождение эликсира”, т.е. выработка энергии в Нижнем Киноварном поле;четвертая — “отбор эликсира”, т.е. вовлечение в круговорот энергии ее наиболеечистых и тонких эссенций; пятая — “запечатывание тигля”, т.е.закупоривание жизненных отверстий тела и достижение полной внутреннейсамодостаточности; шестая — “возгонка эликсира”, т.е.превращение “семенной” энергии в энергию более высокого порядка.
Не менее обстоятельнодаосские авторы излагают и процесс превращения “дыхания” в “дух”, нообходят молчанием пресуществление “духа” в пустоту Духа. Этот последний этапсовершенствования — даосская “тайна тайн”, о которойнельзя поведать даже аллегорическим языком.
Таковы основные понятиядаосской практики внутреннего совершенствования, или, какговорят сами даосы, “выплавления внутреннего эликсира”. Практика этаохватывает множество очень разных методик, приемов инаблюдений, так что дать краткую сводку даосских путейсовершенствования едва ли возможно.
В христианской цивилизацииЗапада веками воспитывалось неприязненное или даже откровенно враждебноеотношение к сексуальной жизни. Библейская заповедь “живите и размножайтесь”требовала заботиться о продолжении рода, но вовсе непредполагала наслаждения (удовольствия) физической близостью. Стойко держалосьмнение: секс — это родовое пятно скотства в человеке; этогрех, требующий раскаяния и искупления. Почти паническийстрах перед плотской любовью с какой-то фатальной неизбежностью породил исадомазохистские мотивы в европейской культуре, фрейдизм,сводящий психическую жизнь человека к извращенным, истерически — взвинченным проявлениям сексуальности, и современную сексуальнуюреволюцию, притязающую подменить традиционные религии культомсекса.
В даосизме, каки в некоторых других восточных религиях — например тантризме, — мы встречаем совершенно иное отношение к сексуальной жизни. Для даосов сексявлялся вестником той неисповедимой, всегда лишь чаемой “полнотытворческих свойств бытия”, к которой были направлены все их усилия по“взращиванию жизни”. Они признавали сексуальность естественнейшей частьючеловеческой природы, отрекаться от которой — неразумно, даи просто вредно. Как, впрочем, столь же глупо и гибельно быть рабом своих страстей.Утехи плоти доступны лишь зрелой, умудренной душе. “Человеку в равной мере свойственнои жить инстинктами, и преодолевать их”, — заметилшвейцарский психолог Карл Юнг. Так что внутренняя раскованность не только неотрицает самоконтроля, но, в сущности, лишь благодаря ему и становитсявозможной. Даосизм учит прежде всего принимать чувство — эту подлинную стихиювсякой жизни. И, подобно самой жизни, чувство, вглазах даосов, само себя оправдывает и в самом себе находит силы длятворческого роста. Мудрый, по слову Чжуан-цзы, “не смотритглазами и не слушает ушами”, “не полагается на свой ум”, вверяет себя“одухотворенному желанию”. Выявление в себе подлинного Желания — безначальногои бесконечного, как сама жизнь, неотягощенного привязанностью к какому бы то ни было объекту,кристально-чистого, как Великая Пустота Дао, — и есть цельдаосского подвижничества. “Воспитанию чувств”, насаждаемомуусловностями цивилизации, даосы противопоставляют воспитание Чувством. И любовьмежду мужчиной и женщиной — лучшее для того средство.
Обратившись к даосскимтекстам по сексуальной практике, мы легко убедимся в том, что речь в нихдействительно ведется о некой разновидности искусства. Их неизвестные авторыпишут о своем предмете деловым и неподдельно целомудренным тоном,заботясь лишь о том, чтобы научить читателя извлекать наибольшую пользу ирадость из любовной связи. Очень здравомысленный подход!Кстати сказать, та же чисто техническая функция,желание не поразить и не развлечь, а просто “научить искусству” свойственны и всем безисключения эротическим рисункам, созданным в старом Китае. Мы никогда не увидим на нихизображений женщины, представленной в качестве предмета эстетическогосозерцания, т.е. отделенной от потока жизни,привлекательной и недоступной. Мы видим лишь картины полового акта,которые служат наставлением к действию, требует не отстраненноголюбования женщиной, а интимного единения с нею в стихии творческогопоновления бытия.
“То Инь, тоЯн — вот что такое Дао”, — гласит классическая сентенция из древнейшегокитайского канона “Книга Перемен”. Сексуальная практика как взаимодействиеполов — это будет опыт “полноты жизни”. Вовлекая все человеческие переживания вбезграничный простор Желания, сексуальное чувство раскрывает себя в игре взаимныхзамещений воздействия и отклика, силы и покоя, наполненности и опустошенности, вэтой игре природное встречается с культурным, инстинкт — сумозрением. А в итоге эрос, по даосскимпредставлениям, не закабаляет, а освобождаетпосредством чистой, по-детски безмятежной радости игры. Недаром соитие вдаосской литературе именуется обычно “утехой” или “забавой” (си). В этомпространстве неизбывной игры нет и не может быть каких-либо общеобязательныхнорм или правил. В них есть лишь обстоятельства и ситуации,которые разрешаются чутким и творческим бдением духа.
Сексуальная практикаистолковывалась даосами в категориях взаимного обмена и даже взаимногозамещения полярных начал бытия — энергии мужской и женской,движения и покоя, воздействия и уступчивости,òâåðäîñòè èìÿãêîñòè и т.д. подобно всем мировым процессам,свершающимся благодаря Дао, совокупление мужчины и женщины, вдаосском понимании, — это обмен сил Инь и Ян, который служиточищению и развитию обоих начал. В даосской литературе говорится в этой связиоб “укреплении Ян посредством Инь” и “укреплении Инь посредством Ян”. Заметимпопутно, что, хотя китайские сексологические книги адресованымужчинам и содержат рекомендации о том, каким образом мужчина долженпоглощать женскую Энергию, даосы видели в женщине равноправного партнера мужчиныи с полной серьезностью относились к ее сексуальным запросам: вдаосских книгах рекомендации, касающиеся сексуальной практики,традиционно излагается от лица женщины (она зовется Чистой, илиИзбранной, девой), мужчине даются советы не отбирать сверх меры энергиюу партнерши и т.д.
Ясно теперь, чтосовокупление мужчины и женщины в глазах даосв, служило делувоспитания и совершенствования человека посредством укоренения человеческойличности в социуме и в космосе. Оно было, поистине, школой- школой нравственности и школой мистического просветления, апроецирование физиологического акта в область общественного, космологического,мистического символизма делало половую любовь, помимо прочего,чистой игрой. Восприятие физической любви как игры, “забавы”позволяло, ничуть не отказываясь от чувственного наслаждения,погасить в половом влечении его разрушительный, смертельныйимпульс вырвать из плотского тела любви его смертоносное жало,отравившее столь многое в европейском духе. Подтверждение этой догадке лежат наповерхности: даже откровенно “порнографическим” романам иныхкитайских писателей совершенно чужд вкус к садистским удовольствиям. Очевидно,китайцы даже в самых вольных своих фантазиях не могли пренебречь в делах любвицеремониальной учтивостью и интригой, каковые тоже ведь являются всвоем роде игрой.
Наряду с сексуальнойпрактикой даосизма самый пристальный интерес в современном мире вызываютдаосские школы кулачного боя, не совсем точно именуемые школами гунфу или ушу(букв. “воинского искусства”). Наверное, интерес этотне является только данью моде. В истоках его таится смутная, невполне осмысленная догадка о том, что традиция воинского искусства даосов хранит в себеочень глубокую, но и чрезвычайно практичную, действеннуюправду человеческого духа; что в этой традиции мы находим подлинную, ане придуманную альтернативу самоотчуждения человека, порожденномусовременной цивилизацией.
В традиции даосского“кулачного искусства” мы встречаемся с практикой, в которой наудивление органично соединяются методика оздоровления и омоложения,техника рукопашного боя, красота телесной пластики и моральноесовершенствование. И все эти грани “кулачного искусства” Дао проникнуты духомлегкой, как бы непритязательной и потому истинно жизненнойсвободы. Последнее слово здесь принадлежит не “приемом” и “методам”, самомучеловеку, не связанному застывшими формами,погруженному в стихию вольного творчества. Возможно же такое потому, чтодаосский мастер, каким бы делом он ни занимался,верит, что в жизни все само собой сходится наилучшим образоми подлинная красота не может не быть одновременно истинной пользой и настоящейдобродетелью.
Не следует,конечно, забывать о качественном отличии мистического опытаДао и опыта предметного. Любовь к Дао — выше “любви к искусству”. Мастер СюэДянь начал свою книгу о кулачном искусстве, изданную в20-х годах нашего столетия, с разговора о различиях между “воинским искусством” и“искусством Дао”. “Те, кто упражняются в воинском искусстве, — писал Сюэ Дянь, — заботится о позах и уповают на физическую силу. Те, ктопостигают искусство Дао, заботятся о питании энергии и поддержании духа,движения свои направляют волей, а раскрытия силы достигают через дух...” Нередко вкитайской литературе встречается даже противопоставление кулачного искусства иподлинного мастерства — гунфу. Существует даже старинная поговорка,гласящая: “все кулачные приемы не стоят одного гунфу”.
Главный смысл занятий“кулачным искусством”для даосов состоит в достижении личного бессмертия ввечной жизни школы. Доступно это лишь тому, кто взрастил всебе “добродетель” (дэ) каковая у даосов обозначает не просто соблюдение нормморали, но обретение в себе “полноты жизненных свойств”,постижение внутреннего совершенства вещей. Поэтому человек,обладающий дэ, излучает несокрушимую мощь жизни,всегда и всюду привлекает к себе людей, заставляет их быть послушнымиего воле, но он воздействует на мир, не обнаруживаетсебя: человек дэ, говорили древние даосы, нетребует от других поклонения, а люди чтут его, не доказываетсвою правоту, а ему все верят, не угрожаетдругим, а люди держатся с ним любезно и т.д.;возможно же такое потому, что в дэ человекдостигает предела своегосуществования и, погружаясь в поток творческого обновления мира,входит в интимное соприкосновение с другими жизнями.
Теперь уже не будетудивительным узнать, что в даосских школах “кулачного искусства” традицияосмыслялась как воспроизведение космического процесса творения. Последний вкатегориях даосской мысли означал круговое движение от первичного хаоса Единогоци к вторичному хаосу неисчерпаемой конкретности бытия, каковойявляется, в сущности, символом полноты человеческогоприсутствия в мире. Ибо бесконечно разнообразный мир и есть мир подлинночеловечный. Первичный Хаос отождествлялся в даосизме с Беспредельным (уцзы),вторичный Хаос — с Великим Пределом (тайцзы). В практике даосского ушуБеспредельное воплощается в исходной стойке, Великий Предел- в комплексе нормативных движений, символизирующих полноту бытия.
Как следствие, основу технического арсеналадаосских школ ушу составляет определенным образом стилизованные или,лучше сказать, некие типовые движения — знаки одухотворенно-возвышенной,наполненной сознанием жизни. Усваивая эти нормативные движения,ученик перенимает символизируемые ими качества энергии и постепенно вживается,“врастает” в матрицу вселенских метаморфоз.Такое обучение имело и очевиднуювоспитательную ценность: оно неуклонно взбадривало сознание учащегося,повышало его чувствительность и в конце концов делало его восприимчивым кдо-сущей, “прежденебесной” реальности мира. Способность житьсамим предчувствием жизни, знать “семена вещей” или, говоря словамиЧжуан-цзы, “быть таким, каким еще не бывал”, исоставляла секрет “внутреннего достижения” (гунфу) даосских мастеров кулачногоискусства.
Цельность духовно-телеснойжизни — или, можно сказать, прото-жизни — Дао, воплощенная в круговороте Беспредельного и Великого Предела,раскрывается во взаимодействии и взаимопроникновении полярных начал,ведь она сама есть Хаос и непрестанно изменяет себе, “теряет себя”.Действие Дао — это преемственность в изменениях. Одним из главных символовдосской практики ушу является образ “непрерывно вьющейся нити” или “бусиножерелья, нанизанных на одну нить”. Другими словами,практика ушу представляет собой как бы ритмически организованнуюпоследовательность жизненных моментов, где, как в музыке,различные паузы, акценты, обертоны, вариации темы образуютнеосязаемое, подлинно символическое тело музыкального звучания. Пословам старых учителей, выполняя комплекс искусства, следуетуподобиться “великой реке, нескончаемо несущей свои воды”, ивыполнить весь комплекс “на одном дыхании”.
Ритм Единого Дыхания Даоскладывается из чередования моментов “открытия” и “закрытия”,“собирания” и “рассеивания”, “опустошения” и “наполненности”,“твердости” и “мягкости” и т.д. Даосы хорошо знали, что каждаявещь постигается через свою противоположность: чтобы бытьтвердым, нужно уметь быть мягким, истинноерасслабление приходит после моментов напряжения. А в итоге все движения вдаосской гимнастике совершаются по дуге, окружности,спирали, в конечном счете — по сфере, каковая естьуниверсальный внутренний образ действия (не-действия) в даосизме,символ гармонической полноты и завершенности бытия.
В даосских школах ушуразличаются два вида этой сферы как прообраза круговорота Дао:сфера большая, или внешняя, очерчиваемая пределамидосягаемости рук и ног, и сфера малая, или внутренняя,соответствующая вращению тела вокруг своей оси или даже вращению Киноварногополя — средоточию организма и точке скопления жизненной энергии. Большая сфераимеет физические параметры, малая же сфера — реальность духовная,опознаваемая жизненным опытом. Постижение большой сферы приуготовляет открытиемалой. Одно из правил ушу гласит: “Сначала тренируй раскрытие, затем постигайсвертывание”. Внешняя и внутренняя сфера выступают как зеркальными образамидруг друга, причем внутреннее движение (действие энергии)предвосхищает внешнее, физическое движение. Принцип зеркальности легкоугадывается в нормативных движениях ушу, создающихобраз некой динамической гармонии, равнозначной энергетически заряженной “пустоте”. Этидвижения выявляют присутствие в нас “единой нити” мировой энергии,распространяющейся по своим особым, имеющим спиралевидную форму,силовым линиям.
Сказанное подводит нас кпониманию особого вида силы, обозначаемой в даосской литературе иероглифом “цзин”.Китайское понятие силы-цзин не имеет даже приблизительных аналогов вевропейских языках. Вообще говоря, сила-цзин порождается организмом как единым целым иявляется результатом не физического усилия, а,напротив, расслабления.
В даосских школах искусствасуществовала весьма подробная классификация слы-цзин. Различались “силанаступательная” è “сила защитная”, “силаприлипания”, “сила скручивания”, “силарастяжения” и т.д. Но все способы применения этой внутренней силы телаосновывались на общих принципах:“покоем контролировать движение”,“мягкостью одолевать твердость”, “следованием за противником избегать урона”. Мастердаосской школы ушу умел “перенять” силу противника и сделать ее своей.Искусство схватки было в конечном счете искусством “превращения внутреннейсилы” (хуа цзин).
В лексиконе даосскихмастеров ушу термин цзин обозначает не только силу, но и особуючувствительность, даруемую действием “одухотворенной энергии”.Существовало понятие “сила понимания” (дун цзин), котороеотносилось к способности предвосхищать и упреждать действия противника, како том говорится в старинной формуле: “он не двигается — я недвигаюсь; он двигается — я двигаюсь прежде него”.
В любом случае основойсовершенствования в даосской традиции ушу было “внутреннее дыхание”,т.е. “вскармливание энергии” в соответствии с принятыми среди даосов методикамидыхания, медитации и проч. Основные ступени внутреннегосовершенства, выделяемые в даосских школах кулачного искусства, вточности соответствуют трем стадиям восхождения даосского подвижника в практикевзращивания “внутреннего эликсира”: нижнее положение занимает“тренировка семени и его превращения в энергию”, средняяступень — это “тренировка энергии и его превращение в дух” и высшая — “тренировка духа и возвращение к пустоте”.
Другим распространеннымкритерием совершенствования в даосских школах ушу была ступень внутреннегоусвоения нормативных движений. Высшим достижением здесь считалось отреченностьот всех внешних форм кулачного искусства, когда, пословам одного старого мастера, “единое дыхание обращается привольно, иволя вовек не прерывается, движения имеют очертания, но пропадают вбесследном, а знание секретов мастерства уже неотличимо от деянийсамой природы”.
Много таит в себе тайндревнее китайское искусство, мировоззрение, мироощущение даосизма. Он необъятно многолик имногогранен. Цивилизация старого Китая уже ушла в прошлое. Но ее мудрость,вобравшая в себя опыт духовных исканий и подвижничества сотен поколений, неумерла и не может умереть. Даосизм, как часть è, может быть, самая часть этой мудрости, не потерялсвоей жизненности и сегодня. Заветы древних даосов обращены к каждому, ктоне удовлетворяется условностями цивилизаций, морали,идеологий, но ищет истинно великое и вечное, ктоимеет мужество отказаться от мелочных приобретений ради того,чтобы вместить в себя весь мир.