Реферат: Философия Бердяева
Экзиистенциально-персоналистическаяфилософия Н. А. Бердяева (1874—1948) нашла яркое выражение характерная длярусской философской мысли религиозно-антропологическая и историософскаяпроблематика, связанная с поисками глубинных основ человеческого существованияи смысла истории. Его взгляды находятся в русле четко обозначившейся взападноевропейской философии устремленности к постижению внутреннего духовногоопыта человека, которая особенно проявилась в таких философских направлениях,как персонализм, экзистенциализм и др. Бердяеву присуща не сухая иотстраненная, а глубоко личностная, отмеченная парадоксальностью манерафилософствования, что придает стилю его произведений большую эмоциональность ивыразительность.
Жизненный путь и этапы творчества
Н.А. Бердяев родился в Киеве в дворянско-аристократической семье. Учился вкадетском корпусе. В 1894 г. поступил в университет Св. Владимира наестественный факультет, через год перевелся на юридический. В нем ранопробудился интерес к философским проблемам. В четырнадцать лет он читал трудыШопенгауэра, Канта и Гегеля. Бердяев считал, что особенности его философскогомиросозерцания теснейшим образом связаны с характером его душевной и духовнойструктуры, с его «натурой». Острое переживание одиночества, тоска потрансцендентному как миру иному, неприятие несправедливости и ущемления свободыличности порождали в нем постоянные борения духа, бунтарство, конфликт сокружающей средой.
Неудивительно,что уже в ранней юности Бердяев порвал с традиционнымпатриархально-аристократическим миром, начал посещать марксистские студенческиекружки, а затем активно общался с революционно настроенной интеллигенцией,принимал участие в социал-демократическом движении. В 1898 г. он был арестованвместе со всем составом киевского комитета «Союза борьбы за освобождениерабочего класса» и исключен из университета. В «марксистский период» (1894—1900 гг.) он написал свою первую книгу «Субъективизм и индивидуализм вобщественной философии. Критический этюд о Н. К. Михайловском» (вышла в 1901г.), снабженную предисловием П. Б. Струве. В нем Бердяев пытался сочетать идеимарксизма, понимаемого в «критическом» плане, с философией Канта и отчастиФихте. Позже он отмечал, что источник его революционности всегда заключался визначальной невозможности принять миропорядок, подчиниться чему-либо на свете.«Отсюда уже видно, — писал он, — что это революционность скорее индивидуальная,чем социальная, это есть восстание личности, а не народной массы».
Ещедо встречи с марксистами у него определились симпатии к социализму, нообоснование ему он давал этическое. В марксизме его «более всего пленилисториософический размах, широта мировых перспектив». Особеннаячувствительность к марксизму осталась у Бердяева на всю жизнь: «Маркса я считалгениальным человеком и считаю и сейчас».
В1901 г. Бердяев был отправлен на три года в административную ссылку в Вологду.Накануне ссылки у него начался духовный кризис. Сочинения Достоевского, Толстого,Ибсена, Ницше, общение с Л. Шестовым и другими немарксистскими философамиоткрыли для него новые миры, вызвали внутренний переворот. Уже в вышеназваннойкниге обозначился крен в сторону идеализма. А появление статей «Борьба заидеализм» и «Этическая проблема в свете философского идеализма» (последняя быланапечатана в сборнике «Проблемы идеализма», 1902) означало решительный поворотБердяева от «критического марксизма» к «новому русскому идеализму», и он сталодним из главных выразителей этого течения.
Переехавв 1904 г. в Петербург; Бердяев вошел в редакцию журнала «Новый путь», а в 1905г. вместе с С. Н. Булгаковым руководил журналом «Вопросы жизни». В эти годыпроизошла встреча «идеалистов», пришедших из «легального марксизма», спредставителями культурно-духовного движения, получившего название «новоерелигиозное сознание» (Д. С. Мережковский, В. В. Розанов, Иванов, А. Белый, Л.Шестов и др.). На религиозно-философских собраниях деятелей русской культуры ипредставителей православной церковной иерархии напряженно обсуждались вопросыобновления христианства, культуры, внутренней жизни личности, соотношения«духа» и «плоти» и т. д.
В1908 г. Бердяев переехал в Москву и активно включился в работуРелигиозно-философского общества памяти Вл. Соловьев, Обозначившийся у него ещеранее интерес к православному учению получил развитие во время встреч снаиболее видными его представителями.
Будучиодним из активных участников и теоретиков движения «нового религиозно госознания», Бердяев по многим принципиальным мировоззренческим вопросам не былсогласен с другими представителями движения, никогда целиком не сливался ним.Он считал себя «верующим вольно думцем».
В1909 г. Бердяев выступил соавтором книги «Вехи. Сборник статей о русскойинтеллигенции», вызвавшей широкий резонанс в Рос сии (здесь была опубликованаего статья «Философская истина и интеллигентская прав да»). В атмосференадвигающихся мировых социальных катаклизмов вышли в свет его работы «Философиясвободы» (1911) и «Смысл творчества. Опыт оправдания чело века» (1916).Последнюю он считал первым выражением самостоятельности своей философии, ееосновных идей.
Октябрьскуюреволюцию Бердяев воспринял как национальную катастрофу, считая при этом, чтоответственность за нее несут не только ко большевики, но также и «реакционныесилы старого режима». В первые послереволюционные годы он принял участие виздании «Из глубины. Сборник статей о русской революции» (1918, статья «Духирусском революции»), создал Вольную академию духовной культуры (1919—1922). В 1920г. стал профессором Московского университета, свободно критиковал марксизм («Вто время, — замечает Бердяев, — это было еще возможно») I Но вскоре эти«вольности» закончились. Он дважды арестовывался и в 1922 г. был выслан изсоветской России вместе с большой группой писателей и ученых.
Вовремя пребывания в Берлине Бердяев основал Религиозно-философскую академию.Познакомился с рядом немецких мыслителей прежде всего с родоначальникомсовременности философской антропологии М. Шеллером В этот период у Бердяеваусилился интерес к проблемам философии истории. Книга «Но вое средневековье.Размышление о судьбе России и Европы» (1924) принесла ему европейскуюизвестность. В 1924 г. Бердяев переехал в Кламар (пригород Парижа), где прожилдо конца своих дней. Здесь он основал и редактировал религиозно-философскийжурнал «Путь» (1925—1940), участвовал в работе издательства «ИМКА-Пресс».Активно общался и дискутировал с известными французскими философами Ж.Маритеном, Г. Марселем и др.
Вэмиграции были написаны наиболее важные для понимания его собственнофилософских взглядов труды: «Философия свободного духа. Проблематика и апологияхристианства» (1927—1928), «О назначении человека. Опыт парадоксальной этики»(1931), «О рабстве и свободе человека. Опыт персоналистической философии»(1939), «Опыт эсхатологической метафизики. Творчество и объективация» (1947),«Царство Духа и царство Кесаря» (1949) и др.
Взарубежный период Бердяев оставался одним из видных теоретиков русской идеи.Подвергая резкой критике «большевизацию» России, подавление в ней свободы и т.д., он в то же время стоял на патриотических позициях, верил в лучшее будущеесвоей родины. Особенно это проявилось в годы второй мировой войны и послепобеды над гитлеровской Германией. Уже на склоне лет Бердяев отмечал, что он, содной стороны, критически относился ко многому, происходившему в советскойРоссии, а с другой — всегда считал, что «нужно пережить судьбу русского народакак свою собственную судьбу», чувствовал потребность «защищать… родину перед миром,враждебным ей». Это не нравилось многим из «непримиримых» эмигрантов. ОтношенияБердяева с русской эмиграцией складывались трудно и противоречиво. Осознаваясебя представителем «левого» крыла эмиграции, он конфликтовал с деятелями«правого» крыла, отвергал их призывы «вернуться к старому». В какой-то мере онсочувствовал евразийцам, которые примирились с тем, что в России произошелсоциальный переворот, и хотели строить новую Россию на ноной социальной почве.Но многое в евразийстве, особенно его «этатический утопизм», было для Бердяеванеприемлемо. Поэтому, хотя евразийцы и видели в нем своего идеолога, он себятаковым не считал.
Несмотряна активную общественно-культурную деятельность и обширные связи, он чувствовалсебя одиноким, как и всегда. И все же всем своим творчеством и общественнойдеятельностью в период эмиграции Бердяев внес важный вклад в распространениерусской культуры на Западе, в расширение связей между русской изападноевропейской философской мыслью.
Идеи «неохристианства»
Крелигиозной вере Бердяев пришел не в результате соответствующего воспитания,которого в детстве был лишен, а путем внутреннего опыта, переживания кризисаевропейского гуманизма и культуры, напряженного искания смысла жизни. Этотпереворот в мировоззрении нашел выражение уже в работе «Новое религиозноесознание и общественность» (1907). В дальнейшем религиозно-философские идеиБердяева получили развитие во многих других его произведениях, особенно вработе «Смысл творчества» (1916). Наряду с деятелями «русского религиозно-философскогоренессанса» начала XX в. он активно включился в поиск «нового религиозногосознания». Наиболее близка ему была идея Богочеловечества, которую он считалосновной идеей русской религиозной мысли (В. С. Соловьев, Е. Н. Трубецкой, С.Н. Булгаков и др.). В то же время взгляды Бердяева отличались от преобладающеготечения. По его словам, он был не столько теологом, сколько (подобноДостоевскому) антропологом, ибо исходной для него была идея личности как«воплощенного божественного духа», а не проблема соотношения «духа» и «плоти»,религиозного освящения плоти мира (культуры, общественности, половой любви ивсякой чувственности), как это было у других «неохристиан».
Кореннуюпричину современной потери смысла жизни, считал Бердяев, следует искать вдуализме традиционного религиозного сознания, в разрыве между религией иземными проблемами человечества. Отношение христианства к человеку, отмечаетБердяев, всегда было двойственным. С одной стороны, оно как бы унижаетчеловека, считая его су-существом греховным и падшим, призванным к смирению ипослушанию. С другой же стороны, оно необычайно возвышает человека, представляяего как образ и подобие Божье, признавая в нем духовную свободу, независимую отцарства Кесаря. Бердяев был убежден, что только эта вторая сторона христианстваможет служить основой для переоценки ценностей и построения «неохристианского»учения о личности и Боге. Он считал, что Бог никогда не создавал такназываемого «мирового порядка», «гармонии» мирового целого, превращающего личностьв средство. Бог творит лишь конкретные существа людей в качестведуховно-творческих личностей. Он существует не как некая особая, находящаясянад человеком реальность, а как экзистенциально-духовная встреча с ним. Богхочет не такого человека, который должен его прославлять, а человека какличность, которая откликается на его призыв к свободе и творчеству и с которойвозможно общение в любви.
Божественноеобнаруживается не в уни-универсально-общем «миропорядке», а в индивидуальном, ввосстании страдающей личности против этого порядка. Бердяев возражал темтеологам, которые утверждали, что только Иисус Христос был Богочеловеком, а нечеловек как тварное существо. Между тем свойственные человеческой личностисвобода и способность к творчеству свидетельствуют именно о проявлениибогочеловечности. Конечно, не в том же самом смысле, что и Христос,единственный в своем роде. Но в человеке, являющемся как бы пересечением двухмиров, есть божественный элемент. Божественное трансцендентно (потусторонне)человеку и в то же время оно таинственно соединено с человеческим, выступая вбогочеловеческом образе.
Бердяевисходил из того, что «историческое христианство» находится в кризисе. Надеждына религиозное возрождение он связывал с «новым откровением», с созданием откровениячеловека о человеке, что будет означать как бы завершение замысла Бога инаступление новой эпохи в мировой истории богочеловечества, т. е.сверхприродного человечества. «Новая культура» и «новая общественность» будутутверждены не на старых антиличностных принципах государственности,самодовлеющей организации общественного порядка и системы управления, а нановых мистически-свободных основах — соединения личностей в соборности. Помнению Бердяева, эта задача вполне реальна, так как мистическое начало,присущее каждому человеку, становясь «прозревающим», приводи к подчинениюприродного божественному, соединению личного разума с мировым, в результатечего управление миром становится богочеловеческим.
ПопыткиБердяева придать христианству персоналистический духовно-личностный характер невстретили понимания со стороны официальной церковности и русскихортодоксально-религиозных мыслителей. В. В. Зетковский (вслед за Л. Шестовым идр.) отмечал, что Бердяев в своих построениях возвышал человека, но не считалнужным принять во внимание традиции церкви и двигался к ослаблению реальностиБога. Иными слона ми, эти попытки расценивались как бунт против традиционногобогословия. Сам Бердяев неоднократно заявлял, что он принадлежит к верующимфилософам, но вера его «особенная» — не догматическая, а профетическая т. е.пророческая, обращенная к будущему.
Экзистенциальный метод познания ифилософствования
Философскиевоззрения Бердяева теснейшим образом связаны с особенностями того на правленияв европейской философской мысли которое получило широкое развитие во второйполовине XIX в. Представители этого направления, отвергая господствовавшие вистории «классической» философии принципы рационализма (характерные преждевсего для философии Гегеля), обратились в своем творчестве к интуитивным,эмоционально-волевым и Iт.п. способам освоения духовного опыта человека, егоконкретного существования. Особая роль среди них принадлежит С. Кьеркегору,оказавшему сильное влияние на всех видных провозвестников нового, неклассическоготипа философствования. Эту линию развития философской мысли называютэкзистенциальной. К ней относят такие течения, как философия жизни (А.Шопенгауэр, Э. Гартман, Ф. Ницше, В. Дильтей, А. Бергсон), экзистенциализм (К.Ясперс, М. Хайдеггер, Ж. П. Сартр, А. Камю, Г. Марсель), философскаяантропология (М. Шелер) и др. Именно в этом ряду формировались философскиевзгляды Бердяева, опиравшегося также на достижения русских писателей ифилософов XIX — начала XX в. Из писателей большое влияние на него оказали М. Ф.Достоевский и Л. Н. Толстой, из философов — А. С. Хомяков, К. Н. Леонтьев, В.С. Соловьев, В. В. Розанов и др. Что касается его социальных взглядов, товажную роль в их формировании сыграли К. Маркс, Т. Кар-лейль, Г. Ибсен и Л.Блуа.
Философскиевзгляды Бердяева не образуют собой какой-либо законченной системы сразработанным понятийным аппаратом. К этому он и не стремился, так как никогдане был философом академического типа и не ставил перед собой задачу создатьнекую систему строго логических обоснований и доказательств. Особенность егоспособа философствования в том, что оно сопряжено е внутренним опытом,пропущено через личные чувства и переживания, нередко выражено в афористичнойформе.
Предмети задачи философии Бердяев однозначно определяет с экзистенциально-антропологическихпозиций: философия призвана познавать бытие из человека и через человека,черпая содержание свое в духовном опыте и духовной жизни. Поэтому основнойфилософской дисциплиной должна быть философская антропология (а не, скажем,онтология).
Большоевлияние на формирование философских взглядов Бердяева оказала теория познанияКанта. Он был «потрясен» кантовским различением мира явлений и мира вещей исебе, порядка природы и порядка свободы. Показав, что объект порождаетсясубъектом, Кант раскрыл возможность построения метафизики, исходя из субъекта,обоснования философии свободы, т. е. экзистенциальной ме-тафизики. ОднакоБердяев считает, что, хотя он многим обязан немецкой идеалистической философии,все же никогда не был ей школьно привержен и стремился ее преодолеть, учитывая,что развитие немецкого идеализм после Канта и Фихте, Шеллинга и Гегеля шло внаправлении устранения «вещи в себе», утери свободы в необходимоститоржествующе го мирового разума (Логоса). При таком подходе бытие разлагается,заменяется противостоящими друг другу субъектом и объектом познает не живойчеловек, а некий абстрактный гносеологический субъект, находящийся вне бытия ипознающий не бытие, как токовое, а мысленно создаваемый («полагаемый»)специально для познания объект. В результате те подлинное бытие исчезает и изобъекта, а человек превращается в функцию, орудие «мирового духа» (как,например у Гегеля).
Изэтого вытекает, что экзистенциальная философия призвана быть познанием смыслабытия через субъект, а не через объект. Смысла вещей раскрывается не в объекте,входящем в мысль, и не в субъекте, конструирующем свой мир, а в третьей, необъективной и не субъективной сфере — в духовном мире. Дух — это свобода исвободная энергия, прорывающаяся в природный и исторический мир Духовная сила вчеловеке, по Бердяеву, изначально носит не только собственно человеческий, но ибогочеловеческий характер, поскольку ее корни заключены в высшем духовномсуществе — Боге.
Хотяпонимание Бердяевым задач философии во многом идет в русле идейосновоположников философии экзистенциализма, но имеются и существенные отличия.Так, признавая М. Хайдеггера самым сильным из со временных экзистенциальныхфилософов, Бердяев вместе с тем подвергает критике его попытку построить еще однуонтологию, по сути дела таким же путем, каким строит ее рациональнаяакадемическая философия. Хайдеггер, по существу, развивает не философию«экзистенции» (подлинного, глубинно го бытия человека), а лишь философию неличного человеческого существования, заброшенного в мир обыденности, заботы,страха покинутости и неизбежной смерти. Бердяев упрекает Хайдеггера в том, чтоон не оставляет человеку возможности прорыва в бесконечность, в сферубожественного, в результате чего человек оказывается в положении «богооставленности».В противовес этому пессимизму он видит свою задачу в том, чтобы развиватьэкзистенциальную диалектику божественного и человеческого, совершающуюся всамой глубине бытия человека. При этом используется метод творческой интуиции,интуитивного раскрытия универсального в индивидуальном, личностного характерадуховно-религиозного опыта.
Другоеотличие философии Бердяева от традиционного («классического») экзистенциализмазаключается в том, что в ней не употребляются свойственные экзистенциализмупонятия «экзистенция», «бытие-в-мире» и другие «экзистенциалы». Важнейшейкатегорией его философствования является личность. Теоретики жеэкзистенциализма, напротив, употребляют это понятие крайне редко, посколькусчитают, что оно традиционно обременено социальными, предметно-заземленнымихарактеристиками, «заслоняющими» подлинную, непредметную экзистенцию человека ивследствие этого мешающими познанию его собственного достоинства, егосокровенной сути.
Извышесказанного следует, что Бердяева скорее стоило бы назвать экзистенциальномыслящим философом, а не просто последователем философии экзистенциализма каксложившегося течения со свойственной ему терминологией. «Моя окончательнаяфилософия, — писал он, — есть философия личная, связанная с моим личным опытом.Тут субъект философского познания экзистенциален'». Понятия «экзистенциальныйтип мышления» и «экзистенциализм» — не одно и то же. Первое носит более широкийхарактер и обозначает метод философствования, свойственный не только теоретикамэкзистенциализма, но и философии жизни, творчеству Достоевского и других«экзистенциальных» писателей. И не случайно сам Бердяев в разных местахопределяет свои взгляды не только как философию «экзистенциального типа», но икак персонализм, философию духа и эсхатологическую метафизику.
Окружающийчеловека объективный мир представляется Бердяеву не настоящим. За конченнымскрыто бесконечное, дающее знаки о себе, о целых мирах, о нашей судьбе. Поэтомуцелью экзистенциального познания, считает он, должно быть не отражениеобъективированной действительности, а нахождение ее смысла. Разум имееттенденцию все превращать в объект, из которого исчезаем экзистенциальность.Вследствие изначальной пораженности человека первородным грехом («падшести»)происходит его подчинение условиям пространства, времени, причинности,выбрасывание человека вовне, иными слова ми, — объективация. Это понятие — одноиз важнейших в философии Бердяева. Оно об разует как бы антипод другимосновополагающим понятиям — свободному духу и творчеству. Объективация естьрезультат не толь ко мысли, но и известного состояния субъекта, при которомпроисходит его отчуждение Объективация умственных образований начинает житьсамостоятельной жизнью и порождает псевдореальности. Бердяев устанавливаетследующие основные признаки объективации: 1) отчуждение объекта (мира явлений)от субъекта бытия (личности), 2) поглощение неповторимо-индивидуальногобезличным, всеобщим, 3) господство необходимости и подавление свободы, 4)приспособление и миру явлений, среднему человеку, социализация человека и др.
ПониманиеБердяевым объективации в какой-то мере родственно понятию опредмечивания внемецкой философии XIX в. и теории отчуждения в экзистенциализме. Однако онсчитает, что критика Хайдеггером тенденции к усреднению и нивелированиюиндивида в условиях господства обыденности и массовизации культуры («Man») всееще остается во власти объективации, так как не указывает возможности еепреодоления путем мистического прорыва духа к тайнам космической жизни.
Вкачестве форм объективированного мира Бердяев подвергает анализудегуманизирующее воздействие на духовность человека различных экономическихсистем, техники, государства, церковных организаций и т. д. Процессуобъективации, приводящей к отчуждению и разобщению, он противопоставляетвозможность духовного восстания, общения в любви, творчества, преодоленияэгоцентризма, признания каждой личности высшей ценностью. Понятие духа он неотождествлял ни с душой, ни с психическим. Что касается сознания, то оно неесть лишь психологическое понятие, так как в нем содержится конструирующий егодуховный элемент. Сознание связано с духом. Только поэтому возможен переход отсознания к сверхсознанию. Дух есть действие сверхсознания в сознании.
Философская антропология и «парадоксальнаяэтика»
Вцентре мировоззрения Бердяева стоит проблема человека. Он определяет человекакак существо противоречивое и парадоксальное, совмещающее в себепротивоположности, ибо оно принадлежит к двум мирам—природному исверхприродному. Духовная основа человека не зависит от природы и общества и неопределяется ими. Человек, по Бердяеву, есть загадка не в качестве организмаили социального существа, а именно как личность. Понятие личности он отличаетот понятия индивида. Индивид — категория натуралистическая, это — часть рода,общества, космоса, то есть в этой ипостаси он связан с материальным миром.Личность же означает независимость от природы и общества, которые предоставляют лишь материю для образования активной формы личности. Личностьнельзя отождествлять с душой, это не биологическая или психологическаякатегория, а этическая и духовная. Личность не есть часть общества илиуниверсума. Напротив, общество есть часть личности, ее социальная сторона(качество), равно как и космос есть часть личности, ее космическая сторона.Этим объясняется, что в каждой личности есть и нечто общее, принадлежащее всемучеловеческому роду, тому или иному профессиональному типу людей и т. д., но нев этом ее суть. Иными словами, личность—это микрокосм, универсум виндивидуально неповторимой форме, соединение универсального и индивидуального.Тайна существования личности — в ее абсолютной незаменимости, в ее однократности и несравнимости. Личность признана совершать самобытные, оригинальныетворческие акты.
СогласноБердяеву, есть два противопожных пути преодоления человеком своей замкнутой насебе субъективности. Первый — раствориться в мире социальной обыденностиприспособиться к нему. Это приводит к конформизму, отчуждению и эгоцентризму.Другой путь — выход из субъективности через трансцендирование, которое означаетдуховное озарение, переход к жизни в свободе, освобождение человека от плена усамого себя, экзистенциальную встречу с Богом. Нередко личность человекараздваивается. Бердяев приводит примеры из сочинений Толстого, Достоевского идругих писателей, обращавших внимание на двойную жизнь человека: внешнююусловную, исполненную лжи, неподлинную жизнь, приспособленную к обществу,государству, цивилизации, и внутреннюю, подлинную жизнь, в которой человекпредстает перед глубинными первореальностями. «Когда князь Андрей смотрит назвездное небо, это более подлинная жизнь, чем когда он разговаривает впетербургском салоне». В духе известною высказывания Достоевского онравственной цене слезинки ребенка Бердяев восклицает! весь мир ничто посравнению с человеческой личностью, с единственным лицом человек», сединственной его судьбой.
Центральноеместо в познании духа Бердяев отводит этике. Он считает, что в историичеловечества сложились два основных тин» этики: этика закона (в дохристианскойи социально-обыденной формах) и этика искупления (христианская мораль). Этиказаконе организует жизнь человеческих масс, демонстрирует господство обществанад конкретной личностью, над внутренней индивидуальной жизнью человека.Парадокс в том, что за кон имеет и положительное значение, так как он не толькокалечит личную жизнь, но и охраняет ее. Этика Канта, по Бердяеву, естьзаконническая этика, потому что она интересуется общеобязательным нравственнымзаконом, одинаковой у всех «природой» человека С проблемой свободы Бердяевсвязывал решение проблемы возникновения нового и процессе творчества. Всякоедействительно новое в мире возникает лишь через творчество, т. е. посредствомпроявления свободы духа. Творчество есть переход небытия в бытие через актсвободы. Иными словами, оно означает прирост, прибавление, создание того, чегоеще не было в мире. Творчество предполагает небытие, подобно тому как у Гегелястановление предполагает небытие. Из бытия же (которое вторично по отношению ксвободе и подвержено объективации) возможно только истечение иперераспределение элементов данного мира.
Втворческом акте человек выходит из замкнутой субъективности двумя путями:объективации и трансцендирования. На путях объективации творчествоприспособляется к условиям этого мира. На путях же экзистенциальноготрансцендирования оно прорывается к концу этого мира, к его преображению, т. е.в действительность потенциальную, более глубокую.
Оцениваявзгляды Бердяева на проблему творчества, В. В. Зеньковский и некоторые другиеисторики русской философии отмечали их противоречивость. Ибо творчество, содной стороны, неизбежно ведет к объективации, а с другой — оно же призвано ееразрушить. Тем самым творчество как бы лишается всякого смысла и сводится лишьк «мессианской страсти». Однако Бердяев, видимо, и сам осознавал эту«нестыковку», поэтому оговаривается, что было бы ошибкой делать вывод, чтотворчество объективированное, продукты творчества в этом мире лишены значения исмысла. Без них человек не смог бы поддерживать и улучшать условия своегосуществования в этом мире. Он призван производить работу над материей,подчинять ее духу. Но, подчеркивает Бердяев, нужно понимать границы этого путии не абсолютизировать его. Следует иметь в виду, что наступит эпоха, новый историческийзон, когда эсхатологический (конечный) смысл творчества будет полностьювыявлен. Проблема творчества, таким образом, упирается в проблему смыслаистории.
Историософия и русская идея
Ванализе исторических и социокультурных процессов Бердяев отрицает все формы ихлинейной интерпретации, линейные теории прогресса. История — не прогресс повосходящей линии и не регресс, а трагическая борьба противоположностей, добра изла.
Каждаякультура, по Бердяеву, переживает периоды рождения, расцвета и исчезновения. Ноисчезают лишь временные, преходящие ценности, а непреходящие продолжают жить дотех пор, пока существует человеческая история. Римское законодательство,греческие искусство и философия и т. п. живут по сей день.
Анализируяисторические судьбы «запад ной культуры» как целостного феномена, Бердяев(независимо от О. Шпенглера) пришел к выводу, что она прошла две стадии:варварскую средневеково-христианскую (завершившуюся в XIII в. Ренессансом) игуманистически секуляристскую стадию (завершившуюся в XIX в.). XX век —переходный период от гуманистической фазы к «новому средневековью».
Периодсекулярного гуманизма — это нехристианская, а подчас и антихристианская фазазападной культуры. Гуманистическая культура хотя и возвысилась до идеи человекакак творца, преисполненного радости и уверенности в своих силах, вместе с тем вконце концов привела его к деморализации, так как человек все более полагалсяна само го себя и все дальше уходил от христианского, божественного пониманияприроды личности, свойственного периоду средневековья. Вторжение машин итехнологии в жизнь человека нанесло гуманизму смертельный удар Гуманистическиориентированная культура исчерпала свою творческую энергию. Теперь онапревращается в простое средство «практической организации жизни», «наслаждениижизнью» и т. п. Творческий дух культуры исчезает, на смену ей приходитутилитарная цивилизация, лишенная высших взлетов художественного творчества.Духовный гений оскудевает. Такова «диалектика истории». Буржуазная цивилизацияпредставляет собой затянувшийся переход от старого средневековья к «новомусредневековью», новому варварству, усилению напряженности, драматизма итрагизма истории, когда, несмотря на все достижения, лучи христианского светазачастую не могут пробиться к людям. Безрелигиозный гуманизм приводит кдегуманизации и бестиализации (озверению) человека. Но Бердяев не исключалтого, что переходная культура Запада изберет другой путь —религиозно-христианского преобразования жизни, утверждения непреходящихценностей и реализации подлинного существования в творческой жизни. В качествефилософского обоснования такого «преобразования» Бердяев разработалэсхатологическую метафизику — своеобразное учение о конце мира и истории. Онубежден в том, что историю следует видеть в эсхатологической перспективе. Но, впротивоположность пассивной и «мстительно-садистской» эсхатологии христианскогоАпокалипсиса, предрекающего «жестокую расправу над злыми и неверными», Бердяевисповедует активно-творческий эсхатологизм.
Решениеэтой задачи связано с анализом проблемы времени. Бердяев различает времякосмическое, историческое и экзистенциальное. Последнее не исчисляетсяматематически, его течение зависит от напряженности переживаний, от страдания ирадости, от творческих подъемов. История совершается и своем историческомвремени, но она не может в нем остаться. Она выходит или во время космическое(и тогда человек оказывается лишь подчиненной частью мирового природногоцелого), или во время экзистенциальное, означающее выход из мира объективации вдуховный план. Экзистенциальное время свидетельствует о том, что время — вчеловеке, а не человек во времени, в нем нет различия между будущим и прошлым,концом и началом. (Экзистенциальное восприятие времени нашло отражение и вопыте человека, когда говорят, что «счастливые часов не наблюдают».) Историядолжна кончиться, потому что в ее пределах проблема личности неразрешима.История имеет смысл только потому, что она кончится. Ее смысл не может бытьзаключен внутри нее, он лежит за пределами истории. Бесконечная история была быбессмысленна, и если бы в ней обнаруживался непрерывный прогресс, то он был бынеприемлем, ибо означал бы превращение каждого живущего поколения в средстводля будущих поколений. Смысл конца мира и истории означает конец объективного бытия,преодоление объективации. Нельзя мыслить конец мира в историческом времени посю сторону истории. И вместе с тем нельзя его мыслить совершенно вне истории,как исключительно потустороннее событие. Конец мира — не опыт плавногоразвития, а опыт потрясения, катастрофы в личном и историческом существовании.«Иной» мир есть наше вхождение и иной модус существования. Конец мира — нефатум, тяготеющий над грешным миром и человеком, а свобода, преображение, вкотором человек призван активно участвовать. Противоречия человека в миреокончательно преодолимы лишь в этом процессе. Бог нуждается в ответном действиичеловека, которым не только грешник, но и творец. Эсхатологическая перспективане есть только перспектива неопределимого конца мира, но и перспектива каждогомгновения жизни. На протяжении всей жизни нужно кончать старый мир, начинатьновый мир как царство духа. Поэтому конец, по Бердяеву, следует понимать какпреображение, переход человечества к новому измерению своего существования, кновому зону — эпохе духа, где центральное значению получит любовь — творческаяи преображающая. Мучительные противоречия жизни и страдания, которые под конецусилятся, перейдут в радость и любовь в результате раз вития активности итворчества человека.
Попризнанию Бердяева, в основе его раз мышлений лежит острое чувство царящего вмире зла и горькой участи человека в мире. Они отражают восстание личностипротив давящей объективной «мировой гармонии» и объективного социальногопорядка. Поэтому он выступал не только против коммунизма и фашизма, но и противлиберализма, связанного с капиталистическим строем. Бердяев осуждал любые формысоциальной лжи, тоталитаризма, насилия как «справа», так и «слева».Человеческой массой, говорил он, управляли и продолжают управлять посредствоммифов, пышных религиозных обрядов и праздников, через гипноз и пропаганду,через кровавое насилие. В политике огромную роль играет ложь и мало местазанимает правда.
Однако,в отличие от западных теоретиков экзистенциализма, Бердяев подчеркивал, что нестоит на позициях асоциальности. Наоборот, считал он, нужно признать, чточеловек есть социальное, коммуникативное существо и что реализовать себя вполнеон может лишь в обществе. Прорыв духовности в обыденную социальную жизньвозможен. Но лучшее, более справедливое и человечное общество может бытьсоздано лишь из духовного в человеке, а не из объективации. Наиболее духовнозначительное в человеке вырастает не из социальной среды, ввергающей его ватмосферу «полезной лжи» и конформизма, а изнутри человека, призванногопостоянно совершать творческие акты в отношении самого себя, т. е. формироватьсебя как личность. Подвергая резкой критике традиционное учение о социализме иего реальное воплощение в жизни, Бердяев все же объявлял себя сторонником«социализма персоналистического», который основывается на примате личности надобществом и тем самым радикально отличается от социализма, основанного напримате общества над личностью.
Висториософских построениях Бердяева особое место занимают мысли о роли и местеРоссии в истории, ее судьбах и предназначении в мировом историческом процессе,т. е. весь тот круг вопросов, который связывается с понятием русской идеи. Вистолковании названной тематики он наряду с другими деятелями русскогокультурного ренессанса начала XX в. выступил продолжателемрелигиозно-философского анализа русской идеи В. С. Соловьевым. Он началзаниматься этой темой еще в годы первой мировой войны, которая остро поставилавопрос о русском национальном самосознании (очерк «Душа России», 1915). Затемсуждения Бердяева нашли отражение в трудах «Судьба России» (1918), «Русскаяидея» (1946) и др. Истоки, смысл, коллизии и перспективы русской идеипрослеживаются им на богатом историко-литературном и историко-философскомматериале, начиная со времен средневековья (религиозное учение «Москва — ТретийРим»), через славянофилов, Достоевского, Толстого, Соловьева дорелигиозно-философских и нерелигиозных (в том числе марксистских) течений XX в.
Уникальностьи самобытность русской идеи заключается, по Бердяеву, прежде всего врелигиозном мессианизме как стержневой идее социокультурной жизни общества. Номессианское сознание не должно быть истолковано как националистическоесознание. Подойти к разгадке тайны «души России» можно, если признатьантиномичность (противоречивость) русского национального само сознания. Русскаядуша представляет собой сочетание тезисов и антитезисов: «С одной стороны —смирение, отречение; с другой стороны — бунт, вызванный жалостью и тре6ующийсправедливости. С одной стороны — сострадательность, жалостливость; с другойстороны — возможность жестокости; с одной стороны — любовь к свободе, с другой- склонность к рабству». Бердяев анализирует многочисленные факторы, повлиявшиена формирование особенностей национального характера русского народа. Здесь ивлияние географического фактора (огромные пространства степей и лесов),преобладание русской душе женственного начала (пассиивности) над мужественным,преклонение перед святостью как высшим состоянием жизни и др. Противоречивостьрусской души, возможно, связана с тем, что в России сталкиваются и приходят вовзаимодействие два потока мировой истории — Восток и Запад Русский народ естьне чисто европейский и не чисто азиатский народ. Россия — огромныйВостоко-Запад, призванный соединять два мира. Свойственная русскомурелигиозному сознанию эсхатологическая идея принимает I форму стремления ковсеобщему спасению — в отличие от западного христианства, где она попреимуществу обретает форму индивидуального спасения. Поэтому существо русскойсамобытности заключается в «коммюнотарности» (общинности), представляющей собойнекую метафизическую разновидность коллективизма. Русские люди болеекоммюнотарны, чем западные. Они ищут не столько организованного общества,сколько общности, общения. Русская идея, делает вывод Бердяев, есть идеякоммюнотарности и братства людей и народов. Он подвергал принципиальной критикеразличные формы русофобии, равно как и другие проявления национализма.Трактовка Бердяевым русской идеи полна живейшего интереса, содержит богатствоидей, не потерявших своего культурно-воспитательного значения и в наши дни.
ТворчествоБердяева и сегодня вызывает большой интерес своими поисками смысла жизни иназначения человека, неустанным обоснованием ценностей свободного духа.Несмотря на некоторый налет утопизма, романтизма, не всегда оправданныйрадикализм, оно подкупает своей искренностью и внутренней взволнованностью.Бердяев глубже многих других заглянул в русскую душу. Он всегда оставалсяпатриотом России и верил в ее национальное возрождение.
Список литературы
Дляподготовки данной работы были использованы материалы с сайта www.bolshe.ru/