Реферат: Методология анализа экономической глобализации: логика обновления
МЕТОДОЛОГИЯ АНАЛИЗА ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ГЛОБАЛИЗАЦИИ:ЛОГИКА ОБНОВЛЕНИЯ
СОДЕРЖАНИЕ
ВВЕДЕНИЕ
1 Метаэкономическиепроцессы
2 Рождениеинформационной сети
3 Информационнаясеть и рынок
ВЫВОД
ИСПОЛЬЗОВАНЫИСТОЧНИКИ
ВВЕДЕНИЕ
В работе решается проблема обновления методологианализа экономической глобализации, сделаны методологические обобщения, вкоторых глобальные экономические процессы рассматриваются по принципам сложныхдинамических синергетических систем, логикой демасификации общества, растущей автономизации его структурныхзвеньев, их гетерогенизации.
Современные мировые экономические трансформацииотражают новый этап развития, связанный с изменением субъективности глобализационныхпроцессов. В свое время определяющим субъектом экономической глобализациивыступало государство, затем — транснациональная корпорация; информационнаяреволюция формирует предпосылки утверждения в соответствующем качестветворческой личности. Отсюда другая базовая определенность: системнаяраздвоенность современных глоболизациониых процессов реализующихся на основах двойнойлогики — не только централизации, но и децентрализации. Указаннуюдвунаправленность должны учитывать и экономическая теория, ее методология. Еслипредметом нашего анализа остаются традиционные проблемы — исследованияпринципов международного разделения труда и связанного с этим движения товаров,рабочей силы и капиталов, функционирования соответствующих мировых рынков, товполне естественной доминантой должны оставаться наработанные всем предыдущимразвитием экономической теории канонические принципы возрастающейвзаимозависимости.
Иное дело, когда мы стремимся оцениватьглобальные, в том числе и экономические, трансформации в другой плоскости — спозиций обеспечения свободы и свободного саморазвития человека, реализации еготворческого потенциала, становления личности, утверждения доминирующейзначимости постматериальных потребностей и интересов, их индивидуализации. Вэтом случае мы должны осознавать теоретическое несоответствие указанныхметодологических инструментов, учитывать противоположные процессы, логикуглобальной децентрализации. Исследование возрастающей роли гуманистическихпредпосылок глобального экономического процесса, которые постепенно приобретаютсистемно определенную специфичность, анализ логики очеловечиваниясоответствующих преобразований, их дема-сификации и автономизации могут статьрезультативными на основе синер-гетической методологии сложных систем, ееадаптации к анализу новейших глобально-экономических процессов.
И еще одно предварительное замечание: осуществляяметодологические обобщения глобальных трансформаций, ни в коей мере непретендую на их исчерпывающую теоретическую обоснованность. Ставим эту проблемукак такую, которая требует внимания, может рассматриваться в качестве предметастоль необходимых для нас дискуссий на уровне фундаментальных научныхпредвидений. В представленных характеристиках я опираюсь на огромный по объемунаучный материал, накопленный в процессе развития экономической теориипоследних лет. Известному английскому писателю и политическому деятелюXVII—XVIII вв. Дж. Свифту принадлежит чрезвычайно глубокое по своему содержаниювысказывание: «Настоящее видение — это способность видеть невидимое».Эти слова в полной мере можно отнести к анализу методологических основглобальных трансформаций, которые представлены в данной работе. Рассмотрим этивопросы более предметно.
1 Метаэкономическиепроцессы
Нужно быть методологически корректными преждевсего при использовании понятия «глобализация», которое вошло внаучный оборот относительно недавно — только в 70-е годы прошлого века икорреспондирует с новым этапом цивилизационного развития, прежде всего сособенностями постиндустриализма. Нынешний этап глобализации связан лишь сначалом становления постиндустриальной системы глобальных экономическихотношений. В этом плане он является переходным, содержит в себе разнопорядковыеопределения, отражающие, с одной стороны, утверждение системной целостностимирового экономического хозяйства. Важно учитывать, что речь идет о гомогеннойцелостности как признаке индустриализма.
С другой стороны, современный этап глобализацииэкономических отношений характеризует специфический процесс утвержденияпостиндустриальных начал глобального развития, которые несут на себекачественно новые (по сравнению с эпохой индустриализма) гетерогенныеопределения, а потому не могут, как это подчеркивалось, оцениваться с позицийканонической (сформированной на предыдущих этапах) методологии, на основепринципов линейной логики. Мы никогда не сможем понять новое качество всовременном глобальном процессе, если будем опираться лишь на соответствующиетеоретические основы, догматизировать их.
Логика гомогенно целостной системыкорреспондирует с принципами индустриальной глобализации, а логика сложнойгетерогенной системы — постиндустриальной цивилизации. Гомогенная целостностьпредполагает доминантность системного (интегрального) качества и,соответственно, си-стемную унифицированность и иерархическую подчиненностьчастей целому. Это принцип капитализма, это, в конечном счете, логика ВеликогоМодерна, это подчиненность глобачьного (в том числе глобально-экономического)процесса принципам евроцентризма. Следует понять, что соответствующая логика неимеет перспективы — XXI в. оставляет ее в прошлом. С такой методологией можносвязывать процессы завершения (доработки) того, что не успела сделать в сфереглобализации эпоха индустриализма. Хотя и в этом контексте должны учитыватьсянынешние системные новации, о которых речь пойдет дальше.
На чем базируется противоположность логикисложных систем принципам системной целостности? Анализ новейших процессовэкономической глобализации, детерминирующихся основами постиндустриализма,показывает, что здесь определяющими являются рост самодостаточности отдельныхструктурных звеньев глобальной экономической системы и девальвация на этойоснове стандартной унифицированности соответствующих процессов. Утрачиваетсяприсущее принципам индустриализма системное качество глобализации, унифицированностьее функциональных структур. На этих предпосылках глобальная экономикаприобретает признаки диссипативности — системной распыленности. Такая экономикаперестает быть пирамидально иерархической. Речь идет не только об изменениилидерства, как это подчеркивает Ю. Пахомов. Я не отрицаю этой тенденции, но вто же время следует учитывать и другое — девальвируется значимость не толькофункционального центра глобализации, но и всей структуры функциональныхинституций в целом. Основой развития глобальной системы становятсясинер-гетические принципы. Именно с этих методологических позиций Л.Евстигнеева и Р. Евстигнеев ведут речь об утверждении синергетических основглобализации экономического развития. Глобальная экономика начинает развиватьсяпо принципам гетерогенности ее системных образований, по логике экономическойконвергенции.
В чем заключается структурная специфика гетерогенностисинергетиче-ской экономики? Понятно, что эта проблема имеет разные аспекты.Если исходить из общеисторической логики глобальных трансформаций, то в этойплоскости анализа важны акценты на формировании в структуре экономическихотношений системно противоречивых — рыночных и трансрыночных — функциональныхобразований. Последние я называю «метаэкономическими» формированиями,такими структурными образованиями, которые, оставаясь в пределах экономическойсистемы, в то же время отрицают ее фундаментальные принципы. Системнаясложность синергетической экономики объясняется, с моей точки зрения, именнотаким типом гетерогенности.
Характеризуя специфику такой системы, К. Марксуказывал, что «ее развитие в направлении целостности заключается именно втом, чтобы подчинить себе все элементы общества или создать из него ещеотсутствующие в ней органы. Таким путем система в ходе исторического развитияпревращается в целостность.
Я определяю понятие „метаэкономика“ (гр. meta — вне, за пределами +экономика) как одну из составляющих глобальной синергетической экономики, какэкономику, перестающую быть не только рынком, но и экономикой вообще. Предлагаяэто понятие, я иду от аристотелевской „Метафизики“. Аристотельиспользовал это название своего гениального произведения, акцентируя вниманиена том, что метафизика — это то, что идет после физики Позже термином»метафизика" начали определять философское учение о началах бытия,началах его познания, о принципах онтологии и гносеологии в целом.
Л. Евстигнеева и Р. Евстигнеев придерживаютсяпринципиально иных определений. В их концепции речь идет, скорее всего, об «ограниченнойгетерогенности», о гетерогенности, определяющейся многояруснойнеоднородностью рыночных формирований, из которых конституируется глобальнаяэкономическая система. В этом случае речь идет о фактическом отождествлениипонятий «экономка» и «рынок». «Экономика — всегдарынок» — такова суть данной позиции, в соответствии с которойсинергетические определения глобальной экономики реализуются через соответствующуюспецифичность современного рынка.
Трудно отрицать принцип дифференцированности,следовательно, и системной сложности рыночных фрагментов экономики, которойпридерживаются именитые российские ученые. Однако такая дифференцирован-ностьприсуща всем без исключения этапам развития рыночных отношений. Рынок всегда,во все времена реализовывал свои потенции как многоуровневая система. Поэтому,если ограничить синергетические свойства современной экономики лишь этимиаспектами, непонятной остается специфичность ее нового качества, которая насинтересует в первую очередь. Сложные гетерогенные системы — это, собщеметодологической точки зрения, свойство переходных трансформационныхпроцессов. При определении обобщающих характеристик гетерогенности современнойглобальной экономики следует руководствоваться прежде всего этимметодологическим принципом. Речь идет о следующих определениях.
Во-первых, нужно исходить из того, что глобальная экономикав своей основе отражает, как об этом уже говорилось, специфичность переходногоэтапа современной эпохи, удерживает в себе как элементы отживающей (такой,которая отрицается) индустриальной системы, так и функциональные звеньяутверждающейся постиндустриальной системы. Отсюда наличие в ее структуре нетолько рыночных, но и трансрыночных — метаэкономических — образований, ихгенетическая неоднородность и системная многоформатность. Функциональнаядиссипативность такой экономики, ее неупорядоченность и нелинейность,многоцелевая направленность и одновременно перспективная неопределенностьхарактеризуются соответствующими признаками.
Во-вторых, в определениях такой экономики существенноповышается статус субъективного начала. Речь идет о ее очеловечении,возрастающем приоритете личности. В соответствии с этим глобальная экономикаопределяется не как объектно-субъектная, а как субъектно-объектная системаэкономических отношений, в которой ощутимо усиливается значимостьпостматериальных ценностей, принципов экономической свободы, расширяет — используетпонятие «метаистория». В его понимании, метаисторическое — это то,что не помещается в логике исторического, выходит за пределы этой логики.Известно и понятие «метаэтика», которым определяется наука, стоящаянад нормативной этикой. Кстати, аналогичные семантические конструкции используютсяи в точных науках, скажем, «метацентр» и т. д. Отмечу и следующее: яне противопоставляю понятие «метаэкономика» широко употребляемымпонятиям «информационная экономика», «экономика знаний»,«новая экономика». Метаэкономика сочетает определяющие чертысоответствующих понятий. В то же время, синтезируя в себе соответствующиехарактеристики, понятие «метаэкономика» определяет новое интегральноекачество, отражает принципы системных изменений в действующей структуреэкономических отношений, и прежде всего тех, которые относятся к логикеглобальных трансформаций. Базируясь на методологических основах сложных систем,метаэкономика аккумулирует в себе соответствующие трансформации.
Именно глобальная экономика характеризуется нетолько структурной гетерогенностью, но и возрастающей степенью своей диссипативности.Диссипативность и гетерогенность — это два органически связанных между собойопределения сложных систем. Глобальная синергетическая экономика отражает иэтот системный признак.
В-третьих, важным звеном экономики остаетсясистема рыночных структур, сочетающих в себе, по определению Л. Евстигнеевой иР. Евстигнеева, прежде всего финансовый капитал, макроэкономику и экономикуфирм.
Каждое из указанных формирований характеризуется:
а) собственным единством функциональных капиталов— финансового, денежного и производственного дохода;
б) специфичностью их субъектов и объектов;
в) неоднородностью институциональных определений;
г) разнообразием целевых функций и критериальныхопределений.
В то же время речь идет о рыночных экономическихструктурах, утрачивающих свои классические определения. Они реализуются впределах не гомогенно целостной, а гетерогенно сложной диссипативной экономической системы, вкоторой взаимодействуют рыночные и трансрыночные детерминанты, и, что имеетпринципиальное значение, последние получают доминирующий статус. На этой основерынок начинает утрачивать свою традиционную нормативно-доминирующую функцию.Она начинает самоотрицаться. Сохраняя рыночный статус, указанные структуры в тоже время девальвируют свои базовые характеристики, приобретают признакитрансрыночных образований.
В-четвертых, иное базовое звено синергетическойэкономики — метаэкономика. Ее можно было бы назвать проще — сказать, что этонекоммерческий трансрыночный сегмент рыночной системы. Однако в данном случаемы бы остались в пределах линейной логики трансформаций, ограниченности которойпри анализе современных глобально экономических трансформаций мы должныпреодолеть.
В моем понимании, метаэкономика — это предпосылкидействительно постиндустриальных экономических отношений в их системнойзрелости. Метаэкономика — это ростки зрелой постиндустриальной экономическойсистемы, логический продукт информационной революции, которая лишьразворачивает свои ценности, составляющая глобального синергетическогообщества, это экономика творческого труда, экономика производства,распределения и потребления знаний, экономика эпохи действительного гуманизма.
Если исходить из логики общеисторическихтрансформаций, то следует акцентировать внимание и на том, что метаэкономика —это не параллельная рынку экономика, а продолжение рынка, самоотрицание рынкапри сохранении его перспективно дееспособных достояний. Таким образом, этоэкономика, которая де-факто перестает быть рыночной. В то же времяметаэкономика — мостик не просто к трансрыночной экономике, а к трансрыночнойэпохе. Нам следует разобраться и в этом аспекте, понять, в чем сохраняетсяэкономичность и в каких ракурсах утрачивается экономическая определенностьглобальной системы.
Важно увидеть за этими сугубо теоретическимиопределениями реальные процессы. Рынок создает мощные механизмы инновационногоразвития, но в то же время он формирует обостряющиеся глобальные проблемытакого развития. Каково их соотношение и каковы механизмы преодоления этогопротиворечия? Наука не должна уходить от этого вопроса. Он касается рядапринципиальных позиций. Если мы попытаемся спроектировать эти противоречия нановейшие экономические трансформации, оценить их с позиций индивидуализацииотношений собственности, качественных изменений в характере труда, превращенииинформации и знаний в основную форму богатства, персонификации потребностей идругих факторов, то сможем более рельефно ощутить и принципиально новыемеханизмы их практической реализации.
По законам канонической методологии мы, конечно,акцентируем внимание на том, что в основе системной целостности мировойэкономики лежат процессы интернационализации стоимостных отношений, денег иценообразования, формирования «средней единицы труда всего мира» (К.Маркс). Однако творческий труд как основа постиндустриальной экономики не можетбыть унифицированным; он не поддается стандартизации. Не поддаются унификации ипостматериальные потребности. Мировые цены — в настоящее время это по большей частицены на топливно-энергетические и сырьевые ресурсы. Что касается рынкапотребительских товаров, то здесь все большую доминанту приобретает процессиндивидуализации механизмов ценообразования.
С отрицанием в начале 70-х годов прошлого веказолото-дивизного стандарта единое интернациональное начало стала утрачивать имировая денежная система. Идея символического ядра этой системы — создание СДР(международной расчетной денежной единицы МВФ) оказалась практическинеосуществимой, а доллар в роли мировых денег в новых условиях все в большеймере демонстрирует свою функциональную несостоятельность. В результате МВФвынужден оценивать экономические результаты разных стран, в том числе итрансакционные процессы, не только в масштабах текущих курсовых определений, нои по паритету покупательной способности (ППС) национальных валют. А это далеконе однозначные величины. По расчетам МВФ, в 2008 г. ВВП Украины в текущих ценахсоставлял 106,1 млрд. дол., а по ППС — 356,2 млрд. Разница почти 3,4 раза.Каким оценкам мы должны отдавать предпочтение? Ответа нет. Системнаяцелостность мировой экономики девальвируется и на этой основе.
Официальные резервные активы всех стран мира наначало 2009 г. составили 4,8 трлн. дол. Всего за четыре последних года ониудвоились, а по сравнению с серединой 90-х годов — утроились. Зачем стольогромные сбережения — ведь это, по сути, мертвый капитал, который составляетоколо 8% мирового ВВП? А все довольно просто: резервы — это антикризисныйресурс; в моем понимании, это и своеобразный индикатор недоверия к рынку.Страны ежегодно откладывают в резервы миллиарды долларов, чтобы защитить себяот превратностей рынка. Показательно, что после Китая второе место по масштабамрезервов занимает страна с классическим рынком — Япония. В ряду первых и Индонезия.Во время мирового финансового кризиса 1997—1998 гг. биржевой индекс в Индонезииза одну ночь упал почти на 70%. Накапливаемые резервы должны упредитьповторение подобного. Но в этом ли суть проблемы..? Это не риторический вопрос.В Украине ведь тоже на начало 2009 г. резервы (этот неприкосновенный запас)составляли 32,5 млрд. дол., или почти 25% ВВП. Помогут ли они нам в случае«рыночной непогоды»?
Находясь в плену сугубо индустриальной логики, мыначали применять для определения процессов символизации экономических отношенийпонятие «виртуальность». Мы говорим о виртуальных ценах, виртуальнойсобственности, виртуальной организации труда и т. д. как о деформированных посвоей сути процессах, превращении со знаком «минус», не учитывая приэтом, что постиндустриальная экономика в значительной своей части — этоэкономика символов, экономика, в которой человек взаимодействует не с вещами(материальным миром), а со знаками, цифрами, информацией, брендами, рекламой ит. д.
В настоящее время мы являемся свидетелями нового этапаконцентрации и централизации капитала, возрастающей значимоститранснациональных корпораций (ТНК), которые сохраняют функцию основногосубъекта глобализации. Однако и в этом вопросе вне нашего внимания частоостаются качественные изменения, характеризующие специфичность ТНК прошлого инашего настоящего. Речь идет о фактическом распаде вертикально-иерархическихТНК, присущем эпохе индустриализма, и утверждении так называемых горизонтальныхтранснациональных корпораций. Эти процессы глубоко и всесторонне анализируютсяФ. Фукуямой в книге «Великий разрыв» (1999 г.), где освещены, преждевсего, изменения структуры корпоративной иерархии. В условиях резкоговозрастания информационных потоков классическая централизованная корпорацияначала утрачивать свою способность адекватным образом накоплять и обрабатыватьнеобходимые информационные ресурсы, оперативно реагировать на них. В этойситуации обозначилась тенденция передачи власти и ответственности низшимэшелонам управления и экономическим структурам. Субъектами глобализации становятсяименно такого типа функционально обновленные горизонтальные корпорации. Именноони выступают носителями качественно новой логики глобализации, экономическойглобализации, утверждающейся на принципах постфордистской системы трудовыхотношений, функционирования сетевых систем. Синергетическая модель глобальнойэкономики — экономика, основным субъектом которой выступают ТНК сгоризонтально-сетевым типом организации и управления.
2 Рождениеинформационной сети
Утверждение сетевой системы экономическихотношений — одна из базовых тенденций современного развития мировой экономики,глобального процесса в целом. В данном случае я исхожу из принципиальногометодологического постулата, в соответствии с которым степень глобализацииобщественных, в том числе и экономических, процессов определяется прежде всегоуровнем информационных коммуникаций. М. Кастельс, вклад которого в научноеосмысление соответствующего процесса, вне всякого сомнения, наиболее весом,называет сеть (networking) определяющей организационной формой информационной эпохи.Мы находимся, отмечает он, на пороге кардинальных изменений от авторитарнойиерархии к сети.
Информационная сеть влияет не только наобновление экономических процессов. В информационную эпоху все больший весприобретают различные по своему содержанию социально интегрированные сети,которые в сочетании с экономическими сетями корреспондируют с утверждениемсоциального капитала — одного из определяющих факторов современного постиндустриальногоразвития. В этой связи М. Кастельс не безосновательно использует понятие«сетевое общество». Глобальное общество, считает он, все в большейстепени приобретает признаки сетевого общества, утверждается на основе сетевойлогики.
Указанное актуализирует значимостьсоответствующих исследований в развитии теории экономической глобализации. Наэтом вполне резонно делает акцент украинский ученый Ю. Павленко,рассматривающий данную проблематику как «матрицу научной парадигмы XXIвека». В то же время следует исходить из того, что теория сетевых системпока еще находится в процессе своего становления. В ней еще много невыясненныхпозиций. Поэтому попытаемся расставить некоторые методологические акценты внаучной аргументации соответствующих процессов, заранее отмечая их дискуссионность.
Определяя специфичность информационных сетей,следует учитывать их функциональную разноплановость. Они используются не тольков сфере производства, но и в науке, военном деле, системах коммуникаций,формировании миграционных потоков и, конечно, как инструмент глобализации,обеспечивающий циркуляцию информации, денежных и финансовых потоков,технологий, экономических символов и образов товаров или услуг в режимереального времени без пространственных ограничений.
Информационная сеть реализует себя и в другойплоскости. Речь идет о принципиально новой, не присущей индустриальной эпохе,системе взаимозависимости «человек — машина». Информационная сетьразвивается по принципу саморазвития, она не требует внешних импульсов — еедвижущая сила вмонтирована в саму систему. В данном случае, по существу,институируются предвидения К. Маркса относительно логики автоматизации —возможности воспроизводства системы машин с помощью системы машин. Сеть, пишетМ. Кастельс, акцентируя на этом внимание, знает больше, чем любой человек илигруппа людей, которая с ней работает. В связи с этим ключевым моментомвзаимоотношений человека и соответствующей системы является вхождение в ееструктуры. «Быть или не быть в сети» — вот основной стержень вопроса.«Находясь в сети, — пишет М. Кастельс, — ты получаешь и со временемувеличиваешь свои шансы. Находясь вне сети или будучи исключенным из нее, утебя нет никаких шансов, поскольку все, что имеет значение, организовано вокругмировой паутины интерактивной сети».
В контексте этих реалий можно вести речь и оновых качественных признаках, которые в соответствующих структурах получает инепосредственно информация. Циркулируя в пределах всемирной паутины, информацияобретает дополнительные возможности самообогащения. Происходит еще вдостаточной степени не осмысленный экономической теорией процесс ее расширенногосамовоспроизводства. Информация превращается не только в наиболее весомыйфактор производства и в основную форму богатства общества, суммарная стоимостькоторой приближается к суммарной стоимости продуктов материальногопроизводства, но и в самовоспроизводящийся на расширенной основе ресурс.Собственно говоря, именно этим аспектом традиционные для индустриальной системыпотоки информации отличаются от тех, которые формируются в пределахтрансрыночной метаэкономики.
Кто имеет доступ к этому богатству? Ктообеспечивает его реализацию и получает от этого соответствующую прибыль? Прощевсего, отвечая на эти принципиального значения вопросы с позиций линейнойлогики, сказать, что, как и сто, и двести лет тому назад, основным субъектомвладения соответствующего богатства и получения прибыли от него являетсясобственник информационной сети. Однако такой ответ слишком поверхностный. Идело даже не в том, что сама по себе информационная сеть как глобальная«электронная нервная система», как системная целостность не имеет ине может иметь выделенного собственника.
Предлагается посмотреть на эту проблему также сдругой стороны — с позиций возможностей доступа к информационному богатству(капиталу), его расширенного самовоспроизводства и функциональной реализации.Оказывается, что в этой методологической плоскости традиционная позиция —богатство принадлежит его физическому собственнику — уже не столь убедительна.Собственник капитала, инвестируя в развитие информационной системы в процессеее расширенного самовоспроизводства, с течением времени все больше утрачиваетсвои стартовые позиции, уступает свою доминирующую роль. На эту рольвыдвигается основной субъект информационной экономики — «работникинтеллектуального труда» (knowledge-worker -Ф. Махлуп), который получает больший ресурсинформации, чем непосредственный собственник соответствующего капитала.Происходит процесс вытеснения с соответствующих позиций собственника капитала информа-ционнымработником. Конечно, этот процесс далеко не однозначен, противоречив. Однакокак тенденция он набирает соответствующие обороты, утверждая тем самым присущиеновой экономике принципиально новые системные определения. Сеть, пишет,акцентируя на этом внимание, Э. Тоф-флер, эгалитарна. Материнской компании вней нет.
В этом чрезвычайно значимом вопросе привлекаетвнимание и позиция Э. Кочетова. Он пишет, что эпохе «объемно-сетевойэкономики» соответствует «геоэкономический человек», которыйвоспринимает мир на основе качественно новых, по сравнению с рыночнойэкономикой, ценностей и мотиваций. Основными чертами такого лица являются нетолько освоение новейших геоэкономических технологий и«объемно-пространственное восприятие мира», но и умение рассматриватьмировые процессы с позиций «здорового начала непосредственно в самомчеловеке». Речь идет о цельных гармоничных личностях, которые все вбольшей мере впитывают в себя достижения информационной революции. Когда вышеговорилось об усилении субъектности современных глобально-экономическихпроцессов, то имелась в виду и указанная тенденция — институционализация всетевой экономике «геоэкономического человека».
Каковы объективные предпосылки, стимулирующиеразворачивание информационно-сетевых структур, их перерастание всистемообразующую форму организации глобальных экономических процессов? Этипредпосылки прямо и непосредственно связаны не просто с информационнойреволюцией, а прежде всего с действием закона экономии рабочего времени,которое расходует человек на обеспечение своей жизнедеятельности. В условияхглобализации экономических процессов экономия времени реализуется как один изопределяющих факторов экономического процесса. Закон экономии рабочего временидействовал во все времена и эпохи, однако временная протяженность экономическихтрансакций, вес единицы общественного времени в предыдущие эпохи были иными.
В связи с этим нужно учитывать неоднородность мерыэкономического времени. Необходимо осознавать, что каждой системе экономическойреальности присущи адекватные (свойственные лишь для нее) модули временногоизмерения. Новое качество информационной эпохи связывается прежде всего с этойпозицией — с утверждением нового модуля общественного времени, новой мерывременного измерения. Имеются в виду не только радикальное ускорениетрансакционных процессов, но и их аритмичность — сочетание двойной тенденции, содной стороны — синхронизации, с другой—десинхронизации скоростей. Впротивоположность традиционному принципу «сбалансированного развития»,информационная постиндустриальная экономика все в большей мере проявляетзакономерность индивидуализации временных измерений — каждая экономическая частица функционирует наоснове своих скоростных ритмов. Собственно говоря, прежде всего соответствующаяаритмичность отражает, с одной стороны, возрастающую диссипативностьинформационно-экономического процесса, а с другой — наращивание свойственныхдля сложных систем хаотических явлений в мировой экономике.
Скоростная аритмичность экономических процессовкорреспондирует также с «пространственной турбулентностью» (Э.Тоффлер). Речь идет о дематериализации пространства, утрате пространствомэкономической ценности. Формируются принципиально новые функциональные связимежду определениями места и способов производства, географией рабочих мест,инвестиций, финансовых и товарных рынков, структурой компаний,институциональными позициями. В результате каждый отдельный субъект экономикиформирует собственные (индивидуализированные) критерии определения зонпротяженности экономических процессов, то есть имеется в виду виртуализацияэкономического пространства. Виртуальность информационной экономики, кромедругих факторов, формируется и на основе виртуализации экономическогопространства.
В итоге скоростная аритмичность, как ипространственная турбулентность, определяет возрастающий динамизм экономическихпроцессов, невиданную для индустриальной глобализации максимализацию еескоростных характеристик. Это далеко не абстрактные, сугубо академические,определения. Информационную экономику называют не только «символическойэкономикой», но и «быстрой экономикой» — экономикой, реализующейсвои функции в режиме онлайн, то есть в скоростном режиме реального времени.При этом эффект ускорения материализуется в реальные материальные, в том числеи экономические, ценности, функциональные преимущества. Эти преимуществавыступают мощным стимулом нового ускорения. Ускорение мультиплицируется. Базируясьна соответствующих обобщениях, можно говорить о законе мультипликации ускоренияэкономических процессов, который наиболее рельефно обнаруживает свою сущность винформационную эпоху, следовательно, может считаться специфическим закономименно этой эпохи.
Речь идет не только о действии соответствующегозакона на уровне общественных (национальных и глобальных) процессов, но иотдельно взятых субъектов хозяйствования, о способе определения ихфункционачьного интеллекта. Один из наивысших для нашего времени авторитетовделового мира, основатель империи «Microsoft» Билл Гейтстрактует эту проблему следующим образом: «Я твердо верю в одну простуювещь: наиболее надежный способ выделить свою компанию среди конкурентов,оторваться от толпы преследователей — это хорошо организовать работу синформацией. Именно то, как вы собираете, организуете и используете информацию,определяет, победите вы или проиграете… Победят лишь те компании, которыесмогут внедрить у себя „электронную нервную систему“ высшего класса —ту, которая обеспечивает бесперебойное движение информации ради интенсивногопостоянного развития интеллекта компании». Подчеркивается, таким образом,важность процессов, несущих на себе качественно новые, отличные от эпохииндустриализма, системные определения. Необходимость внесения принципиальныхкорректив в методологию анализа обусловливается и соответствующими изменениями.
3 Информационнаясеть и рынок
Базируясь на представленных характеристиках,попытаемся уточнить функциональные определения информационных сетей. Анализируяэту проблему, следует сосредоточить внимание на таких чертах сетевой коммуникации:
— их неиерархичности, децентрализации,преимущественно горизонтального функционального взаимодействия ее участников;
— гибкости, подвижности, изменчивости форм иконфигураций, легкости и быстроте распада и создания новых структур;
— открытости сети для «вхождения» и«выхода»;
— общей доступности ресурсов (прежде всего —информационных) сети;
— равноправии участников сети независимо от ихроли, масштаба, ресурсов;
— отсутствии институционально формализованныхоснов сетевых структур: их субъекты взаимодействуют, как правило, на базенеформальных норм и ценностей.
В то же время хочу привлечь внимание к ключевой инаиболее дискуссионной проблеме в методологии соответствующего анализа — кпроблеме, характеризующей соотношение «информационная сеть — рынок».В этом вопросе существуют две позиции: одна рассматривает информационную сеть вкачестве инструментария совершенствования рынка, его приспособления к реалияминформационной революции. В связи с этим в экономической литературе можновстретить понятия «корпоративно сетевой рынок», «тотальносетевой рынок» и др. Противоположная позиция, которой придерживаюсь и я,связана с определением информационной сети как антипода рынку. Информационнаясеть использует атрибутику рынка, его функциональные формы, однако в своейоснове представляет экономические отношения иного сущностного порядка; онареализуется как системная структура метаэкономики, трансрыночной экономики.
Важно осознавать сущность затронутой проблемы.Речь не идет об институциональном отрицании рынка. В условиях разворачиванияинформационной сверхскоростной виртуальной символической экономики,возрастающей диссипативности глобального экономического поля и перманентнойхаотичности экономической ситуации рынок начинает пробуксовывать. Он утрачиваетглавное — свою информационно регуляторную, коммуникативную функцию. Его реакция, которая напорядок выше административных регуляторов, просто не успевает за этимипроцессами. Конечно, мы должны учитывать адаптивные возможности рынка. Носуществуют и пределы возможностей адаптации. Как результат, в условияхинформационной революции регулирующие функции рынка начинает принимать на себясеть. На смену всемирной сети рынка приходит всемирная электронная сеть. Вопределенных функциональных аспектах это тождественные структуры. Рынок нетолько стимулирует развитие информационных сетей, но и передает имподготовленное своим развитием соответствующее системное поле. Относительноэтого можно сказать, что рыночные и информационные сети — это функциональныеблизнецы и одновременно принципиальные антиподы, антиподы в их сущностныхопределениях. На различиях между сетью и рынком акцентирует внимание и Ф.Фукуяма. «Экономический обмен в пределах сети, — пишет он, —осуществляется на других основах, чем экономические взаимоотношения нарынке». В этом контексте процессы современной модификации рынка,формирующиеся в связи с функционированием информационных сетей, следуетрассматривать как процессы системного самоотрицания рыночных отношений.
Функции рынка девальвируются также вследствиеобесценивания в условиях информационной экономики механизма конкуренции — этой«невидимой руки рынка», его определяющего инструментария. Это такжеодин из наиболее дискуссионных вопросов в методологии экономическихтрансформаций. В экономической теории довольно весомые позиции занимает точказрения, в соответствии с которой конкуренция корреспондирует с природойчеловека, с логикой социального дарвинизма, его принципом — «выживаютнаиболее приспособленные».
Не разделяя подобных взглядов, предлагаюрассмотреть в качестве антипода конкуренции механизмы конвергенции. В данномслучае исхожу из того, что конкуренция и рынок — это одна система экономическихотношений, а сетевая экономика и конвергенция — их противоположность. Перваясистема — признак индустриальной экономики, вторая — отражение логикиутверждения постиндустриальной информационной экономики, метаэконо-мики. Когдамы говорим об уже упомянутых постиндустриальных приоритетах — возрастающейсамодостаточности экономических субъектов и диссипативности экономическогопространства, о доминантности творческого труда, превращении информации изнаний в основную форму богатства и соответствующую иррационализациюэкономических процессов, то вполне справедливыми оказываются сомнения иотносительно корректности канонических определений конкуренции, ее базовыхпринципов — «больше за меньше», «кто кого»,«утверждается сильнейший». Этого нельзя не замечать.
Интересно и то, что взаимозависимость понятий«творческий труд» и «конвергенция» ощущал уже Н. Бердяев.Отношения конвергенции, полагал наш земляк, выдающийся ученый-философ,основываются на позиции, в соответствии с которой противоположная сторонавзаимоотношений рассматривается не как объект, а как такой же субъект, как«я», как второе «я». Тейяр де Шарден называл такой тип конвергенции«высшей ступенью социальности». Имеется в виду дифференцированноесоциальное единство, в котором системная целостность человеческого родаформируется на основе не материального, а духовного синтеза—синтеза, в которомкаждая личность, сохраняя свою уникальность, в то же время утверждает себяреальным «центром перспективы». В этом отношении новая модельсоциальной конвергенции рассматривается как «высшая ступеньгармонизированной сложности», получающая признаки «синтеза центров»,в процессе которого сближающиеся и взаимодействующие субъекты глобализации непоглощаются друг другом, не утрачивают свою оригинальность, а, самообогащаясь,остаются самими собой.
Понятно, что мир на нынешнем этапе развития еще очень далек отпрактической реализации ценностей, о которых идет речь. Однако это ни в коеймере не отрицает их научно-методологической значимости. В данном случае мыговорим о конвергенции как об определяющем атрибуте экономики знаний, как обосновном принципе обмена прежде всего нематериальных ценностей, механизмевзаимодействия партнеров по «производству» знаний, по приумножениюинтеллектуального богатства, как об инструментарии преодоления в процессеобмена отчуждения человека. Знания и информация в процессе своего обмена вообщене отчуждаются, отчуждение — базовый признак конкуренции. Метаэкономика неразвивает свои принципы на основе логики отчуждения. Каким же образом можно вэтой связи сочетать логику конкуренции и логику взаимообогащения знаний? Врядли существует методологический ответ на этот вопрос.
Все эти позиции не могут оставаться вне вниманияэкономической теории. Нужно активизировать поиск путей научного осмысления этихреально значимых процессов глобального развития.
В этом контексте важно и следующее обстоятельство:в условиях современного развития сетевая организация соответствующихвзаимосвязей рассматривается как наиболее адекватная форма утверждения наосновах доверия социального капитала. Следует понять своеобразность спецификисоциального капитала как одного из факторов глобального развития. Именно с этимсвязывается поиск мною альтернативы конкуренции, модели экономических отношенийпо противоположной логике — логике толерантности, взаимной заинтересованностине только в сохранении, но и в усилении значимости противоположного (в томчисле и неизвестного) субъекта экономических взаимоотношений, второго«я», экономических отношений по принципам даосской полярности«Инь — Ян», обмена «доверия на доверие».
На каких уровнях утверждает свои ценностиконвергенция?
По моему мнению, конвергенция связана преждевсего с основами сетевой организации экономики, в пределах которой информациякак первичный экономический ресурс становится «достаточной для всех»(Д. Белл) и где принцип «быть», а не «иметь» превращается вопределяющую основу развития. Сеть утрачивает доминантность прибыли,реализующейся на основе конкуренции. «Сеть — это такая форма организациисотрудничества и коммуникативных связей, которая диктуется нематериальнойпроизводственной парадигмой». Рынок утверждается на основах редкости,дефицитности. Сетевая экономика предполагает противоположность и в этом. В 1998г. вышла книга известного американского ученого К. Келли «Новые правиладля новой экономики», в которой внимание акцентируется на сходстве сетевойэкономики с биологической системой, живущей и развивающейся по иным, посравнению с технологической системой, законам, когда самую большую полезностьприобретает не дефицитность, а повсеместное распространение блага. Предельнаяполезность от участия в потреблении таких благ может возрастать с увеличениемчисла потребителей.
Соответствующие принципы утверждаются и на другихуровнях. Речь идет прежде всего об уровне возрастающей суверенности субъектовглобализации, о принципах внутрикорпоративных отношений горизонтальных ТНК. Всвязи с этим Л. Евстигнеева и Р. Евстигнеев вполне резонно выдвигают вопрос обутверждении принципов межцивилизационной конвергенции, а также об экономическихотношениях на соответствующих началах между финансовым капиталом и государствомкак субъектом макроэкономики, корпорацией и малым бизнесом. Показательно всвязи с этим и то, что еще в 60-х годах прошлого века активно отстаивали идеюконвергенции (принципов большого компромисса и отношений взаимообогащения) двухсистем — капитализма и социализма — лауреат Нобелевской премии Я. Тинберген иизвестный американский экономист Дж. Гелбрейт. Все эти позиции не могутоставаться вне внимания экономической теории. Нужно активизировать поиск путейнаучного осмысления этих реально значимых процессов глобального развития.
В этом контексте важно и следующееобстоятельство: в условиях современного развития сетевая организациясоответствующих взаимосвязей рассматривается как наиболее адекватная формаутверждения на основах доверия социального капитала. Следует понятьсвоеобразность специфики социального капитала как одного из факторовглобального развития, который далеко не всегда учитывается не толькоэкономической теорией, но и экономической политикой и экономической практикой.
Имеется в виду морально-психологический ресурсэкономического развития и роста, который (что очень важно подчеркнуть) имеет:
а) свойство саморасширенного накопления исамовоспроизводства;
б) не уменьшается, а укрепляется в своемпотенциале во время своего использования;
в) истощается в случае его неиспользования.
Ф. Фукуяма рассматривает соответствующуюсамоорганизацию в качестве основы социального равновесия и стабильности. Наэтой же основе утверждаются и фундаментальные начала пострыночногоэкономического равновесия. Установленное спонтанно на основе неформальныхинституциональных факторов такого класса, системное равновесие значительностабильнее, чем его рыночные аналоги, возникшие на основе механизмовконкуренции. В итоге вырисовывается цепная взаимозависимость между определениями«социальный капитал», «человеческий капитал», «сетеваякорпорация», «информационная сеть», «конвергенция» идругими функциональными структурами, в своей совокупности системномодифицирующими современную глобальную экономику.
ВЫВОД
Необходимо осознавать общеметодологическуюзначимость этих факторов. Речь идет о системных признаках постиндустриализма, всоответствии с которыми изменяется субординация между сугубо экономическими,социальными и духовными факторами в пользу последних, при которых доминантамиразвития становятся культурологические, цивилизационные, религиозные, семейныеценности, ценности, связанные с сохранением национальной идентичности, и когданепосредственно экономика становится сферой (механизмом) обеспечения этихценностей, подчиняется им. «Говоря сегодня об экономике, — отмечал Д.Белл, — люди обычно не понимают, что ее естественный предел уже достигнут и вближайшие десятилетия они вынуждена будет превратиться в одну из составныхчастей социологии''.
Фактически речь идет о системной подчиненностиэкономики саморазвитию человека, становлению личности, расширению границ нашего»я", нашего мировоззрения и мировосприятия. Именно через развитиечеловека, через механизмы реализации его креативного потенциала пересекаютсявсе круги современных трансформаций экономической глобализации. Экономикавсегда, во все времена была формой бытия человека. Однако в предыдущие эпохиэта позиция не имела значения методологической доминанты. Не была доминирующейона и для экономической теории. К. Маркс называл соответствующую эпохупредысторией человечества. Нынешние системные трансформации радикально изменяютэту ситуацию, и не учитывать данную особенность — означает плестись в хвостеновых реалий.
ИСПОЛЬЗОВАНЫИСТОЧНИКИ
1. ГальчинскийА. Методология сложных систем. «Экономика Украины» № 8, 2007, с.4-18.
2. ПахомовЮ. Бифуркационное состояние миросистемного ядра в преддверии смены мировыхлидеров. «Экономика Украины» № 4, 2008, с. 4-14.
3. КочетовЭ. Геоэкономика. Освоение мирового экономического пространства. — М.,«Норма», 2006
4. КочетовЭ.Г. Глобалистика как геоэкономика, как реальность, как мироздание. — М.,«Прогресс», 2001
5. КочетовЭ.Г. Гуманитарная космология (дорога к новому мирозданию новых людей). — М.,«Деловая литература», 2006.
6. МарксК., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 46, ч. 1, с. 229.
7. Аристотель.Соч. В 4-х томах. Т. 1. — М., «Мысль», 1976
8. ЕвстигнееваЛ., Евстигнеев Р. Экономический рост: либеральная альтернатива. — М.,«Наука», 2005, с. 14.
9. ИноземцевВ. «За пределами экономического общества» — М., «Наука»,1999
10. ТоффлерЭ. Третья волна. М., «Act из-во», 2004, с. 463.
11. КастельсМ.Інформаційні технології, глобалізація та соціальний розвиток. Економіка знань: викликиглобалізації та Україна. — К., НІСД, 2004, с. 90.
12. Кастельс М. Информационная эпоха. — М., «Ай из-во», 2000,с. 43.
13. Павленко Ю. Ієрархічні та мережеві структури всуспільно-економічній історії людства. «Економічна теорія» № 1, 2007,с. 15.
14. ТоффлерЭ. Метаморфозы власти. М., «Act из-во», 2004, с. 146.
15. КочетовЭ. Экономический (глобальный) толковыйсловарь. — Екатеринбург, «Уральский рабочий», 2006, с. 109—110.
16. ТоффлерЭ., Тоффлер X. Революционное богатство. — М., «Act из-во», 2007, с.51-99.
17. ГейтсБ. Бизнес со скоростью мысли. — М., «Эксмо-Пресс», 2001, с. 2
18. БузгалинА. Феноменология альтерглобализма. «Вестник Российского философскогообщества» №4, 2002, с. 113
19. XартМ.,Негри А.Множество. Война и демократия в эпоху империи. -М, «Революциякультурная», 2006, с. 77-85, 117-119, 404-405
20. СтерлингБ. Будущее уже началось. — Екатеринбург, У-Фактория, 2005, с. 53-73
21. ТихоновС. Коммуникационная революция сегодня: информация и сеть. «Политическиеисследования» № 3, 2007, с. 53-65
22. ФукуямаФ. Великий разрыв. — М., «Act из-во», 2004, с. 266-290.
23. БердяевН. Смысл творчества. — М, «Act из-во», 2004, с. 137.
24. «Мироваяэкономика и международные отношения» № 3, 2008, с. 1
25. Гальчинський А. Глобальні трансформації: концептуальніальтернативи. — К.,«Либідь», 2006, с. 209-215.
26. Белл Д., Иноземцев В. Эпоха разобщенности. — М., «Центрисследований постиндустриального общества», 2007, с. 245.