Реферат: Вульгарная экономическая школа

/>План работы.

План работы… 1

На переломе эпох… 1

Проблема народонаселения… 1

Мальтус — возмутитель спокойствия… 3

Смитианец Сэй… 7

Три фактора… 8

Загадки Закона Сэя… 10

Разгадка Закона Сэя… 13

Мальтус против Закона Сэя… 13

Литература… 14

На переломе эпохПроблема народонаселения

Меркантилисты большое значение придавали росту народона­селения,прямо связывая его с условиями роста на­ционального богатства. Адам Смит привсей сокрушительности сво­ей критики меркантилизма вопрос о народонаселении нерассмат­ривал в контексте критикуемой идеологии. Превосходя своих пред­шественниковглубиной проникновения в суть явлений, он отодви­нул этот вопрос на болеескромное место. Смит показал, что значе­ние имеет не абсолютный размернародонаселения, а соотношение между производительной и непроизводительной егочастями. Что касается первой из них, то он, несомненно, считал численный ростее функционально зависящим от нескольких величин. Во-первых, от роста оплатытруда; во-вторых, от роста производительности труда. Зная его выводыотносительно последнего, можно сказать и так: темпы роста рабочего населенияСмит ставил в зависимость от тем­пов роста накопления капитала страны. Однимсловом, возрастание богатства народа и рост рабочего населения представлялисьдвумя взаимозависимыми и синхронными (или почти синхронными) про­цессами, кактеперь говорят, с положительной обратной связью.

Как кажется, Смит не видел каких-либо естественных факторов,могущих ограничить рост одного и другого. Опасность исчерпания внутреннихрезервов экономического роста и перехода экономики из состояния прогресса всостояние застоя виделась ему реальной, но не фатально неизбежной. Она моглабыть преодолена посредст­вом непрерывных «импрувментс» — техническогопрогресса. Зало­гом последнего были: режим свободной конкуренции, раскрепоща­ющийэнергию масс, а также строгий правопорядок, обеспечивающий право работника наплоды его труда и создающий стимулы для сбережения дохода.Асбережение было синонимом инвестиций.

Первый, еще отдаленный, удар грома прогремел среди ясногонеба теорий социального прогресса и гармоничного саморегулирова­ния. Затем уженешуточные громовые раскаты потрясли обществен­ное сознание, когда началиськризисы перепроизводства и все яснее обнаруживалась их зловещая периодичность,т.е. закономерность, не вытекающая из каких-либо известных тогда теорий.

Мальтус — возмутитель спокойствия

/>

Непосредственным поводом для выступления Томаса РобертаМальтуса (1766—1834) были, как известно, очерки У.Годвина «О по­литическойсправедливости». Основываясь на теории прогресса, из­ложенной Кондорсе(этот французский мыслитель погиб при невы­ясненных обстоятельствах,предположительно, покончив с собой, во время якобинского террора во Франции), Годвини другие утверждали, что основная причина бед­ности больших групп населениясостоит в неспра­ведливом распределении национального дохода. Богатства хватилобы на всех, если бы оно распре­делялось равномерно по всем слоям населения.Нужно плохие законы заменить хорошими — и все заживут прекрасно.

По Мальтусу, эта точка зрения была слишком благодушной.Население имеет свойство увеличи­ваться позакону сложных процентов(геомет­рическая прогрессия), но продовольствие может расти только по законуарифметической прогрес­сии. Если все национальное богатство разделитьравномерно, говорит Мальтус, бедность действи­тельно исчезнет… но только намомент. Достаток пищи для всех снимет все преграды для размно­жения (например,разумную осторожность в при­бавлении семейства). Это вызовет неограничен­ныйрост населения, далеко выходящий за преде­лы возможностей его прокормить.Возникнет такой голод, какого еще не было. И воцарится бес­просветная нужда совсеми социальными бедствиями, связанными с нею. Мальтус считал, чтопредотвратить массовую бедность можно только нравственным воспитаниемнаселения. Вступать в брак сле­дует лишь тогда, когда есть уверенность, чтоданная пара твердо сто­ит на ногах и сможет прокормить детей. Каждому нужнопонять, что рассчитывать он может только на себя. Каждый должен цели­ком нестиответственность за свое неблагоразумие. И всякие попыт­ки даже частнойблаготворительности, тем более государственных субсидий, только ослабляютвышеуказанные ограничения роста на­селения.

Первым изданием памфлет Мальтуса вышел в 1798 г. анонимно.Второе издание, расширенное и переработанное, вышло в 1803 г. под названием,которое в русских переводах звучит так: «Опыт о за­коне народонаселения,или Взгляд на его действие на счастье обще­ства в прошедшем и настоящем, акроме того, изучение, насколько основательны наши ожидания относительноустранения или смягче­ния тех бедствий, которые он производит». Под схожимназванием вышли следующие издания (1806, 1807, 1817 и 1826 гг.) — всякий раз сизменениями и дополнениями.

Мальтус первым употребил выражение «борьба засуществова­ние», которое впоследствии использовал Чарльз Дарвин. В первомиз­дании «Опыта» Мальтуса имели место наиболее жесткие его сужде­ния.Там прямо говорилось, что рождающие детей без заботы о том, как их прокормить,заслуживают того наказания, которое предуго­товила им природа, и «было быжалкой амбицией желать вырвать бич из ее рук и ослабить действие законовприроды, установленных Божественным промыслом, которые приговорили этогочеловека вместе с его семьею к страданиям». Впоследствии Мальтус сильносмягчил свои суждения и даже (вопреки своей теории) высказался запредоставление государственной помощи семьям с числом детей больше шести.

Отсюда видно, что Мальтус не был рабом своей теории. Не от­казываясьот нее в принципе, он ратовал за то, чтобы в сознание на­родных масс постепенновнедрялась мысль о необходимости ощу­щать ответственность за своих детей. Но онне предполагал достичь этого за одну ночь. И коль скоро многодетные бедныесемьи про­должали появляться, Мальтус дополнил свой трактат поправками,достойными его священнического служения.

Большое количество переизданий свидетельствует о публичномуспехе теории Мальтуса. Действительно, она произвела большой шум. У неепоявилось множество горячих сторонников и страстных противников.

Среди тех, кому теория Мальтуса пришлась по душе, большуюгруппу, видимо, составляли члены высших слоев общества. Никто то­гда неподдержал идею отменить «законы о бедных» (т.е. меры со­циальнойзащиты для неимущих). Но теория Мальтуса успокаивала совесть богатых и сильных,перекладывая (в их глазах) ответствен­ность за положение бедных классов наобъективные законы приро­ды и на самих бедняков: вы, мол, можете пенять толькона самих себя.

Мальтус не был человеконенавистником или ханжой, как люби­лиговорить его идейные противники. Как раз наоборот: его глубо­ко тревожили мыслио беспросветной нужде многих людей, о высо­кой детской смертности в семьяхбедняков. Мы видим, что помощь бедным он считал бесполезной, не могущейустранить причины бед­ности, и даже вредной, так как она отучает людей отчувства ответ­ственности. Причины же бедности он видел в бездумном деторож­дении,несоизмеряемом с материальными возможностями семьи.

Нетрудно понять поэтому, кто был его главными противниками:все, кто верил, что причина бедности — дурное устройство общества. Это были исторонники мирных социальных реформ, и (конечно!) революционеры.

Впоследствии был выявлен целый ряд ошибок Мальтуса в его ис­ходныхположениях. Главное значение он придавал соотношению браков и рождений, гораздоменьше принимая во внимание сниже­ние смертности. Это значит, во-первых, что оннедооценивал дет­скую смертность как естественный ограничитель роста населения.Во-вторых, снижение смертности в группе старших возрастов ведет к увеличениючисленности населения даже при постоянном (не рас­тущем прогрессивно) темпедеторождения. Кроме того, с повыше­нием уровня жизни народа в известныхпределах рождаемость име­ет тенденцию самопроизвольного снижения (это заметилеще Адам Смит). Как ни объясняй данное явление, оно замечается повсемест­но.Обнаружены были и другие слабости в его теории.

Тем временем в экономической науке все больший вес приобре­талсоциалистический уклон. Теория Мальтуса постепенно уходила в тень, апроблематикаее оказалась и вовсе заброшенной.

Однако все это не значит, что Мальтус неправ целиком и полно­стью.При всех его неточностях проблема, которую он выдвинул, не была мнимой.Напротив, она оказалась реальной, в особенности для нынешней эпохи, и, можетбыть, еще белее насущной она станет в третьем тысячелетии н.э.

Казалось, жизнь опровергла теорию Мальтуса. Население Европыза истекшее время выросло не менее чем в 5 раз, а площадь сель­скохозяйственныхугодий практически не увеличилась. При этом средний европеец сегодня питаетсядаже лучше, чем во времена Мальтуса. Массовая бедность в странах Европы изжита.

Но не все так просто. Проблема, поставленная Мальтусом, вста­лаперед некоторыми странами Азии и Африки в последней трети XX в. усилиями бывших метрополий этих стран вних был осущест­влен значительный прогресс медицинской помощи населению, в ча­стностиснижена смертность среди новорожденных и налажена борьба с эпидемиями. В то жевремя материальный и культурный уровень населения не поднялся еще до тойпланки, после которой начинается самопроизвольное снижение рождаемости.Современная экономическая наука оказалась к этой ситуации не готова и не мо­жетпредложить развивающимся странам иных рецептов, кроме тех, которые предлагаланглийский священник конца XVIII — начала XIX столетия, а именно: планированиесемьи, сообразуясь с возмож­ностями ее прокормить.

Смитианец Сэй.

Однажды Дюпон де Немур упрекнул Сэя в несправедливом от­ношениик физиократам и напомнил ему, что он — через Смита — приходится духовным внукомКенэ и племянником Тюрго. На это Сэй ответил, что читать он научился умеркантилистов, думать — у Кенэ, но анализировать и понимать сущностьэкономических явле­ний, их причины и следствия его научил Смит.

Жан Батист Сэй (1767—1832) был, вероятно, первым экономи­стомвне Британии, кто начал развивать идеи Смита в поисках от­ветов на новыевопросы. Сама жизнь стала выдвигать такие вопро­сы, которые еще не вставалиперед Смитом. Прежде всего это отно­сится к явлению, которое стало заботой многихпоследующих поко­лений экономистов — теоретиков и практиков.

В различные времена эту проблему называли то «кризисомперепроизводства», то «кризисом сбыта», то «промышленным кризисом», то «пери­одическимпромышленным кризисом». В настоя­щее время принято называть еепроблемой эко­номическогоцикла. Периодичность больших спадов производства, сопровождаемыхдепрессией, которая затем переходит в новый подъем, стала обнаруживаться послеповторения указанных яв­лений в 1810, 1814, 1818 и 1825 гг. Затем были кризисы1836, 1847, 1857 гг., после чего стал по­вторяться почти регулярно период в 10лет.

Нужно заметить, что «Трактат политическойэкономии» Сэя впервые вышел в 1803 г., когда ре­гулярная периодичностькризисов еще не прояви­лась, хотя аналогичные явления уже ранее проис­ходили(например, кризис в Англии в 1793 г.). Следующие издания «Трактата»имели место в 1814, 1817, 1819 и 1826гг. В 1828г. Сэй опубли­ковал второе своеэкономическое сочинение — «Полный курс политической экономии».

Изначальная цель Сэя, насколько можно су­дить, была в том,чтобы изложить материал Смита более доступно, компактно и упорядоченно. Емуказалось, что свои замечательные идеи Смит изложил хаотично, без надлежащегопорядка. Сэй пер­вым применил тот способ расположения материала, который частоиспользовали затем ученые при написании обобщающих экономи­ческих трактатов.Речь идет о четырех больших разделах: потребле­ние, производство, обмен,распределение. Впоследствии подобный способ изложения перекочевал в учебники пополитической эконо­мии.

Три фактора.

Экономическая наука обязана Сэю в основном двумя идеями,сыгравшими значительную роль в ее дальнейшем развитии. Первая из них — такназываемый закон Сэя, вторая позднее получила на­звание теориитрех факторовпроизводства. Исходил Сэй из из­вестного положения Смита о трех видахдохода: ренте с земли, плате за труд, прибыли на капитал. У Смита, если мыпомним, проис­хождение всех трех объяснялось экономией труда, или, что то же са­мое,ростом производительности труда. У Сэя выходило так, будто каждый из факторовпроизводства порождает соответствующий до­ход.

Конечно, в известном смысле и мысль Смита может быть истол­кованаподобным же образом Ведь если капитал создает экономию.труда, он тем самымвроде бы и порождает прибыль. Земля же тем более может считаться, так сказать,матерью ренты (вспомним чис­тый продукт физиократов). В известном смыслеразличие формули­ровок Сэя и Смита было скоре словесным, чем содержательным. Од­накотрактовка Смита сводила все три фактора к труду, что прида­вало ей глубину иизящество. Трактовка же Сэя утрачивала подоб­ное единство и с этой точки зренияоказалась более поверхностной.

Трехфакторная теория сыграла в развитии науки сразу две раз­личныероли. Из нее впоследствии был развит факторный анализ производства, вчастности метод производственной функции. Смысл этого анализа — вотыскании наиболее выгодной комбинации капи­тала и труда (земля в расчет непринимается) для тех или иных кон­кретных случаев. Часто в экономическойпрактике возникает проб­лема: вложить ли больше средств в основной капитал,чтобы мень­ше тратить потом на оплату труда, или сэкономить на инвестициях,зная, что потом труд обойдется дороже? В другом случае вопрос мо­жет стоятьнемного иначе: до каких пределов выгодно замещать жи­вой труд оборудованием?Можно ведь так далеко зайти с механиза­цией труда, что дешевле оказалось бы вседелать вручную… Подоб­ные проблемы и решаются методами производственнойфункции, которые к настоящему времени хорошо разработаны и успешно применяются(см. главы 23 и 27).

Вторую свою роль в дальнейшем развитии экономической мыс­ли«три фактора» сыграли, если можно так сказать, помимо своей воли. Это связано споявлением и становлением новых экономиче­ских теорий. Не столько сам ДавидРикардо, сколько его последова­тели (и более всех Маркс) выставили «теориютрех факторов» как антитезу «трудовой ценности», так что перваяиз них оказалась в ро­ли пугала для нескольких поколений марксистов.

Загадки Закона Сэя

Одна загадка связана с тем, что никакого «закона»Сэй откры­вать не собирался и соответственно ни о каком законе неговорил. Откуда же закон взялся?

В первом издании Трактата" Сэй посвятил несколькостраничек общественному воспроизводству в духе Смита, как он это понимал. Тамон позволил себе кое-какие изящные формулировки. Вокруг них вскоре разгореласьполемика. В последующих изданиях Сэй, желая отстоять свою точку зрения,добавлял и развивал аргументацию. Гораздо позже ученые вычленили из рассужденийСэя несколько фор­мулировок, которые и были названы Законом рынков Сэя или про­стоЗаконом Сэя. Такова отгадка этой загадки.

Другая загадка связана с судьбой этого закона, наукаоказалась не в состоянии ни доказать его справедливость, ни аргументированноопровергнуть. Хотя уже Дж. Ст. Милль достаточно ясно ощущал, «где зарытасобака», ситуация неопределенности продолжалась аж до середины нашегостолетия, когда, наконец, в проблему была вне­сена определенная ясность.

Отчего же нужно было столько лет возиться с этим странным«законом» — почему бы не уподобить его тому «неуловимомуковбою», которого никто не соби­рался ловить? В том и штука, что нашего«ковбоя» очень многим хотелось поймать — и тем, кто хо­тел с нимдружить, и тем, кто хотел его уничто­жить.

Дело в том, что конечным выводом из Закона Сэя было положениео невозможности общего кризиса перепроизводства в системе свободнойконкуренции. Понятно, что, как и в случае с зако­ном народонаселения Мальтуса,Закон Сэя, поми­мо чисто научной проблемы, был объектом разно­го родаоколонаучных и совсем вненаучных сло­весных баталий между защитниками системысво­бодной конкуренции и ее противниками — вплоть до революционеров социалисти­ческоготолка.

Если во всей этой истории есть действительная загадка, токроется она в самом Законе Сэя. В ли­тературе он встречается в различныхвариантах. Как уже говорилось, автор не дал какой-то исчер­пывающей егоформулировки. В первозданном ви­де то, что позже было названо Законом Сэя,представляет собою че­тыре слова и сопровождающие их пояснения. Вот эти слова:

ПРОДУКТЫОБМЕНИВАЮТСЯ НА ПРОДУКТЫ.

К этому даются такие пояснения. Чтобы производители моглипродать свои продукты, нужно, чтобы на эти продукты был предъя­влен денежныйспрос. Но откуда у покупателей деньги? Это выруч­ка от продажи ими своихпродуктов. Чтобы, что-то купить, нуж­но прежде что-нибудь продать.Товарообмен, конечно, совершается через посредство денег, но суть остается тойже, как и при бартер­ной торговле: продукты обмениваются на продукты (другаяформу­лировка: товары покупаются за товары).

Едва ли с этим стоит спорить. Положение настолько очевидно,что становится непонятным, из-за чего весь сыр-бор. Но это только исходноеположение. Из него Сэй делает выводы, которые действительно можно счесть егонаучной заслугой.Если часть каких-либо товаров, способных удовлетворитьчеловеческие потребно­сти, не находит покупателя, т.е. их произведено слишкоммною, значит, каких-то других товаров произведено недоста­точно.Другими словами, если у совокупности покупателей каких-то товаров не хватаетденег, чтобы купить все эти товары, значит, эти покупатели (в сумме) непроизвели достаточно своих товаров, чтобы выручить за них требуемое количестводенег. «Каждый про­дукт, — пишет Сэй, — находит тем более покупателей, чемболее растет число всех остальных продуктов».

Кризис перепроизводства согласно этим рассуждениям наступаетне потому, что на рынке общее количество товаров превышает общее количестводенег, а потому, что каких-то товаров было предложено к продаже меньше,чем нужно. Неправильно распределен общест­венный труд по видам производства:что-то производится в избытке, что-то находится в дефиците. Чтобы были проданывсе товары пер­вого вида, нужно увеличить производство товаров второго вида.«По­ка в обществе есть неудовлетворенные потребности, — пишет Сэй, — нельзя говорить, что продукты производятся в избытке». Но это как раз иозначает, что общее перепроизводство невозможно. Всякое перепроизводство носитлишь частичный характер, поскольку на дру­гом полюсе всегда долженобнаруживаться дефицит. Увеличьте то­варное предложение на полюсе дефицита — ивы повысите денеж­ный спрос на полюсе избытка. Предложение рождает спрос.

Все сказанное представляет Закон Сэя в его полном виде. Вотс этим и не могла наша наука долгое время ничего поделать. Его при­нимали вкачестве постулата такие крупные ученые, как Рикардо и Дж.Ст.Милль, не говоряуже о многих их сторонниках. Его отверга­ли без убедительных оснований такие неменее крупные фигуры, как Мальтус, Сисмонди и Кейнс, не говоря уже обоппонентах из стана социалистов разного толка.

Разгадка Закона Сэя

Первым, видимо, догадался Джон Стюарт Милль, ученик Рикар­дои своего отца, Джеймса Милля. К сожалению, в те времена соот­ветствующийтерминологический и понятийный аппарат еще не был настолько разработан, чтобыможно было четко сформулировать суть дела. Это удалось только в 1952 г. двумамериканским ученым — Дж. Беккеру и У.Баумолу. И лишь тогда стало возможным оце­нить,насколько близко подошел к разгадке младший Милль. Так то­же бывает в нашейнауке.

Оказалось, что Закон Сэя скрывал в себе два различных,хотя и очень похожих, закона. Один из них, более жесткий, стали называть тождествомСэя, а другой, более мягкий, —равенством Сэя. Они отвечаютразличным постулатам о характере рынка и различным экономическим ситуациям.Первоначальную же формулировку у са­мого Ж.Б.Сэя допустимо толковать и так исяк. Однако в его поле­мике с Рикардо можно найти признаки того, что он имел ввиду скорее более мягкую версию.

Мальтус против Закона Сэя

В 1820 г. вышел первым изданием трактат Мальтуса «Принципыполитической экономии». Его аргументация имеет более глубокий характер. Вос­нове ее — ненедопотребление, а перенакопление.

«Нельзя сомневаться, — писал Мальтус, — что толькосоответст­венно стремление к потреблению может поддержать равновесие ме­ждуспросом и предложением; и так же несомненно, что неумерен­ная страсть кнакоплению богатств должна вести к тому, что проду­кты производятся вколичестве, превышающем возможное потреб­ление их...»

Законы накопления капитала, по мнению Мальтуса, напоминаютзаконы размножения населения. Там необходимо обилие пищи, здесь — обильныйденежный спрос. Как при недостатке пищи не­лепо поощрять браки и размножениелюдей, так при недостатке спроса неуместно стимулировать накопление капитала.Ведь новые капиталы еще более увеличат предложение товаров. Для соблюденияпропорции между ростом спроса и ростом инвестиций Мальтус счи­тал необходимымивсевозможное увеличение класса мелких земель­ных собственников, развитиевнешней и внутренней торговли, нали­чие обширного класса непроизводительныхпотребителей. Особое значение придавалось при этом богатой земельнойаристократии. Покупательная способность зарплаты рабочих невысока, прибылькапиталистов в большей мере идет на накопление в ущерб их воз­можномупотреблению. Из трех видов дохода (по Адаму Смиту) ос­тается рента — она идолжна компенсировать падение спроса на то­варном рынке.

Вспомним, однако, что для опровержения Закона Сэя нужно бы­лопоказать неизбежность хронического перепроизводства — такого, которое неможет выправиться. Для этого доводы Мальтуса были не­достаточными. Переизбытоктоваров должен вызвать снижение их цен до такого уровня, когда все их сможетпоглотить данный спрос населения. При этом падение цен может оказаться стольсильным, что они подчас не будут возмещать издержек производства. Тогданекоторые капиталы погибнут и проблема перенакопления утратит свою остроту.

Литература.

1.   Блауг М.Экономическая мысль в ретроспективе. Пер. с англ., 4-е изд. – М.: Дело ЛТД,1994

2.   Историяэкономической мысли / под ред. Полянского. – М.: Изд-во Московскогоуниверситета, 1970

3.   Курс экономики:Учебник / под ред. Б. А. Райзберга. – ИНФРА-М, 1997

4.   Ядгаров Я.С.История экономических учений. – М.: Экономика, 1996