Реферат: Интеграционные процессы в Азиатско-Тихоокеанском регионе
Вниманиек региону определяется тем, что в последнюю, четверть века он неизменнооставался наиболее динамично развивающимся районом мира. Напомним, что в конце40-х гг. эксперты ООН сходились в том, что обусловленная итогами второй мировойвойны «азиатская стагнация» затянется на долгие годы. Однако уже в50-е гг. начала стремительно развиваться Япония. В конце 60-х — начале 70-х былзафиксирован резкий скачок в темпах развития Тайваня, Гонконга, Сингапура иЮжной Кореи.
Именнотогда и применительно к эти м государствам появились два новых понятия: научное- «новые индустриальные страны» ( НИС) и публицистическое — «азиатские тигры». В 80-е гг. мир оказался свидетелем высоких темповэкономического роста стран АСЕАН — Индонезии, Филиппин, Таиланда, Малайзии иБрунея, которые стали называть «азиатскими драконами». В конце 80-хгг. на путь бурного экономического развития встал Вьетнам. И конечно же Китай.С середины 80-х гг. экономисты и политики в этой стране ищут пути сокращениятемпов роста народного хозяйства. Однако и в 1993 г., как отмечалось на ХIVсъезде Коммунистической партии Китая, прирост промышленного производствасоставил 21%, а всего валового национального продукта — более 9%.
Высокиедостижения китайской экономики, обеспечившие резкое улучшение жизни более чеммиллиардного населения, оказывают огромное влияние на все страны Азии, и нетолько на них. В докладе Всемирного банка, озаглавленном.«Восточноазиатское чудо» (1993 г.) говорится, что Восточная Азиястала «средоточием технологической цивилизаций» — великогоисторического сдвига в истории человечества, который, видимо, определит обликмира в начале XXI в. Там же говорится, что в последние 30 лет восточноазиатскиестраны развивались в 2 раза быстрее, чем страны Латинской Америки. Уже в 1993 гсовокупный продукт Японии, «четырёх тигров», четырех драконов и Китаясущественно превзошел совокупный продукт США. Особенно стремительно развивалсяу «тигров» и «драконов» экспорт: их доля в мировой торговлеготовыми изделиями возросла с 1965 по 1990 г, с 9 до 25%. Восточноазиатскиестраны весьма эффективно использовали плоды своего экономического роста дляснятия социальной напряжённости, а. следовательно, для обеспечения политическойстабильности. Именно политическая нестабильность в большинстве случаев ставиткрест на планах осуществления кардинальных реформ. Так, например, на Тайванедоход самых богатых 20% населения в 5,8 раза выше доходов 20% самых бедныхсемей. В Южной Корее тот же показатель составляет 8, а в Бразилии и Мексике — более 20. Особенно впечатляет осуществленная в регионе борьба с бедностью,ликвидация нищеты.
Напомним,что индекс Энгеля — удельный вес продовольствия в потребительской корзине — определяет состояние «за гранью нищеты» как состояние, при которомболее 90% доходов идёт на пропитание. Так, в Малайзии за последние тридцать летдоля населения, живущего «за гранью нищеты» сократилась с 37 до 5%, ав Индонезии -с 60 до 15%. В Сингапуре и на Тайване людей, имеющих доход менее300 долларов США в месяц, практически не осталось. Эти страны вышли назападноевропейский уровень средней заработной платы.
Причины,послужившие основой столь резкого изменения в состоянии экономики и социальнойсферы, различны. Авторы уже упоминавшегося доклада Всемирного банка отрицаютяпонскую или восточноазиатскую исключительность и пришли к выводу, что«восточноазиатского чуда» не существует: здесь люди «большедругих учились, больше работали и больше экономили». Сквозная мысльдоклада весьма проста: качественные преобразования были обеспечены прежде всегоза счёт разумной валютно-финансовой и кредитной политики, надёж ной финансовойсистемы, внедрения новейших технологий, упора на экспорт, развития образованияи инфраструктуры, высокого уровня накоплений. В действительности единойвосточноазиатские модели роста или развития никогда не существовало. Все онипроводили экономическую политику с разной степенью вмешательства государства вхозяйственную сферу. Не было и одной постоянной политики в рамках отдельновзятой страны. Изменение характера решаемых задач в той или иной стране вело ик изменению политики.К примеру, Южная Корея перешла от курса на всемерное поощрениеэкспорта легкой промышленности в 60-х гг, к избирательному развитиюопределенных отраслей тяжёлой промышленности в 70-е. В 80-е гг ее политикавновь переменилась — упор был сделан на развитие новых технологий и перестройкуставших неэффективными отраслей. В определении направления этих перемен великабыла роль государства, но она не была только жестко директивной. В странахВосточной Азии получили широкое распространение льготное кредитование иналоговые льготы отдельным отраслям, всячески поощрялся экспорт. Кроме Гонконгаи Сингапура, остальные «тигры» и «драконы» на начальнойстадии своего роста делали упор на импортные барьеры для защиты своейпромышленности. Даже возмужавшие «тигры» и «драконы» вначале 90-х гг. защищали большинство отраслей промышленности системой тарифныхи иных пошлин, устанавливаемых государством. Экономика стран Восточной Азииуспешно развивалась, поскольку все их правительства, без исключения, прибегалик различным политическим мерам для увеличения инвестиций, не порывая с национальнымитрадициями, используя сложившуюся на протяжении веков веру большинстванаселения в сильную государственную власть. Все правительства стран регионаразвивали национальную систему образования с целью подготовки квалифицированнойрабочей силы, воспитания психологического стереотипа, в котором бы тесносвязывались усилия, направленные на углубление образования и рост квалификациис представлениями об улучшении качества жизни. Этой же цели было призванослужить и предоставление налоговых льгот и субсидий, кредитных льгот темчастным фирмам, которые оказывали финансовую и материальную поддержку школам иуниверситетам. Не вызывает сомнения то обстоятельство, что аналогичные явлениябыли отмечены в большой и растущей группе стран.
Очевидно,что в условиях Восточной Азии ускоренное развитие одной отдельно взятой страныоказывало и сказывает значительное влияние на другие страны, порождая цепнуюреакцию развития. Одновременно ослабевала их зависимость от перепадовконъюнктуры в США и Японии. Модернизация инфраструктуры и перестройкапромышленной базы, увеличение внутреннего потребительского спроса за счетрасширения собственного среднего слоя населения способствовали роступроизводства, стимулировали появление нетрадиционных перспективных рынков,трансформировали региональные товаропотоки, содействовали оживлениюинвестиционных и технологических обменов. Здесь сформировался собственныйтехнологический и научно-технический потенциал, появились альтернативные США иЯпонии инвесторы мирового уровня, прежде всего Тайвань. Высокие результаты,достигнутые странами восточноазиатского региона, во многом были обусловленысотрудничеством и обменом технологиями, капиталом и информацией, но этосотрудничество требовало организационного оформления. Преобладающим инструментомтакого сотрудничества здесь стало создание национальных экономическихтерриторий. Суть рыночных экономик, сформировавшихся в странах Восточной Азии,состоит, с одной стороны, в том, что государственное регулирование играло ииграет существенную роль, а с другой — в том, что главными ускорителями обменакапиталом, технологиями, информацией стали частные компании. В странахВосточной Азии усиливается внутренняя конкуренция, но в то же времяувеличивается число очагов роста (в страновом и отраслевом плане), расширяютсявозможности экономического маневра, обеспечивается многовариантность развития исохранения высокого динамизма. В результате складывается многополюснаяэкономическая система, центры которой — Япония, США, Китай, НИС,«азиатские драконы», — оказывая раз ное по степени и характерувлияние, взаимодействуя между собой, определяют вектор регионального и — чемдальше, тем больше — мирового развития. Восточноазиатские страны, показавшиевсему миру, что к экономическому процветанию и социальной стабильности можноприйти различными путями, до конца 80-х гг. не торопились с институциональнымоформлением своего сообщества. Большинство из них предпочитали сами решать,каким отраслям отдавать приоритет, когда и как открывать свои рынки дляиностранных товаров и капиталов. При этом существует развитый механизмсопоставления и согласования позиций.
Преждевсего должна быть названа Экономическая и социальная комиссия ООН для странАзии и Тихого Океана — специализированная организация, созданная в 1947 г. ВЭСКАТО кроме стран-членов ООН от Азии и тихоокеанского региона входят еще иассоциированные члены — всего около 50. Следующей должна быть названаАссоциация стран Юго-Восточной Азии, межправительственная организация,созданная в разгар «культурной революции» в Китае в 1967 г. (АСЕАН).Эта организация объединила государства со значительной китайской диаспорой(рассматривавшиеся в то время как «пятая колонна» КНР) — Индонезию,Малайзию, Филиппины, Таиланд и Сингапур, — к которым позднее присоединилсяБруней. В регионе сегодня действует множество организаций, объединяющих ученых»деловые круги, разного уровня политиков. Представляется» что наиболее значимойсреди них призвана стать Организация азиатско-тихоокеанского экономическогосотрудничества (АТЭС). Возникшая в ноябре 1989 г., за день до паденияБерлинской стены как «форум министров и высших правительственныхслужащих» организация объединила 15 государств: Австралию, Бруней, Канаду,Китай, Гонконг, Индонезию, Японию, Южную Корею, Малайзию, Новую Зеландию, Тайвань,Таиланд и США.Принятое самоназвание — форум — подчеркивалодискуссионно-консультативный характер новообразования. В 1992 г. АТЭС создаетсобственный секретариат, который наделяется сугубо техническими функциями.Четвертая ежегодная встреча лидеров АТЭС, на которую демонстративно не приехалпоследовательный сторонник сугубо азиатской ориентации организациипремьер-министр Малайзии Мохатхир Мохаммед, состоялась в Сиэтле. На ней СШАпредприняли массированную попытку придать конструкции АТЭС большую жесткость,превратить ее в организацию, принимающую решения. Перед встречей и на самойвстрече США всячески подчеркивали то обстоятельство, что Азии отводитсяприоритетная роль в мировом развитии, что АТР занимает первостепенное место вовнешнеполитических заботах США. Постоянно публиковались данные о том, что наАзию приходится более 40% американского внешнеторгового оборота, что в 1992 г.экспорт США в Азию достиг 120 млрд долл., обеспечив 2,3 млн рабочих мест, чтотоварооборот США с АТР на 40% превышает товарные потоки, идущие черезАтлантический океан. Государственный секретарь США Уоррен Кристофер, находясь виюле 1993 г. в Сингапуре на сессии АСЕАН, заявил «о первенстве Азии»во внешней политике США. На вопрос, означает ли это перемену взглядов США намир, он ответил: «Да, это изменение в американской точке зрения. Какторговый партнер Азия в полтора раза крупнее, чем Европа. Речь не идёт о том,чтобы принизить каким-то образом наши взаимоотношения с Европой. Этопервенство, я бы сказал, не по внутреннему существу, а в смысле возможностейдля развития новых взаимоотношений в экономике и в сфере безопасности». Квстрече в Сиэтле группа экспертов во главе с бывшим заместителем министраторговли США Ф.Бергстеном был подготовлен доклад. «Перспективы для АТЭС — Азиатско-Тихоокеанскогоэкономического сообщества». Доклад предлагал начать движение по пути,пройденному Европейским сообществом, и выработать, для начала график созданиязоны свободной торговли. Президент США Клинтон, открывая встречу лидеров стран-участниц,говорил, что в будущем АТЭС представляется ему как организация, переходящая отзанятости в основном экономическими проблемами, к сотрудничеству в областиполитики: «Азиатско-Тихоокеанский регион предстаёт как регион, в которомоткрытая экономическая конкуренция является источником рабочих мест ипроцветания, а не источником враждебности и нестабильности… Как регион, вкотором недавно возникшие политические свободы умножаются растущими личнымисвободами и правами человека». Однако попытки форсировать процессыАТРовской интеграции, так же как и связать проблемы региональногосотрудничества с проблемой прав человека, у большинства участников понимания ненашли. Как комментировал в прессе не называемый «азиатский дипломат»,Клинтон отдает приоритет экономике, но не уделяет должного внимания культурнаятрадициям и ценностям, которым привержена Азия. Практически всевосточноазиатские лидеры разделяют уверенность в том (об этом они прямо заявилина проводившей ООН в Вене конференции по правам человека), что «западноетолкование» прав человека не вписывается в азиатские реалии и традиции. Поих мнению, когда большинство людей станут зажиточными, будет создано устойчивоесреднее сословие, свободы придут сами собой, восточноаэиатские лидеры любятцитировать великого социалиста-утописта Шарля Фурье, утверждавшего, что свобода- пустой призрак, пока одни могут безнаказанно морить голодом других. Навстрече в Сиэтле ни один из лидеров АТЭС не вступил на пленарных заседаниях воткрытое противостояние с позицией американской стороны, которая сумела учестьпозиции даже наиболее азиатские настроенных лидеров.«Мы стремимся к тому,чтобы АТР был единым, а не разделенным, — говорил Клинтон. — Мы стремимся ктому, чтобы проводить политику открытости, а не закрытости в сфере экономики».В итоге на встрече было заявлено, что ни о каких торговых блоках речи не идет,что руководящей является идея «открытого регионализма», что цель АТЭС- вместе облегчать компаниям делать бизнес в масштабах громадного региона. Чтоже касается создания зоны свободной торговли, то к обсуждению первого вариантаграфика движения к ней было намечено приступить в 1996 г. Одна из главнейшихпроблем, которой занималась встреча в Сиэтле, — будущее АТЭС. Малайзийскийпредставитель, — а Малайзия была представлена министром экономики — заявила,что она рассматривает встречу в Сиэтле как одноразовую. На следующий деньпрезидент Индонезии Сухарто (Индонезия — ближайший сосед и наиболее тесныйпартнёр Малайзии в экономике, политике и сфере обороны) предложил провестиследующую встречу на высшем уровне" стран-членов АТЭС через год в своейстране.
Навстрече в Сиэтле был выработан главный критерий для членства в АТЭС — открытаяэкономика и тесные связи с экономиками других стран-членов АТЭС. Там же попредложению США и Канады в АТЭС была принята Мексика и по предложениюАвстралии, Новой Зеландии и Индонезии — Папуа-Новая Гвинея. Малайзия, для тогочтобы исправить сложившееся преобладание в АТЭС стран с развитой экономикой иНИС, предложила принять в организацию Чили — страну с развивающейся экономикой.Одновременно било заявлено, что прием Чили должен продемонстрировать другимстранам возможность присоединения к АТЭС, если изберут правильную политику.Участники встречи в Сиэтле договорились, что после принятия Чили онинакладывают трехлетний мораторий на прием новых членов. Единственное конкретноезаявление сиэтлской встречи по экономическим вопросам касалось«Уругвайского раунда переговоров» Генерального соглашения по тарифами торговле (ГАТТ) в Женеве. В нем содержался призыв умножить усилия дляуспешного завершения этих переговоров, с чем связывалась возможность экспортасельскохозяйственной продукции из других регионов в страны Европейскогосообщества. На встрече в Сиэтле благоприятно была воспринята идея создания в рамкахАТЭС Азиатско-тихоокеанского форума (дискуссионно-консультативного института)по проблемам безопасности.
Идеяколлективной безопасности в Азии не нова. Она поднималась бывшим руководствомбывшего СССР и в застойные, и в перестроечные времена. В ответ на продвижениеэтой идеи лидеры постмаоистского Китая с конца 70-х гг во все своимеждународные соглашения включали положения «о борьбе сгегемонизмом». Стойкими противниками идеи коллективной безопасности в Азиибыли и американцы. В новой же ситуации руководство США в демонстрацииготовности сохранить роль «гаранта» хрупкого равновесия сил в регионевидит возможность упрочить здесь свои позиции. При этом необходимо отдаватьсебе отчет в том, что даже самые большие приверженцы сугубо «азиатскойидеи» являются сторонниками дозированного американского военногоприсутствия в регионе. Тот же М.Мохаммед, который не поехал в Сиэтл, поскольку,по его мнению, негоже, чтобы Организация азиатского сотрудничества заседала наАмериканском континенте, предоставил территорию Малайзии для частичногоразмещения американских военных, когда они вынуждены были свернуть свои военныебазы на Филиппинах. Большинство лидеров восточноаэиатских стран исходят изтого, что их регион продолжает оставаться местом, откуда может исходитьреальная угроза геополитических и военных конфликтов, которые могут поколебатьстабильность всей планеты. Крах СССР изменил ситуацию в регионе, ибо преждевсего был нарушен сложившийся и казавшийся стабильным баланс сил. Особенноосложнилась ситуация в треугольнике США-Китай-Япония.
Большимпотрясением для АТР, да и всего мира, была позиция КНДР в отношении Договора онераспространении ядерного оружия. С одной стороны, японское руководствозаявило, что если у Северной Кореи будет своё ядерное оружие, то оно будетсчитать себя свободным от всех закрепленных в конституции и определенныхмеждународно-правовыми документами ограничений в сфере вооружений. ПрезидентСША Клинтон, с другой стороны, заявил, что нападение на Южную Корею будетрасцениваться как нападение на США.
Труднопрогнозируется будущее Китая. Всеми, во всяком случае подавляющим большинством,признана неизбежность превращения КНР в недалеком будущем в экономическогосупергиганта. Это может стать благом для всего мира, если страна найдет плавныйпуть перехода от тоталитаризма к патерналистско-авторитарному, а в перспективеи к демократическому режиму. Но никто не видит реальных гарантий от возможностии иного варианта развития событий. В начале века, когда предпринималась попыткауйти от деспотического режима, страна распалась на множество фактическинезависимых образований, где каждый удачливый генерал объявлял себя президентоми единственным лидером страны, ведя кровавую борьбу против всех себе подобных.В нынешних условиях гипотетический распад КНР может привести к тому, что подобломками будут похоронены многие из его соседей.
Позициявосточноазиатских стран, в том числе и в сфере безопасности, определяетсясложным комплексом противоречивых проблем, среди которых преобладает стремлениезанимать самостоятельную позицию, не попасть под преобладающее влияние ниодного из существующих и перспективных экономических, политических и военныхгигантов. Американское присутствие в Восточной Азии рассматривается ныне каксущественный элемент системы сдержек и противовесов Китаю и Японии.
Можносказать, что американское присутствие здесь нужно настолько, насколько онообеспечивает баланс сил и не допускает склонения чаши весов в любом изнаправлений. Конечно, проблема безопасности находится в сфере внимания азиатскихлидеров, но не является в настоящее время доминирующей. Это проявилось и в том,что проблемы безопасности активно обсуждались на двусторонних встречах вСиэтле, но не выносились на пленарные заседания.
Год,прошедший между встречами на высшем уровне в Сиэтле и в загородной резиденциииндонезийских президентов — Богоре, был насыщен переговорами и заседаниямиэкспертов. Основное внимание уделялось проблеме сроков и процедуру созданиязоны свободной торговли в АТР. Поскольку речь шла о жизненно важных проблемах,переговоры были трудными. Достаточно сказать, что в ходе продолжавшейсянесколько дней в Джакарте встречи высших должностных лиц достигнутьвзаимоприемлемого соглашения не удалось. Министры иностранных дел и экономики,не достигнув консенсуса, передали проблему создания СЭЗ на рассмотрениелидеров. 15 ноября 1994 г. лидеры 18 стран подписали Декларацию о ее создании.
Участникисовещания взяли на себя обязательство «освободить и открыть торговлю в АТРпутем осуществления программы либерализации на основе принципов открытой,многосторонней торговли». Первоначальный план действий по созданию к 2020г. зоны свободной торговли в АТР решено подготовить к следующей встречестран-участниц АТЭС, которая состоится в 1995 г в Осаке (Япония). Достигнуто принципиальноесоглашение о том, что разные страны станут участниками зоны свободной торговлив разное время. Первыми к поставленной цели (2010 г. ) придут индустриальноразвитые государства. Затем, с разрывом в пять лет отменят таможенные пошлиныстраны со среднеразвитой экономикой — НИС и еще через пять лет — развивающиесягосударства. Именно разброс в сроках и достижение договоренности, чтолиберализация торговли в АТР будет достигаться постепенно, через ряддвусторонних и иных соглашений, а не путём заключения всеобъемлющегосоглашения, как это имело место при заключении в 1993 г. Североамериканскогосоглашения о свободной торговле, и позволило достигнуть взаимоприемлемогорешения. Из практического осуществления принципа «единство вмногообразии» должно вырасти древо экономического процветания региона вбудущем веке. Представитель Гонконга заявил на встрече в Богоре: «Нашейглавной задачей было достичь согласия в отношении этой широкой цели и неувязнуть на данном этапе в выработке формулировок и конкретных методов еедостижения». Участники встречи в Богоре выработали формулу «гибкогоконсенсуса», позволяющего тем, кто пока не готов присоединиться кконкретному решению на момент его принятия, сделать это позже.
Итогивстречи в Богоре получили оптимистическую оценку со стороны участников встречив верхах. В прессе кроме восторженных были и негативные оценки. Европейцы вбольшинстве своём заняли выжидательную позицию. Это и понятно: они могутсмотреть и выжидать. А неактивная позиция России привела к тому, что уже упоминавшийсянами Ф.Бергстен заметил на страницах гонконговского еженедельника«Эйшауик»: «Надо еще посмотреть, действительно ли Россияявляется тихоокеанской державой». Правда, премьер-министр МалайзииМ.Мохаммад не сомневается в том, что Россия должна быть членом АТЭС. Министриностранных дел Южной Кореи убежден, что «в АТЭС должны входить всеглавные игроки региона», а Россия «остается единственным из такихигроков, пока не охваченных рамками организации».
Различияво взглядах на возможное членство России в АТР, существующие между участникамиэтой организации, нетрудно объяснить и понять. Сложнее понять позицию самойРоссии. С одной стороны, политика России в отношении АТР значительноактивизировалась. В 1992-1994 гг. состоялась серия визитов российского руководстваво многие страны региона. В ходе визитов Президента России Ельцина в РеспубликуКорея, КНР и Японию, а также во «внешнеполитической концепции РоссийскойФедерации» сформулирован курс России в АТР. Начиная с 1992 г. российскийминистр иностранных дел начал принимать участие в работе расширенного совещанияминистров иностранных дел стран АСЕАН.
Россиявступила в ряд неправительственных региональных организаций. Она поддержалапозицию высших руководителей семи развитых стран, которые на своей встрече вТокио в 1993 г. высказались в пользу создания переговорного механизма контроляза политическим решением конфликтов в АТР. 13 октября 1993 г. в ТокиоЕльцинподписал Декларацию о российско-японских отношениях, в пятом пункте которойговорится, что стороны «придерживаются общего мнения о наличиивозможностей для динамичного развития, которое может продемонстрироватьазиатско-тихоокеанский регион в мире XXI века». Там же выраженауверенность в том, что Россия «станет активным и конструктивным партнеромв этом регионе». С другой стороны, представляется, что разработкареалистичной, лишённой во многом унаследованных от прошлого российской внешнейполитики идеологизированных подходов ещё предстоит. Мы никогда не займемдостойного места в АТР, если не осуществим всестороннего хозяйственногоразвития своего Дальнего Востока и Сибири. Россия должна наконец перестатьосуществлять азиатско-тихоокеанскую политику, опираясь лишь на потенциал своихевропейских областей и не выходя за рамки деклараций в том, что касаетсяреального освоения российского Дальнего Востока. Именно реальное оживлениехозяйственной жизни в регионе позволит подключиться Российской Федерации кинтеграционным процессам в АТР и даст ответ на вопрос, является ли Россияазиатско-тихоокеанской державой.
Н. Гаврилов
Список литературы
Дляподготовки данной работы были использованы материалы с сайта asiapacific.narod.ru/