Реферат: Новая столыпинская политика на Дальнем Востоке России: надежды и реалии

Введение

Вследствиеперехода России к политике открытых дверей и повороту к рыночной экономикемиграционная обстановка на российско-китайской границе коренным образомизменилась: оживились экономические и возродились культурные связи,стремительно развилась двусторонняя «челночная» торговля, китайцы ироссияне получили возможность легко пересекать границу между странами. НаДальнем Востоке и в Восточной Сибири в массовом количестве появились китайскиеиммигранты.

Мощныймиграционный напор китайцев вызывает в России, особенно в пограничных регионах,большие опасения. Основаниями для них являются, с одной стороны, огромнаяразность демографических потенциалов по разные стороны границы,перенаселенность и высокая безработица в Китае, с другой стороны — ослаблениесвязей Дальнего Востока с европейской частью России, быстро усиливающаяся егозависимость от Китая и, наконец, тревожная память о недавнем противостоянии.Боязнь оказаться в изоляции от остальной части страны и страх передперспективой китайской экспансии порождает алармистские настроения и служитбогатой пищей для политических спекуляций.

Новаяситуация на российско-китайской границе стала серьезным геополитическимфактором, значение которого стремительно возрастает и выходит далеко зарегиональные рамки. Ситуация остра в политическом и социальном отношениях,чревата этническими трениями, сложностями адаптации, требует выработки политикивзаимодействия и сотрудничества с Китаем, особенно в приграничных районах,чтобы способствовать их развитию и предотвратить формирование здесь новойконфликтной зоны. Миграционная политика — важнейшая часть общей политикипартнерских отношений, более того, от нее в значительной мере зависит успехсотрудничества вообще.

Миграционнаяситуация на российско-китайской границе исследовалась нами в рамках проектаМосковского Центра Карнеги, осуществленного при финансовой поддержке ФондаФорда и Фонда МакАртуров. Проект был нацелен на оценку масштабов китайскойиммиграции в пограничные районы Восточной Сибири и Дальнего Востока,определение демографического и социального состава китайских иммигрантов, выяснениеосновных видов их деятельности, условий труда и быта в России, анализобщественного мнения относительно китайского присутствия и анализ миграционнойполитики России в пограничных с Китаем районах.

Исследованиебыло проведено с октября 1996 по май 1997 г. и охватило Хабаровский иПриморский края, Амурскую, Иркутскую и Читинскую области, Бурятию. Основнымисточником информации были интервью: 1) более 100 интервью с экспертами илидерами общественного мнения (компетентными сотрудниками региональных администраций,миграционных служб и служб занятости, начальниками пунктов миграционногоконтроля, руководителями предприятий, привлекающих на работу китайцев,профессорами, журналистами и др.); 2) 244 интервью с китайскими мигрантами и 4- с китайскими бригадирами (с помощью переводчиков); 3) опрос 1182 студентоввузов разного профиля (как авангардной в социальном отношении группы молодежи)по поводу их отношения к китайцам; 4) опрос 1086 местных жителей с той жецелью; 5) опрос 466 вынужденных переселенцев из стран СНГ и Балтии длявыявления перспектив их закрепления на Дальнем Востоке.

Результатыпроведенного полевого исследования использованы в данной статье.

Демографическая ситуация

Разность потенциалов

Поразным оценкам, в основном зависящим от охвата российской территории, плотностьнаселения на китайской стороне в 15-30 раз больше, чем на российской. В самомзаселенном Приморском крае плотность населения составляет всего 13,5 чел./кв.км, а в прилегающем к нему Северо-Восточном Китае — 130 чел./кв.км. Лишь на югеПриморского края, в районе Хабаровска и Благовещенска, плотность населениядостигает 10-20 чел./кв. км (а в отдельных небольших ареалах и более), набольшей же протяженности нашей восточной границы она не превышает 5 чел./кв. км[1]. На юге Дальнего Востока живет около 5 млн человек, а в трех провинцияхКитая по другую сторону границы — 102 млн [2]. Все население Сибири и ДальнегоВостока в три раза меньше. Даже самая слабозаселенная провинция Северо-ВостокаКитая Хэйлунцзян имеет плотность 78 чел./кв. км (1990 г.), почти в шесть разпревосходя Приморье. В одном только Харбине населения в два раза больше, чем воВладивостоке, Хабаровске и Благовещенске вместе взятых. При этом китайцы оченьмобильны, готовы ехать в любое место, где есть работа. Мобильность и большойинтерес китайцев к России подтверждаются стремительным ростом их городов,расположенных на пограничных переходах в Россию.

Китайиспытывает огромные трудности с обеспечением своего населения работой. Врасчете на душу населения пахотный клин в Китае в 3,3 раза меньше, чем всреднем в мире и почти в 10 раз меньше, чем в бывшем СССР. Скрытая безработицав городах оценивается в 15-20% [3], а это значительно превышает население всейРоссии. Численность безработных только в Северо-Восточном Китае оценивается в7-8 млн человек [4].Несоответствие между численностью населения иестественно-ресурсным потенциалом Китая, отмечаемое всеми китаеведами [5],объективно обусловливает экспансию китайцев, которая и идет уже давно иинтенсивно во всех направлениях. Китайцы широко расселены в странахЮго-Восточной Азии, США, Канаде.

Возможностиих дальнейшей экспансии на юго-восток ограничены из-за перенаселенности этогорегиона земного шара, еще более высоких, чем в Китае, темпов роста населения,очень жесткой конкуренции на рынках труда. Россия — сосед Китая и естественныйрайон его устремлений. Да и климат Сибири и Дальнего Востока едва ли отпугнеткитайцев, по крайней мере, живущих в соседней Маньчжурии. Отсюда вытекает непросто вероятность, но неизбежность масштабной китайской иммиграции в Россию.

ВИнституте народнохозяйственного прогнозирования РАН была сделана интегральнаяоценка экономической плотности [6] в Приморском крае относительно соседнихпровинций Китая. До начала 90-х годов, как полагают авторы расчетов,значительное преимущество России в уровне экономического развитиякомпенсировало демографическое давление со стороны Китая, затем ситуацияпринципиально изменилась. Если темпы развития России не превысят 4,5% в год втечение ближайших 10 лет, давление Китая, по прогнозам института, будетнарастать. В этом отчетливо просматривается неблагоприятное для России влияниедемографического фактора.

Огромнаяразность демографических потенциалов на российско-китайской границенеестественна. Она сложилась из-за того, что нормальное взаимодействиенаселения в приграничной полосе длительное время искусственно сдерживалось иконсервировалось. Теперь накопившееся социально-демографическое напряжение ищетвыхода.

Ноугроза ли это России? И только ли угроза?

Рост населения в пограничной зоне России

Населениерегионов России, расположенных вдоль китайской границы, насчитывает 10,1 млнчеловек и в последние годы сокращается — в противоположность населению Китая,которое стремительно растет. За пять лет с начала 1993 по 1998 г. населениепограничной зоны стало меньше на 456 тыс. человек (4,3%). Скоростьнаблюдающейся убыли становится особенно очевидной, если вспомнить, чтонаселение всей России за тот же период сократилось на 2 млн человек. Сталобыть, на рассматриваемую зону пришлась четверть общей убыли, при том что долязоны в населении страны составляет всего 7%. Сокращение происходит во всехрегионах зоны, но быстрее всего в Еврейской автономной и Читинской областях.Быстро оно убывает и в Хабаровском крае (табл.18).

Населениерассматриваемых территорий сокращается не только за счет естественной убыли(что характерно для подавляющего большинства регионов России), но и за счетоттока населения, который после распада Союза приобрел здесь устойчивыйхарактер. При этом везде, кроме Иркутской области, миграция играет определяющуюроль в отрицательной динамике изменения численности населения (табл. 19).Северные части Восточной Сибири и Дальнего Востока теряют население ещеинтенсивнее. Например, из Чукотки выехала почти треть населения, из Магаданскойобласти — почти четверть, из Камчатской и Сахалинской областей — более 10%.

Напомним,что все это происходит на фоне интенсивного притока населения в Россию из странСНГ и Балтии. Отток населения с Дальнего Востока наблюдается впервые за весьпериод его освоения русскими. Отчасти это объясняется сокращением армии ивыездом населения из гарнизонных городков, отчасти — возвратной миграциейнедавних новоселов.

Такимобразом, китайская иммиграция развивается на неблагоприятном местномдемографическом фоне, который, безусловно, должен рассматриваться как фактор,ей благоприятствующий.

Взгляд в будущее

Вероятностькитайского проникновения обычно выводится из интересов Китая: получитьисточники средств существования для бедных и безработных, исчисляемыхмиллионами. Что касается России, большинство исследователей и политиковсходятся на том, что масштабная китайская экспансия не в ее интересах и чтоРоссии лучше обойтись минимумом иммигрантов. При этом с уверенностьюпредполагается, что Россия может обойтись собственными трудовыми ресурсами. Вовсяком случае, вопрос о ее демографической самодостаточности никем неподнимается.

Такойодносторонний взгляд очень опасен. Он чреват неверным освещением перспективы,ошибочной стратегией, неадекватным реагированием на текущую ситуацию,запаздыванием (а то и безнадежным опозданием) в решении проблем китайскойиммиграции в соответствии с интересами России. К таким же последствиям ведетизлишняя регионализация в подходе к китайской экспансии, восприятие ее как восновном дальневосточной (в лучшем случае сибирско-дальневосточной) проблемы.

Втаком контексте вопрос в конечном счете сводится к тому, сумеет или не сумеетРоссия пополнить население восточного пограничного пояса, предотвратив темсамым «окитаивание» Сибири и Дальнего Востока. Вопрос о том, возможноли это в принципе, даже не ставится. Между тем неизбежность массовой китайскойиммиграции определяется не только огромным людским перевесом Китая, не толькослабой заселенностью приграничных территорий и кризисом государства в России,но и ее собственными потребностями.

«После2005 г. в России начнется естественная убыль трудоспособного населения, котораяпо подсчетам демографов составит 14% за последующее десятилетие. В 2015 г. насмену поколению, выходящему на пенсию, придет почти на четверть численноменьшее поколение [7]. С подобной ситуацией сталкивались многие европейскиестраны, и все они выходили из положения за счет массового привлеченияиммигрантов. Не обойтись без этого и России. Как только в ней начнется процессоживления производства, она быстро почувствует дефицит труда. Именно труд будетглавным лимитирующим ресурсом в течение нескольких десятилетий. А это значит,что Россия будет представлять собой емкую нишу для иммиграции.

Положениеосложняется тем, что процессу убыли населения в трудоспособных возрастах будетпредшествовать последний, но значительный всплеск его роста в 1997-2004 гг. Впоследующем трудоспособное население будет уменьшаться более чем по 1 млн вгод. Разумеется, напряжение на рынке труда можно несколько ослабить, маневрируяграницами трудоспособного возраста и поощряя к труду пенсионеров, нодолговременный дефицит труда с помощью подобных маневров восполнить не удастся.В обозримом будущем рождаемость в России не поднимется до уровня простоговозобновления поколений. В этом демографы единодушны. Единственным источникомроста населения и трудовых ресурсов страны в перспективе становится иммиграция.

Дажесамые оптимистические прогнозы, ориентированные на значительный миграционныйприрост, показывают стабилизацию численности населения России или его рост к2010 г. на 2-3 млн человек [8]. ООН же прогнозирует сокращение населения Россиик 2050 г. до 130 млн человек [9] против 147,5 млн в настоящее время. Как легкоподсчитать, только для поддержания численности населения потребуется 17,5 млниммигрантов (вместе с их естественным приростом). Разумеется,социально-экономическое развитие страны может внести коррективы в эти расчеты,но вряд ли удастся намного уменьшить величину возникающего дефицита. Поэтому втом, что среди соседей России есть страны с высоким демографическимпотенциалом, просматривается не только угроза, но и благоприятная сторона.

Кто может быть донором для России?

Естественнорассмотреть с этой точки зрения прежде всего русскоязычное население стран СНГ.Его миграционный потенциал оценивается нами в 4-5 млн человек [10]. Примаксимальном значении это возмещает примерно треть естественной убыли трудовыхресурсов в период до 2015 г. Даже и сейчас, когда репатриация русских резкоускорилась по сравнению с 60-ми — началом 80-х годов и Россия за счет бывшихпартнеров по Союзу получила в течение пяти лет больше населения, чем запредыдущие 15 лет, миграция едва перекрывает естественную убыль ее населения, ав отдельные годы недотягивает и до этого.

ВРоссию охотно переезжает и титульное население стран СНГ, и многие из этихпотоков будут продолжаться еще долго. Безусловно, нужно принять во вниманиеиммиграцию из перенаселенных закавказских республик, откуда выезд титульногонаселения в Россию идет давно. Но с Китаем эти страны в разных „весовыхкатегориях“ и, конечно, не могут составить ему серьезной конкуренции. Надоучесть и следующее обстоятельство. Закавказские народы весьма мобильны. Послетого, как двери их стран открылись, они стали активно выезжать помимо России ив другие страны, особенно в Турцию, Грецию, Германию. Это снижает возможныеразмеры их миграции в Россию. Вероятна иммиграция также из Средней Азии, нокоренное население региона все еще недостаточно мобильно. Потребуетсяпродолжительное время на его „раскачку“, в то время как китайцыготовы приехать при первой же возможности.

Рассмотренныеисточники очень важны, но их недостаточно, чтобы заполнить брешь на рынке трудаРоссии, которая просматривается в недалеком будущем. Рассчитывать насколько-нибудь значительную иммиграцию из стран Восточной Европы, а тем более сЗапада не приходится.

Впоследние годы в Россию стали активно прибывать беженцы из Афганистана, Африки,Ближнего Востока, но Россия скорее всего в будущем предпочтет китайцев какболее знакомых и легко адаптирующихся к ее суровому климату. Следовательно,китайская экспансия объективно обусловлена обоюдными интересами и Китая, иРоссии и является не региональной, а общероссийской проблемой. По нашимрасчетам, численность китайцев в России к середине XXI в. может составить около10 млн человек.

Миграционные процессы

Послераспада Союза миграционные потоки в России приобрели отчетливо выраженнуюзападную ориентацию. Особенно ярко это видно на примере внутрироссийскихмиграций: территория страны четко делится на две части: зону притока — юго-западные районы и зону оттока — север и восток. В Восточной Сибири и наДальнем Востоке только Хакасия имеет небольшой приток населения в обмене срегионами России. Западный вектор внутренних миграций четко указываетнаправление устремлений жителей востока страны.

ПотериДальнего Востока и Восточной Сибири во внутренней миграции частично возмещаютсяпритоком из стран СНГ. Баланс потоков по пограничной зоне показан в табл. 20.Из этих данных видно, что за 1993-1997 гг. в целом приток из стран СНГвозместил менее трети убыли населения в другие районы России. Примечательно,что отток в российские регионы весьма устойчив, тогда как приток из стран СНГпочти прекратился.

Любопытени следующий феномен, обнаруживающийся при сопоставлении первых двух граф табл.20: миграционные потери, зафиксированные учетом в регионах, на треть уступаютуточненным показателям Госкомстата. Это означает, что значительная часть тех,кто выезжал из восточных районов в гости, в отпуск или на разведку, решилиобратно не возвращаться. Это еще ярче подчеркивает устремления населения.

Встречныйпоток из стран СНГ наиболее ощутим в Иркутской области, где он компенсировалвсе потери во внутренних миграциях. В Приморском крае, Амурской области иБурятии возмещено около трети, в Читинской области только 17%, а Хабаровскийкрай почти не получил компенсации (табл. 21).

Анализпо России в целом показывает, что внешние мигранты, как и внутренние, отдаютпредпочтение центральным и западным районам страны [11]. На востоке же толькоЗападная Сибирь, граничащая с Казахстаном и расположенная относительно недалекоот Средней Азии, имеет значительный приток внешних мигрантов. Дальше на востокони не стремятся. Чистый приток из стран СНГ, полученный за 1993-1997 гг.,распределился по восточным регионам так: Западная Сибирь — 301 тыс. человек,Восточная Сибирь- 76 тыс., юг Дальнего Востока — 23 тыс., север — 4 тыс. Такимобразом, до восточной границы доходит совсем маленький ручеек.

Возможна ли новая столыпинская политика?

Ответна вопрос о возможностях переселения из Европейской России в Восточную Сибирь ина Дальний Восток в современных условиях, собственно, уже ясен из предыдущегоизложения. Но мы сочли необходимым остановиться на этом подробнее, посколькуорганизацию масштабного переселения на восток обычно выдвигают в качествеконтрмеры китайской экспансии. Например, В.Мясников говорит о 2,5-3 млнчеловек, которые „могли бы в ближайшие годы переселиться на Дальний Востоки в Восточную Сибирь“ [12]. Этот автор прежде всего рассчитываетна русских из стран СНГ, и применительно к их потенциалу названные масштабымиграции вполне реальны. Но нет достаточных оснований полагать, что этот потокможет быть направлен на восток. Приведенные выше данные свидетельствуют, чтоприток переселенцев из СНГ и Балтии на Дальний Восток чрезвычайно мал иостается все годы наименьшим среди регионов России. Но даже из немногихприехавших далеко не все намерены постоянно жить на дальневосточных землях.Среди опрошенных нами вынужденных переселенцев лишь 54% хотели бы остатьсяздесь навсегда и только 32% считают, что в этом регионе будут жить их дети ивнуки.

Авторыпереселенческих проектов апеллируют к успешному историческому опыту — имперскому(столыпинскому) и недавнему советскому. Действительно, следствиемусовершенствования П.Столыпиным организации переселения и проведения земельнойреформы стало увеличение числа переселенцев на Дальний Восток с 4,2 тыс.человек в 1901-1905 гг. до 14,0 тыс. в 1906-1910гг. [13] Методы регулирования всоветское время, включавшие помимо экономических мер (высоких надбавок кзарплате и льгот) также и административные (оргнаборы, партийные икомсомольские призывы, распределение после вуза и т. п.) и использовавшиеся впринципиально иной экономической ситуации, также позволяли обеспечивать ростнаселения региона.

Носовременные условия кардинально отличаются от прежних. Если в конце XIX — начале ХХ в. переселение в Сибирь в то же время означало решение проблемы аграрногоперенаселения в западной части страны, то в перспективе встанет вопрос, не кудадеть людей, а откуда их взять.

Дажеедва начавшееся развитие рыночных отношений уже повернуло вектор внутреннихмиграций с севера и востока на юг и юго-запад страны. Да и внешние миграции неидут на восток дальше уральского и западно-сибирского пограничья. В районах,куда стремятся мигранты, более высок уровень безработицы и глубже падениепроизводства. Тем не менее именно там благодаря более разветвленнымкоммуникациям активнее развивается частный сектор, как учтенный, так инеформальный, а значит, существуют лучшие возможности для заработков [14].Именно это больше всего и привлекает мигрантов. Их пространственныепредпочтения, несомненно, были бы выражены еще ярче, будь в стране более развитрынок жилья.

Вусловиях дефицита труда у населения резко расширяются возможности выбора ивозрастает сила притяжения наиболее комфортных для жизни регионов. В недалекомбудущем, когда не только в европейской части России, но еще в большей степенина Украине, традиционно привлекательной для русских, будет благоприятнаяконъюнктура трудоустройства, рассчитывать на масштабное переселение в Сибирь,особенно в Восточную, и на Дальний Восток нереально.

Сибирскиеученые, разрабатывая в 1985 г. прогноз населения Сибири на 2000 г., уже тогдаполагали, что приток населения в Сибирь маловероятен ввиду напряженного балансатруда в европейской части страны [15]. Это подтверждают и новейшиеисследования. Экспертный опрос относительно региональных предпочтений на рынкетруда в перспективе показал, что эксперты оценивают шансы Дальнего Востока иВосточной Сибири ниже всего, тогда как Центральной России — наиболее высоко[16]. Симптоматично, что такого мнения придерживаются все шесть экспертовСлужбы занятости. Высказываются сомнения и в осуществимости переселенческойпрограммы вследствие тяжелого экономического положения страны [17].

ВИнституте народнохозяйственного прогнозирования РАН были проанализированывнутренние кросс-миграции за 1990-1995 гг. и выведены оценки региональныхпредпочтений. Наивысшие оценки получили Центральный, Северо-Кавказский иПоволжский районы. Чем дальше на Восток, тем ниже оценки. Исключение составилаВосточная Сибирь, для жителей которой Дальний Восток является тоже одним изпредпочтительных регионов. Население же самого Дальнего Востока активностремится выехать во все районы, расположенные к западу от него [18].

Известныйроссийский экономико-географ А. Трейвиш пишет: »… сдвиг населения,сложных отраслей [на восток] приостановился, оставив их центры в европейскойРоссии. Что же касается добычи ресурсов, то она может быть сопряжена сдальнейшим восточным дрейфом инвестиций, но никак не населения" (пояснениев квадратных скобках и курсив наши. — Авт.) [19].

Нуа если бы, предположим, удалось переселить на восток страны 2-3 млн человек,что бы это изменило? Те, кто выдвигает идею переселения, полагают, чтодальнейшая судьба Дальневосточного региона во многом зависит от того, будет липреодолен «демографический дисбаланс» с Китаем. Если исходить из этойпосылки, проблему сразу надо признать неразрешимой, так как прибавка 3 млнчеловек с российской стороны, да еще за длительное время, совершенно неспособна нарушить сложившуюся разность потенциалов.

Следовательно,китайская иммиграция становится важнейшим фактором экономического подъемавосточных районов страны.

Несколькослов о Приморском крае, где китайская иммиграция вызывает наибольшеебеспокойство. Несмотря на нынешнее тяжелое экономическое положение, разорваннуюпуповину с остальной частью страны и убывание населения,«миграционное» будущее этого региона особой тревоги не вызывает. Крайгеографически наиболее открыт к АТР, к тому же климат там относительноблагоприятный, по крайней мере в самой заселенной южной части. Край и сейчасуже, без сомнения, активно привлекал бы мигрантов, если бы не жесткиетаможенные барьеры, сдерживающие частную торговлю. Путь к привлечению населенияв Приморье лежит не через организованное переселение, а через преодоление егообособленности, периферийности, органичное включение в связи со странами АТР,превращение его в восточный мотор страны, нарабатывающий ресурсы не только длясебя, но и для развития глубинных и более отдаленных регионов Дальнего Востока.В экономическом сотрудничестве с АТР и либерализации передвижения населениямежду соседними странами видят будущее Дальнего Востока и некоторые егоруководители [20].

Вместес тем не надо думать, что такой сценарий развития способен повернуть осевоймиграционный поток в стране на восток. Речь идет только об уникальном положенииПриморья, которое в случае успешного развития будет стягивать население, преждевсего из северных и глубинных регионов Восточной Сибири и Дальнего Востока, атакже может рассчитывать и на увеличение притока из бывших республик СССР, втом числе и титульных народов, особенно кавказских. Но без китайской компонентыи Приморье не обойдется, она будет необходима прежде всего для заполнениянепрестижных рабочих мест и развития сервисных услуг. Как полагает Д. Тренин,более дешевая и дисциплинированная китайская рабочая сила может стать ключом кразвитию Дальнего Востока и Забайкалья [21]. Преимуществами Приморья взначительной мере обладает и Хабаровск, но не Хабаровский край в целом.

Чтокасается других регионов пограничной зоны, то там могут быть отдельные полюсыдемографического роста, преимущественно города и ограниченные ареалы, особеннорасположенные в непосредственной близости от Китая (Благовещенск) или втранзитных узлах (Иркутск), поскольку соседство с Китаем является дополнительнымважным фактором роста. Локальные полюсы роста прежде всего будут притягиватьнаселение из собственной периферии. Поэтому можно ожидать, что региональныецентры и другие немногочисленные крупные города пограничной полосы в будущемеще больше, чем сейчас, будут выглядеть островами в демографической пустыне.Замедлить этот процесс, освоить в сельскохозяйственном отношении хотя быблагоприятные для этого обширные пустующие просторы востока страны способнатолько китайская иммиграция.

Присутствие китайцев в России

Историческийаспект

Территориипо левому берегу Амура и правому берегу Уссури окончательно отошли к России в1858-1860 гг. в соответствии с договорами с Китаем. Русcкие встретили тамнемногочисленных аборигенов, а также манчжуров и ханьцев, которых былонесколько тысяч человек [22]. Слабая заселенность этих земель позволила Россииотносительно легко присоединить их [23].

Политикароссийского государства в отношении китайского присутствия в целом былаконъюнктурной и менялась от лояльности до нетерпимости в соответствии с общейситуацией и заинтересованностью в дешевой рабочей силе. Менялась и численностькитайцев в России. На начальном этапе освоения региона во второй половине XIXв. Россия проявляла явную заинтересованность в привлечении китайцев на своиземли. Им разрешалось селиться в Приморье и по Амуру, они могли получить землюво владение и даже освобождались от налогов на 20 лет. С середины 70-х годовXIX в. появились первые китайские рабочие- строители, портовые рабочие,прислуга. По переписи 1897 г. в России проживало 57 тыс. китайцев, в том числена Дальнем Востоке- 41 тыс. В 1910г. их было эарегистрировано уже 115 тыс.,реальная же численность оценивалась примерно в 150 тыс. человек [24]. К этомувремени столыпинские переселенцы уже водворились на Дальнем Востоке, ичисленность русских стала преобладающей, а китайцы составляли 10-12% населениярегиона [25].

Китайцывнесли очень большой вклад в первоначальное освоение российского ДальнегоВостока. Их уделом была самая тяжелая неквалифицированная работа. На золотыхприисках, в шахтах, в портах китайцы составляли 70-90% рабочих [26]. Их быломного и среди строительных рабочих. Важной сферой китайских интересов былаторгово-предпринимательская деятельность, в которой они достигли почти паритетас русскими. В 1910 г. существовало 8,3 тыс. китайских и 12,3 тыс. русскихпредприятий [27].

Дешевизнакитайского труда была буквально спасением для российских предпринимателей, нобыстрый рост численности китайцев и корейцев, их предприимчивость, готовностьсоглашаться на любую работу пугали российскую власть. Впервые заговорили о«желтой опасности» после поражения в русско-японской войне 1905 г. Ноеще раньше Россия постепенно переходила к ограничительной миграционной политикев отношении китайцев: в 1886г. китайцы были лишены права селиться наприграничных территориях, в 1892 г. — приобретать там земли. В 1910 г.последовал запрет найма китайцев на поденные работы. Успеха эта политика неимела, так как ограничение использования китайского труда оборачивалось большимэкономическим ущербом. Поэтому легальная китайская миграция просто превратиласьв нелегальную.

Новыйповорот в российской политике произошел во время Первой мировой войны, когда засчет завербованных китайцев восполнялся недостаток рабочих рук по всей России.Подавляющее большинство этих китайцев так и остались в России послеОктябрьского переворота, не имея средств выехать на родину. Перепись 1926 г.зарегистрировала в России 100 тыс. китайцев, из них около 70% на ДальнемВостоке. В Москве в 1928 г. их было 8 тыс. [28]

Впервое время советская власть относилась к китайцам заботливо, как и к другимнациональным меньшинствам. Многое делалось для обучения их грамоте, дляразвития их национальной культуры и приобщения их к русской культуре. Но к 30-мгодам все снова изменилось под влиянием напряженной политической ситуации навостоке СССР. На сей раз меры против китайцев были очень жесткими, в духесталинского режима. В 1937 г. китайцы были выдворены в Китай, а корейцычастично высланы в Корею, а частично депортированы в Казахстан и Среднюю Азию.До выселения доля китайцев в Хабаровске, Владивостоке, в ряде других местДальнего Востока доходила до 20%.

Вовремя и после Второй мировой войны о китайской иммиграции не могло быть и речи.Правда, в период «хрущевской оттепели» во второй половине 50-х годовдвери СССР приоткрылись для студентов и аспирантов из Китая. Но затем, во времясоветско-китайского противостояния, они снова захлопнулись, и на сей разособенно плотно. Причем студенты и аспиранты, обучавшиеся в СССР, были отозваныв Китай уже в 1959-1960 гг. Начиная с этого времени в средствах массовойинформации, особенно на Дальнем Востоке, велась антикитайская кампания,сформировавшая у населения региона устойчивый антикитайский синдром.

Современное присутствие

Когдапосле краха коммунистической системы запреты были сняты, китайцы сразу жеустремились в Россию, организовав бойкую торговлю ширпотребом по всей еетерритории. Естественно, больше всего появилось их на Дальнем Востоке.Например, по данным администрации Амурской области, через российско-китайскуюграницу в 1988 г. проследовало 6233 иностранных граждан, преимущественнокитайцев, а в 1992 г. — уже 287215. Напористость китайцев, их неприхотливость,быстрый рост численности, отсутствие у России опыта регулирования международныхмиграций, неразработанность соответствующего законодательства, устойчивый образ«желтой угрозы» в сознании жителей южных районов Дальнего Востока нафоне пограничных споров стали источником конфликтных ситуаций, а также тревог иопасений у части местного населения.

Этаситуация была широко использована в политической борьбе в популистских целях идля шантажа федеральной власти. Средства массовой информации, не толькорегиональные, но и центральные, настойчиво создавали впечатление о миллионахкитайцев в России. Величину в 2 млн человек неоднократно называли и газетаПриморского края «Владивосток» [30], и «Известия» [31]. Воттипичный пассаж: «В приграничной зоне региона  [Дальнего Востока] количествокитайского населения уже в 1,5-2 раза превышает численность местного»[32]. В теленовостях сообщалось о пограничных российских городах, где китайцевякобы стало больше, чем русских.

Какпоказало наше исследование, размеры китайского присутствия на Дальнем Востокебыли, мягко говоря, сильно преувеличены. По оценке директора Институтаэкономических исследований Дальневосточного отделения РАН П. Минакира, в1992-1993гг. они не превышали 50-80 тыс. человек включая примерно 10-15 тыс.трудовых мигрантов по контрактам и 10-12 тыс. человек, приехавших в регион научебу более чем на один год. Трудно предположить, что число нелегальныхмигрантов намного превышает число легальных. По крайней мере, после милицейскихоблав в Приморском, Хабаровском краях и Амурской области с этих территорий былодепортировано не более 5-6 тыс. нелегальных иммигрантов [33].

В1993 г. численность китайских иммигрантов на Дальнем Востоке, по совместнойоценке директора Центра демографии Института социально-политическихисследований РАН Л. Рыбаковского и работника администрации Хабаровского края В.Миндогулова, составляла примерно 100 тыс. человек [34].

Опрошенныенами в октябре 1996 г. эксперты оценивали общее количество китайцев вПриморском и Хабаровском краях и в Амурской области (включая челночных торговцев)в десятки тысяч человек, чаще всего в пределах 30-70 тыс. на каждой изтерриторий. Ни о сотнях тысяч, ни тем более о 2 млн китайцев, по единодушномумнению экспертов, не могло быть и речи. В Иркутской области, по оценке местныхорганов МВД, в 1994 г. находилось 40 тыс. легальных и столько же нелегальныхкитайских иммигрантов.

Ещеболее скромны китайские оценки: не более 300 тыс. человек во всех странах СНГ,что составляет 1% всей китайской диаспоры [35].

С1993 г. были введены заградительные таможенные пошлины на перевозимые товары,ужесточен пограничный и введен миграционный контроль на пограничных переходах.Это резко уменьшило численность китайских иммигрантов.

Сдругой стороны, был создан институт привлечения иностранной рабочей силы наоснове лицензий. Официальные данные об использовании китайских рабочих в Россиидо 1994 г. отсутствовали. Публикации содержат цифры от 10 тыс. человек в 1990г. до 17-18 тыс. в 1992-1993 гг. В Хабаровском крае, по данным местнойадминистрации, было 707 китайских рабочих в 1991 г., 1175 в 1992 г. и 1560 в1993 г. Наиболее крупные контингенты были сосредоточены в 1993 г. в Читинскойобласти — около 10 тыс. человек [36]. После указа президента России «Опривлечении и использовании иностранной рабочей силы в Российской Федерации»от 16 декабря 1993 г. в этой сфере был установлен более точный учет. К серединеапреля 1994 г. Федеральная миграционная служба выдала 251 разрешение напривлечение 15 тыс. китайских рабочих, из них 8,5 тыс. — на Дальний Восток. Вцелом в России в 1994 г. численность рабочей силы из Китая составила 20301человек, в 1995г. — 26528, в 1996 г. — 24043, в 1997 г. — 22227.

Наконец 1996 г. общая численность китайцев в пограничных регионах России напротяжении от Иркутской области до Приморского края оценивалась нами в пределах200-300 тыс. человек.

То,что оценки экспертов примерно совпадают с данными, имеющимися в научнойлитературе, подтверждает реалистичность тех и других.

Подавляющеебольшинство китайцев — кратковременные иммигранты, приезжающие торговать наодин-два месяца, а также рабочие, у которых длительность контракта обычно непревышает 10 месяцев. Китайцев, получивших вид на жительство, крайне мало.Например, в Иркутской области в середине 1994 г. их было 348.

Вгородах Сибири и Дальнего Востока формируются китайские общины и колонии. В1989 г. в Иркутской области проживало 489 китайцев, в том числе 185 в Иркутске.В Хабаровске численность китайской общины оценивается в 2 тыс. человек. Новаяобщина, как правило, складывается вокруг старой. С помощью общинных связейвозникает бизнес, покупается недвижимость, иммигранты ищут работу и путиоформления вида на жительство. Размеры общин пока более чем скромны, но важенсам факт их наличия как устойчивого притягивающего ядра.

Демографическая и социальная структуракитайских иммигрантов

Вцелом китайская иммиграция на Дальний Восток России — молодая, активная,образованная, сбалансированная по полу.

Средиопрошенных китайцев оказалось 48% мужчин и 52% женщин. Молодежь резкопреобладает: более двух третей опрошенных были моложе 30 лет (из них 17% моложе20 лет), четверть в возрасте 30-39 лет, старше — только 7%. Преобладаниемолодежи в значительной мере определило и семейный состав: 58% иммигрантов неженаты/не замужем, 64% не имеют детей, а среди тех, кто имеет, у 73% толькоодин ребенок.

Китайцы,приезжающие в Россию, как минимум, окончили среднюю школу (48%), у значительнойчасти высшее (35%) и среднее специальное образование (17%). Высокому уровнюобразования соответствует и распределение ответов о специальности: 18%китайских мигрантов — экономисты, по 7% — преподаватели и инженеры, 3% — переводчики, 19% в сумме составили врачи, юристы, журналисты, библиотекари,менеджеры, специалисты по маркетингу и т. п., 10% — строители и рабочие высокойквалификации, крестьян оказалось лишь 3%, 17% не дали ответа о своейспециальности, 40% прямо ответили, что не обладают никакой специальностью.

Подавляющеебольшинство китайских мигрантов (84%) — горожане и только 10% опрошенных — жители сельской местности. В действительности доля сельских неквалифицированныхиммигрантов, вероятно, больше. Хотя мы и старались относительно равномерноохватить все группы китайцев, взять интервью непосредственно у строительных илисельскохозяйственных рабочих не удалось. Китайские бригадиры предпочитаютотвечать на вопросы сами, не поощряя диалог с рабочими. Именно в строительствеи в сельском хозяйстве работают в основном неквалифицированные иммигранты изсела, меньше представленные в выборке. 13% китайских иммигрантов свободновладеют русским, 43% полагают, что могут объясниться по-русски.

Чемзанимались опрошенные китайцы дома? 30% ответили, что работали, 9% были занятыв сельском хозяйстве, 40% учились и большинство из них приехали в Россию сразупо окончании школы. 21% были безработными. На вопрос, почему предпочитаютзарабатывать в России, только 15% связали это с тем, что не могут найти работув Китае, а 75% ответили: «мне это выгодно». На первый взгляд, долябезработных среди мигрантов не так уж велика. Однако можно с уверенностьюпредположить, что давление безработицы на формирование миграционного потока изКитая в Россию гораздо сильнее, чем показывают приведенные цифры. Высокая долявыпускников школ в миграционном потоке прямо свидетельствует о том, чтомолодежи, начинающей трудовой путь, нелегко найти работу в Китае.

Главные места выхода

Основнаячасть (около 96%) китайских иммигрантов в приграничные области России — жителисоседних четырех северо-восточных китайских провинций — Хэйлунцзян, Гирин,Внутренняя Монголия и Ляонин. Среди горожан доминируют выходцы из провинцииХэйлунцзян, которые составляют 79% городских мигрантов из Китая. Из них большевсего — 44% — жителей Харбина, по 10% — городов Хайлар и Айхой (Хэйхэ). Второйпо значимости поставщик китайских мигрантов на Дальний Восток России — соседняяс Хэйлунцзян провинция Гирин (города Гирин и Чанчунь), дающая 8% городскихмигрантов, далее следуют соседние с Гирин провинции Внутренняя Монголия (6%) иЛяонин (3%).

Сельскиеиммигранты еще более «прижаты» к границе. Из провинции Хэйлунцзянвыехало 12% из 16% опрошенных сельских мигрантов, из Внутренней Монголии — 3%.Ведущими поставщиками мигрантов в целом в СНГ (включая Казахстан, Киргизию и т.д.) китайский автор называет, кроме Хэйлунцзян, другие три провинции Китая:Синьцзян, Шэньси и Гансу [37].

Такимобразом, ареал эмиграции в Россию на территории Китая довольно ограничен и неохватывает его наиболее развитые юго-восточные регионы.

Перемещения по России

Китайцыактивно ищут более благоприятные условия для своей деятельности, география ихперемещений по России богата и обширна. От одной пятой до четверти опрошенныхиммигрантов помимо места опроса побывали в других южных городах ДальнегоВостока и Восточной Сибири. На севере же этих регионов почти никто из них небыл. Лишь единицы побывали, например, в Якутске. Между тем в этом городе тожеесть большой китайский рынок. Сопоставление этих фактов наводит на мысль, чтопотоки китайских иммигрантов, ориентированные на север и юг Сибири и ДальнегоВостока, возможно, почти не смешиваются. Иммигранты осваивают и болееотдаленные российские регионы. Почти каждый десятый побывал в городах ЗападнойСибири (Новосибирск, Тюмень, Омск), 3% — в городах Урала (Екатеринбург,Челябинск), кое-кто добрался до Поволжья (Волгоград). Довольно много — 15%- бывалив Москве и 6% — в С.-Петербурге. Только один из десяти не был нигде, кромеместа опроса. Не всегда на эти поездки имеются соответствующие разрешения. Темне менее как законные, так и самовольные переезды китайцев по России ограниченыв основном крупными городами и теми местами, куда выдается туристическая виза.По единодушному мнению экспертов, в малые города и поселки, тем более всельскую местность китайцам трудно приехать нелегально. Внешне они сильноотличаются от местного населения, поэтому их очень легко обнаружить и уличить внарушении визового режима.

Довольновысокая мобильность китайцев в России, которая отличала их уже в начале ХХ в.,когда их присутствие обнаруживалось, по выражению А. Ларина, «от Мурманскадо Черного моря», подтверждает, что к проблеме китайской иммиграциинеобходимо подходить не как к узкорегиональной, специфически дальневосточной,но как к общероссийской.

Нелегальная иммиграция

Основнойисточник нелегальной китайской иммиграции — безвизовый групповой туризм. Этимспособом въезда пользуются главным образом челночные торговцы. Они становятсянелегалами, если не успевают продать товар в определенные сроки.

Определениепродолжительности пребывания иностранных туристов — прерогатива региональныхвластей. Как выявило наше исследование, сроки пребывания варьируются в большихпределах. В конце 1996 г. они составляли от одного месяца в Хабаровском крае идвух недель в Амурской области до трех дней в Приморском крае. Ясно, что ипроцент нарушителей был очень различен.

Почтиникому не удается продать товар за три дня, поэтому в Приморье так многонезаконных мигрантов и всегда можно устроить «урожайные» облавы ивпечатляющие депортации. Милиция имеет неиссякаемый источник для взиманияштрафов, а у местных политиков всегда под рукой доказательства китайскойэкспансии.

Хабаровскийкрай отличается наиболее либеральным режимом пребывания туристов и одновременнонаиболее строгим контролем за его соблюдением. Поэтому по краевой статистикеможно более обоснованно судить о масштабах нарушений. Согласно даннымрегиональной миграционной службы, за девять месяцев 1996г. край посетили 10493иностранных туриста, из которых 6082 въехали на безвизовой основе. Средипоследних — 4898 китайцев. Из общего числа безвизовых туристов вовремя неявились на посадку 748 человек, или 12,3%. Большинство из них — челночныеторговцы. 21 человек (в 1995 г. — 24) был выдворен из России за нарушениеправил пребывания. В течение первого полугодия постами иммиграционного контроляХабаровского края было проверено 30399 человек, прибывших из-за пределовбывшего СССР, и 991 транзитных мигрантов. Было выявлено 46 китайцев сподложными и поддельными документами. В предыдущем 1995 г. было выявлено 230нарушителей из 40569 проверенных лиц, пересекавших границу. По оценке миграционнойслужбы края численность осевших китайцев из числа безвизовых туристовсоставляла в 1996г. около 50 человек. Сопоставление всех полученных данныхпоказывает, что общее присутствие китайцев в Хабаровском крае едва ли превышает20-30 тыс. человек.

Такимобразом, мы еще раз приходим к выводу о чрезмерном раздувании размеровкитайского присутствия в средствах массовой информации.

Федеральная и региональная миграционнаяполитика

Первоначальноеотсутствие контроля за миграцией на волне эйфории разрушения «железногозанавеса» привело к тому, что китайцы в массовом порядке воспользовалисьоткрывшимися возможностями, и многие из них предпринимали попытки закрепиться вРоссии. Правда, во время поездки на Дальний Восток нам так и не удалосьобнаружить ни одного города или деревни, где, как утверждала местная иповторяла за ней центральная пресса, большинство населения составляли быкитайцы. Подобными сведениями не располагал и ни один из экспертов, в том числеи ответственные работники администраций. В то же время, как мы выяснили, впериод существования открытой границы в 1992 г. происходила массовая сдачажилья местными жителями в аренду китайским торговцам (в частности, врасположенном на пограничном железнодорожном переходе поселке Гродеково,который мы посетили). Для местного населения это было важнейшим источникомдоходов после потери работы вследствие сокращения военных гарнизонов. Поэтомуситуация, когда китайцев «было много», для городков, расположенных упограничных переходов, вполне вероятна. Хотя и тогда размеры китайскойиммиграции на Дальнем Востоке оценивались скромно (не менее 100 тыс. человек к1993г. [38], едва ли больше 50-80 тыс. в 1992-1993 гг. [39]). Недостаток усоответствующих государственных органов России опыта функционирования вусловиях массовой иммиграции и слабость законодательной базы привели кбесконтрольной натурализации части китайцев, правонарушениям и т. п.

Вместопоиска путей легализации китайских мигрантов, разработки различных категорийвидов ни жительство, определения приемлемых для регионов условий трудовогонайма, покупки или аренды земли, а также жилья и другой недвижимости, Россиярезко перешла от разрешения свободного пересечения границы к другой крайности — к жесткому ограничению въезда.

Вконце 1993 г. был принят ряд мер, направленных на усиление контроля заиммиграцией в Россию. В соответствии с указом президента от 16 декабря 1993 г.# 2145 «О мерах по введению иммиграционного контроля» в пунктахпропуска через государственную границу был впервые введен иммиграционный контроль,осуществление которого возложено на подразделения Федеральной миграционнойслужбы России. В сентябре 1994 г. были приняты постановления правительства«Об утверждении положения об иммиграционном контроле» и «О мерахпо предупреждению неконтролируемой внешней миграции», в соответствии скоторыми были созданы посты иммиграционного контроля. Иммиграционным органамвменен в обязанность контроль за въездом на территорию России иностранныхграждан и лиц без гражданства, осуществление мер по предупреждению неконторолируемоймиграции, депортация иностранцев и рассмотрение ходатайств о предоставленииубежища.

Сначала 1994 г. правительство России в одностороннем порядке прекратило политику«открытой границы» и в январе того же года ввело визовый режим въездадля китайских граждан. В январе 1994 г. было подписано консульское соглашение сКНР, по которому безвизовый въезд в Россию и Китай теперь осуществляется толькопо дипломатическим и служебным паспортам, а свободные поездки пообщегражданским паспортам исключены. Одновременно с ужесточением правилперехода границы в марте 1994 г. были введены новые таможенные пошлины иакцизы, что оказало негативное воздействие на пограничные экономическиеотношения и привело к росту «челночной» торговли. Таким образом,федеральный Центр пошел по пути жесткого контроля, дозирования иммиграции,ограничения китайцев в правах на территории России. Соответственно и российскиеграждане лишились права свободного пересечения границы.

Впротивоположность этому другая сторона — Китай — «становится все болееоткрытой внешнему миру, постоянно повышается степень интернационализации ееэкономики» [40].

Вто же время в условиях обретения регионами значительной самостоятельностинаблюдается регионализация миграционной политики. Причем на уровне регионоврешающее слово в ее формировании остается не за Федеральной миграционнойслужбой, а за местными администрациями, определяющими визовый режим и режимрегистрации по месту пребывания и жительства, которые в наибольшей мере влияютна судьбу торговцев-«челноков», приезжающих по туристическим визам исоставляющих основную часть потока китайских мигрантов в Россию. Таким образом,важнейший для межгосударственных взаимоотношений вопрос — пограничный режим — низведен на региональный уровень.

Врезультате проводимой Россией и ее приграничными регионами политикиувеличивается число нелегальных мигрантов и происходит выталкивание их втеневые сферы деятельности. Это влечет за собой отсутствие у государствадостоверной информации, потерю контроля над ситуацией. А периодические облавына китайцев с просроченным сроком пребывания стали атрибутом жизни впограничных районах и инструментом нагнетания «китайской угрозы».

Подобнаяполитика может привести к утрате того значительного выигрыша, которыйприграничные регионы получили от приоткрытия дверей в Китай. Челночная ибартерная торговля с Китаем существенно самортизировала шок от падения уровняжизни, резкого сокращения централизованных поставок и остановки производства.Молниеносно был создан рынок дешевых потребительских товаров, районы наполненыпродуктами и другими товарами в таком ассортименте, которого их население,вероятно, никогда не видело. Правда, это произошло не только благодаря Китаю,но и Южной Корее, Японии. У населения, кроме того, появилась возможностьпосетить соседние китайские города, относительно дешево отдохнуть на тепломЮжно-Китайском море (ехать на «свое» Черное море существенно дороже).Благодаря выходу в Азиатско-Тихоокеанский регион расширились и обогатилисьмеждународные контакты, преодолеваются неудобства окраинного, как в Приморье,или изолированного, как в Благовещенске, географического положения. По мнениюП. Минакира, именно торговля с Китаем стала «спасательным кругом» дляДальнего Востока в начальный период экономического кризиса.

Вследствиеужесточения правил торговли и ограничения миграции приток китайцев сталконтролируемым, резко сократился, но и экономике был нанесен значительныйущерб, причем российской стороне больший, чем китайской. Импорт из Китая в 1995г. по сравнению с 1993 г. сократился в 3,7 раза, из других стран АТР- в 2 разапо сравнению с 1992 г. В то же время экспорт продолжает расти: в Китай в 1995г. — на 11% по сравнению с 1993 г. и на 18% по сравнению с 1994 г., в другиестраны АТР — в 1,8 раза относительно 1993 г. В результате торговля со странамиАТР стала почти односторонней: в 1995 г. экспорт в Китай был в четыре разабольше импорта, в Японию — в пять раз. Не слишком ли высокая цена за контрольнад иммиграцией?

Миграционнаяполитика может быть эффективной только тогда, когда она не входит впротиворечие с экономическими интересами. Нам близка точка зрения техисследователей, которые полагают, что только интеграция в АТР может обеспечитьполноценное существование российского Дальнего Востока.

Китайцы на российском рынке труда

Занятиякитайцев

Современнаякитайская иммиграция в Россию ориентирована в наибольшей мере на розничнуюторговлю, в меньшей степени — на строительство и сельское хозяйство. Один изглавных каналов проникновения — учебный (табл. 22). Интересно, что никто изопрошенных китайцев не ответил, что находится в туристической поездке, хотя 45%респондентов формально приехали в Россию именно в таком качестве.

Покасовершенно не развит в России традиционный китайский сервисный бизнес — гостиницы, кафе, рестораны, работа по уборке города, индивидуальные услуги.Китайцы, как показал опрос, очень хотели бы заниматься этими видамидеятельности наряду с торговлей. В целом более двух третей китайцев (68%)желали бы иметь свой бизнес в России и только 15% определенно ответили, чтонет. Торговля остается наиболее популярным видом деятельности, ее хотели быпродолжать 47% респондентов, желающих иметь в России бизнес (табл. 23). В то жевремя четверть опрошенных хотела бы торговать более цивилизованно, открыв свой магазин.Каждый десятый мечтает о гостинице, ресторане, кафе, 15% хотели бы открытьмелкое производство. В то же время трудиться в качестве рабочего большинство(65%) не согласилось бы (утвердительно ответили лишь 15%). По мере измененияусловий деятельности в России, разумеется, будет меняться и структура желанийиммигрантов, но предпочтения очевидны и сейчас.

Установкана указанные виды деятельности подтверждается и некоторыми другими ответамикитайских респондентов. Лишь 25% хотели бы получить землю в долгосрочнуюаренду, несмотря на бытующие алармистские представления о стремлении китайцев кзахвату дальневосточных земель. Правда, отрицательно ответили тоже не оченьмногие (27%), основная же часть опрошенных не думала об этом. Вероятно также,что торговлей заняты не те китайцы, которые хотели бы заниматься сельскимхозяйством. Скорее всего, если Россия решится отдавать землю в аренду китайцам,недостатка в желающих не будет. То же можно сказать и о сервисных услугах, нетребующих квалификации, таких, как уход за детьми, престарелыми и инвалидами,работа в качестве домашней прислуги, городских уборщиков и т. п. В настоящеевремя региональная миграционная политика такова, что нанять иностраннуюприслугу практически невозможно, а города иногда предпочитают оставатьсянеубранными, но не пускать китайцев. Для создания совместных производств иинвестиций обстановка в России пока неблагоприятна. И хотя довольно многокитайских или совместных предприятий регистрируется, реально функционируютнемногие из них. Некоторые эксперты полагают, что регистрируемые и неработающие предприятия, а также те, которые работают явно в убыток, но незакрываются, — это своего рода разведчики или «квартирьеры»китайского бизнеса.

Присмотримсяк учебному каналу иммиграции, который составляет внушительную долю в общемобъеме. По информации, полученной от экспертов, большинство китайскихмигрантов, приезжающих на учебу или стажировку, не появляются в институтах, вкоторые они приехали, или вскоре бросают учебу, чтобы заняться торговлей или другимбизнесом. Но даже те студенты, которые серьезно относятся к учебе, вынужденыторговать, чтобы заработать на оплату учебы и на жизнь.

Чтокасается китайцев, работающих по лицензиям, то подавляющее их большинствозанята в строительстве или в сельском хозяйстве. Однако сельскохозяйственныйканал не безупречен, как и учебный. Он тоже часто используется для прикрытияторговли. Так считают многие эксперты, это подтвердили и наши наблюдения.Например, во Владивостоке на рынке мы обнаружили торговцев, нанятых полицензиям в сельское хозяйство.

Такимобразом, подавляющая часть китайцев в России занята сейчас торговлей. Экспертыотмечают, что из массы «челноков» уже выделились перекупщики,посредники, которые по роду своей деятельности должны постоянно находиться вРоссии и которые активно ищут возможность оформить вид на жительство.

Что мешает китайскому бизнесу в России

Экономическийкризис в России не благоприятствует бизнесу не только иммигрантов, но исобственного населения. Однако значительный ограничительный вклад вносит иполитика властей, которая, казалось бы, во время кризиса должна бытьпоощрительной. В табл. 24 показано, какие помехи для бизнеса в России видятсами китайцы.

Болеетрети опрошенных не ответили на этот вопрос, у каждого пятого из ответивших нетденег для бизнеса. Причины, связанные с экономическим кризисом (инфляция ипр.), отметил лишь каждый восьмой из желающих иметь бизнес, всего 8% видятпрепятствия в незнании русского языка и российских законов, только два человекауказали на жесткую торговую конкуренцию среди китайцев и двое отметилинелояльность населения. Зато каждый третий видит помехи в российскоммиграционном законодательстве, 15% прямо указали на отношения с милицией.Любопытно, что каждый восьмой не видит никаких трудностей (вероятно, ониотносились к тем, кто серьезно не думает о бизнесе).

Втабл. 25 приведены мнения китайцев о том, что мешает им торговать в России.Претензии китайских торговцев не содержат ничего чрезвычайного и при желаниилегко могут быть удовлетворены. Почти все они лежат в сфере миграционно-визовойполитики и прямо указывают на ее избыточную жесткость, из-за чего китайцыоказываются беззащитными перед милицией. Едва ли не каждый третий пожаловалсяна штрафы и взяточничество милиции, причем ни один не смог назватьустановленного размера штрафа и никто не получил соответствующей квитанции.

Условия труда и быта

Несмотряна экономический кризис и безработицу, среди местных жителей мало желающихвыполнять неквалифицированную работу на стройках и в сельском хозяйстве. На этиработы руководители предприятий охотно берут китайцев.

Сложившиесятрудовые отношения в сфере занятости китайцев трудно назвать партнерскими.Использование китайской рабочей силы далеко от цивилизованного. Работодателиобычно имеют дело с китайскими бригадирами, которые и устанавливают режим трудадля своих рабочих. Последние трудятся практически весь световой день, безвыходных, без возможности увидеться с семьей в течение всего контрактного срока- обычно 10 месяцев. Родственники могут приехать только в качестве туристов,оплатив тур. Даже работая в Благовещенске, невозможно съездить домой напротивоположный берег Амура на выходной день, не затратив значительныесредства. Контракт должен возобновляться ежегодно, что связано с немалымидополнительными расходами. Заработки китайских трудовых мигрантов в полтора-двараза ниже, чем у российских рабочих такой же квалификации [41]. 86% тех, ктоработает по найму, деликатно оценивают свой заработок как «не оченьбольшой». Довольны им лишь 14% опрошенных, тогда как среди торгующих — 40%, а среди приехавших «на учебу» — 36%. Кроме того, китайскиелицензионные мигранты получают заработанные деньги только в Китае. Некоторыебригадиры совсем не дают рабочим денег, пока они работают в России, и тевынуждены подрабатывать в неурочное время — чаще всего ночами — на частныхзаказах. В других случаях китайским рабочим выдается символическая сумма.Например, на одном из строительных предприятий Владивостока в октябре 1996 г.такая сумма составляла 75 тыс. руб. (примерно 18 долл.) в месяц.

Именнотакое состояние многим региональным администраторам и руководителям предприятийпредставляется чуть ли не идеалом: дешевая рабочая сила и никакойответственности. Все в точности так, как было в начале века [42]. Модель воспроизвелась,как только появилась возможность. При этом российские работодатели единодушноотмечают трудолюбие, дисциплинированность и исполнительность китайцев,дешевизну их труда.

Живуткитайцы чаще всего в студенческом или специально арендуемом общежитии (63%),13% арендуют жилье, 18% живут в гостинице и лишь 8 из 244 респондентов имеютсвою квартиру или дом. По информации экспертов, жилищное обустройство китайскихмигрантов стало иногда легальной, иногда не вполне легальной (через подставныхлиц), но всегда весьма доходной сферой деятельности некоторых довольнообеспеченных китайских предпринимателей. Через них осуществляется большинствопоселений в гостиницы и на частные квартиры, не говоря уже о специальныхкитайских общежитиях. При этом цена устанавливается за помещение в целом,поэтому мелкие торговцы и рабочие живут, как правило, очень скученно, в однойквартире одновременно могут проживать 20-30 человек. Это касается как торговых,так и строительных общежитий. Рабочие на одной из строек Владивостока хотя ижили в общежитии, но одеяла и подушки должны были привезти из дома. Еда для нихготовилась тут же, на стройке, в антисанитарных условиях.

Однакосами китайские мигранты не ропщут на такие условия жизни. Это говорит о том,что китайская иммиграция в Россию — преимущественно бедная, терпеливая,неприхотливая, жадно ищущая заработков, пусть и невысоких, жестокоэксплуатируемая своими же соотечественниками при молчаливом согласии российскойстороны.

Итем не менее почти четверть китайских мигрантов хотели бы переселиться в Россиюна постоянное жительство. Столько же респондентов хотели бы, чтобы в Россиижили их дети, причем 36% из них — это те же, кто сам хотел бы переселиться.Большая часть иммигрантов (44%) не хотела бы переехать в Россию, а каждый третийне думал об этом. Надо полагать, что, задумайся они об этом, и среди нихнашлось бы немало желающих. Итак, Россия вполне может рассчитывать на китайцевкак на дополнительный источник рабочей силы.

Отношения с местным населением

Вбольшинстве случаев китайцы оценивают отношение местного населения к себе какдоброжелательное (55% респондентов), и только 5% сказали: «нас нелюбят». В согласии с этими данными находятся и ответы о дружественныхсвязях — две трети китайцев имеют русских друзей.

Китайцывполне объективно оценивают русских, адекватно отмечая и положительные, иотрицательные их качества. Они называют доброту и сердечность русских (каждыйтретий), их открытость, гостеприимство, легкость характера (каждый четвертый),высокую культуру (тоже каждый четвертый). Среди указанных респондентаминеприятных черт россиян на первом месте пьянство (26%), затем лень (около 10%).

Одружественно-сдержанном отношении свидетельствуют и ответы на вопросы осмешанных браках (табл. 26). Две трети китайцев не возражали бы против браков срусскими своих родственников, правда, желающих самим иметь смешанный бракгораздо меньше — 17%.

Вто же время каждый четвертый китайский респондент ответил, что сталкивался спроявлениями агрессии со стороны местного населения, а 40% испытали агрессивноеотношение милиции. На вопрос «В чем это выражалось?» 62% не ответили,но 33% указали на вымогательство. Таким образом, китайцы имеют значительноменьше проблем в отношениях с местным населением, чем с местными властями.

Российское общественное мнение о китайцах

Открытостьграниц очень сильно изменила жизнь на Дальнем Востоке России. Населениеполучило возможность увидеть мир, возросла его мобильность, появились новыеисточники заработков. В Китай, вероятно, ездит не меньше русских челночныхторговцев, чем в Россию китайских. Несмотря на то, что активизация отношений сКитаем буквально вдохнула жизнь в приграничные районы Восточной Сибири иДальнего Востока, оказавшиеся в период экономического кризиса еще болееотдаленными окраинами России, чем раньше, отношение населения к китайцамостается настороженным. Большая часть работников региональных администраций инаселения приграничных районов положительно относится к расширениюсотрудничества с Китаем. Это показали и наши интервью, и другие исследования.Но отношение к самим китайцам не назовешь слишком доброжелательным, хотя иоголтелым, как пытаются представить некоторые политики, оно тоже не является.

Поданным нашего обследования 59% из 1086 опрошенных местных жителей считают, чтоих город проиграл от присутствия китайских мигрантов, 26%, напротив, полагают,что выиграл, 15% видят в этом и плюсы, и минусы.

Наиболеечасто — каждый четвертый из тех, кто считает, что китайское присутствие вреднодля региона (15% всех опрошенных), — приводят аргумент, что китайцыраспространяют грязь, несут опасность эпидемий. Каждого пятого из этой группы(12%) страшат многочисленность и неподконтрольность китайских мигрантов, акаждый шестой (11%) ставит им в вину низкое качество привозимых товаров. Каждыйседьмой в рассматриваемой группе респондентов (9%) выдвигает аргумент, типичныйдля советского менталитета: «они наживаются за наш счет». И лишькаждый десятый (6%) опасается конкуренции со стороны китайцев. Вместе с тем 80%респондентов ответили, что покупают китайские товары, и лишь 20% избегаютэтого.

Такоеотношение населения к китайским мигрантам — в значительной мере результатпроводимой в отношении них политики и современного состояния российских рынковтруда и товаров. Условия, в которых китайцы вынуждены жить и работать нароссийской территории, действительно далеки от элементарных санитарных норм. Аотсутствие конкуренции китайским товарам со стороны местного производстваоткрывает широкую дорогу некачественной продукции.

Некоторыеподозревают китайцев в экспансионистских намерениях: «они хотятукорениться на нашей территории, они уже сейчас иногда чувствуют себяхозяевами». Жива и подозрительность, зародившаяся во времясоветско-китайского противостояния: «мне кажется, что они занимаютсяразведкой и диверсиями». Наряду с этим есть и трезвые суждения, но онисравнительно редки: «если бы было больше китайских работников, была быконкуренция нашим рабочим, они подтянулись бы»; «полезно внедрениекитайской культуры для общего просвещения», «благодаря китайцам мысможем решить проблемы с рабочей силой».

Молодоепоколение полностью солидарно с общественным мнением лишь в опасенияхраспространения антисанитарии: 16% из 1182 опрошенных студентов считают, чтокитайские мигранты несут с собой в регион грязь и эпидемии. Однако молодежигораздо меньше присущ страх перед китайцами. Лишь 4% студентов, т.е. в три разаменьше по сравнению с населением в целом, видят в этом угрозу для региона. Вдва раза ниже среди студентов доля тех, кто опасается китайцев как конкурентов.Зато если при опросе населения лишь 2 человека ответили, что присутствиекитайцев расширяет возможности межкультурного общения, то среди студентов такихоказалось 24 человека. И это можно считать очень обнадеживающим симптомом.

Интересно,что практически никто из противников китайского присутствия не объяснял своегонеприятия криминальным поведением китайцев. Как правило, никто лично несталкивался с китайской преступностью. При опросе населения лишь двое указалина китайскую торговлю запрещенными товарами и двое — на «вызывающееповедение» китайских мигрантов.

Средистудентов 46 человек (4%) отметили, что приезд китайцев ведет к роступреступности. Нужно сказать, что взгляд на китайское присутствие как накриминогенный фактор имеет под собой основания. Как отмечают многие эксперты,китайцы заметно стимулируют российскую преступность — рэкет, коррупцию.

Вцелом недовольство местного населения появлением китайцев в большинстве случаеввызвано опасениями достаточно умозрительными либо связанными с некими возможнымиобстоятельствами в будущем, со стереотипами, созданными средствами массовойинформации, но не подкрепленными личным опытом. Что же касается наиболеереальной, почерпнутой из личного опыта претензии — к некачественным товарам, тоона имеет и оборотную сторону. 70% тех, кто считают, что их город выиграл откитайского присутствия, и 60% тех, кто видит в нем и плюсы и минусы, а в целом25% опрошенных ставят китайцам в безусловную заслугу обеспечение регионаразнообразными и дешевыми товарами. Оборотную сторону имеет и опасение ростаконкуренции со стороны китайцев — 4% опрошенных рассматривают ее как позитивныйфактор экономического развития.

Однакотолерантность даже той части населения, которое настроено к китайским мигрантамдовольно дружелюбно и подмечает их положительные черты — трудолюбие,добросовестность, отсутствие пьянства, ограничивается рамками допущения ихторговли и использования их в качестве дешевой рабочей силы. Во всяком случае,79% опрошенных местных жителей считают, что нужно разрешить китайцам торговатьв России, и лишь 19% — против этого. Ровно пополам разделились голоса«за» и «против» разрешения китайцам работать в России. Авот уже позволить им открывать здесь свои предприятия согласны лишь менее третиопрошенных, а две трети выступают против. И почти единодушно население выражаетпротест против разрешения китайским мигрантам покупать или строить жилье вРоссии и давать землю в долгосрочную аренду (табл. 27). Правда, есть данныедругих обследований, несколько более обнадеживающие, по которым идея созданиявременных китайских поселений в сельской местности вызывает резкий протест лишьу 30% респондентов [43].

Готовностьк сотрудничеству и осознание его необходимости сочетается со стремлениемосуществлять взаимодействие в жестких миграционных рамках, ни в коем случае непуская китайцев на постоянное или хотя бы продолжительное жительство. Воттипичная точка зрения местного руководителя, высказанная заместителем главыадминистрации Хабаровского края А. Левинталем в интервью журналу «Ваш выбор»:«Безусловно, в некоторых отраслях стоит использовать китайскую рабочуюсилу: главным образом, в сельском хозяйстве и строительстве. Китайцы работаютбез выходных, очень интенсивно и качественно… А вот попытки китайцев вмассовом порядке поселиться в России, я считаю, надо пресекать» [44].

Резкоотрицательно относится большинство местного населения к возможности браковсвоих близких родственников с китайцами: 80% опрошенных ответили «ни вкоем случае», лишь 12% сочли такие браки нормальными. Хотя молодоепоколение и здесь демонстрирует появление нового мировосприятия. Толькополовина опрошенных студентов выказали неприятие браков своих родственников скитайцами, а треть считают их нормальными (табл. 28).

Любыешаги, которые могут вести к укоренению китайцев на российской территории,вызывают неприятие населения. Над умами людей тяготеет тень «китайскойугрозы», которую 74% опрошенных жителей считают вполне реальной дляРоссии, и лишь 20% отрицают возможность ее осуществления.

Такимумонастроениям российского населения способствует периодическое, начиная сконца XIX в., реанимирование проблемы «желтой опасности». Еще в 1908г., выступая в Думе, председатель тогдашнего правительства России П. Столыпинотмечал, что при наличии соседнего густонаселенного государства Дальний Востокне останется пустынным, что туда просочатся чужестранцы, если раньше не придутрусские, и тогда эта окраина российского государства окажется русской только поназванию [45]. Замкнутость китайской общины позволяла говорить о системе тайныхобществ. Широко был распространен взгляд на китайцев как на«разведчиков» и даже «тыловое войско» соседней страны [46].Те же аргументы повторяют создатели образа «желтой угрозы» и сегодня,спустя 90 лет.

Вместес тем российское население видит и положительные качества китайцев, и этовнушает некоторый оптимизм. Так, 52% жителей и 37% студентов отмечаюттрудолюбие китайцев, 11% — деловитость, 3,5% — неприхотливость. «Кажется,никто не трудится столько, сколько трудятся китайцы», — так высказался одиниз респондентов.

Вцелом же общественное мнение по отношению к китайскому присутствию можноохарактеризовать преимущественно как настороженное, отчасти снисходительное,реже дружественное. В ответах явственно ощущается недостаток объективнойинформации. В то же время и население, и администраторы понимают, что безкитайцев им уже не обойтись. Недаром большинство не против того, чтобы китайцыторговали и работали.

Заключение

Важнейшихвывод состоит в том, что угроза китайской экспансии действительно существует.Но это одновременно и угроза, и необходимость для России, что существенноменяет дело. Стратегический вопрос должен быть переведен из плоскости «какпредотвратить?» в плоскость «как организовать иммиграцию исожительство?».

Какзамечает Д. Тренин, «уязвимость дальневосточного фланга России оченьвелика» [47]. Добавим, что она станет тем больше, чем дольше Россия будетпроводить не имеющую перспектив политику отторжения вместо того, чтобыэкспериментировать в области организации сотрудничества и совместногопроживания. Стратегию отношений с Китаем необходимо строить с позиций ХХI в., ане вчерашнего дня, не пытаясь отгородиться от объективной реальности.

Нелучше ли трезво оценивать и ситуацию, и свои возможности? Не разумнее ли ширеоткрыть двери китайцам на западе страны, создавая им условия для болееравномерного расселения по российской территории, а не концентрируя их наДальнем Востоке и особенно в слабозаселенной Восточной Сибири?

Всвете сохранения позиций России в партнерстве с Китаем необходимость подъемаэкономики Дальнего Востока и Восточной Сибири совершенно очевидна. Но вот то,что этот подъем может быть осуществлен только в сотрудничестве с Китаем, в томчисле и за счет широкого привлечения его рабочей силы не на временной, а напостоянной основе, пока что не находит должного понимания, как и то, что еслисибирская земля не будет освоена китайцами, она так и останется неосвоенной.Этот шанс легко упустить. Сейчас в Китае еще много желающих заниматься сельскимхозяйством, но страна быстро урбанизируется, и через несколько десятилетийтаких желающих поубавится, как сейчас в России.

Ксожалению, к выработке стратегии партнерства, отвечающей объективнымобстоятельствам, Россия пока не приступила, а без этого невозможна иконструктивная политика, как отмечает В.Гельбрас [48]. Нынешняя концепциясдерживания находится в вопиющем противоречии не только с экономическими идемографическими возможностями России, но и с ее интересами, особенно синтересами дальневосточных регионов.

Впограничных регионах ощущается растерянность перед проблемой китайской угрозы иодновременно сохраняются надежды на старые способы ее решения — переселение истрогий пограничный режим. То и другое зиждется на незнании перспектив.Несогласованность текущей миграционной политики с перспективнымиобстоятельствами характерна и для федеральной власти, и это, возможно, главнаяопасность в сложившейся ситуации.

Список литературы

[1]Дальний Восток России: экономическое обозрение / Ред. П. А. Минакир. — Хабаровск, 1995. — Картогр. прил.

[2]Вишневский А. Г. и др. Демографический потенциал России // Аналит. обозрениеЦентра комплекс. соц. исслед. и маркетинга. — 1996.- Вып. 5-6. — С. 11.

ОстровскийА. В. Возможности миграции китайского населения на российский Дальний Восток внастоящее время. Доклад на конференции «Демографическое развитие России иего социально-экономические последствия» (Москва, 15-16 декабря 1994 г.).

[3]Гельбрас В. Г. Россия и Китай: вопросы собирания геоэкономических пространств// Полис. — 1995. — # 6. — С. 45.

[4]Островский А. В. Указ. соч.

[5]Титаренко М. Китай в постдэновскую эпоху и российско-китайские отношения.Доклад в Московском Центре Карнеги 28 июня 1995 г.; Гельбрас В. Г.Азиатско-Тихоокеанский регион: проблемы экономической безопасности России. — М., 1995.

[6]Под «экономической плотностью» авторы оценок подразумеваютпроизведение плотности населения на величину среднедушевого дохода (Стратегияэкономического и геополитического прорыва России на Дальнем Востоке // Проблемыпрогнозирования. — 1996. — # 5. — С. 3-38).

[7]Расчет сделан нами по: Население России. 1996 / Отв. ред. А. Г. Вишневский.-М., 1997. — С. 138.

[8]Там же. — С. 14.

[9] World Population Prospects: The 1994 Revision UN. — New York,1995.

[10]Зайончковская Ж. Русский вопрос // Миграция. — 1996. — # 1. — С. 11; ВитковскаяГ. Миграционное поведение нетитульного населения в странах Центральной Азии //Миграция русскоязычного населения из стран Центральной Азии: причины,последствия, перспективы / Под. ред. Г. Витковской. — М., 1996. — С.99. — (Науч. докл. / Моск. Центр Карнеги; Вып. 11).

[11]Население России. 1997 / Отв. ред. А. Г. Вишневский. — М., 1998. — С. 118-122.

[12]Мясников В. Дальний Восток России: миграционная политика // Миграция.- 1996. — # 1. — С. 19.

[13]Турчанинов Н., Домрачев А. Итоги переселенческого движения за время с 1910 по1914 гг. включительно. — Пг., 1916.

[14]Зайончковская Ж. Рынок труда как регулятор миграционных потоков // Миграция ирынки труда в постсоветской России / Под ред. Г. Витковской. — М., 1998. — С. 10-29.- (Науч. докл. / Моск. Центр Карнеги; Вып. 25).

[15]Арсентьева Н. М., Бородкин Ф. М., Калмык В. А. и др. Анализ и прогноз населенияи трудовых ресурсов Сибири до 2000 г.: Препринт / Ин-т экономики и орг. пром.пр-ва. — Новосибирск, 1985.

[16]Шкаратан О. И., Тихонова Н. Е. Занятость в России: социальное расслоение нарынке труда // Мир России. — 1996. — # 1. — С. 116, 144. Было опрошено 25экспертов: ученые, директора предприятий, представители региональныхадминистраций, руководители управлений Федеральной службы занятости.

[17]Российский Дальний Восток и Северо-Восточная Азия. — М., 1998. — С.191.

[18]Коровкин А. Г., Парбузин К. Д. Оценка несбалансированности спроса и предложенияна российском рынке труда // Вопр. прогнозирования. — 1997. — #4.- С. 74.

[19]Нефедова Т. Г., Трейвиш А. И. Постсоветское пространство России // Мир России.- 1996. — # 2. — С. 3-42.

[20]Ишаев В. И., Минакир П. А. Дальний Восток России: реальности и возможностиэкономического развития. — Хабаровск, 1998.

[21]Тренин Д. Китайская проблема России / Моск. Центр Карнеги. — М., 1998. — С. 32.

[22]Ларин А. Ретроспектива: китайцы в России // Миграция. — 1997. — # 1. — С.21.

[23]Окул И. И. Политика заселения Дальнего Востока и миграционное движение егонаселения (история вопроса) // Демографическое развитие Дальнего Востока иформирование его трудового потенциала. — Владивосток, 1991. — С. 113-119.

[24]Ларин А. Указ. соч. — С. 22.

[25]Там же.

[26]Там же.

[27]Там же.

[28]Там же. — С. 23.

[29]Российский Дальний Восток и Северо-Восточная Азия. — М., 1998. — С.188.

[30]Владивосток. — 1994. — 19 февр.

[31]Известия. — 1993. — 2 нояб.; 1994. — 30 нояб.

[32]Китайцы на Российском Дальнем Востоке // География в школе. — 1995. — # 1. — С.31.

[33] Minakir P. A. Chinese Immigration in the Russian Far East:Regional, National, and International Dimensions // Cooperation and Conflict inthe Former Soviet Union: Implications for Migration / Ed. by J. R. Azrael andE. A. Pain. — Santa Monica: RAND, 1996. — Р.94.

[34]Рыбаковский Л. Л., Захарова О. Д., Миндогулов В. В. Нелегальная миграция вприграничных районах Дальнего Востока: история, современность и последствия /Ин-т соц.-полит. исслед. РАН. — М., 1994. — С.19.

[35]Тянь Чжан. Китайцы в эмиграции // Россия и АТР. — 1994. — # 2. — С. 82-92.

[36]Деловая Сибирь. — 1993. — 28 мая-3 июня.

[37]Тянь Чжан. Указ. соч.

[38]Рыбаковский Л. Л., Захарова О. Д., Миндогулов В. В. Указ. соч. — С. 19.

[39] Minakir P. A. Op. cit.

[40]Дашкевич З. Анализ современного состояния и прогноз экономического развитияКитая // Проблемы прогнозирования. — 1996. — # 1. — С. 143.

[41]Кто и зачем будет жить на Дальнем Востоке России // Ваш выбор. — 1995. — # 1. — С. 19.

[42]Ларин А. Указ. соч.

[43]Миндогулов В. В. Что думают жители Дальнего Востока о российско-китайскихпограничных отношениях? // Социол. исслед. — 1995. — # 10. — С. 117.

[44]Кто и зачем будет жить на Дальнем Востоке России? // Ваш выбор. — 1995.- # 1. — С. 19.

[45]Столыпин П. А. Нам нужна великая Россия: Сборник речей и выступлений.- М.: Молодаягвардия, 1993. — С. 33.

[46]Ларин А. Г. Указ. соч. — С. 22.

[47]Тренин Д. Россия — Китай: военный аспект отношений. Доклад в Московском ЦентреКарнеги 19 марта 1997 г.

[48]Гельбрас В. О восточной политике России // Pro et Contra. — 1998. — Т. 3. — #1.