Лекция: AT THE END OF THE SUMMER 13 страница

В эти мгновения Лин почти ненавидела Джареда – потому что он был ей не безразличен, потому что она не хотела его терять и потому что это давало ему преимущество перед ней.

И Лето это прекрасно понимал.

– Почему ты думаешь, что, если ты от него уйдешь, его жизнь будет разрушена? Может, у него есть любовница?

– У Джерарда? Не говори глупостей. Мне кажется, ты вообще ведешь себя во всей этой истории абсурдно. Я уезжаю с Джерардом на уик энд, нам с ним нужно многое обсудить. Я поговорю с ним и постараюсь понять, как обстоят дела. И тогда я сделаю правильный ход.

– Это какой же ход?

Линдси украдкой вздохнула. Она вдруг почувствовала себя старухой. Вот оно – то, чего она боялась.

– Тот, которого ты ждешь.

Однако два часа спустя, когда Линдси ловила такси, чтобы ехать на квартиру матери, где её ждал Джерард, она снова мысленно вернулась к этому разговору. Линдси недоумевала: почему Джаред так на неё наседает? Сначала он затеял спор из за Парижа, потом была эта ужасная ночь, когда она вернулась и обнаружила, что он без сознания, а возможно, и умер, потому что перестал колоть инсулин. Теперь еще и это. Но почему? Почему именно сейчас? По какой то необъяснимой причине, которой Лин сама не понимала, ей вдруг захотелось броситься к Джерарду и защитить его от внешнего мира, который бывает столь жестоким.

Утром они поехали за город. Всю дорогу Джерард, погруженный в свои мысли, был до странности тих и молчалив. Выбирая место для этой поездки, Линдси постаралась найти такое, которое не будет пробуждать болезненных воспоминаний о Бэндит. Достаточно того, что им обоим приходилось бороться с воспоминаниями, пока они жили в доме мадам Баллато. И сейчас они направлялись в загородный дом одного из друзей Линдси, расположенный неподалеку от Парижа.

Лин покосилась на Джерарда, а затем опять переключила внимание на дорогу. Мысли её снова вернулись к Джареду. Утром, перед отъездом, она с ним разговаривала.

– Ты расскажешь Джерарду про нас в эти выходные?

– Не знаю. Посмотрим. Если я доведу его до нервного срыва, ни тебе, ни мне от этого лучше не станет.

Но Лето не желал проявлять понимание, он по детски обиделся. Все эти годы он был терпелив, но сейчас вдруг отбился от рук. И все же последние пять лет Джаред был для Линдси главной опорой, и она не хотела от него отказываться. Но и с легкостью отказаться от Джерарда она тоже не могла. Линдси снова взглянула на мужа. Он сидел с закрытыми глазами и молчал. Лин вдруг спросила себя, любит ли она его. Она всегда думала, что любит, но, проведя лето с Джаредом, она уже не была так в этом уверена. Она больше ничего не знала наверняка, ей было трудно разобраться в себе, а тут еще Лето наседал. Всего два дня назад Линдси пообещала Джерарду порвать с любовником, а сегодня пообещала любовнику порвать с мужем. Она на мгновение прикрыла глаза и оторвалась от дороги, усталость, не проходившая вот уже несколько дней, и неясность ближайшего будущего словно давили на нее.

– Далеко нам ехать?

Джерард открыл глаза, но не повернул головы.

– Нет, еще около часа. Дом очень милый, я не была в нем с детства, но помню, что там довольно хорошо и уютно. – Линдси приподняла уголки губ и шумно выдохнула. Джерард повернул голову к жене и внимательно всмотрелся в черты её лица. – У тебя усталый вид. – Глаза Линдси были обведены чёрными кругами.

– Я знаю. Может быть, в эти выходные я отдохну.

– Ты не пила таблетки, которые выписал врач твоей мамы? В свой последний визит доктор мадам Баллато посоветовал Линдси принимать снотворное. Она мотнула головой:

– Нет, я сама справлюсь.

Линдси состроила гримасу, и Джерард впервые за долгое время улыбнулся. Остаток пути они ехали в молчании. Место и вправду оказалось красивое. В окружении безупречно ухоженного сада стоял старый внушительный каменный дом, похожий на небольшой замок. За домом на многие мили тянулся фруктовый сад.

– Красиво, правда? – осторожно спросила Линдси. Их взгляды встретились.

– Да, очень. Спасибо, что привезла меня сюда. – Джерард стал доставать вещи. Он еле слышно добавил: – Я рад, что мы поехали.

– Я тоже. – Она очень тепло посмотрела на него, и они улыбнулись друг другу.

Джерард внес чемоданы в дом и поставил их в холле. Дом был обставлен в основном английской мебелью, но кое-где проглядывали признаки французского стиля. Джерард прошёлся по длинным коридорам, любуясь красивыми отполированными полами, выглядывая в окна, выходящие в сад. Дойдя до конца коридора, он открыл тяжёлую железную дверь и вышел на улицу, оказавшись в палисаднике, где между растениями стояли удобные кресла. Джерард сел в одно из них и уставился в землю. Он так задумался, что не сразу услышал стук каблуков жены, гулко отдававшихся от стен коридора.

– Джерард?

– Я здесь.

Она вошла и задержалась в дверном проеме, глядя то на мужа, то на пейзаж.

– C'est joli, non? – По рассеянности Лин заговорила по французски. Джерард поднял на неё взгляд, и она повторила на их родном языке: – Красиво здесь, правда?

Уэй кивнул.

– Я понял. Линдси? – Джерарду не хотелось заводить этот разговор, но это было необходимо. – Как твой друг?

Она долго не отвечала.

– Не понимаю, что ты имеешь в виду?

– Понимаешь. – Джерард посмотрел ей в глаза. К ее горлу вдруг подкатила тошнота. – Что ты решила?

– Тебе не кажется, что сейчас рановато обсуждать этот вопрос? Мы только что вышли из машины.

Уэй улыбнулся:

– Дорогая, как ты все это себе представляла? Что мы проведем милый уик энд вдвоем, а в воскресенье вечером на обратном пути обсудим этот вопрос?

– Я не для этого привезла тебя сюда. Нам обоим нужно было сменить обстановку. – Ответила Линдси. В уголках её глаз снова стали появляться слёзы.

– Да, нужно. – Джерард думал о Бэндит. – Но и поговорить об этом нам тоже необходимо. Ты знаешь, мне вдруг стало казаться странным, почему мы вообще все еще остаемся мужем и женой.

Уэй посмотрел на Линдси. Та медленно вошла в палисадник и села в кресло.

– Ты с ума сошёл?

– Возможно.

Линдси нашла носовой платок и высморкалась.

– Джерард, прошу тебя...

– Что? Ты предпочитаешь делать вид, будто ничего не произошло? Лин, это невозможно.

Слишком много всего случилось этим летом. Он встретил Фрэнка, а потом узнал, что у Лин тоже кто то был. Только у жены связь, по видимому, длилась уже не один год.

– Но это не тот вопрос, который нужно решать прямо сейчас.

– А когда, по твоему, будет лучше? Нам обоим так плохо, что терять уже нечего, можно заодно вскрыть и этот нарыв. Если мы не сделаем этого сейчас, он будет постоянно болеть, даже если мы попытаемся делать вид, что его не существует.

– Давно ты чувствуешь себя таким несчастным?

Джерард медленно кивнул и отвернулся к окну. Он думал о Фрэнке.

– До этого лета я не осознавал, что я был очень одинок, почти все время один, что мы проводили вместе очень мало времени, что между нами осталось мало общего. Я не осознавал, как мало ты меня понимаешь. Ты не знаешь, что мне нужно.

– И что же тебе нужно? – тихо и очень мягко спросила Линдси.

– Мне нужно твое внимание, твое время, твоя нежность, твой смех. Я хочу, чтобы мы гуляли по берегу… – Последнюю фразу Джерард обронил не задумываясь и только потом удивленно посмотрел на жену. – Я хочу, чтобы ты интересовалась моей работой, потому что она для меня важна. Лин, я хочу быть с тобой, а не проводить все время дома наедине с собой и своими мыслями. Как ты думаешь, что будет теперь, когда Бэндит не стало? Ты опять будешь уезжать на месяцы, а что делать мне? Сидеть и ждать? – Джерард содрогнулся от одной только мысли о подобном существовании. – Я больше так не могу. И не хочу.

– Тогда что ты предлагаешь?

Линдси хотелось, чтобы Джерард заговорил о разводе первым.

– Не знаю. Мы можем покончить с нашим браком. А если решим оставаться мужем и женой, наша жизнь должна измениться, особенно после того, что произошло.

Джерард мысленно ужаснулся собственным словам. Если он останется мужем Линдси, то не сможет быть с Фрэнком. Но Линдси – его жена, женщина, с которой он прожил много лет в браке.

Линдси казалась раздраженной.

– Ты хочешь сказать, что хотел бы ездить вместе со мной?

– А почему нет? Он же с тобой ездит, не так ли? – До этого Джерард, наконец, додумался. – Почему я не могу?

– Потому… потому что это неразумно и непрактично.

И дорого.

И потому что тогда она не сможет брать с собой Джареда.

– Дорого? – Брови Джерарда поползли вверх. – Ну ну. Интересно, он сам за себя платит?

– Джерард! Я не собираюсь обсуждать с тобой это!

– Тогда зачем мы сюда приехали?

Уэй прищурился, его глаза на бледном осунувшемся лице горели.

– Мы приехали отдохнуть.

Линдси произнесла эти слова как королева, правительница. Тема закрыта.

– Понятно. Значит, нам только и нужно, что продержаться эти два дня, оставаясь вежливыми друг с другом, а потом мы вернемся в Париж и будем делать вид, что ничего не случилось. Ты вернешься к своему другу, а я – в Штаты, и все пойдет по прежнему. Интересно, на сколько ты планируешь остаться в этот раз? На три недели? На месяц? На шесть недель? А потом ты снова уедешь неизвестно на какой срок, неизвестно с кем, а я буду торчать одна в этом чертовом музее, который называется нашим домом, и ждать твоего возвращения. Снова один, черт возьми. Один!

– Неправда.

– Так и есть, и ты сама прекрасно это понимаешь. Хочу тебе сказать, с меня хватит. Что касается меня, прежняя жизнь закончилась.

Линдси не могла больше выслушивать обвинения Джерарда, она порывисто встала, собираясь выйти, но от резкого движения у нее закружилась голова. Она остановилась и посмотрела вниз, держась за кресло.

Джерард внимательно наблюдал за ней. Сначала он молчал, но в его взгляде читалась тревога.

– Что случилось?

– Ничего. – Линдси выпрямилась и сердито посмотрела на мужа сверху вниз. – Просто я очень устала.

– Так отдыхай. Пойдем, я покажу тебе нашу комнату. Джерард бережно взял ее под руку и проводил по длинному коридору в противоположную часть дома.

Они заняли хозяйскую спальню – роскошные покои, декорированные шелками цвета клубники и сливок.

– Линдси, ложись. – Она выглядела все хуже. – А я пойду прогуляюсь, но перед этим ответь мне на вопрос что будет потом, как нам быть дальше. Линдси, я так больше не могу, я не хочу играть в эти игры.

Лин испытала большое искушение притвориться непонимающей, спросить: «Какие игры?» – и все отрицать. Но она промолчала, и Джерард продолжал говорить, глядя ей в глаза:

– Я хочу знать, что ты чувствуешь, что ты думаешь, что собираешься делать дальше. Что изменится в моей жизни – кроме того, что у нас больше нет Бэндит? Я хочу знать, собираешься ли ты продолжать встречаться с любовником. Я хочу услышать все то, что, по-твоему, было бы грубо произносить вслух. Линдси, скажи все прямо сейчас, я хочу это услышать.

– Мне нелегко говорить о таких вещах.

– Я понимаю, – мягко сказал Джерард. – Половину времени, что мы прожили в браке, я не был уверен, что ты меня любишь.

– Я всегда тебя любила, – сказал Линдси, отвернувшись от Джерарда. – И всегда буду любить.

Ее глаза защипало от слез.

– Но почему? – Джерарду было трудно говорить. – Почему ты меня любишь? Потому что я твой муж? По привычке? Или потому, что ты действительно что то ко мне чувствуешь?

Но Линдси не ответила, она только повернулась к нему, и Джерард увидел, что её лицо искажено болью.

– Джерард, нам обязательно нужно копаться в этом сейчас? Когда после… после смерти Бэндит прошло еще так мало времени? – Лин задрожала всем телом. – Я не могу, просто не в состоянии...

Джерард понял, что эта беседа ни к чему не приведет, Линдси нужно отдохнуть, может, тогда они смогут дать друг другу окончательные ответы и решить дальнейшее развитие своих судеб окончательно.

Уэй вышел из комнаты. Через некоторое время Линдси увидела в окно, как он понуро бредет по саду. Стоило ей на него посмотреть, как ее глаза снова наполнились слезами. Последние несколько дней она чувствовала себя так, словно ее жизнь кончена. О Джареде в эту минуту она даже не вспомнила, все ее мысли были только о муже.

Джерард отсутствовал больше часа, а когда вернулся, Линдси спала. Даже во сне ее лицо казалось изможденным, вокруг глаз темнели круги. Впервые за много лет Джерард видел ее без макияжа, и по контрасту с алым шелком покрывала на кровати ее бледное лицо казалось почти зеленым. Джерард вышел из спальни, миновал коридор и зашел в кабинет. Сев за стол, он некоторое время сидел неподвижно, разглядывая календарь на стене и осознавая то, что лето скоро кончится, а что делать дальше он совершенно не знал. В растерянности Уэй встал из-за стола и, подойдя к небольшому дивану, прилёг на него. Нужно всё тщательно осмыслить, продумать всё ещё несколько раз. Усталость давала о себе знать и Джерард медленно закрыл глаза, но заснуть он не мог.

А тем временем в другом конце дома уже проснулась Линдси. Сев на кровать и взъерошив одной рукой постоянно спутывающиеся волосы, она стала осматривать комнату, в которой находилась, затем её взгляд остановился на телефоне. Лин долго и упорно глядела на аппарат, лежавший рядом на тумбочке, затем, словно по обязанности, медленно подняла трубку и набрала номер.

Джаред ответил после третьего гудка.

– Линдси?

– Да. – Она помолчала. – Как ты?

«Зачем я позвонила? А вдруг Джерард ходит где-то рядом?»

– У тебя какой то странный голос. Что нибудь случилось?

– Нет нет, ничего не случилось, просто я очень устала.

– Это естественно. Вы поговорили?

Как же Джаред настырен. Раньше Лин не замечала за ним такой особенности.

– Вообще то нет, ну, так… немного.

– Догадываюсь, как тебе должно быть трудно.

Джа вздохнул.

– Да, нелегко. – Линдси на мгновение замолчала. В коридоре послышались шаги. – Джаред, я тебе позже перезвоню.

– Когда?

– Позже. – Пауза. – Я люблю тебя.

– Я рад, дорогая, я тоже тебя люблю.

Линдси положила трубку, рука у неё дрожала. Шаги приближались. Но оказалось, что она испугалась напрасно, это был всего лишь смотритель дома – он пришел поинтересоваться, как они устроились. Удовлетворенный ответом Линдси, смотритель ушел. Она снова устало села. Лин отчетливо осознала, что так не может продолжаться, нельзя вести двойную игру до бесконечности. Звонить Джареду и восстанавливать мир с Джерардом, летать из Лос-Анджелеса во Францию и обратно, выкручиваться и придумывать оправдания перед обоими мужчинами, а потом, чувствуя угрызения совести, осыпать их подарками. Джерард прав. Изворачиваться эти несколько лет было очень тяжело, почти на грани возможного. Но тогда Джерард не знал правду, а теперь знает, и это все изменило. Линдси опять почувствовала себя хуже. Она закрыла глаза, и её мысли мгновенно унеслись в прошлое, в тот день, когда она последний раз виделась с Бэндит. Они тогда гуляли по берегу моря. Девочка её поддразнивала, она смеялась, потом серьезно потребовала от дочери обещания, что она будет осторожна с мотоциклом. Она снова засмеялась.

К горлу подступил ком, и Линдси громко разрыдалась. Она даже не слышала, как в комнату, ступая в одних носках, бесшумно вошёл Джерард. Он медленно подошёл к жене и положил руки на её плечи, содрогающиеся в рыданиях.

– Все в порядке, Лин, я с тобой. – По его лицу тоже текли слезы, Линдси почувствовала, как они впитались в её рубашку, когда Джерард прижался щекой к её груди. – Все хорошо.

– Если бы ты знал, как я любила Бэндит… Ну зачем я это сделала! Если бы я не купила ей этот чертов мотоцикл! Мне надо было понимать, чем это может кончиться!

– Сейчас это уже не важно. Так было предначертано судьбой. Ты не можешь теперь убиваться всю жизнь.

– Но почему? Почему это случилось с Бэндит, почему с нами? Мы уже потеряли двух детей, а теперь лишились последнего ребенка. Джерард, как ты это перенёс?

Он крепко зажмурился.

– Линдси, у нас нет выбора. Я думал… когда два наших ребёнка умерли, я думал, что сам умру. Мне казалось, что я не смогу прожить ни дня. Мне не хотелось жить; наступал очередной новый день, а мне хотелось забиться в какой нибудь угол и никогда из него не выходить. Но я не забился, каким то образом я продолжал жить. Отчасти из за тебя. А потом у нас появилась Бэндит, и я забыл ту боль, я думал, что мне никогда больше не придется ее испытать. Но теперь я снова вспомнил, что это такое, только на этот раз все гораздо хуже.

Джерард опустил голову. Линдси обняла его.

– Я понимаю. Знаешь, как бы я хотела, чтобы наши дети были живы! А теперь у нас больше их нет. Нет, понимаешь, Джерард, нет! И Бэндит, её тоже нет! – последние слова Линдси почти что выкрикнула, вымещая наружу хоть часть скопившейся внутри её сердца боли.

Джерард молча кивнул, обостренно осознавая реальность, скрытую за её словами.

– Я бы все отдал, за то, чтобы вернуть нашу девочку.

Они долго сидели молча, обнимая друг друга. Потом вместе вышли в сад. Когда они вернулись, наступило время обеда.

– Если хочешь, мы можем пообедать в деревне. Джерард посмотрел на Линдси скорбным и усталым взглядом. Она покачала головой.

– А может, будет лучше, если я что нибудь приготовлю здесь? В доме есть продукты?

– Смотритель сказал, что его жена принесла хлеб, сыр и яйца.

– Что ты на это скажешь?

Джерард равнодушно пожал плечами. Линдси сняла свитер, который надевала на прогулку, повесила его на спинку массивного стула, стоявшего в гостиной, и пошла в кухню.

Через двадцать минут у нее были готовы яичница, тосты с сыром и две чашки горячего кофе. Линдси сомневалась, что им обоим после еды станет легче. Разве еда имела сейчас хоть какое то значение? Всю неделю их уговаривали поесть, как будто это могло что то изменить. Но у Лин совершенно пропал аппетит, она могла бы не есть совсем. Она и сейчас приготовила все только ради Джерарда, ну и еще для того, чтобы чем нибудь занять себя и его. Почему то ни одному из них не хотелось разговаривать, хотя им было что сказать друг другу, и немало.

Поели молча, а затем они разошлись по разным местам. Джерард отправился рассматривать картины, развешанные в галереях и по стенам длинных коридоров, а Линдси ушла в библиотеку. В одиннадцать оба так же молча легли в кровать. Утром, едва Линдси пошевелилась, Джерард тут же встал с постели. Первое слово было сказано не раньше одиннадцати. Лин сидела за туалетным столиком, она лишь недавно встала, с утра ее подташнивало.

– Ты плохо себя чувствуешь? – Джерард встревоженно нахмурился.

– Нет нет, со мной все в порядке.

– По твоему виду этого не скажешь. Может, приготовить тебе кофе?

Линдси затошнило даже от одной мысли о кофе. Она отчаянно замотала головой.

– Спасибо, не нужно, честное слово, все нормально.

– А тебе не кажется, что что то не так? Ты уже несколько дней просто не похожа на себя.

Линдси попыталась улыбнуться, но попытка провалилась.

– Мне неприятно это говорить, дорогой, но ты тоже выглядишь неважно.

Джерард только пожал плечами.

– Может быть, у тебя снова гастрит?

Гастрит развился у Линдси еще после смерти их первого ребенка, и она так и не вылечила его до конца, поэтому периодически болезнь давала о себе знать. Лин снова помотала головой.

– У меня ничего не болит. Я просто постоянно чувствую себя обессиленной, временами меня тошнит. Это просто от усталости. – Она снова попыталась улыбнуться. – Ничего удивительного. В последнее время мы оба не высыпались – смена часовых поясов, долгие переезды, потрясение… Думаю, можно только удивляться, как мы до сих пор держимся на ногах. Я уверена, что у меня нет ничего серьезного.

Джерард недоверчиво кивнул. Он заметил, что, вставая, Лин немного пошатнулась. Конечно, эмоциональные потрясения могут влиять на человека самым неожиданным образом, но всё же подобное самочувствие вызывало нехорошее предчувствие у Джерарда. Линдси пошла принять душ и там снова задумалась о Джареде. Ей хотелось ему позвонить, но он бы потребовал от неё отчета, стал бы спрашивать, какие у неё новости, а ей было нечего сказать – кроме того, что она проводит уик энд с женой и оба они чувствуют себя хуже некуда.

Джерард прошёл в спальню, закрыл за собой дверь и мягко опустился на кровать. Он думал о Фрэнке. В Лос-Анджелесе сейчас два часа ночи, он должен спать. Джерард отчетливо представил себе его лицо, увидел, как он лежит в кровати, темные волосы спутаны, одна рука покоится на груди, вторая зарыта где-то в подушках… Нет, вероятнее всего, он в Джерси. Уэй стал вспоминать, как ездил туда вместе с Фрэнком. Это было так не похоже на последние дни, проведенные с Линдси… Казалось, им больше нечего сказать друг другу, их объединяет только прошлое. Джерард лежал на кровати и рассматривал окружающую обстановку. Этот дом разительно отличался от дома в Джерси. Джерарду вспомнился мягкий клетчатый плед на простых деревенских креслах на террасе Фрэнка. В этой несхожести, казалось, воплотился контраст между двумя жизнями Джерарда. Простая, земная жизнь с Айеро в его маленьком демократическом государстве, где они по очереди готовили завтрак и выносили мусор за дверь черного хода, и жизнь с Линдси – внутренняя пустота при внешней роскоши и великолепии.

Лин выключила воду, закуталась в махровое полотенце и немного постояла у окна ванной, глядя в сад. Затем она подошла к зеркалу, расчесала волосы щёткой и тяжело вздохнула. Она открыла дверь и, медленно ступая по мягкому ковру, прошла в спальню.

Джерард сидел на кровати и читал газету. Когда Линдси вошла в комнату, он оторвался от чтения и нахмурился.

– Ты пойдешь со мной в церковь?

Линдси в плотно запахнутом халате остановилась перед раскрытым гардеробом. Кивнув, она достала черную юбку и тёмный свитер.

С тёмно-русыми волосами, уложенными в строгий узел, Линдси выглядела непривычно скромно. В это утро она снова обошлась без макияжа. Казалось, ей стала безразлична ее внешность.

– Ты очень бледна.

– Это просто кажется по контрасту с черной одеждой.

– Ты так думаешь?

Джерард с беспокойством посмотрел на нее, и они вместе вышли из дома. Линдси улыбнулась. Джерард вел себя так, будто боялся, что она умирает. Впрочем, возможно, он действительно боялся потерять еще и ее. Он уже так слишком много потерял.

До маленькой деревенской церквушки они доехали молча. В церкви Линдси тихо села на скамью рядом с Джерардом. В крошечном здании собрались в основном местные крестьяне и лишь несколько парижан, приехавших, как и Джерард с Лин, на выходные. Было тепло, и Джерард вдруг вспомнил, что еще лето, даже не самый конец августа. За последнюю неделю он потерял чувство времени.

Линдси было трудно сосредоточиться на службе, она думала Джареде, о матери, о муже, о Бэндит, вспоминала долгие прогулки в детские годы, потом ее взгляд уперся в чью то макушку. Церемония все не кончалась, Линдси стало душно в маленькой церкви. В конце концов, она не выдержала, тронула Джерарда за рукав и начала шептать ему, что ей жарко, но его лицо вдруг поплыло у нее перед глазами, и в следующее мгновение все погрузилось в темноту.Глава 25

– Линдси?

Лин очнулась и поняла, что Джерард и еще какой то мужчина несут ее к машине.

– Тише, дорогая, не разговаривай.

На бледном, осунувшемся лице мужа поблескивали мелкие капельки пота.

– Поставь меня на ноги, со мной все в порядке, честное слово.

– Об этом даже не думай.

Линдси усадили в машину. Джерард поблагодарил помощника и стал уточнять дорогу до больницы.

– В больницу? Зачем? Я не больна, мне стало плохо только потому, что в церкви было жарко и душно.

– Там не было жарко, наоборот, довольно прохладно. И вообще этот вопрос не обсуждается.

Уэй захлопнул дверцу со стороны Линдси, обошел вокруг капота и сел за руль.

– Джи, я не хочу ехать в больницу!

Линдси положила руку на его локоть и посмотрела на него с мольбой. Она была бледна, ее кожа потускнела и приобрела сероватый оттенок. Джерард завел мотор.

– Меня не интересует, хочешь ты или нет! – отрезал он. Его застывшее лицо выражало решимость. У Джерарда не было ни малейшего желания снова оказаться в больнице, слышать больничные звуки, вдыхать больничные запахи. Он вообще никогда больше не хотел бы переступать порог больницы. Но… Его сердце зачастило. Вдруг Линдси больна, вдруг с ней что то серьезное? Вдруг… Он покосился на нее, стараясь не выдать своего страха, но она смотрела в сторону, на сельский пейзаж за окном. Джерард всмотрелся в ее профиль, перевел взгляд на плечи, на руки. Как много черного цвета, какой строгий облик. Эта строгость казалась символом всего, что с ними происходит, всего, о чем они говорили. Ну почему нельзя было обойтись без всего этого? Почему это не мог быть самый обычный уик энд за городом, после которого они вернутся, отдохнувшие и довольные, и встретят Бэндит с ее ослепительной улыбкой? Уэй снова посмотрел на жену и вздохнул. Этот звук привлек ее внимание, она посмотрела на мужа.

– Дорогой, не говори ерунды, я совершенно здорова.

– Посмотрим.

– Может быть, нам лучше сразу вернуться в Париж? — Рука Линдси, лежащая на его локте, задрожала. Вернуться в Париж – и к Джареду? Да, она этого хотела, но сначала Джерард хотел убедиться, в том, что ей ничего не грозит.

– Мы вернемся в Париж, как только ты покажешься врачу.

Линдси хотела было снова возразить, но у нее опять закружилась голова. Она откинулась на спинку сиденья и положила голову на подголовник. Джерард посмотрел на нее с тревогой и прибавил газ. Лин больше не спорила – у нее просто не было на это сил.

Прошло еще минут десять, и вот, наконец, они подъехали к небольшому современному зданию, окрашенному в белый цвет с надписью «Больница» у главного входа… Джерард молча вышел из машины, быстро обогнул ее и открыл Лин дверцу. Однако, та не шелохнулась.

– Ты можешь идти?

В его глазах промелькнул ужас. А вдруг это первые симптомы инсульта? Вдруг это паралич, что тогда? Ему придется остаться с ней навсегда. Но ведь он сам хотел остаться с ней? Джерард совсем растерялся. Пока он помогал жене выйти из машины, его пульс бился с бешеной скоростью.

Лин хотела было сказать, что чувствует себя вполне нормально, но они оба знали, что это не так. Она глубоко вздохнула, слабо улыбнулась и встала. Ей хотелось показать мужу, что она сама справится, что ее состояние вызвано только нервным переутомлением. Когда они вошли в больницу, Линдси вдруг действительно стало лучше, она даже засомневалась, не зря ли они сюда приехали. Она прошла несколько шагов своей обычной, легкой и непринужденной походкой и уже хотела сказать об этом Джерарду, но в это время мимо них провезли старика в инвалидном кресле – морщинистого, лысого, дурно пахнущего, с открытым ртом. Линдси протянула руку к мужу – и потеряла сознание.

Уэй вскрикнул и подхватил ее на руки. Тут же к нему подбежали две медсестры и мужчина в белом халате. Не прошло и минуты, как Линдси очнулась на столе в маленьком кабинете, пропахшем антисептиками. Она оглянулась и на мгновение растерялась. Потом увидела испуганного Джерарда, он стоял в углу.

– Извини, просто этот старик...

– Достаточно. – Уэй медленно подошел ближе, поднимая руку. – Дело не в старике и не в том, что в церкви было жарко. – Он остановился рядом с женой, высокий, мрачный, как то враз постаревший. – Нужно, наконец, выяснить, в чем причина твоего состояния, ясно?

Линдси не ответила, врач кивнул Джерарду, и тот вышел.

Он беспокойно мерил шагами коридор, чувствуя себя здесь не в своей тарелке. Он покосился на телефон. «Позвонить Фрэнку? А почему бы и нет, собственно? Что от этого изменится? Кто его увидит?» Но у Джерарда не было настроения разговаривать с Фрэнком. Все его мысли были сейчас заняты Линдси. Столько лет она была его женой, они только что потеряли единственного ребенка, а сейчас, возможно… Даже сама эта мысль была невыносима Джерарду. Он снова прошел мимо телефона, на этот раз даже не замедлив шаг.

Ему показалось, что он ждал уже несколько часов, когда, наконец, к нему подошел молодой врач.

***

Линдси села в кровати, ее лицо было белее стен больничной палаты.

– Не может быть, ты меня обманываешь!

Джерард пристально посмотрел на нее и чуть заметно раздвинул губы в улыбке, он был совершенно спокоен.

– Я тебя не обманываю. И боюсь, дорогая, что месяцев через шесть тебе будет очень трудно убедить кого нибудь в своей правоте.

– Но этого не может быть!

Джерард внимательно посмотрел на нее:

– Это почему же?

– Господи, да я слишком стара, чтобы забеременеть!

– Это в тридцать семь то лет? Не говори ерунды! У тебя впереди, наверное, еще лет пятнадцать для этого.

– Но я слишком стара!

Голос Лин сорвался на визг. Она чуть не плакала: ну почему врачи, прежде чем извещать Джерарда, не рассказали о ее беременности ей самой, не дали ей время справиться с потрясением? Очевидно, в этой деревенской больнице так не принято, здесь пациент узнает обо всем последним.

– Дорогая, не говори глупостей.

Джерард подошел к кровати, положил руку на голову Линдси и нежно погладил её по темным волосам.