Лекция: AT THE END OF THE SUMMER 11 страница

Джерард задумался, нельзя ли каким то образом предупредить Линдси, что он её встретит, однако он знал по опыту, что такие сообщения часто оказываются бесполезными. Какой нибудь господин с тихим невыразительным голосом будет стоять в углу и бормотать под нос: «Линдси Уэй. Линдси Уэй...» – а Лин пройдет мимо, ничего не заметив. Даже если сообщение дойдет до жены, оно может её испугать, и она станет волноваться за Бэндит еще больше. По крайней мере от этого Джерард должен был её избавить.

В дверь постучалась горничная и сказала, что такси приехало. Сообщая это, она протянула Джерарду небольшой пакет. В пакете было два сандвича с окороком и кусок жареного цыпленка. «Возможно, ваша жена тоже будет голодна». Джерард только мысленно ужаснулся: «Как можно есть сейчас?»

Если дорога из аэропорта до больницы показалась Джерарду нескончаемой, то сейчас ему, наоборот, почудилось, что они доехали слишком быстро. За окнами было темно. Сидя на заднем сиденье, Уэй начал потихоньку засыпать, его мысли беспорядочно перескакивали с Бэндит на Фрэнка, с Фрэнка на Линдси. Казалось, прошло всего несколько мгновений, и вот уже такси, взвизгнув тормозами, остановилось.

– Приехали.

Джерард рассеянно поблагодарил таксиста, расплатился, добавив щедрые чаевые, и поспешил в здание аэропорта, расправляя на бегу помявшийся плащ. Ему вдруг показалось, что он не переодевался целую неделю, однако его совершенно не волновало, как он выглядит, – слишком много было других поводов для беспокойства. Джерард посмотрел на большое табло с номерами рейсов и выходов и поспешил к тому выходу, из которого должна была появиться Линдси. Самолет только что приземлился, и пассажиры начнут выходить лишь через несколько минут, Джерард успевал, но едва едва. Пассажиры первого класса всегда выходят из самолета первыми, а Лин летает исключительно первым классом.

Джерард пробрался между другими людьми, чуть не споткнувшись о чьи то чемоданы. Но зато он подбежал к выходу как раз вовремя – первые пассажиры уже проходили таможенный контроль. Вздохнув с облегчением, Джерард встал в сторонке и наблюдал за пассажирами. На какое то мгновение у него мелькнула безумная мысль сделать Линдси сюрприз, показать ей, что, несмотря на его предательство этим летом, она ему небезразлична. Даже сейчас, когда его сердце разрывалось от боли из за Бэндит, ему хотелось как то поддержать Линдси, облегчить ей жизнь. Поэтому он решил, что просто подойдет к ней, коснется её руки и улыбнется. Подарить ей крошечный островок радости в море боли – по крайней мере, это он мог для неё сделать. Джерард плотнее запахнул на себе плащ и поправил шарф цвета слоновой кости, ежась от лёгкого ветерка. Мимо него уже прошли семь или восемь человек, но Лин пока не было видно.

И вдруг Джерард её увидел. Высокая, худощавая, подтянутая, в прекрасно сидящем строгом костюме. Даже после перелета она выглядела безукоризненно. Джерард с удивлением отметил, что, если судить по её виду, Лин не настолько убита горем, как он боялся. Или она еще не поняла, насколько серьезно обстоят дела, или… Джерард сделал шаг вперед и вдруг увидел нечто такое, отчего его сердце замерло.

Линдси медленно повернулась, улыбнулась нежной улыбкой, той самой, какой она улыбалась, когда называла его не Джерардом, а Джи, и протянула руку мужчине средних лет. Мужчина сонно зевнул, а затем приобнял Линдси за плечи и привлёк к себе. Он что-то сказал и погладил её по руке. Остолбеневший Джерард наблюдал за ними молча, он, конечно, задавал себе вопрос, кто этот незнакомец, но по большому счету его это не интересовало. То, что он сейчас увидел, стало недостающим фрагментом головоломки, ответом на вопросы, которые он задавал себе много лет. Было совершенно ясно, что мужчина не случайный знакомый, не просто попутчик. Линдси явно хорошо его знала и чувствовала себя с ним комфортно и непринужденно. Джерард понял это уже по тому, как они разговаривали, как двигались.

Инстинктивно прикрыв рукой приоткрывшийся в молчаливом ужасе рот, Джерард стоял неподвижно, словно прирос к полу, и смотрел, как они уходят от него через зал. Наконец, Линдси и её спутник скрылись из виду. Джерард опустил голову, никого не замечая вокруг и отчаянно желая, чтобы и его никто не видел. Он быстрым шагом направился к выходу. Выбежав из здания аэропорта, он поймал такси и сел в него.Глава 21

С трудом переведя дыхание, Джерард назвал водителю адрес больницы. От быстрого бега и от паники ему было трудно дышать. Он откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза, в висках у него стучало. Сейчас ему хотелось только одного: уехать из аэропорта как можно быстрее и как можно дальше.

Он был ошеломлён, оглушен, словно его накрыла с головой мощная волна, и одновременно у него было неприятное чувство, будто он вошёл в чужую спальню и застал хозяина раздетым, будто он увидел то, что ему не полагалось видеть. Джерард снова засомневался. Что, если этот мужчина всего лишь случайный попутчик Линдси? Что, если Джерард сделал совершенно неправильные выводы? Однако, интуиция подсказывала Уэю, что за сценой, которую он увидел, кроется слишком многое. Он понял это в первое же мгновение, как только увидел свою жену с тем мужчиной. Более того – он уже был готов к этому. Но кто этот мужчина? Как давно это продолжается? Неделю? Месяц? Год? Что это: событие в масштабах одного лета или нечто большее? Гораздо большее?

– Приехали, месье.

Таксист, покосившись на счетчик, повернулся к Джерарду. Уэй его не слышал, его мысли были слишком заняты. На протяжении всего пути от аэропорта он даже ни разу не вспомнил о Фрэнке. И ему не приходило в голову, что, в сущности, он вел себя так же, как Лин, он сознавал только то, что увидел жену с другим мужчиной и что ему это не безразлично. Далеко не безразлично. Боль и неожиданное открытие буквально ослепили Джерарда.

– Месье?

Таксист снова посмотрел на него. Джерард перевел невидящий взгляд на счетчик.

– Прошу прощения, – пробормотал Уэй.

Быстро расплатившись с таксистом, Джерард вышел из машины и огляделся. Он видел, что вернулся в больницу, но не понимал, как здесь оказался. Он не помнил, как назвал таксисту адрес. Поначалу Уэй собирался вернуться в квартиру тёщи, чтобы собраться с мыслями, но вместо этого приехал в больницу. Впрочем, возможно, это было и к лучшему. Линдси, скорее всего, заедет домой, чтобы оставить вещи и повидаться с матерью, и только потом поедет к Бэндит. Таким образом, у Джерарда будет какое то время до её приезда. Он был пока не готов встретиться с женой. Всякий раз, думая о ней, Джерард мысленно видел рядом с ним хорошенького молодого мужчину, взявшего её в свои объятия; они смотрели друг на друга, голова Линдси лежала у него на плече.

Толкнув тяжелую стеклянную дверь, Уэй вошёл в вестибюль больницы и глубоко вдохнул ставший уже привычным больничный запах. Не глядя по сторонам, вошёл в лифт и нажал кнопку четвертого этажа. Джерард действовал как робот, тело двигалось без участия разума. Он чувствовал, что что то делает, но не осознавал собственных действий. Перед его глазами стояли лица Линдси и незнакомого мужчины. Рядом с ним Баллато выглядела очень счастливой и очень молодой.

* * *

– Ты уверен, что все в порядке?

Линдси взяла плащ и устало посмотрела на Джареда, лежавшего на кровати.

– Ничего со мной не случится. Не волнуйся за меня, у тебя сейчас и без того достаточно поводов для беспокойства.

Но Джаред прекрасно знал, что Лин не любит, когда он бывает усталым. После того как он чуть не умер, врач предупредил Линдси о том, что Джареду не следует переутомляться. С тех пор Баллато обращалась с ним как заботливая мамочка с болезненным ребенком. Чтобы его диабет больше не вышел из под контроля, Лин старалась, чтобы Джаред побольше отдыхал, хорошо питался и берёг себя. Она делала все, чтобы та ничтожная вероятность повторения, о которой их предупреждал врач, не могла стать реальностью.

– А ты? Я волнуюсь за тебя.

Джаред протянул руки к Линдси. Ему было больно видеть, что она уходит, было ненавистно осознание того, как мало он может для него сделать. Но Лето понимал, что не может поехать с ней в больницу: там будет Джерард. Уговорить Линдси, чтобы она взяла его в Париж, настаивать на своем, когда все хорошо, – это одно, пойти же с ней сейчас – совершенно другое. Это было бы с его стороны безумием. Джаред понимал, что момент неподходящий. У него всегда было превосходное чувство времени.

– Обещай, что позвонишь и расскажешь, как она, хорошо?

В его глазах читалось искреннее участие, и Линдси испытала прилив благодарности.

– Обещаю. Я позвоню сразу же, как только что нибудь узнаю. И, дорогой… – Лин села на кровать и приобняла Джареда. – Спасибо тебе. Не знаю, как бы я перенесла эту поездку без тебя. Это была самая трудная ночь в моей жизни.

– Бэндит обязательно поправится, я уверен.

Джаред крепко обнял ее. Потом отстранился, вытер глаза и прочистил горло.

– Я действительно верю в это.

Но откуда Джаред может знать? Разве, не может он ошибаться?

– Я еще вернусь за сумкой.

– Если я буду спать, ты меня разбудишь?

В глазах Джареда затаилась улыбка, от которой он стал похож на котенка. Линдси рассмеялась:

– Обязательно.

Но её мысли были уже далеко от Лето, она была уже не с ним. Они приехали из аэропорта всего десять минут назад, но у Линдси вдруг возникло ощущение, что она тратит слишком много времени. Она быстро надела плащ.

– Линдси!

Она была уже у двери, но остановилась и оглянулась.

– He забудь, что я тебя люблю.

– Я тебя тоже. — Дверь бесшумно закрылась.

Линдси приехала в больницу на машине Джареда, она оставила её поодаль от входа. Правильнее было бы взять такси, но Лин не хотела терять ни минуты. Ей нужно было как можно быстрее попасть в больницу, к дочери, увидеть, что с ней, попытаться все осмыслить. В полете Лин думала об этом много раз, снова и снова. В голове вертелись бесчисленные «как», «когда» и «почему», но ни одно не находило ответа. Временами ей казалось, что ничего не случилось, что они просто возвращаются в Париж после командировки в Грецию… а потом все вдруг снова становилось кристально ясно, и она вспоминала про Бэндит. Если бы не Джаред, она бы не смогла держать себя в руках, без него она вряд ли выдержала бы этот перелет.

В вестибюле больницы было тихо. Секретарша еще раньше по телефону сообщила ей номер палаты Бэндит, и еще до отъезда из Афин Лин смогла связаться с доктором Киршманом. Но делать выводы было рано. Бэндит получила серьезные травмы черепа, повреждения ног были, возможно, необратимыми, у нее был разрыв селезенки и ушиб одной почки. В целом ее состояние оценивалось как очень тяжелое.

Входя в лифт и нажимая кнопку четвертого этажа, Лин почувствовала стеснение в груди. Пока лифт поднимался, она не думала вообще ни о чем, в голове было пусто. Наконец, двери с жужжанием раздвинулись, и она вышла в коридор. Линдси огляделась, не зная, где искать своего ребенка, и на мгновение растерялась, почувствовав себя беспомощной. Но затем она увидела медсестру, сидящую за столом, и подошла к ней.

– Вы к Бэндит Ли Уэй?

Медсестра стала объяснять, как пройти в палату, но Лин жестом прервала ее:

– Как она?

Медсестра посмотрела скорбным взглядом:

– Мадам, она в критическом состоянии.

– Но ей стало лучше, чем было?

Вместо ответа медсестра только молча покачала головой.

– А что доктор Киршман, он здесь?

– Сейчас – нет, но он был утром. Скоро он опять вернется. Уверяю вас, он очень тщательно следит за состоянием девочки, оно постоянно контролируется мониторами… Мы делаем все возможное.

На этот раз Лин только кивнула. Она нервно кашлянула, прочищая горло, и стремительно зашагала по коридору, на ходу вытирая глаза. Ей нужно было собраться, взять себя в руки, чтобы показать Бэндит, что все будет хорошо, чтобы придать ей сил, чтобы помочь ей выкарабкаться. Джаред был забыт, сейчас она думала только о своей девочке.

Дверь в палату была открыта, и Лин заглянула внутрь. Казалось, палата буквально напичкана приборами. Возле Бэндит находились две медсестры: одна – в белом халате, другая – в зеленом стерильном костюме, в каких работают в операционной. Обе пристально посмотрели на Линдси. Она бесшумно вошла в палату.

– Я ее мать.

В шепоте Линдси послышались властные нотки, и обе медсестры кивнули. Она быстро оглядела палату, и её взгляд остановился на Бэндит. Она лежала на кровати, опутанная какими то трубками, окруженная мониторами, реагирующими на каждое ее дыхание, и казалась совсем маленькой, хрупкой и уязвимой. Когда Лин посмотрела в ее лицо, то на мгновение похолодела. Бэндит была очень бледна, ее кожа приобрела пепельный оттенок, искаженное лицо казалось незнакомым, только подойдя ближе, Лин узнала в лежащей своего ребенка. Трубки, боль, бинты – все это изменило Бэндит почти до неузнаваемости, но Лин ее узнала. Дочь лежала с закрытыми глазами. Некоторое время мать молча смотрела на нее, затем бесшумно подошла ближе и дотронулась до ее руки. Рука чуть заметно дрогнула. Бэндит открыла глаза, но не улыбнулась, лишь во взгляде промелькнула тень узнавания.

– Бэндит, дорогая, это мама.

Лин усилием воли удержала подступающие слезы. Больше она ничего не сказала, она лишь стояла, глядя на дочь, и держала ее за руку, пока её яркие зелёные глаза снова не закрылись. Линдси вдруг перестало хватать воздуха, она почувствовала, что ей трудно думать, смотреть, даже просто дышать. Как это могло случиться? Почему это произошло именно с её ребенком? У неё ослабели колени, она даже подумала, что сейчас упадет, но устояла на ногах, глядя на Бэндит и держа ее маленькую бледную руку. Даже ногти ее были неестественного цвета – она дышала слабо, и пальцы недополучали кислород. Линдси все стояла и стояла неподвижно, глядя на свою дочь и не произнося ни слова.

Джерард молча наблюдал за ней из угла палаты. Когда Линдси входила, он ничего не сказал, и она его не заметила за приборами.

Лишь минут через двадцать она увидела знакомое лицо и глаза, наблюдавшие за ней с отчаянием. Линдси была явно удивлена, она не понимала, почему Джерард ничего не сказал, никак не дал знать о своем присутствии. Когда он пришёл? Почему он сидит молча и неподвижно? Может быть, он в шоке? Джерард был почти так же бледен, как Бэндит, и вид у него был глубоко подавленный.

– Джерард… – прошептала Линдси еле слышно. Уэй ни на секунду не сводил глаз с её лица.

– Здравствуй, Линдси.

Она кивнула и перевела взгляд на Бэндит.

– Когда ты прилетел?

– В пять часов.

– Ты провел здесь всю ночь?

– Да.

– Перемены есть?

Джерард помолчал. Линдси бросила на него вопросительный взгляд.

– Мне кажется, ей стало хуже. Некоторое время назад я ненадолго уходил… мне нужно было… я съездил к твоей матери и оставил у нее сумку. Меня не было около двух часов, но когда я вернулся, мне показалось, что Бэндит стало труднее дышать. В это время с ней был доктор Киршман. Он сказал, что, если в ближайшие несколько часов ее состояние не улучшится, придется делать еще одну операцию.

Джерард вздохнул и отвел взгляд. У него возникло чувство, что за два часа он потерял обоих: и Бэндит, и Линдси.

– Я только что прилетела.

Неправда, не только что. Ты прилетела два часа назад. Где ты была всё это время?

Но вслух Джерард ничего не сказал.

Около часа они оставались в палате, потом медсестра попросила их выйти – нужно было сменить Бэндит повязки. Джерард медленно встал и вышел из палаты. Линдси помедлила, ей не хотелось даже ненадолго уходить от своего ребенка. Джерард снова вспомнил сцену в аэропорту. Он вдруг понял, насколько все это странно: они с Линдси не виделись два месяца, но, встретившись, едва поздоровались друг с другом. Джерард не мог разыгрывать спектакль счастливого воссоединения семьи – внезапно он понял, что для этого слишком поздно. Но и Линдси тоже решила не разыгрывать этого спектакля – или просто все её мысли были заняты Бэндит.

Опустив голову, Джерард побрёл по коридору. Он шёл и пытался вспомнить молитвы, которые знал в детстве. Вся его энергия ушла на Бэндит, на Линдси не осталось ничего. Уэй слышал за спиной её шаги, но даже не оглянулся. Он просто шёл, медленно переставляя ноги, пока не достиг конца коридора. Здесь он остановился и рассеянно посмотрел в окно, из которого было видно только стену. В стекло, как в зеркало, он увидел, что Лин подошла и остановилась у него за спиной.

– Джерард, чем я могу тебе помочь? – Голос у неё был усталый и подавленный. Уэй медленно покачал головой. – Просто не знаю, что сказать… – Линдси начала тихо всхлипывать. – Это моя ошибка, не надо было дарить… ей...

– Теперь это уже не важно. Ты это сделала, а что сделано, то сделано, прошлого не вернуть. Это могло случиться и по другому, сотни разных способов. Лин, с Бэндит произошел несчастный случай. Кто виноват в происшествии, кто купил ей мотоцикл… – сейчас уже не имеет никакого значения. Голос Джерарда тоже дрогнул.

– Мой Бог… – Линдси закрыла лицо руками, выпрямилась и глубоко вздохнула. – Господи, только бы она поправилась! А вдруг она не сможет ходить?

– Тогда мы научим ее жить так хорошо, как это только будет возможно в ее состоянии. Теперь мы просто обязаны это сделать. Перед лицом того, что предстоит девочке, ей понадобится наша поддержка, наша помощь, наша любовь.

Если только нам будет дана такая возможность. Впервые за столько лет Джерард вдруг испытал приступ безумного ужаса. Что, если?..

Линдси положила руки ему на плечи и медленно повернула к себе. На Джерарда смотрело лицо очень старого, усталого и измотанного человека.

– Ты меня когда нибудь простишь?

– За что?

Голос Джерарда прозвучал холодно и отчужденно.

– За это. За то, что я сделала с нашей девочкой. За то, что не послушала тебя, когда надо было послушать. За...

– Линдси, я приезжал в аэропорт, чтобы тебя встретить.

Баллато посмотрела Джерарду в глаза, и у неё внутри всё похолодело: у него был такой взгляд, словно в нём что то умерло.

– Наверное, мы с тобой разминулись.

Линдси вопросительно посмотрела на него, пытаясь что нибудь прочитать на его лице.

– Нет, не разминулись. Я уехал. Я… то, что я увидел, мне многое объяснило. Мне следовало догадаться раньше, гораздо раньше. Но я не догадывался. – Джерард улыбнулся слабой улыбкой и пожал плечами. – Наверное, я просто был идиотом. Хочу тебя поздравить, он не только хорошенький, но и молодой.

В голосе Джерарда слышались горечь и сожаление. Он почувствовал, как напряглись руки Линдси на его плечах.

– Джерард, думаю, ты не понимаешь.

Однако, её попытка возразить прозвучала неуверенно. Она была очень расстроена и, к тому же, слишком устала, чтобы придумать убедительную историю. Линдси показалось, что вся её жизнь катится под откос.

– Перелет был для меня очень нервным, а до этого я пережила ужасный день, ты сам это знаешь. Я разговорилась с этим мужчиной, и мы...

– Линдси, замолчи, я не хочу ничего слышать. – Джерард знал правду, просто знал ее интуитивно, и ему не нужны были лживые заверения. – Прошу тебя, только не сегодня.

– Джерард...

Но Лин и сама не могла продолжать. В другой ситуации, возможно, она и смогла бы что то сказать, но не сейчас. Она была просто не в состоянии сочинить подходящее объяснение.

– Право, это не то, что ты думаешь.

Произнося эти слова, Линдси сама себя ненавидела. Ведь все было именно так, как подумал Джерард, а теперь, отрицая существование Джареда, она почувствовала себя еще и предательницей.

– Это не то...

– Не надо, Лин, все было ясно как божий день. Что бы ты сейчас ни говорила, ничего не изменится. Я видел все своими глазами и не хочу сейчас обсуждать, что я увидел и что почувствовал. – Стрела поразила его в самое сердце. – Наверное, все эти годы ты считала меня ужасно глупым.

– Почему ты думаешь, что это продолжается годы? Проклятие, откуда он знает?

– Я понял это по тому, как вы двигались вместе, как вы шли, как он на тебя смотрел. Такой легкости в общении, непринужденности невозможно достичь за короткое время. С ним ты была больше похожа на замужнюю женщину, чем со мной.

Джерард вдруг засомневался. Ведь он с Фрэнком точно так же чувствовал себя его мужем, хотя они были знакомы очень короткое время. И все таки, возвращаясь из аэропорта, он знал, что его выводы верны. Многое встало на свои места: отлучки Линдси, расстояния, частые поездки, парижский номер телефона, подозрительно часто появлявшийся в счетах за международные звонки, несколько странных историй, рассказанных Линдси, которые всегда казались Джерарду не очень убедительными. Если дело не в этом мужчине, значит, был другой. И это продолжалось годы, теперь Джерард был в этом уверен.

Линдси снова посмотрела на него:

– Что ты хочешь от меня услышать?

– Ничего. Говорить просто нечего.

– Ты хочешь сказать, что все кончено, и ты от меня уходишь только потому, что увидел меня в аэропорту с каким-то мужчиной? Джерард, но это же нелепость, ты сошёл с ума!

– Неужели? А разве мы очень счастливы вместе? Скажи, Лин, тебе нравится мое общество? Или, может быть, между нами существует глубокая неразрывная связь, мы уважаем желания, чувства и потребности друг друга? Может быть, ты хочешь сказать, что после многих лет супружества мы с тобой пребываем в счастливом блаженстве?

– А ты не допускаешь, что я все еще тебя люблю? — При этих словах на глазах Линдси показались слезы. Джерард повернулся к ней:

– Если и так, это не имеет значения. Слишком поздно. Наши дороги уже разошлись.

– Джерард, что ты говоришь? — Лицо Лин посерело.

– Не стоит сейчас углубляться в это. Давай сначала переживем случившееся с Бэндит, а о нас с тобой мы сможем поговорить потом.

– Мы все уладим, я уверена.

Линдси посмотрела на Джерарда. В его взгляде была такая решимость, что она вдруг почувствовала, как на неё свинцовой тяжестью наваливается усталость и вся негативная энергия мужа.

– Почему ты так думаешь? Почему это мы должны все уладить?

– Потому что я так хочу.

Однако в голосе Баллато не было обычной уверенности.

– В самом деле? Это еще почему? Потому, что у тебя, кроме мужа, есть еще любовник? Вряд ли я могу тебя упрекнуть, ведь это очень удобный вариант. Кстати, Лин, где он живет? Здесь? В таком случае все сложилось очень удачно.

Теперь Джерард понял, почему Линдси не хотела, чтобы он поехал с ней в Грецию.

– Джерард, прекрати!

Лин схватила его за руку выше локтя, но он вырвался.

– Оставь меня в покое.

Впервые в жизни Джерард её ненавидел. Он ненавидел её за то, чем она была, что она с ним сделала, за все, что ей не дано было понять. На какое то мучительное мгновение Джерард поймал себя на мысли, что отчаянно тоскует по Фрэнку. А Линдси? Возможно, Джерард сам не так уж сильно от неё отличается и ненамного лучше? Уэю было трудно собраться с мыслями.

– Я не хочу обсуждать этот вопрос сегодня. У нас и без того есть о чем думать. Обсудим все, когда жизнь Бэндит будет вне опасности.

Линдси кивнула с заметным облегчением. Ей нужно было выиграть время. Она не сомневалась, что если спокойно все обдумает, то найдет нужные слова и исправит ситуацию.

Медсестра знаком позвала Джерарда и Линдси. Оба поспешили в палату, их собственные проблемы были мгновенно забыты.

– Есть какие то изменения? – первой спросила мать.

– Нет, но девочка проснулась и позвала вас обоих. Поговорите с ней немного, но будьте осторожны, ей нельзя переутомляться. У нее мало сил, а они ей очень нужны.

Вернувшись в палату, Джерард заметил, что состояние Бэндит немного изменилось. Цвет лица не улучшился, но глаза как будто стали более живыми. Девочка переводила взгляд с одной медсестры на другую, всматривалась в их лица и, казалось, кого то искала.

– Здравствуй, дорогая, мы здесь. Мама тоже приехала. — Джерард подошёл вплотную к кровати и очень бережно погладил дочь по руке. Закрыв глаза, он представил Бэндит маленькой девочкой.

– Я… рада...

Она перевела взгляд на мать и попыталась улыбнуться, но ей было трудно дышать, и время от времени, чтобы собраться с силами, она закрывала глаза.

– Здравствуй… мама… Как там… в Греции? — Похоже, Бэндит стала лучше осознавать настоящее, чем некоторое время назад. Неожиданно она стала проявлять беспокойство.

– Пить… я хочу пить.

Джерард посмотрел на медсестру, но та отрицательно покачала головой и сделала знак пальцем: «Нет».

– Воды...

– Позже, дорогая.

Джерард продолжал говорить с дочерью успокаивающим голосом, Линдси молча стояла рядом. Казалось, она утратила дар речи. По её глазам, полным слез, и дрожащим губам Джерард понял, что она с трудом сдерживается, чтобы не разрыдаться.

– Все в порядке? – наконец проговорила Лин. Бэндит снова попыталась улыбнуться, потом осторожно кивнула.

«Но как, как все может быть в порядке, когда моя дочь в таком состоянии?» – подумал Джерард.

Словно поняв, что сейчас переживает Линдси, Бэндит пристально посмотрела на неё и с заметным трудом стала подбирать слова.

– Я… ехала… слишком быстро… мама, я сама… во всем виновата… ты не виновата… – Она закрыла глаза и слабо сжала руку Джерарда. – Простите.

Линдси плакала, уже не таясь, слезы текли по её щекам. Она отвернулась. Бэндит не открывала глаз.

– Не волнуйся, дорогая. Сейчас уже не важно, кто виноват. – Лин посмотрела на Джерарда. – Но твой папа был прав.

– Папа?..

Голос Бэндит заметно слабел.

– Тсс, девочка, не разговаривай.

– Помнишь… маленький домик, который у меня был в саду?.. Он мне все время снится… и еще моя собачка, Томас.

Том – так звали забавного маленького терьера. Сначала его заменили на мопса, потом на кота, потом на птичку, и в конце концов домашних животных не осталось совсем. Линдси не нравилось, когда в её доме живут животные.

– Куда ты… отправила… Томаса? — Песика отдали в одну деревенскую семью.

– Он уехал в деревню. Думаю, ему там очень хорошо, – быстро проговорил Джерард.

Джерард поймал взгляд Линдси. Что означает эта перемена в Бэндит? Хорошо это или плохо? Джерарду вдруг вспомнился крошечный младенец, который за несколько часов до смерти очень много шевелился у него на руках. Не то же ли самое происходит сейчас с Бэндит? Или наоборот, ее активность – признак выздоровления? Но ни Джерард, ни Линдси не знали ответа на этот вопрос.

– Папа… можно… мне вернуть… Тома? Попроси маму...

Голосок Бэндит прозвучал совсем по детски. Джерард закрыл глаза и быстро перевел дыхание.

– Я поговорю с мамой.

В глазах Линдси вдруг появился страх. Она посмотрела на свою дочь, потом перевела взгляд на Джерарда.

– Дорогая, мы купим тебе собачку… обязательно. Милую маленькую собачку с вислыми ушами, которая будет все время вилять хвостом.

Линдси пыталась говорить хоть что нибудь.

– Но я не хочу другую, мне нужен… Томас, – жалобно пробормотала Бэндит.

Медсестра знаком велела Джерарду и Линдси выйти. Бэндит снова задремала и не видела, как родители вышли из палаты. Некоторое время они молча ходили взад вперед по коридору. Наконец, Джерард не задумываясь взял Лин за руку.

– Когда вернется этот доктор Киршман?

– Мне сказали, что скоро. Ты думаешь, ей стало хуже?

Джерард кивнул:

– Мне кажется, она стала беспокойной, не находит себе места.

– Но она разговаривает, может, это хороший знак?

– Возможно, – согласился Уэй.

Однако оба были сильно встревожены. Пока они ходили по коридору, Джерард крепко обнял Лин за плечи, и никто из них не отстранялся друг от друга. Джерард вдруг понял, что Линдси ему нужна, сейчас она была единственным человеком, который понимал, что он чувствует, и сам чувствовал то же самое.

– Линдси?

Она посмотрела на Джерарда с мукой в глазах, но тот только покачал головой. По ее лицу текли слезы. Джерард снова обнял жену. Ему нечего было сказать в утешение, он мог только плакать вместе с ней.

Они снова стали ходить по длинному коридору. Прошли его из конца в конец раз семь или восемь и, наконец, сели на два соседних стула с прямыми спинками. От усталости глаза Джерарда казались остекленевшими. Он уставился невидящим взглядом на измятые контуры своих брюк.

– Помнишь, как мы подарили Бэндит эту собачку, когда ей было пять лет?

Джерард улыбнулся своим воспоминаниям. Они посадили маленького щенка в ботинок, поставили этот ботинок в шкафчик Бэндит, а потом велели ей немедленно открыть дверцу и взять одежду. И тут она увидела песика, выглядывающего из ботинка. Девочка завизжала от восторга.

Линдси тоже улыбнулась, вспоминая эту сцену.

– Я на всю жизнь запомнила, какое у нее было лицо.

– Я тоже.

Джерард посмотрел на Лин, улыбнулся сквозь слезы и взял её носовой платок, чтобы высморкаться. Он чувствовал себя очень странно. Всего час назад они ссорились и он намекал на развод, но сейчас это казалось не важным. Не их брак, а их ребенок – вот что сейчас имело значение. Какая бы трещина ни расколола их отношения, у них по прежнему была Бэндит. И в этот конкретный момент Линдси была единственным человеком, понимавшим, что он, Джерард, чувствует, а он был единственным человеком, разделяющим её страх за дочь. Казалось, если они будут крепко держаться друг за друга, не отпускать друг друга, если они будут двигаться, говорить, надеяться и молиться, то Бэндит останется с ними, она не сможет умереть.