Лекция: AT THE END OF THE SUMMER 12 страница

Джерард снова поднял взгляд на Линдси и погладил ее по руке.

– Попытайся расслабиться.

Она вздохнула и прикрыла глаза рукой, но не успела ничего сказать – к ним подошла медсестра.

– Доктор Киршман сейчас с девочкой, он хочет вас видеть.

Линдси и Джерард одновременно вскочили и едва ли не бегом бросились к палате. Врач стоял у изголовья кровати, глядя то на Бэндит, то на мониторы. Уэям показалось, что прошло несколько часов, прежде чем они вместе с врачом вышли в коридор. Первой заговорила Лин:

– Ну что, доктор? — Врач был мрачен.

– Я дам ей еще немного времени; если через час ее состояние не улучшится, мы заберем ее в операционную и будем решать, что делать.

– Что вы можете сказать? – Линдси жаждала услышать конкретные обещания, гарантии.

– Я не знаю. Пока она держится, больше ничего сказать не могу.

Доктор хотел бы сказать, что у нее хорошие шансы на выздоровление, но шансы были малы, и он предпочел ничего не говорить.

– Хотите посидеть с ней еще немного?

– Да, – первым ответил Джерард.

Он вернулся к изголовью кровати. Лин встала рядом с ним.

Так они простояли почти час. Бэндит все это время спала, издавая во сне странные звуки. Иногда она шевелилась, казалось, что ей трудно дышать. Линдси опустила одну руку на кровать и коснулась маленькой хрупкой фигурки. Джерард держал Бэндит за руку и ждал. Чего? Наверное, надежды. Прошел почти час, и, наконец, Бэндит проснулась.

– Пить...

– Пока нельзя, дорогая, – прошептала Лин с любящей улыбкой.

Она с невыразимой нежностью дотронулась до лба девочки.

– Позже, а сейчас тебе лучше поспать. Мама и папа с тобой. Поспи, дорогая, скоро, очень скоро тебе станет лучше.

Бэндит вдруг улыбнулась. Несмотря на опутавшие ее трубки, это была самая настоящая улыбка, сердца Джерарда и Линдси неистово забились.

– Мне… сейчас… лучше.

– Я рад, дорогая. А завтра тебе будет еще лучше.

Голос Джерарда был тихим и нежным, как летний ветерок. Бэндит снова улыбнулась и закрыла глаза.

Буквально через несколько секунд вернулся доктор Киршман и кивком попросил их выйти. По дороге к двери прошептал:

– Сейчас мы будем готовить ее к операции. Очень скоро вы можете вернуться в палату.

Джерард и Лин вышли в коридор. Баллато почувствовала, что ей не хватает воздуха, словно ей, как и Бэндит, стало трудно дышать. В коридоре было одновременно и холодно, и душно. Линдси оперлась на руку Джерарда. Было четыре часа утра, и они оба не спали двое суток.

– Она сказала, что ей лучше. – Джерард ухватился за крошечную надежду. Лин кивнула. – Мне показалось, что и цвет лица у нее стал немного лучше.

Джерард собирался что то сказать, но не успел: в коридоре снова появился доктор Киршман.

– Черт побери, ему нужно заниматься Бэндит, а не ходить за нами!

Джерард пошел было навстречу врачу, но Линдси застыла на месте и вцепилась в руку мужа. Она уже знала, что случилось. Она все поняла и не могла двинуться с места. Земля остановилась. Мир перестал существовать.

Бэндит умерла.Глава 22

Из больницы Джерард и Линдси вышли на рассвете. На то, чтобы подписать необходимые в таких случаях бумаги и отдать распоряжения по поводу похорон, ушло около часа. Лин решила, что похороны должны пройти во Франции. Джерарду было безразлично. Их мальчики были похоронены в Америке, дочь будет лежать во Франции. Сейчас это не имело никакого значения. К тому же он подозревал, что Бэндит, будь у нее возможность решать, тоже выбрала бы такой вариант. Доктор Киршман проявил доброту и сочувствие, но ничего не мог сделать: когда Бэндит привезли в больницу, ее состояние было слишком тяжелым. Удар по голове был настолько силен, что оставалось только удивляться, как она не умерла в первые секунды после аварии.

– Ох уж эти мотоциклы… – вздохнул врач.

Линдси болезненно поморщилась.

В больнице им предложили кофе, но они отказались. Наконец, с формальностями было покончено. Джерард взял Линдси за руку и заботливо вывел на улицу. У Лин было такое ощущение, что в течение последнего часа ее мозг просто отказался работать. Она не могла ни думать, ни чувствовать. Конечно, она выполнила все необходимые формальности, но делала это чисто механически, и ее не покидало ощущение, что она умерла вместе с Бэндит.

Она чувствовала странное оцепенение, ноги у нее онемели, и она не могла идти быстро, но и замедлить шаг тоже не могла. Она просто шла и шла в одном и том же темпе, как робот, пока не добралась до машины не открыла дверь Джерарду.

– Чья это машина?

Казалось странным задавать такой вопрос сейчас, в это утро, но Уэй всё таки спросил, глядя на Лин почти невидящим взглядом.

– Не важно, садись в машину, поедем домой. — Никогда еще Баллато не чувствовала себя такой одинокой, усталой, потерянной. Все её надежды, мечты, радости были уничтожены. Её не утешало то, что у неё есть Джерард и Джаред, ведь она потеряла Бэндит. Линдси завела машину, и по её щекам снова покатились слезы. На этот раз она не стала их сдерживать, теперь ей было все равно.

Джерард откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. В горле у него стоял ком, грудь словно сдавило, слёз накопилось на всю оставшуюся жизнь, но сейчас он не мог плакать.

Они медленно ехали по Парижу. Улицы были уже убраны, и в мокрых мостовых отражалось солнце. Оно светило слишком ярко. В такой трагический день должен висеть туман и идти дождь, но день выдался ясный, и оттого казалось, что страшного события вовсе не произошло. Как Бэндит могла умереть в такой день? Но она умерла. Она умерла. Эта мысль снова и снова повторялась в сознании Линдси. Джерард невидящим взглядом смотрел в окно.

Когда они подошли к двери в квартиру мадам Баллато, горничная уже ждала их, правда еще в халате. Она услышала гул лифта и выбежала их встретить. Выражение лица Линдси сказало ей все. Не произнеся ни слова, горничная заплакала.

– Мне разбудить мадам?

Линдси отрицательно покачала головой. Будить маму не было никакой необходимости, дурная весть вполне могла подождать.

– Приготовить вам кофе?

Лин кивнула и бесшумно закрыла входную дверь. Джерард с потерянным видом стоял в прихожей. Линдси посмотрела на него, вытерла глаза и протянула ему руку. Джерард так же молча взял её за руку, и они вместе прошли в их комнату.

Окна в комнате были занавешены, ставни закрыты, постель была разобрана, но Джерарду не хотелось ложиться. Ему было страшно представить, как он будет лежать и думать, что Бэндит больше нет.

Линдси села в кресло и закрыла лицо руками. Через некоторое время Уэй услышал её рыдания. Он подошёл к жене и положил ей руки на плечи, но больше он ничем не мог ей помочь. В конце концов, Линдси выплакала слёзы, и тогда Джерард помог ей лечь в постель.

– Попытайся заснуть, – прошептал он, как раньше шептал, обращаясь к Бэндит.

– А ты? – хрипло спросила Линдси.

– Я тоже попытаюсь. Позже. Ты без чемодана? — Джерард удивленно огляделся. В комнате совсем не было вещей жены.

– Я его позже привезу.

Линдси закрыла глаза. Заехать за вещами означало увидеться с Джаредом, а значит, разговаривать с ним о Бэндит. Линдси предстояло сказать о ней и своей матери. И друзьям. Но ей было невыносимо даже думать об этом. Когда о чем то рассказываешь, оно становится реальным. Линдси хотела просто открыть глаза и проснуться, будто всё это был страшный сон, и в реальности с Бэндит было бы всё хорошо, она по-прежнему гуляла бы с друзьями, веселилась целыми днями напролёт и получала наслаждение от жизни, и её родители могли бы быть спокойны за дочь. Но это всё было в прошлом, Бэндит умерла, теперь невозможно что-либо изменить, стало уже слишком поздно.

В уголках глаз Линдси снова появились слезы. Она устремила свой взгляд в потолок и несколько минут пристально изучала его, будто он мог дать ответы на все вопросы, волнующие её. Лин была также была озабочена своим состоянием, ещё во время перелёта она чувствовала сильное недомогание, слабость и тошноту в горле, но Джаред списал всё это на нервы и переживания по поводу состояния её дочери. Плохое самочувствие не покидало Баллато весь день, но она не предавала этому значения, на первом месте была дочь, всё остальное отходило на второй план. Лин решила, что просто переутомилась, и после сна она будет чувствовать себя гораздо лучше. Усталость давала о себе знать, и через несколько минут Баллато заснула.

В спальню принесли кофе. Линдси спала, Джерард взял свою чашку и перешёл в гостиную. Там, сидя в одиночестве, он пил кофе, смотрел в окно крыши Парижа на небо, позолоченное рассветными лучами, и думал о своей девочке. В последние годы Бэндит бывала разной, с ней часто приходилось нелегко, но, в конце концов, она бы выросла и повзрослела. Они стали бы друзьями. «Стали бы...» Джерарду было трудно даже мысленно произнести это. Для него Бэндит была по прежнему здесь, рядом. У него все еще не укладывалось в голове, что они никогда больше не поговорят, не поспорят, не посмеются вместе, что Бэндит больше не встряхнет длинными, похожими на гриву белокурыми волосами, не сверкнет зелёными глазами, чтобы получить то, чего ей хочется, что никто больше не позаимствует тапочки Джерарда, что его любимый халат не исчезнет вместе с полотенцем с вешалки в ванной. И когда Джерард думал об этом, его слезы наконец прорвались наружу и хлынули потоком. Теперь он в полной мере осознал, что его дочки больше нет.

– Джерард?

В центре комнаты стояла тёща. В своем голубом халате пожилая женщина была похожа на ледяную статую.

– Что случилось? Бэндит?..

Уэй молча кивнул и закрыл глаза.

– О Боже… – Мадам Баллато быстро огляделась, ее лицо было уже в слезах. – Где Линдси?

– Думаю, она спит.

Мадам Баллато кивнула и молча вышла из комнаты. Сказать было нечего, но ведь она могла хотя бы попытаться, и за то, что она этого не сделала, в эту минуту Джерард ее снова возненавидел. Смерть Бэндит была их общей потерей, но тёща могла бы сказать ему хоть что нибудь.

Джерард на цыпочках вернулся в спальню. Стараясь не разбудить Линдси, он открыл дверь как можно тише. Жена все еще спала и тихо сопела во сне. Джерард посмотрел на неё и подумал, что сейчас она уже не выглядит молодой. Её лицо скорбно обвисло, и даже спящая, Джерард видел, она была не спокойна.

Некоторое время Уэй посидел, глядя на Линдси и думая, что будет дальше, что им теперь делать. За один день изменилось слишком многое. Смерть Бэндит. Тот мужчина в аэропорту. Сейчас Джерард понял, у кого Линдси, вероятнее всего, взяла машину и где оставила багаж. Ему хотелось на неё рассердиться, но в действительности ему было все равно. Джерард почувствовал, что ему необходимо позвонить Фрэнку. Он посмотрел на часы: половина девятого. В Лос-Анджелесе сейчас ночь. Но Фрэнк, возможно, еще не лег, и лучше позвонить, пока у Джерарда есть такая возможность.

Уэй пригладил волосы рукой, надел куртку и взял немного денег. Позвонить можно было с почты, которая находилась в полквартале от дома. Парижане, у которых нет телефона, тоже звонят оттуда. Джерарду совсем не хотелось, чтобы номер Фрэнка появился в счете за телефон, который выставят мадам Баллато.

Джерард спустился на лифте и прошёл половину квартала до почты. Он зашёл внутрь здания, отыскал свободную кабинку и, закрыв за собой дверь, набрал номер. Соединение произошло очень быстро, и Фрэнк снял трубку уже после второго гудка. Пока Джерард ждал ответа, его охватила дрожь. По сонному голосу Фрэнка стало понятно, что он уже лег.

– Фрэнки?

– Джерард? Дорогой, у тебя все в порядке?

– Я...

Уэй замолчал, вдруг поняв, что больше не может ничего сказать.

– Джерард?

Он по прежнему не мог говорить, его снова охватила дрожь.

– Ох, я, кажется, я понял… твоя дочь? Как она? С тех пор, как ты уехал, я каждую минуту тебя вспоминаю.

В ответ Джерард только и мог что всхлипнуть.

– Джерард! Дорогой, прошу тебя, постарайся успокоиться и поговорить со мной. – Фрэнку вдруг стало страшно. – Бог мой, неужели она… – Айеро помолчал и произнес очень тихо: – Джерард?

– Фрэнк, сегодня утром она умерла.

Произнеся эти слова, Джерард снова долго не мог заговорить.

– Господи, нет! Дорогой, ты там один? Ты где?

– Я на почте.

– Ради Бога, что ты там делаешь?

– Я пришёл, чтобы позвонить тебе.

– А… она тоже в Париже?

– Да. – Уэй с трудом перевел дыхание. – Она прилетела вчера ночью.

– Мне очень жаль, сочувствую вам обоим.

Джерард снова всхлипнул. С Фрэнком он мог не сдерживаться, мог дать себе волю, от него можно было не скрывать, как остро Джерард в нем нуждается. С Линдси же ему всегда приходилось держаться на уровне. Он должен был казаться таким, каким она хотела его видеть, оправдывать её ожидания.

– Хочешь, чтобы я приехал? Я могу вылететь утром первым рейсом.

«И что ты будешь здесь делать?» – мысленно спросил Джерард. Бэндит все равно уже не вернешь.

– Я был бы рад, если бы ты прилетел, но это не имеет смысла, я все равно вернусь через несколько дней.

– Ты уверен? Не хочу добавлять тебе забот, но я могу вылететь прямо завтра, если тебе от этого станет легче. Как тебе нравится такое предложение?

– Очень нравится. – Джерард улыбнулся сквозь слезы. – Но лучше тебе не прилетать.

– А как насчет… всего остального?

Фрэнк старался не показывать, что он озабочен или расстроен.

– Не знаю, это все потом.

Он знал, что Джерард говорит о Линдси.

– Ладно, не думай об этом сейчас. Тебе нужно продержаться, а всем остальным мы займемся позже. Где… где это будет?

– Похороны?

Как только Джерард произнес это слово вслух, ему самому захотелось умереть. У него так сильно задрожали руки, что он чуть не выронил телефонную трубку. Уэй крепче сжал пальцы.

– Линдси хочет, чтобы… все было здесь. Для меня это не имеет значения. Да и Бэндит, наверное, предпочла бы лежать здесь. В любом случае через два три дня я уже буду дома.

– Мне бы хотелось быть рядом с тобой в это трудное время.

– Это… – Джерард снова замолчал, не в силах говорить, – это не имеет значения. Со мной все будет в порядке.

Но так ли это? Уэй сейчас ни в чем не был уверен.

– Ладно. Только имей в виду, если я буду тебе нужен, я сразу же приеду. В ближайшие несколько дней я не буду никуда отлучаться, не оставив номера телефона, так что ты сможешь со мной связаться в любой момент. Договорились?

– Договорились. – Джерард попытался улыбнуться, но только расплакался еще сильнее. – Ты… можешь… позвонить...

– Майки?

– Да, – всхлипнул Джерард.

– Позвоню прямо сейчас. А теперь тебе нужно пойти домой и отдохнуть. Дорогой, так дальше нельзя, тебе обязательно нужно отдохнуть. Поспи хотя бы немного. А как только ты вернешься, мы поедем в Джерси. Несмотря ни на что. Мне все равно, что будет потом, но ты поедешь со мной в Джерси. Погуляем по берегу, просто побудем вместе.

Джерард уже не всхлипывал, а рыдал. Они никогда не будут вместе. Никогда больше он не будет гулять по пляжу ни в Джерси, ни в каком другом месте. Он навсегда останется в этом кошмаре, один.

– Джерард, послушай меня, – продолжал Фрэнк. – Пока ты там, постарайся думать о Нью — Джерси и помнить, что я тебя люблю, хорошо?

Джерард кивнул, не в силах ответить словами.

– Я с тобой, держись, будь сильным. Я тебя люблю.

– Я тебя тоже люблю.

Но голос Джерарда был не громче шепота. Он повесил трубку, вышел из кабинки, направился к окошечку расплатиться за звонок, но не дойдя до кассира, он осел на пол, у Джерарда сильно закружилась голова.

***

– Где ты пропадал? – Лин встретила Джерарда в гостиной, вид у неё был помятый и изможденный. – Тебя не было несколько часов.

Это прозвучало явным обвинением. Линдси покрасневшими глазами посмотрела на Джерарда поверх чашки кофе. Уэй подозревал, что и сам он вряд ли выглядит лучше, скорее, наоборот, намного хуже.

– Так где ты был?

– Я вышел прогуляться. Извини, если заставил тебя волноваться, но мне нужно было подышать свежим воздухом. – Джерард повесил куртку на крючок. – Как твоя мать?

– Думаю, ты сам догадываешься. Полчаса назад я вызывала ей врача, он сделал укол, теперь она, вероятно, проспит до полудня.

На какое то мгновение Джерард позавидовал тёще: какой простой способ избежать боли. Но вслух он сказал совсем другое:

– А ты как?

– У меня сегодня много дел. – Лин хмуро посмотрела на Джерарда и заметила на его джинсах грязь. – Что с тобой случилось, ты упал?

Он кивнул и отвел взгляд.

– Да, я споткнулся, наверное, это от усталости. Ничего страшного.

Линдси подошла к мужу и обняла за плечи.

– Тебе бы надо лечь в постель.

– Я лягу, но ведь надо все приготовить?..

– Я сама обо всем позабочусь. Тебе не нужно ничего делать.

– Но я хочу...

Джерард вдруг забыл, что хотел сказать, как будто у него никогда и не было своего мнения.

– Нет. Я хочу, чтобы ты поспал. – Линдси довела его до спальни и усадила на кровать. – Может, вызвать тебе врача?

Уэй покачал головой, глядя на неё таким взглядом, от которого у Лин сердце разрывалось.

– Джерард…

– А как насчет твоего друга? — Линдси встала и отвернулась.

– Не думай об этом.

– Возможно, сейчас не время, но рано или поздно нам придется об этом поговорить.

– Может быть, и не придется.

– Что ты хочешь этим сказать?

Джерард пристально посмотрел на жену, почувствовав его взгляд, она снова повернулась к нему.

– Я хочу сказать, что это не твоя забота. И что я сделаю все от меня зависящее, чтобы решить этот вопрос.

– Навсегда?

Казалось, Линдси долго колебалась, но потом, глядя Джерарду в глаза, кивнула:

– Да.

***

Джаред выходил из душа, когда услышал, что Лин открывает своим ключом дверь. Он не осмелился позвонить в дом матери Линдси; когда же Лето в последний раз звонил в больницу, не представляясь, то ему только сказали, что состояние Бэндит не изменилось. Джаред собирался позвонить еще раз после того, как выпьет кофе, но Линдси пришла раньше и выглядела она так, будто не спала всю ночь.

– Здравствуй, моя дорогая, как Бэндит?

Джаред вышел из душа с полотенцем в руках и выжидательно посмотрел на Линдси. То, что он прочёл в её взгляде, испугало его. Затем Линдси закрыла глаза рукой. Джареду показалось, что прошла целая вечность, прежде чем она снова посмотрела на него.

– Она… она умерла. Сегодня утром, в четыре часа.

Баллато тяжело осела на стул в гостиной. Джаред быстро снял с крючка в ванной зелёный банный халат и подошёл к Линдси.

– Ох, Лин, дорогая… Мне так жаль. – Он опустился рядом с ней на колени и нежно привлёк её к себе, обнимая за плечи и поглаживая, как ребенка. – Ох, бедная моя Линдси. Это ужасно.

Лин не заплакала. Она сидела с закрытыми глазами и чувствовала странное облегчение от того, что пришла к Джареду.

Лето хотелось спросить, не случилось ли еще чего нибудь. Учитывая то, что произошло утром, это был нелепейший вопрос, но Джареда не покидало ощущение, что Линдси изменилась, что она ведет себя как то странно. Возможно, это только следствие потрясения и усталости. Он отпустил её и встал, чтобы приготовить кофе, потом снова сел у её ног, удобно устроившись на белом ковре.

– Я могу что нибудь для тебя сделать? — Линдси отрицательно покачала головой.

– Джаред, мой муж видел нас вместе вчера ночью. Он приехал в аэропорт, чтобы меня встретить, и видел, как мы вместе выходили из самолета. Он все знает. Все. Джерард в этом отношении на редкость проницателен. Он сказал, что уже по тому, как мы двигались, ему стало ясно, что мы вместе давно.

– Должно быть, он очень умный мужчина. — Джаред смотрел в лицо Линдси, выжидая, что она скажет дальше.

– Да, на свой лад.

– И что он сказал?

– Почти ничего. Пока. За последние несколько часов слишком многое произошло. Но Джерард обязательно вернется к этому разговору. Он американец, а американцы относятся к таким вещам очень серьезно. Они верят в преданность до гроба, в мужей, которые моют посуду, в детей, которые моют машину, по воскресеньям они всей семьей ходят в церковь и живут долго и счастливо лет до ста.

Линдси говорила устало, в её голосе слышалась горечь.

– А ты? Ты тоже во все это веришь?

– Как бы то ни было, это прекрасная мечта. К сожалению, не очень реальная. Ты знаешь это не хуже меня.

– Ну, и что же нам делать? Точнее, что собираешься делать ты?

Джареду не хотелось ставить вопрос прямо: «я или он», – но оба понимали, что фактически он говорил именно об этом, только другими словами.

– Пока рано говорить. Джаред, ты знаешь, что произошло, Джер в ужасном состоянии, он держит все эмоции в себе.

– Раны еще слишком свежи.

Лин кивнула и отвела взгляд. Она пришла, чтобы проститься с Джаредом, закончить их отношения, объяснить, что она не может так поступить с Джерардом, особенно теперь, когда они только что потеряли единственного ребенка. Но сейчас, когда она сидела рядом с Джаредом и смотрела на него, ей хотелось только одного: привлечь его к себе, провести руками по его телу, крепко обнять и никогда не отпускать. Разве могла она отпустить того, кого так сильно любила и в ком так сильно нуждалась?

– Линдси, о чем ты думаешь? — Баллато опустила глаза и посмотрела на руки.

– О тебе, – тихо сказал она.

– И что ты обо мне думаешь? — Она снова посмотрела ему в глаза.

– Я думала о том, что я тебя люблю и что прямо сейчас мне больше всего хочется заняться с тобой любовью.

Некоторое время Джаред лишь молча смотрел на неё, потом встал и протянул ей руку. Лин взяла ее и молча пошла вслед за ним в спальню. Лето стал спускать с ее плеч белую блузку. Линдси улыбнулась.

– Джаред, ты даже не представляешь себе, как я тебя люблю.

И на протяжении следующих двух часов Линдси доказывала свою любовь всеми известными ей способами.Глава 23

Официальная церемония похорон оказалась короткой, но оттого не менее мучительной. Линдси была в простом черном шерстяном платье и черной шляпе с вуалью. Её мать тоже была вся в черном. Джерард облачился в строгий черный костюм и черный галстук. Вся церемония проходила в маленькой церквушке. Хор воспитанников церковной школы исполнил «Аве Мария». Когда тонкие детские голоса воспарили под своды церкви, Джерарду показалось, что его сердце сейчас разорвется. Он старался не слушать, но это было невозможно. По желанию Линдси все было организовано исключительно по французски: и поминальная служба, и музыка, и надгробная речь, и сами похороны на маленьком кладбище, в которых участвовал еще один священник, и поминальный прием для друзей и родственников. Последнее мероприятие растянулось на весь день, люди всё шли и шли нескончаемым потоком, со всеми нужно было обменяться рукопожатиями, ото всех выслушать выражения сочувствия и соболезнования. По всей вероятности, кому то такой способ оплакивания потери приносил облегчение, но не Джерарду. У него снова возникло ощущение, что Бэндит у него отняли, и на этот раз уже окончательно. Он даже позвонил из дома Фрэнку.

– Извини, я ненадолго, мне просто нужно было услышать твой голос. Я звоню из дома.

– Как ты, держишься?

– Не знаю. Кажется, на меня напало оцепенение. Все это похоже на цирк. Мне пришлось спорить с ними даже из за открытого гроба. Слава Богу, хотя бы эту битву я выиграл.

Фрэнку не понравилось, как звучал голос Джерарда: в нем слышались усталость, нервозность и напряжение. Но, учитывая обстоятельства, этому вряд ли стоило удивляться.

– Когда ты возвращаешься?

– Надеюсь, не позже, чем через несколько дней, но точно пока не знаю. Мы должны обсудить это завтра.

– Когда будешь точно знать, то постарайся сообщить мне об этом. Джерард вздохнул:

– Хорошо. Сейчас мне, наверное, лучше вернуться на это жуткое мероприятие.

– Джерард, я люблю тебя.

– Я тоже.

Уэй боялся произнести вслух всю фразу – в комнату мог неожиданно кто нибудь войти, – но он знал, что Фрэнк все понял.

Джерард вернулся к гостям. Сейчас по комнатам дома бродило человек пятьдесят – шестьдесят, они негромко переговаривались, сплетничали, обсуждали Бэндит, утешали Линдси. Джерарду казалось, что он не видел жену уже несколько часов. В конце концов она сама нашла его, когда он стоял на кухне и задумчиво смотрел в окно.

– Джерард, что ты здесь делаешь?

– Ничего.

Он посмотрел на неё большими печальными глазами. Линдси определенно была сейчас бодрее, Джерард же с каждым днем выглядел все хуже.

– Я просто зашёл сюда передохнуть.

– Да, день был очень трудный, мне жаль, что так получилось. Но если бы мы сделали по другому, мама бы не одобрила.

– Да, я понимаю.

Джерард посмотрел ей в глаза и вдруг осознал, что Линдси его тоже понимает и чувствует, как ему тяжело.

– Лин, когда мы возвращаемся домой?

– В Лос-Анджелес? — Джерард кивнул.

– Не знаю, я об этом еще не думала. А ты торопишься?

– Я просто хочу вернуться. Здесь… мне здесь тяжелее.

– Понимаю. Но у меня дела, работа. Мне придется задержаться как минимум на две недели.

«Две недели!» Уэй мысленно ужаснулся: он не выдержит столько времени в доме тёщи… и без Фрэнка.

– Но ведь мне незачем оставаться здесь, правда?

– Что ты хочешь сказать? Ты собираешься вернуться домой один? – Казалось, Линдси расстроилась. – Я бы не хотела, чтобы ты улетал один, будет лучше, если мы вернемся вместе.

Об этом она уже подумала. Линдси понимала, что Джерарду будет очень тяжело вернуться домой в одиночестве, увидеть комнату Бэндит, ее вещи. Ей не хотелось, чтобы мужу пришлось пройти через это одному, и она считала, что ему лучше дождаться её.

– Я не хочу ждать две недели.

Казалось, Джерард был одержим идеей вернуться. Линдси снова отметила, что муж выглядит вконец измотанным и изможденным.

– Посмотрим.

– Лин, я хочу вернуться домой.

Голос Джерарда задрожал.

– Хорошо, но сначала можешь кое что для меня сделать?

– Что?

Уэй посмотрел на неё с недоумением. Что ей от него нужно? Ему хотелось только одного: как можно скорее вырваться отсюда.

– Давай уедем куда нибудь вместе на пару дней. На уикэнд. Не важно куда, куда угодно, в какое нибудь тихое место, где мы оба сможем отдохнуть. Нам нужно поговорить, а здесь у нас нет такой возможности. Я не хочу, чтобы ты уезжал до того, как мы поговорим. Спокойно, наедине. Ты можешь сделать это для меня?

Джерард долго молчал, потом посмотрел на Линдси.

– Не знаю.

– Пожалуйста. Больше я тебя ни о чем не прошу. Два дня, а потом ты сможешь уехать.

Уэй отвернулся и снова посмотрел в окно. Он думал о Фрэнке, о Джерси. Однако, он не имел права спешить вернуться к Айеро только для того, чтобы ему самому стало легче. Если его брак требует от него пожертвовать этими двумя днями, то он должен это сделать.

Джерард снова повернулся к Линдси и медленно кивнул:

– Хорошо, я поеду с тобой.

Глава 24

– Черт побери, Джаред, чего ты от меня ждал? Три дня назад умерла моя дочь, и ты хочешь, чтобы я объявила Джерарду о разводе? А тебе не приходило в голову, что с твоей стороны это непорядочно, что ты пытаешься воспользоваться трагедией в своих целях?

Линдси разрывалась между двумя мужчинами. Она уже не в первый раз почувствовала странное психологическое давление со стороны Джареда, нечто вроде эмоционального шантажа. Оба мужчины ждали, что она сделает выбор, очень болезненный для неё выбор. На этой неделе Линдси ощутила это особенно остро. Глядя на Джерарда, можно было подумать, что он готов уехать от неё прямо сейчас. Он еще не простил Лин за то, что увидел в аэропорту в ту ночь, когда умерла Бэндит. Но Линдси не хотела его терять. Джерард – её муж, он ей нужен, она его уважает, она к нему привыкла. И он – последнее, что связывает её с Бэндит. Расстаться с Джерардом было бы для неё все равно, что покинуть свой дом. Но и от Джареда она тоже не хотела отказываться. Джаред – её страсть, её возбуждение, её радость. Линдси раздраженно посмотрела на Лето и взлохматила рукой свои волосы.

– Неужели ты не понимаешь, что сейчас рано об этом говорить?

– Лин, прошло пять лет. Джерард теперь все знает. И может быть, сейчас не рано, а как раз самое время.

– Для кого, для тебя? Бога ради, Джа, наберись терпения! Дай мне во всем разобраться.

– И сколько же тебе нужно на это времени? Еще пять лет? И все эти пять лет ты будешь жить там, а я здесь? Через две недели ты, кажется, должна вернуться домой, и что тогда? Как же я? Когда мы с тобой познакомились, мне было тридцать лет, сейчас мне почти сорок. А потом мне будет сорок пять, сорок семь, пятьдесят пять… Время летит быстро. Слишком быстро. И особенно это заметно в таких вопросах.

Линдси понимала, что он прав, но она была не в настроении сейчас говорить об этом.

– Послушай, давай отложим этот разговор на время, хорошо? Хотя бы из простой порядочности я должен дать Джерарду время оправиться от потери, прежде чем разрушать его жизнь.