Лекция: AT THE END OF THE SUMMER 16 страница

– Не хотите укол? Напрасно, с уколом все пройдет гораздо легче, поверьте мне. Без укола будет намного хуже.

Врач посмотрел на нее с безграничным сочувствием. Но Линдси упрямо замотала головой:

– Я не хочу. Я имею в виду не укол. Я передумала делать аборт. Не могу.

«А вдруг ребенок от Джареда?» На протяжении всего последнего часа эта мысль не давала Лин покоя. Она сама не могла бы сказать, не был ли этот вопрос лишь предлогом, чтобы сохранить ребенка.

– Вы окончательно это решили или просто испугались?

– И то и другое. Я не знаю.

Её глаза наполнились слезами.

– Линдси, скажите, а если бы ребенок был только вашим, если бы в его зарождении не был замешан ни один мужчина, если бы вы могли оставить его себе, вы бы хотели этого ребенка?

Линдси посмотрела врачу в глаза и молча кивнула. Доктор Джонс освободил ее ноги.

– Тогда идите домой, дорогая моя, и во всем разберитесь. Вы можете растить этого ребенка одна – если захотите. Никто не сможет отнять его у вас, он будет только вашим.

Неожиданно для себя Баллато улыбнулась. Когда она вернулась домой, Джерард принимал душ. Она бесшумно прошла в свой кабинет и заперла дверь. Что она наделала? Она решила сохранить ребенка… Доктор Джонс прав, это может быть только ее ребенок и ничей больше. Так ли это?.. Линдси вдруг поняла, что ей никогда не вырваться. Ее малыш – не только её дитя, но и дитя Джерарда, она даже не может набраться храбрости, чтобы уйти от него и растить ребёнка вместе с тем, с кем хочет. А это означает, что Джареда она уже потеряла.– Доброе утро, Линдси.

Джерард сел на свое обычное место и посмотрел на жену. На столе был разложен обычный набор газет, стоял кофейник с горячим напитком, Линдси ела яичницу.

– Как у тебя сегодня с аппетитом?

Джерард уже несколько недель не видел, как она ест.

– Вообще-то мне не очень хочется есть. Возьми мой тост. — Линдси пододвинула Джерарду фарфоровую тарелку. В это утро стол был застелен бледно-голубой скатертью, под стать ее настроению. Джерард внимательно посмотрел на жену. Она вяло ковырялась ложкой в яйце.

– Тебе все еще нехорошо?

Линдси пожала плечами и отвела взгляд.

– Нет.

– Мне кажется, тебе следует показаться врачу.

– Я уже записалась на прием на следующую неделю.

С последнего визита Линдси к врачу прошло три недели. Три недели с тех пор, как она утром ускользнула из дома, чтобы сделать аборт. Три недели с тех пор, как она в последний раз видела Джареда. И никаких известий о нём. При этой мысли все тело Линдси словно отяжелело, ей захотелось только одного – лечь.

– Чем ты сегодня будешь заниматься? – спросила Линдси с весьма слабым интересом, в попытке скрыть своё ужасное состояние.

– Ничем. Может быть, немного поработаю в студии.

Однако, Джерард не работал, он просто приходил в студию и сидел там, глядя на гору картин, присланных из галереи. Когда он попросил вернуть его картины, Фрэнк поначалу возражал, но Джерард не мог продолжать работать с ним как ни в чем не бывало. Было бы невозможно продавать картины через Фрэнка и совсем с ним не встречаться. Так что выбора у него не было, и он настоял, чтобы Дина вернула картины. И вот теперь они стояли, прислоненные к стенам его студии, и смотрели на Джерарда своими незрячими лицами изнанок холстов. Только одна картина была повернута лицевой стороной – портрет с Бэндит, на который Джерард часами смотрел каждый день.

– Может, сходим куда нибудь на ленч? – Линдси не могла больше находиться в стенах дома, и как только ей стало лучше, она решила предложить Джерарду поесть в ресторане.

Но Уэй покачал головой:

– Нет, спасибо.

Джерард даже попытался улыбнуться, но улыбка получилась вымученной и бледной, даже не как луч солнца в зимний день, а как его отблеск на снегу. Он отказался идти с женой на ленч – ему не хотелось быть с ней, не хотелось, чтобы их видели вместе. Мысль, что их может увидеть Фрэнк, приводила Джерарда в ужас. Он еще более решительно покачал головой и направился в свое укрытие, в студию.

В студии Уэй сел, поджав ноги и обхватив руками колени, болезненным взглядом он прожигал дыру в стене. Он не знал, сколько просидел так, ему казалось, что несколько часов. Зазвонил телефон.

– Привет, чем занимаешься?

Звонил Майки. Джерард вздохнул и попытался наскрести в себе силы для улыбки.

– Ничем особенным. Сижу в студии и думаю о том, что мне пора выходить на пенсию.

– Черта с два, на пенсию! Это после бешеного успеха твоей выставки? А как Фрэнк, продал еще какие-нибудь твои работы?

– Нет. – Джерард старался, чтобы голос не выдавал его настроения. – Он… у него не было такой возможности.

– Наверное. Но он наверняка продаст, когда, вернется из Лондона. Дина сказала, что он пробудет там еще неделю.

– Я и не знал. Три недели назад вернулась Лин, и мы были ужасно заняты.

В это Майки верилось с трудом. Он знал, что после смерти Бэндит супруги нигде не бывают, во всяком случае, так ему сказал сам Джерард, когда они разговаривали в последний раз.

– Может, мне удастся выманить тебя из дома на ленч?

– Нет-нет… я не могу.

Майки вдруг испугался: ему не понравился голос Джерарда, он как будто дрожал от боли.

– Джи? – Ответа не последовало, Уэй тяжело вздохнул. – Можно, я к тебе заеду?

Джерард хотел было сказать «нет», но не нашёл в себе сил.

– Эй, ты меня слышишь? Я выезжаю прямо сейчас, буду у тебя через пару минут.

Джерард еще даже не успел спуститься вниз, когда услышал шаги Майки на лестнице, ведущей в студию. Ему не хотелось, чтобы брат увидел ряды картин, повернутых к стене, но он опоздал. Стукнув один раз в дверь, Майки вошёл в студию. Вошёл – и изумленно огляделся, не понимая, что происходит. На полу, прислоненные к стенам студии, стояли картины, штук двадцать или тридцать.

– Что это такое?

Майки знал, что это не могут быть новые работы. Он наугад повернул несколько картин, увидел знакомые сюжеты и вопросительно посмотрел на Джерарда.

– Ты забрал свои работы из галереи? — старший Уэй кивнул.

– Но почему? Твоя выставка получила восторженные отзывы! Когда я говорил с Фрэнком в прошлый раз, он сказал, что продал почти половину твоих полотен! В чем дело? – Майки осенило. – Это из за Линдси?

Джерард вздохнул и опустился в кресло.

– Я просто забрал их, вот и все.

Майки сел напротив, хмуря брови. Джерард выглядел ужасно: он был бледен, как смерть, но особенно пугало трагическое выражение его глаз.

– Джерард, я знаю, что ты чувствуешь из-за смерти Бэндит. Вернее, я не знаю, но могу себе представить. Но нельзя же губить всю свою жизнь. Твоя работа – это отдельная область, она должна быть отделена от всего остального.

– Но все не так… потому что это… из за Фрэнка. — Последние слова Джерарда утонули в слезах, он закрыл лицо руками. Майки пододвинулся ближе и обнял брата.

– Поплачь, не сдерживайся.

И Джерард, сам не зная почему, так и сделал. Он заплакал в объятиях родного брата не сдерживаясь, он плакал по Бэндит, по Фрэнку, возможно, даже по Линдси, потому что знал, что потерял и её, отдал любовнику. Единственным, кого он еще не потерял, был нежеланный ребенок. Майки ничего не говорил, он просто позволил брату выплакать горе. Казалось, прошло много времени, когда наконец рыдания Джерарда стали стихать. Он поднял голову и посмотрел Майки в лицо.

– Ох, Майкс, извини. Не знаю, что на меня нашло, но...

– Ради Бога, не извиняйся. Ты же не можешь держать все в себе, это не по силам. Хочешь кофе?

– Нет. – Джерард поспешно замотал головой, потом его лицо прояснилось. – Пожалуй, я бы выпил чаю.

Майки снял телефонную трубку и позвонил на кухню.

– А после чая, если не возражаешь, можем прогуляться.

– Но как же твоя работа? Ты что, уволился или взял выходной, чтобы поработать моим психоаналитиком?

Джерард улыбнулся сквозь слезы.

– Ну, если ты забрал картины из галереи, может быть, мне и стоит уволиться, тогда мой поступок будет ничуть не глупее твоего.

– Ты ошибаешься, я поступил совершенно правильно.

– Но почему? Я тебя не понимаю.

Джерард хотел что-то сказать, но потом передумал. Он посмотрел Майки в глаза.

– Я не хочу больше встречаться с Фрэнком.

– Ты порвал с Фрэнком?

В комнате стало тихо, братья молча смотрели друг на друга. Наконец Джерард кивнул.

– Решил остаться с Линдси?

– Я вынужден с ней остаться.

Джерард вздохнул и внёс в студию поднос, который Мишель оставила за дверью. Передав Майки чашку с кофе, он взял свой чай и с опаской отпил глоток, потом крепко зажмурился и наконец снова заговорил:

– У нас с Линдси будет ребенок.

– Ты шутишь! — Джерард открыл глаза.

– Если бы! Я узнал, что Лин беременна, во Франции. Через несколько дней после похорон она потеряла сознание в маленькой церквушке, и я отвез её в местную больницу. Я боялся, что у неё какая-нибудь страшная болезнь, но тогда мы оба были в таком ужасном состоянии, что все могло быть. В больнице выяснилось, что она всего лишь беременна, срок – два месяца.

– Значит, сейчас у неё какой срок?..

– Ровно три месяца.

– А она не выглядит на три. – Майки был потрясён, он встретился с Линдси при входе в дом, она ничуть не изменилась, лишь на лице появились мелкие морщинки, она сухо поздоровалась с младшим Уэем и ушла в свою спальню.

– Я знаю. Наверное, на этот раз ребенок будет маленьким, к тому же из-за всех переживаний она сильно похудела.

– Господи… а Фрэнк знает? — Джерард покачал головой.

– Я так и не смог заставить себя рассказать ему.

– А что Линдси?

– По-моему она только рада. Наконец-то у неё будет сын. Или дочь, замена Бэндит.

– А ты, Джерард? – мягко спросил Майки.

– Что получу я? Не много. Я потерял единственного человека, которого по-настоящему любил. Я заперт, как в ловушке, в браке, который, как теперь стало абсолютно ясно, мертв уже много лет. У меня будет еще один ребенок, который еще неизвестно выживет ли. А если он и выживет, это будет ребенок Линдси, она настроит его против меня, как в свое время настроила Бэндит, и вырастит из него стопроцентного, нет – двестипроцентного француза. Видит Бог, Майки, через все это я уже проходил. Но разве у меня есть выбор?

– Если ты хочешь, чтобы у тебя был ребёнок, ты можешь растить его и один, ты можешь забрать дитя у Линдси после его рождения.

– Она меня никогда не отпустит. Она сделает все, что в её власти, чтобы не дать мне уйти.

Джерарда, казалось, испугали собственные слова. Майки прочёл во взгляде брата страдание.

– Но что она может сделать?

– Не знаю. Все, что угодно. У меня такое чувство, что мне никогда не вырваться. Если я попытаюсь растить ребенка самостоятельно, Линдси сделает все возможное, чтобы мне помешать. Она каким то образом сумела пошатнуть мою веру в себя, убедить меня в том, что я не справлюсь.

Майки в упор посмотрел на брата:

– Джерард, скажи мне одну вещь… ты в последнее время что-нибудь рисовал?

Джерард покачал головой и беспомощно пожал плечами:

– Нет. А какой смысл? Я все равно не могу выставляться.

– Ты столько лет не выставлялся, однако это не мешало тебе рисовать. Почему же ты теперь бросил?

– Не знаю.

– Потому что так велела Линдси? – Майки сверкнул глазами. – Потому что она считает это занятие глупым и всячески старается принизить и твое искусство, и тебя?

– Не знаю, может быть… Просто рядом с ней все начинает казаться тривиальным и бессмысленным.

– А Фрэнк?

В глазах Джерарда вдруг снова появился блеск, который Майки видел в них нечасто.

– С ним все было по-другому, – мечтательно сказал старший Уэй.

– А ты не думал о том, что он мог бы полюбить твоего ребенка?

– Не знаю. – Джерард вернулся к действительности и посмотрел на брата долгим взглядом. – Как я могу у него спрашивать? Ты понимаешь, что все то время, когда я спал с Фрэнком, моя жена была беременна от меня? Представляешь, какой кошмар?

На мгновение Майки чуть не рассмеялся, Джерард имел привычку сильно волноваться даже из-за того, что порой совсем не заслуживало внимания, и частенько младший Уэй подшучивал над ним по этому поводу, но сейчас ситуация не позволяла вести себя подобным образом.

– Не будь ты таким зажатым, постарайся расслабиться. Ведь ты даже не знал, что она беременна, так?

– Конечно, не знал!

– Вот видишь! Мне кажется, что ребенок вполне может быть не от тебя, а от её любовника, про которого ты мне рассказывал!

Но Джерард покачал головой:

– Не может. Срок не совпадает.

– Разве врачи не могли ошибиться?

– Они утверждают, что Лин беременна с конца июня. Конечно, ребенок может быть и не от меня, но вероятность этого невелика.

Майки долго молчал, наблюдая за братом, и наконец решился задать единственный вопрос, который казался ему действительно важным. Все остальное было уже не так существенно.

– Джерард, а ты сам хочешь этого ребенка? Я имею в виду, если бы ситуация была иной, если бы и Линдси, и Фрэнк исчезли с лица земли и остался бы только ты и это чадо, хотел бы ты иметь этого ребенка? Не отвечай сразу, сначала подумай.

Но Джерарду не нужно было раздумывать над ответом, он знал его уже заранее. Старший Уэй посмотрел на брата, и в его глазах затеплилась нежность.

– Да. Я бы его хотел. Я бы хотел, чтобы у меня был мой ребенок, мой малыш. Только мой. Я бы всегда мог говорить себе, что будто это наш с Фрэнком ребёнок.

Майки вздохнул и поставил чашку.

– Тогда мой тебе совет, Джерард, Линдси родит этого ребенка, люби его, радуйся ему, будь с ним. Расцветай вместе с ним. Но один. Уйди с малышом от своей жены, тогда ты, по крайней мере, сможешь получать удовольствие от отцовства. Из тебя выйдет отличный родитель, можешь мне поверить.

– Я не могу, мне страшно.

– Чего ты боишься?

Джерард опустил голову, словно ему стало стыдно.

– Хуже всего, что я этого не знаю.

***

– Не знаю, Майки, не нравятся мне эти макеты, да и в целом всё кажется каким-то незаконченным.

Фрэнк провел рукой по волосам и рассеянно посмотрел на дальнюю стену галереи. Все утро с ним было просто невозможно работать, и Майки, наблюдая за ним, знал, что его отвлекает.

– Мне кажется, они бы тебе чуть больше нравились, если бы после перелета из Лондона, ты хотя бы немного поспал.

Майки попытался поддразнить Айеро, но это оказалось бесполезным. Фрэнк выглядел не лучше, чем Джерард, и с ним сейчас нелегко было иметь дело.

– Не умничай, ты знаешь, какого впечатления я добиваюсь.

– Ну хорошо, мы попробуем все переделать. Через пару недель ты будешь здесь, чтобы оценить результат, или снова куда-нибудь сбежишь?

В последнее время Фрэнк очень много ездил.

– В следующий вторник я улетаю в Париж, но через пару недель я вернусь, мне нужно что-то решить с моим домом.

– Ты затеял ремонт?

– Я переезжаю.

– Почему вдруг? Я думал, тебе нравится твой дом.

За те месяцы, что Майки сотрудничал с Фрэнком, они успели стать друзьями, а его отношения с Джерардом связывали их еще крепче.

– Не могу я больше там оставаться. – Фрэнк вдруг вопросительно взглянул в глаза Майки: – Ты его видел? – Уэй молча кивнул. – Как он?

– Нормально. – «Паршиво, как и ты, совсем убит горем».

– Я рад. Хотел бы я, чтобы обо мне можно было сказать то же самое. Не знаю, как объяснить, Майкс, но я схожу с ума. Я больше так не могу. Никогда не чувствовал ничего подобного, даже когда от меня ушла жена. Но это же просто какая-то бессмыслица. Мы с Джерардом все обсудили, и я дал ему слово, я ему пообещал, что у нас будет только это лето, что я не буду ни к чему его принуждать. Но, Майки, ведь Джерард хоронит себя с этой Линдси в её мавзолее! По моему, она его даже не любит!

– Если это может послужить тебе хоть каким-то утешением, я тоже не думаю, что она его любит, и всегда считал так.

– Это не утешение. Что бы ни думали мы с тобой, он все равно решила остаться с ней. Как он, счастлив? Он рисует?

Майки хотелось соврать, но он не смог.

– Нет. Ни то, ни другое.

– Тогда почему он с ней? Из-за Бэндит? Я ничего не понимаю, по-моему, все это просто не имеет смысла. Если бы Джерард попросил меня подождать, я бы подождал. Он мог бы сказать, что останется с женой на какое-то время, и я не стал бы его торопить. Не понимаю, чем она может его удерживать?

– Человеческие отношения – штука непростая, иногда их трудно понять со стороны. Я знал пары, которые оставались вместе по пятьдесят лет, хотя ненавидели друг друга.

– Веселенькая перспектива. – Фрэнк помрачнел еще больше. – Я бы ему позвонил, но не уверен, что мне стоит это делать.

– А как ты, Фрэнк? – спросил Майки очень мягко. – Как ты себя чувствуешь?

– Стараюсь занять себя делами. Джерард не оставил мне выбора.

Майки хотелось сказать, что все пройдет, что Фрэнк все переживет и забудет, но Уэю показалось, что говорить Айеро такие вещи будет с его стороны жестоко.

– Я могу тебе чем нибудь помочь?

– Можешь. Помоги мне его похитить. – Фрэнк отвел взгляд. – Ты знаешь, я даже не могу больше смотреть на ту фотографию, уж очень мужчина на фото похож на Джерарда. – Он вздохнул и встал, словно пытаясь сбежать от собственных мыслей. – Майки, я просто не знаю, что мне делать. Совершенно не представляю.

– Ты ничего не можешь сделать. Я только жалею, что не могу тебе помочь.

– Я тоже. Пойдем, я угощу тебя ленчем.

Майки сложил макеты рекламы в портфель и поставил его на пол. Ему было больно видеть Фрэнка в таком состоянии.

– Знаешь, я часто ловлю себя на мысли, что мне хочется случайно на него где-нибудь наткнуться. Куда бы я ни шел, в ресторан, в магазин, даже на почту, я невольно начинаю искать его взглядом. Мне кажется, что если я присмотрюсь повнимательнее, то обязательно увижу его лицо.

– Джерард сейчас мало где бывает.

– С ним все в порядке? Он не болен? — Майки молча покачал головой.

– Наверное, у меня есть только один выход – не сидеть на месте, ездить, путешествовать.

– Ты же не можешь делать это постоянно.

Майки встал и пошёл проводить Фрэнка до двери. Айеро посмотрел на младшего Уэя грустными глазами через решетку своей внутренней тюрьмы.

– Но я могу попытаться… лава 31

– Что сказал врач? – вернувшись домой после прогулки, Джерард застал Линдси уже в постели, – Все в порядке?

– Доктор сказал, что для четырех месяцев ребенок очень маленький, но он предполагает, что это из-за того, что я переволновалась и похудела. Но все-таки он велел мне прийти снова через две недели, чтобы он послушал сердцебиение плода. Он должен был услышать сердце уже сегодня, но не услышал, плод слишком маленький. Доктор сказал, что, возможно, через две недели сердцебиение будет прослушиваться. – Джерард озабоченно потрогал живот Линдси и присел на край кровати.

– Как у тебя дела с работой, Лин?

— Сегодня утром мне звонили из главного офиса, я получила новое дело.

Линдси казалась очень довольной.

– Где?

– В Амстердаме. Но я буду работать вместе с Бобом Брайаром, – Линдси посмотрела на сидящего Джерарда снизу вверх и улыбнулась; – Я же пообещала тебе, что больше не буду постоянно в разъездах. Разве я не сдержала слово?

– Сдержала.

На этот раз Джерард тоже улыбнулся. Линдси всё это время оставалась дома, она не уезжала даже на короткий срок, например, на уик-энд в Париж. Но сейчас это больше не имело значения для Уэя. Пожалуй, Джерард даже испытал бы облегчение, если бы жена уехала, но она сказала, что с тем мужчиной у неё все кончено.

– У тебя нет причин отказываться от дела. Когда оно будет слушаться в суде?

– Думаю, не раньше июня. К тому времени ребенок уже родится.

Ребенок… Рождение ребенка все еще казалось Джерарду нереальным.

– Не хочешь поесть? Я собираюсь спуститься на кухню.

В дверях Джерард оглянулся и посмотрел на жену с интересом.

– И что ты собираешься есть? Маринованные огурцы и мороженое?

– А ты, Линдси, что предпочитаешь? Шампанское и черную икру? Это можно устроить.

– Мне вполне хватит овсяного печенья.

– Не очень впечатляет. Надеюсь, у ребенка будет вкус получше.

– Я в этом не сомневаюсь.

Джерард вернулся через несколько минут с печеньем для Линдси и сандвичем для себя.

– Как, ни клубники, ни пиццы, ни мексиканских чипсов?

— Ни того, ни того и ни того, ты сама выразила желание питаться печеньем. – Игриво произнёс Уэй, подмигивая своей жене.

На памяти Линдси это был первый проблеск чувства юмора у Джерарда за последние несколько месяцев. Но сегодня у него был очень приятный день. Утром он пошёл на ленч с Майки. В эти трудные, одинокие дни общение с братом помогало Джерарду сохранять рассудок. Только ему старший Уэй мог рассказать, как он скучает по Фрэнку. Джерард все еще надеялся, что эта боль отступит, но пока давившая на него тяжесть даже не ослабевала.

Джерард собирался предложить Линдси поделиться своим сандвичем, но в это время зазвонил телефон.

– Ты хочешь, чтобы я взял трубку? Это же, наверное, тебя.

– В такой час?

Линдси посмотрела на наручные часы и кивнула. В Европе сейчас восемь утра, так что, вероятнее всего, звонят ей. Она встала с кровати и подошла к маленькой дизайнерской тумбочке, на которой стоял аппарат.

– Слушаю.

В трубке послышался обычный для международного звонка треск. Линдси ждала, предположив, что у кого-то из клиентов возникла срочная потребность в её услугах.

– Линдси?

Это был Джаред, его голос дрожал от отчаяния. Лин почувствовала, что бледнеет. Джерард заметил, как она напряглась. Линдси нахмурилась и отвернулась от мужа.

– Да, в чем дело? – Линдси разговаривала с ним не далее, как сегодня утром, что ему понадобилось, почему он звонит ей домой? Она уже пообещала, что через пару недель прилетит в Европу. Линдси была уверена, что сможет уехать от Джерарда в скором времени, можно будет считать, что она выполнила свой долг – пробыв с мужем в Штатах два с половиной месяца. – Что-нибудь случилось?

– Да, – Джаред вздохнул и сдавленно кашлянул, и Линдси стало страшно. – Я снова в больнице.

– Чёрт! – Линдси закрыла глаза, Джерард видел, что она нахмурилась. – Что на этот раз? Опять тоже самое?

– Нет, я ошибся в дозе инсулина.

– Это невозможно, – «Ты никогда не ошибаешься, разве что нарочно», – мысленно добавила Линдси. Она хорошо помнила ту ночь в больнице и свой страх, – После стольких лет нужно знать… – Линдси мысленно выругалась. Разговаривая с Джаредом под взглядом мужа, она чувствовала себя на редкость неловко, – Но сейчас уже все в порядке?

– Я не знаю, – Лето помолчал. – Линдси, ты мне очень нужна. Ты не могла бы приехать домой? Ну, пожалуйста!

«Проклятие, как я могу обсуждать это сейчас?!»

– Я не могу сейчас правильно оценить ситуацию, у меня нет при себе необходимых бумаг. Предлагаю обсудить этот вопрос завтра, когда я буду в офисе.

Линдси взяла телефон, встала со стула рядом с тумбочкой, пересекла спальню и опустилась в кожаное кресло. Джерард достал из шкафа книгу и уселся на кровать, погружаясь в чтение. Он видел, что Линдси чем-то раздражена, а её разговор показался ему скучным.

Но Линдси отнюдь не было скучно. Когда она предложила перенести разговор на завтра, Джаред перешёл на крик:

– Нет! Не смей от меня отмахиваться!

– Я не отмахиваюсь, просто не знаю, когда это будет возможно.

– Тогда разреши мне приехать к тебе. Перед отъездом ты обещала, что, если ты не сможешь вырваться, мне можно будет приехать к тебе. Так можно?

– Нам придется обсудить этот вопрос завтра, когда у меня будут при себе необходимые документы. Вы можете подождать десять часов? Я перезвоню вам из офиса, – В голосе Линдси послышались металлические нотки. – По какому телефону с вами связаться?

Джаред сказал ей название больницы. Линдси испытала облегчение, услышав, что он лежит не в Американской больнице – звонить туда для неё было бы невыносимо.

– Я вам перезвоню, как только попаду в офис.

– Если ты мне не позвонишь, я сама прилечу ближайшим самолетом.

Джаред вёл себя как избалованный ребенок. К тому же, опасный избалованный ребенок. Линдси совсем не хотелось новых конфликтов с Джерардом, во всяком случае, до рождения ребенка. Дальше видно будет. Из-за того, что она француженка, ребенок по закону является столько же французом, сколько и американцем, во Франции же он будет находиться под французской юрисдикцией. Это будет её ребенок. Если она пожелает забрать ребенка во Францию, Джерард ничего не сможет сделать, чтобы воспрепятствовать этому. Абсолютно ничего. Линдси знала, что эта мысль будет поддерживать её все предстоящие семь месяцев. Когда ребенку исполнится год, они повезут его во Францию – впервые показать бабушке. Джерард, конечно, поедет с ними, но затем ему придется сделать выбор. Он может остаться или уехать, но без ребенка, который больше не покинет пределов Франции. Если Джерард уедет, ребенок будет жить с бабушкой, и тогда Линдси постарается проводить большую часть времени там. Это будет только её дитя, как была бы Бэндит – была бы, если бы не Джерард. Мысли о новом ребенке отвлекли Линдси от воспоминаний о Бэндит. Этот ребенок будет полностью её ребенком. Линдси перестала зацикливаться на том, стоит ли сделать аборт или нет, она приняла единственное для себя решение: оставить малыша. Она продумала все до мелочей, абсолютно все. И если Джаред сейчас вклинится со своими проблемами — это будет совсем некстати.

– Лин, ты меня слышишь? Я сказал, что, если ты не приедешь сама, то я вылечу ближайшим рейсом.

– Куда? – поинтересовалась Линдси ледяным тоном.

– А ты как думаешь? В Лос-Анджелес, куда же еще?

– Позвольте мне решить этот вопрос самой. Я дам вам знать о моем решении. Завтра. Вы меня поняли?

– Вполне. И еще одно, Линдси.

Тон Джареда изменился, и Линдси немного смягчилась:

– Что?

– Я тебя очень люблю.

– Уверяю вас, это взаимное соглашение. – Лин уже почти улыбалась. – Мы с вами побеседуем через несколько часов. Спокойной ночи.

Линдси положила трубку и вздохнула. Она не заметил, что Джерард, отложив книгу, внимательно наблюдает за ней.

– Недовольный клиент?

– Ничего особенного, у меня все под контролем.

– Есть ли на свете хоть что-то, что не было бы у тебя под контролем?

Линдси улыбнулась, глядя Джерарду в глаза:

– Надеюсь, что нет, дорогой, искренне на это надеюсь.

Через полчаса Линдси снова была в кровати. Джерард лежал рядом с ней с открытыми глазами.

– Линдси?

– Что?

В комнате было темно.

– Что-нибудь случилось?

– Нет, конечно, что могло случиться?

– Ну, я не знаю… этот телефонный звонок… Тебе придется уезжать чаще, чем сейчас?

Джерард уже знал ответ на свой вопрос.

– Да. Но я все улажу, я не хочу надолго оставлять тебя одного.

– Со мной ничего не случится.

– Возможно. Но я не буду никуда ездить без крайней необходимости.

– Спасибо, я тебе признателен.

Это были первые добрые слова Джерарда, произнесенные в адрес Линдси за последние несколько месяцев. Он тронул её за руку, и она закрыла глаза. Ему хотелось взять ее руку, пожать, поцеловать ее, назвать ее «моя Линдси», но он не мог. Не мог. Во всяком случае, не сейчас. Сейчас его мысли занимал Фрэнк.

– Не волнуйся, Джерард, все будет хорошо.

Она похлопала его по руке и повернулась к нему спиной, лежа на своей половине кровати.

***

– Ты с ума сошёл! Звонить мне домой среди ночи? – бушевала Линдси по телефону. – А вдруг бы трубку снял Джерард?

– И что из этого? Он всё равно знает!

«Нет, он знал – не настоящее время, а прошедшее».