Лекция: Глава 16

Интервью на следующий день прошли безупречно. Гийом прекрасно держался, от чего мне было не по себе. Я начинала думать, что он неспроста изображает пай– мальчика, и невольно готовилась к очередной проделке. Но пока все шло хорошо. Мы с Поппи по очереди ходили на интервью, снова и снова выслушивая его рассуждения о том, как это здорово – строить музыкальный мост между Францией и англоязычными странами.

По просьбе тележурналистов Гийом несколько раз спел а капелла и без конца флиртовал с женщинами – все они, независимо от возраста и профессионального опыта, за пять минут превращались в хихикающих школьниц. Он выглядел потрясающе, вел себя очаровательно и казался собранным и спокойным – само совершенство.

– Он такой душка! – пролепетала журналистка из «Дейли базз», выходя из комнаты для интервью.

– Он сексуальнее Джастина Тимберлейка, Джона Майера и Адама Левина, вместе взятых! – воскликнула музыкальный критик из «Орландо сентинел»,– И боже мой, он поцеловал меня в щечку! Я больше никогда не буду умываться! – Какой очаровательный юноша, – сказал краснолицый репортер из «Эдвокейт» и добавил: – Похоже, я влюбился.

Мы с Поппи решили отметить наш успех в гостиничном ресторане: поужинать и распить бутылочку вина. Большинство журналистов уезжали утром, после плотного завтрака и очередного неожиданного выступления – Гийом решил спеть акустическую версию «Города света». Затем мы должны были проводить его на поезд «Евростар», отбывающий в двенадцать минут пятого. Словом, если до конца вечера ничего плохого не случится, презентация пройдет без сучка, без задоринки. Нам в это пока не верилось.

После ужина Поппи зевнула и сказала, что хочет спать. А я-то надеялась, что теперь, когда основная часть презентации позади, она будет не прочь прогуляться по Лондону! Поппи оставила номер своего мобильного начальнику охраны – на случай, если возникнут какие-либо проблемы. А мне пришлось коротать остаток вечера в одиночестве, валяясь на необъятной кровати и глядя платные киношки по телевизору.

Через полчаса я уже умирала от скуки, бесцельно листая каналы с выключенным звуком. Почему-то я думала о Гейбе и расстраивалась, что не смогла толком с ним поговорить. Он умудрился без моего ведома изменить время интервью, и, пока Гейб был в комнате для прессы, я обедала.

А может, позвонить ему? Нет, не стоит. Что я скажу? И все-таки очень странно, что в девять вечера я сижу одна в гостинице незнакомого города, когда Гейб в нескольких этажах от меня. Все мои мысли сводились к одному: я ужасно хотела снова его поцеловать.

Увы, он такого желания явно не испытывал. Иначе позвонил бы, верно? «А может, – зашептал самонадеянный голосок у меня в голове, – он просто использовал тебя, чтобы подобраться к Гийому?» Нет, неправда!

В эту минуту зазвонил внутренний телефон. Я испуганно обернулась на звук. Быть такого не может! Неужели Гейб? Это должен быть Гейб! Больше-то некому. Я с замиранием сердца взяла трубку.

– Эмма?

Взволнованный голос принадлежал не Гейбу, а Поппи.

– Привет, – удивленно сказала я. – Что такое? Ты у себя?

– Э-э… не совсем. Вообще-то я в городе.

– В городе?! Ты же говорила, что идешь спать!

– Прости, что не сказала сразу… Я вроде как на свидании.

– Что?

Потрясающе! Она строит романтические козни даже по другую сторону Ла-Манша!

– Ну да. Извини. Не хотела делать из мухи слона.

– Ты вроде встречаешься только с французами,– растерянно сказала я. – Как же твоя теория французского поцелуя?

– Э-э… я забыла тебе сказать, что Даррен по-прежнему живет в Лондоне, – едва слышно проговорила Поппи.

У меня отвисла челюсть.

– Даррен?! Твой бывший, чью куклу ты исколола булавками?

– Ну да, – сдавленно призналась Поппи – Мы с ним немного поговорили...

– О… Что значит «поговорили»? Как… влюбленные? Тишина.

– Может быть, – пискнула Поппи.

– А что пишут твои психологи насчет свиданий с бывшим, который разбил тебе сердце?! – с упреком вопросила я.

– Наверное, они этого не одобряют. Но нельзя же верить всему, что написано.

Я на секунду отняла трубку от уха и изумленно на нее посмотрела. Поппи все это время что-то тараторила.

–… в общем, мне очень неприятно это говорить, но только что звонил охранник отеля. Насчет Гийома.

Я застонала.

– Что на этот раз?

– Похоже, у него в номере идет вечеринка. Громкая музыка, все такое… – Поппи вздохнула. – Я уже еду тебе на выручку. Знаю, ужасно об этом просить, но не могла бы ты сходить наверх и усмирить Гийома, пока он что– нибудь не натворил? Я приеду в лучшем случае через полчаса.

Я закрыла глаза и перевела дух.

– Да, конечно. Я схожу. Не волнуйся.

– Эмма, ты прелесть! – воскликнула Поппи. – Я твоя должница! Приеду, как только смогу.

– Спасибо, – пробормотала я и выдавила улыбку, надеясь, что она услышит ее по телефону. – Удачи с Дарреном!

Ворча себе под нос, я скинула одеяло, натянула джинсы, потрепанную футболку с фотографией «The Beatles» и старые черные балетки, которые носила вместо домашних тапочек. Затем привела себя в более-менее человеческий вид: нанесла на щеки немного румян, подкрасила ресницы и губы. Засунув ключи от номера в задний карман джинсов, я поплелась к лифту.

Когда лифт открылся на верхнем этаже, я действительно услышала громкую музыку, доносящуюся из номера Гийома.

– Неужели нельзя хоть одну ночь держать себя в руках? – вслух возмутилась я, добавив пару непечатных слов.

Мне пришлось трижды постучать в дверь – на третий раз со всей силы, – прежде чем она распахнулась, и на пороге возник Гийом в одних джинсах и с бокалом шампанского в руке. Волосы у него стояли торчком, на подбородке уже появилась щетина. Я оторвала взгляд от его тела и со вздохом посмотрела ему в глаза. Надо признать, это далось мне с трудом, учитывая твердость и впечатляющий рельеф его грудных мышц.

– Привет, Эмма! – с ослепительной улыбкой воскликнул Гийом, – Ты ко мне в гости?

– Нет, не в гости. – Я поглядела на него с упреком.– Слушай, Гийом, я тебя очень прошу не закатывать вечеринок в отеле, битком набитом журналистами!

– Вечеринок? – переспросил Гийом, повертел бокал с остатками шампанского и залпом его осушил – Chérie[24], я тут вообще-то один.

Я посмотрела на него с недоверием. Быть такого не может: король вечеринок и рок-певец развлекается в одиночку под грохочущую музыку, угощаясь шампанским!

– Перестань, Гийом. Я не нотации пришла читать. Просто отправь всех девочек, которые у тебя собрались, домой, пока не поздно.

– Эмма, честное слово, – сказал Гийом, глядя мне прямо в глаза, – я здесь один. Клянусь жизнью.

Я пристально на него посмотрела и, когда он не отвел взгляда, пожала плечами.

–Что ж, как знаешь, – сказала я, не поверив ему, – Но ты не мог бы убавить музыку? Соседи уже звонили охранникам.

Гийом долго молчал, глядя на меня, а потом ушел в номер, бросив меня на пороге. Я ждала целую вечность, но музыка не стихала и Гийом не возвращался. Я подождала еще. Посмотрела по сторонам – нет ли рядом кого-нибудь, кто может подумать обо мне плохо, – открыла дверь настежь и двинулась по коридору в поисках Гийома (или хотя бы регулятора громкости на стереосистеме, которая в данный момент оглушительно завывала голосом Мика Джаггера).

–Гийом! – крикнула я сквозь музыку. Длинный коридор люкса привел меня в гостиную. – Куда ты подевался?

Тут из-за угла выскочил Гийом, напугав меня до полусмерти. Я подпрыгнула на месте, а он улыбнулся и протянул мне бокал шампанского.

– Ты что делаешь?! – вопросила я, устало поглядев на бокал, в котором гипнотически мерцали пузырьки.

Гийом снова попытался всучить мне шампанское.

–Пей, Эмма! – весело сказал он. – Давай тост!

– Слушай...

–Администрация отеля подарила мне две бутылки чудесного шампанского. Дело твое, конечно, но если ты со мной не выпьешь, придется мне убрать их в одиночку.

– Гийом...

На этот раз он перебил меня даже прежде, чем я успела закатить глаза:

–А ты ведь знаешь, что бывает, когда я напьюсь, oui? Поэтому, если хорошенько подумать, это в твоих интересах. Чем больше выпьешь ты, тем меньше достанется мне.

Я хотела возразить, но слова застряли у меня в горле. Вообще-то он был прав, тут уж не поспоришь: чем больше мне, тем меньше ему.

–Хорошо. – Я взяла шампанское – Только если ты убавишь музыку.

Гийом просиял.

–Как пожелаешь, дорогая! – Он поднял бокал и дождался, пока я подниму свой, – За тебя, Эмма!

Когда мы чокнулись, я скорчила недовольную гримасу, а Гийом восторженно улыбнулся. Я сделала маленький глоток.

–Убавь громкость, Гийом, – напомнила я.

–Ах да, конечно!

Он побежал в гостиную. Как только он отвернулся, я незаметно вылила половину шампанского в цветочный горшок, стоявший в конце коридора, и тут же поднесла бокал к губам, словно все это время потягивала напиток.

–Эмма, ты в самом деле пьешь! – воскликнул Гийом, радостно поглядев на мой бокал. – Отлично, отлично!

Я натянуто улыбнулась.

–Ну, пройдешь? Или хочешь пить в коридоре? Выбора у меня не было. Если повезет, усядусь рядом с еще каким-нибудь цветком и буду поливать его шампанским, лишь бы Гийом не напился и не натворил бед. Я прошла за ним в гостиную. Он схватил открытую бутылку из ведерка со льдом и наполнил мой бокал.

–Присаживайся, Эмма. Чувствуй себя как дома Мой номер – твой номер, дорогая, – сказал он и расхохотался над своей шуткой.

–Спасибо.

Я едва сдержала зевок. День выдался трудный, и мне уже полагалось сладко спать, а не играть в общество анонимных алкоголиков со своим клиентом. Это не входило в мои обязанности – впрочем, надо признать, за последние несколько недель я делала немало такого, что выходило далеко за рамки должностных инструкций.

Я села на диван и с удивлением отметила, какой он мягкий и удобный. Рядом стоял цветочный горшок.

– Итак, – заговорил Гийом, усаживаясь, – ты сама скажешь мне, что случилось, или я должен угадать?

Я опешила.

– Да ничего не случилось… Что ты имеешь в виду? Гийом многозначительно покачал головой.

– Ты весь день хмуришься.

– Я не хмурюсь! Он рассмеялся.

– Ну-ну! Хмуришься, еще как. Не отрицай. Я вздохнула.

– Пустяки это все.

Я сделала большой глоток шампанского, решив, что от одного глотка вреда не будет. По телу пробежала теплая дрожь.

Гийом внимательно меня разглядывал. Его обнаженный торс начинал действовать мне на нервы.

– Ты не мог бы надеть рубашку? – строго попросила я и сделала еще глоток.

В конце концов, раз уж я согласилась выпить половину его шампанского, лучше нам обоим быть полностью одетыми.

Гийом только рассмеялся.

– Жарко же! Тебе неприятно видеть мое тело? «Нет, – подумала я, – наоборот, оно меня притягивает».

–Нет, просто странно, что ты сидишь без рубашки.

Гийом опять рассмеялся, пожал плечами, но за одеждой не пошел. Вместо этого он подлил мне еще шампанского. Я послушно отхлебнула. Алкоголь уже начинал действовать, но волноваться пока не стоило: я всего лишь немного успокоилась. К тому же я делала это из благих побуждений – каждый мой глоток не достанется Гийому.

Помолчав с минуту, он предпринял еще одну попытку:

– Ну? Расскажешь, что тебя тревожит? Я правда хочу помочь.

Я внимательно на него посмотрела: Гийом будто был искренне озабочен, даже стер с лица привычную ухмылку.

–Ладно. – Я вздохнула и отвела взгляд.– Просто я немного запуталась, вот и все. – Гийом участливо слушал– Поппи предложила мне постоянную работу в Париже, и я хочу согласиться. Честное слово. Но не знаю, правильно ли это.

– Pourquoi?[25] – спросил Гийом, заинтересованно наклоняясь поближе.

Я отпила шампанское и опустила глаза. Откровенничать в мои планы вовсе не входило...

– Потому что дома есть парень, с которым я недавно разорвала помолвку. – Слова сами из меня выходили– Ну, то есть не я… Он меня бросил. Но теперь он говорит, что совершил ошибку, и хочет начать все заново. Мы были вместе три года, понимаешь? Я в самом деле запуталась. Не знаю, хочу ли возвращаться домой. Я полюбила Париж. Я люблю в нем почти все! И работа мне нравится, хотя иногда ты здорово мне мешаешь.

Я смущенно умолкла. В этом шампанском что, сыворотка правды? Он улыбнулся.

– Прости, что мешаю тебе жить.

– Нет, ты не мешаешь мне жить, – опомнилась я. – Обещаю, больше никогда такого не скажу! В самом деле, мне куда приятнее работать с тобой, чем с мальчиковыми группами. В той работе не было ничего интересного.

Я только теперь поняла, что сказала истинную правду. Мне действительно нравилось работать с Гийомом, несмотря на то – или даже благодаря тому – что я никогда не знала, чего от него ждать. В Париже мне приходилось разговаривать с клиентом, болтаясь на канате между двумя домами, а в Орландо – оправдываться за шалости зеленых юнцов. И почему-то первое было куда интересней.

Я удивленно заглянула в бокал: каким-то чудом он опустел. Неужели я все это выпила, пока стыдливо изливала душу Гийому? Я виновато на него покосилась, но он на меня не смотрел. Смотрел он на бокал. Наполняя его шампанским. Почему-то у меня возникло подозрение, что я пью гораздо больше Гийома. Похоже, мой план «Вылей все в кусты» с треском провалился.

– Ну, я очень рад, что делаю твою жизнь интересней, – сказал Гийом, подливая себе шампанское. Он перевернул пустую бутылку, положил ее обратно и достал из ведерка еще одну, – А ты любишь того парня? Ну, с которым вы расстались?

Я заморгала и уставилась в бокал, как будто ответ на этот вопрос мог сложиться из пузырьков, без конца поднимающихся на поверхность шампанского. Увы, ответа там не было.

– Не знаю,– пробормотала я и сделала еще один глоток, раздумывая над вопросом,– Хотя вряд ли. Нет, больше не люблю. Это так странно… Разве можно три года любить человека, а потом вдруг перестать?

Гийом участливо кивнул.

– Наверное, нет.

– С другой стороны, я не могу сказать, что все это время была в него влюблена, – продолжала я, смутно удивляясь тому, что так откровенна с Гийомом: я и самой себе еще в этом не признавалась!

Довольная, по крайней мере своей честностью, я откинулась на мягкую спинку и смотрела, как Гийом откупоривает вторую бутылку и вновь наполняет наши бокалы. Шампанское исчезало с поразительной скоростью.

Гийом отпил из бокала и непринужденно сказал:

– Да к тому же ты влюбилась в одного журналиста из UPP.

– Что? – Я вскочила так резко, что плеснула шампанским на джинсы. Впрочем, меня куда больше беспокоили мои щеки, которые пылали огнем – Ничего подобного! Я вообще не понимаю, о чем ты говоришь! Ни в кого я не влюбилась!

Неужели это было так заметно? Сама я разобралась в своих чувствах к Гейбу лишь недавно, хотя, надо признать, меня влекло к нему с того самого дня, когда я впервые увидела его в толпе журналистов у отеля «Жереми».

– Влюбилась, – спокойно возразил Гийом.

Мое лицо горело. Наверняка я была красная, как помидор.

– Неправда!

Сама не знаю, почему я это отрицала Наверное, мне не хотелось, чтобы Гийом так думал. Я мечтала быть профессионалом, а в понятие профессионализма не входит влечение к симпатичному журналисту, который вознамерился стать заклятым врагом твоего клиента.

– Правда! – весело пропел Гийом.

– Нет! – Теперь я разозлилась. Неужели он заманил меня в номер только затем, чтобы выставить полной дурой? – С чего ты вообще это взял? – зло спросила я и тут же подумала, что гнев выдает меня с головой, учитывая, как заплетается мой язык.

– Ну, не знаю. Ты так на него смотришь… Все время озираешься по сторонам, когда его нигде не видно. Краснеешь, когда я спрашиваю.

– Я не краснею! – выпалила я.

– Ага, просто в номере стало жарковато. Может, ты перегрелась?

– Хватит надо мной издеваться! Я серьезно говорю. Я вообще не ищу себе парня, если уж на то пошло.

– Да? – с любопытством спросил Гийом.

У меня появилось смутное ощущение, будто я сама рою себе яму. Но копать я почему-то не перестала.

– Да! Я только знакомлюсь. Поппи говорит, чем больше парней пригласят меня на первое свидание, тем лучше. Но дальше первого свидания заходить нельзя.

Гийом улыбнулся.

– И ты с ними спишь? Я потрясла головой.

– Нет! Нет, конечно! Он впервые смутился.

– А в чем тогда смысл? Я немного подумала.

– Наверное, это поиски идеального французского поцелуя, – ответила я еще более заплетающимся языком.

Пора было прекращать пить и потихоньку выливать шампанское в горшок. – Можно задать тебе вопрос?

–Конечно, – улыбнулся Гийом.

–Ас тобой-то что? – Вопрос был совершенно бестактный, но меня это почему-то не волновало – видно, шампанское так действовало,– Может, у тебя алкогольная зависимость? Хотя до сегодняшнего дня я ни разу не видела, чтобы ты пил. Или ты сумасшедший? Или, как говорит Гейб, просто хочешь привлечь к себе внимание?

Гийом словно бы удивился, затем его лицо медленно расплылось в улыбке.

–Гейб так сказал?

Я пожала плечами.

–Ох, не стоило мне это говорить...

–Нет-нет, все хорошо. Это в его духе.– Гийом покачал головой и глубоко вздохнул.– Ладно, ты спросила, сумасшедший ли я. Нет, не сумасшедший.

–То есть дело в спиртном?

–Нет. Хочешь, расскажу тебе секрет?

Я кивнула.

–Та.

Вообще-то, я хотела сказать «да», но шампанское сделало свое дело.

–Я вообще не пью.

–Сейчас же ты пьешь! – воскликнула я.

– Нет, – ответил Гийом. – Я выливаю все в цветы.

У меня отвисла челюсть.

–Это был мой план!

Гийом приподнял бровь.

–Да? Хм. Значит, мне он удается лучше, чем тебе.

Справедливое замечание.

– Тогда зачем ты поишь меня шампанским, если сам не пьешь? – спросила я.

Гийом пожал плечами.

– Мне было одиноко. И мы с тобой ни разу толком не поговорили.

Я удивленно уставилась на него.

– Я – твой агент по рекламе! Нам не положено откровенничать друг с другом, Гийом.

– Знаю… А вообще это весело, да? Ну, ваша затея с французскими поцелуями. По-моему, очень любопытно.

– Неужели?

Я не понимала, с чего это Гийом так заинтересован.

– Ага, – Он пододвинулся ближе и улыбнулся, – Что нового ты узнала?

– Про французские поцелуи? Ну… во-первых, кто– то должен объяснить всем американкам, что в этом деле французам нет равных!

Гийом рассмеялся.

– Неужели?

– Mais oui! – с преувеличенным французским акцентом ответила я. Надо же, как просто говорить на чужом языке, когда пьешь! Завтра же прикуплю бутылочку шампанского в контору. – Вы, французы, в совершенстве овладели этим искусством!

Несколько секунд Гийом молча меня разглядывал. Его лицо было немного размыто по краям, но виной тому, скорей всего, было шампанское – не растворялся же Гийом в воздухе.

– Очень интересно, – сказал он и, прежде чем я успела сообразить, в чем дело, приник к моим губам – сначала мягко, а потом, когда я не стала сопротивляться, сильнее.

«О, да он отлично целуется, – подумала я. – А как приятно прижиматься к его телу!» Мои губы против моей воли целовали его в ответ. «Стоп-стоп, он же наш клиент! – Я попыталась вырваться из сладкого забытья.– Что я творю?!»

Не успела я отпрянуть, как из коридора раздался голос:

– Гийом, putain de merde! Ах ты гад!

Я распахнула глаза, оттолкнула Гийома и в ужасе развернулась.

В дверях, сжав кулаки, стоял Гейб. Меня охватил ужас – и я внезапно протрезвела. Гейб смотрел не на меня: он испепелял взглядом Гийома. Я медленно повернулась к нему и увидела знакомую самодовольную ухмылку.

– О, Гейб, я тебя не ждал, – весело сказал он, как будто нас застали за чаем, игрой в бридж или еще чем-то столь же безобидным.

Я обернулась к Гейбу – тот окончательно взбесился. Он бросил взгляд на меня, потом снова уставился на Гийома.

– Вранье! Полчаса назад ты звонил в мой номер и просил подойти. Мне даже ключ доставили!

– Что?!

Я резко повернулась к Гийому – выражение лица у него было немного виноватое и вместе с тем самодовольное. Гейб пристально смотрел на меня. Он хотел что-то сказать, но лишь покачал головой и стиснул зубы. У него было такое грустное лицо, что я чуть не провалилась под землю.

– Гейб… – начала я.

Он только еще раз посмотрел на меня, развернулся и быстро вышел из номера.

– Гейб! – позвала я, вставая и глядя ему вслед.

Увы, в ответ он с размаху хлопнул дверью. Я несколько секунд смотрела в темный коридор, чувствуя себя раздавленной.

Я медленно повернулась к Гийому. Ухмылка наконец исчезла с его лица. Могу поклясться, он выглядел виноватым.

– Что с тобой такое?! – прошипела я.

– Ничего, Эмма. – Он пожал плечами и отмахнулся, как будто я приняла его поступок слишком близко к сердцу. – Не волнуйся так.

Моя грудь разрывалась от злости… или от спиртного?

– Какой же ты кретин! – крикнула я и бухнула свой стакан на журнальный столик.

Стекло треснуло, но мне было плевать. Бросив на Гийома последний яростный взгляд, я вскочила и вылетела из номера. В коридоре я осмотрелась по сторонам: Гейб уже ушел.

Вернувшись к себе, еще немного пьяная и пристыженная, я сразу позвонила вниз и попросила соединить меня с номером Гейба. Он не взял трубку. Я набирала его три раза, после чего оператор, не скрывая раздражения, предположила, что джентльмен, вероятно, куда-то вышел. Но куда?

Проверив, в кармане ли ключи, я выбежала из номера и поехала в вестибюль, мысленно подгоняя лифт. Двери открылись как раз в ту секунду, когда Гейб шел к выходу из отеля, волоча за собой чемодан на колесиках.

– Гейб! – в отчаянии крикнула я, растолкав толпу, которая ждала лифта. – Подожди!

Но он даже не сбавил шаг. И не оглянулся. Я бросилась следом и поймала его у самых дверей.

– Гейб, куда ты? – спросила я.

Мне было неловко от того, что в моем голосе так ясно слышится отчаяние.

– На вокзал, – не глядя на меня, буркнул он.

С улицы подошел носильщик, чтобы взять у Гейба чемодан.

–Куда вам будет угодно, сэр? – вежливо осведомился он с легким поклоном.

–К терминалу «Евростар», и поскорее,– сухо ответил Гейб.

–Сейчас же вызову вам такси, сэр.

Носильщик поспешно удалился.

–Гейб, мне так жаль, – затараторила я, от страха сбиваясь и проглатывая окончания, – пожалуйста, посмотри на меня! Прошу тебя, Гейб!

Наконец он нехотя смерил меня взглядом, при этом лицо у него было каменное.

–Гейб, мне очень-очень жаль! – снова запричитала я – Ты все не так понял!

–Слушай, меня это не касается. Хочешь поразвлечься со своим клиентом – пожалуйста. В конце концов, какая женщина устоит перед рок-звездой?

–Гейб, этот поцелуй ничего не значил! – лепетала я – Клянусь!

Он покачал головой. Тут подъехало такси, и к нам снова подошел носильщик.

–Конечно. Поцелуи вообще ничего не значат.

–В каком смысле? – спросила я.

Гейб не ответил.

Носильщик понес его чемодан к машине, и Гейб двинулся следом. – Подожди! – вскричала я, лихорадочно придумывая, как его остановить. – Тебе нельзя уезжать, завтра будет еще один концерт!

Гейб горько рассмеялся.

– О Гийоме Рише я знаю все, что нужно.

Он сел в машину и захлопнул за собой дверь. Носильщик пялился на нас, но мне было плевать.

– Гейб… – взмолилась я.

– Эмма, я приехал на презентацию только ради тебя.

Его слова будто копьем пронзили мое сердце.

– Мне так жаль… – шепнула я.

– Нет, это мне очень жаль, – отворачиваясь, сказал Гейб. – Я должен был сразу догадаться.

Он назвал водителю адрес, и машина тронулась. Гейб ни разу не оглянулся.