Лекция: Глава 12

Еще несколько дней мы работали сверхурочно, готовясь к презентации. На случай если Гийому опять придет в голову отколоть какой-нибудь номер, мы приняли профилактические меры и разослали в газеты релизы обо всех благотворительных акциях, в которых он принимал участие. В выходные мы с Поппи ходили по магазинам, ели в ресторанчиках и, разумеется, флиртовали в барах с незнакомцами – хотя в субботний вечер Поппи ненадолго меня покинула, улетев на свидание. Как это ни странно, мне было приятно нравиться французам. У меня действительно поднялась самооценка.

Во вторник мы с Гийомом приехали в «Кафе ле Пти– Пон» – здесь мы с подругой ужинали, когда я только прилетела в Париж, – чтобы дать обещанное интервью Гейбу.

— Это ненадолго, – заверила я Гийома, когда мы устроились на террасе. – Может, если умаслим Габриеля Франкёра, он от нас отстанет. – Я слышал, он жуткий тип, – заметил Гийом с чуть ли не веселой ухмылкой.

– Хуже не бывает, – пробормотала я и огляделась.

Большинство посетителей кафе глазели на моего клиента, которому словно и дела до этого не было. Туристы украдкой вытаскивали камеры, остальные фотографировали на мобильные телефоны. Разумеется, в «Бой Банде» я тоже отвечала за своих подопечных на публике, но так и не смогла привыкнуть к чрезмерному людскому вниманию.

– Что случилось? – спросил Гийом, наклонившись ко мне поближе.

– Ничего. – Я покачала головой – Тебе все равно, да? Что на тебя смотрит столько людей?

Гийом огляделся, как будто только сейчас понял, что мы не одни в ресторане.

– А! Да я уже не обращаю внимания.

Он широко улыбнулся и помахал восторженным поклонникам, затем одарил своей великолепной улыбкой меня.

Официант принес нам корзинку с выпечкой, и мы оба заказали café au lait – его подали буквально через несколько секунд. Поразительно, как хорошо обслуживают в ресторанах, если обедать с рок-звездой!

– Итак, – заговорила я, когда мы начали пить кофе– Габриель приедет через двадцать минут. До тех пор надо обсудить некоторые вопросы.

– Как скажешь, прекрасная Эмма, – согласился Гийом, ослепив меня чудесной улыбкой. – А потом, может, снова споем?

Я закатила глаза. Ну и чудак!

– Нет уж.

Он надул губы. Я вернулась к теме:

– Габриель будет спрашивать о твоих последних выходках. Само собой разумеется, ты не должен говорить ему, что был пьян.

Гийом в ужасе отшатнулся.

– Я? Пьян?! Да никогда! – с притворным возмущением воскликнул он.

– Пра-а-а-вильно.

– Я прекрасно знаю, что злоупотреблять спиртным – плохо. – Гийом невинно захлопал ресницами. – Наркотики – тоже плохо.

– Ну-ну. Ты у нас прямо пай-мальчик.

– Пай-мальчик?

Видимо, Гийом не слышал такого выражения.

– То есть ни в чем не виноват.

– А я и не виноват, – сказал он. – Я ведь никому не причинил вреда.

Я задумалась. И правда: все фокусы Гийома вредили разве что ему самому да еще пиар-агентам, которым приходилось расхлебывать за него кашу.

– Эмма, когда ты улыбаешься, глаза у тебя синие-синие, – тихо сказал Гийом, так пристально глядя на меня, что я заерзала на стуле. – Очень красивые. Как два маленьких Средиземных моря.

У меня вспыхнули щеки.

– Спасибо, Гийом. Давай готовиться к интервью. Он наклонился еще ближе, не сводя с меня глаз.

– Ты очень красивая, Эмма.

Сердце забилось у меня в груди как бешеное. Вот ненормальный! И такой обворожительный… Когда на тебя смотрит самый красивый мужчина па свете, пусть и сумасшедший, сердце невольно начинает колотиться.

– Гийом, завязывай,– осадила его я, с ужасом чувствуя, как краснею.

– Завязывать? – смутился он.

Похоже, это выражение тоже не преодолело языковой барьер.

– В смысле, прекращай! Мы тут о делах разговариваем. Не понимаю, при чем тут моя красота.

– Я лишь сказал о том, что у меня на сердце, милая Эмма.

Он ласково улыбнулся, и я с трудом оторвала от него взгляд.

Откашлявшись, я сделала большой глоток кофе и тут же обожгла язык.

– Ну все, – выдавила я, когда пришла в себя, – Скажешь Гейбу, что ты безумно рад петь для столь широкой англоязычной аудитории. Тебе очень приятно, что твоя музыка сближает две такие разные культуры. Песня «Город света» – о поисках любви в Париже, но ты свою единственную и неповторимую еще не нашел.

– Ты неповторимая, Эмма, – перебил меня Гийом.

– Хватит.

– Сердцу не прикажешь, верно?

Он прикрыл мою руку ладонью. Я тут же отдернула ее, как будто обожглась. Гийом заулыбался.

– Будь посерьезней, пожалуйста.

– Хорошо, я абсолютно серьезен, – ответил он, нахмурив лоб.

– Если Гейб спросит о твоих последних выходках – в отеле, в Эйфелевой башне и на канате, – ты рассмеешься и скажешь, что вышло недоразумение, только и всего, – как можно более деловым тоном продолжала я.

– Это и было недоразумение.

– Верно, – кивнула я. – Умница. Объяснишь ему, что в отеле мы просто работали: ты, Поппи и я, причем все в одежде. Башню ты осматривал перед съемками клипа а последний концерт на канате – невинная шутка, которая зашла слишком далеко. Ясно?

– Как скажешь, прекрасная леди.

– Ах да, и еще. Вы с Гейбом французы, но говорите, пожалуйста, по-английски. Чтобы я могла вмешаться, если он задаст какой-нибудь неподобающий вопрос.

– Ради тебя что угодно, милая, – склонив голову, произнес Гийом. – Я исполню любую твою просьбу.

Не успела я ответить, как в «Кафе ле Пти-Пон» уверенной походкой вошел Гейб. Он начал осматриваться в поисках нас, и я мысленно отметила, как здорово он выглядит. На нем были темные джинсы и светло-зеленая рубашка, подчеркивающая цвет глаз – их зеленый блеск за стеклами очков я увидела даже издалека. Меня охватила легкая дрожь, и я ущипнула себя за руку, чтобы успокоиться.

Гийом помахал ему, Гейб это заметил и подошел.

– Извините, что приехал чуть раньше, – сказал он, пожав руки Гийому и мне. – Надеюсь, я вам не помешал. А то вдруг вы сговаривались, как отвечать на мои вопросы.

Я смерила его сердитым взглядом. Гийом рассмеялся и погрозил Гейбу пальцем, неодобрительно зацокав языком.

– Какие мы подозрительные!

– Вы что, знакомы? – спросила я.

Почему-то мне казалось, что Гейб не знает Гийома или, может, несколько раз брал у него интервью. Но они вели себя так, словно не раз встречались.

– Скажем, мы старые знакомые, – сухо ответил Гейб, покачав головой.

Он сел за наш столик и заказал «Кир-рояль». – А, пьем средь бела дня? – подметил Гийом, откидываясь на спинку стула и разглядывая свой кофе – Наш человек!

–… сказал алкоголик.

– Он не алкоголик! – вмешалась я в их перепалку,– Что еще за шуточки?

У меня уже начинала болеть голова. Я бросила на Гейба испепеляющий взгляд.

– Верно, – согласился Гийом, явно сдерживая смех, – я не алкоголик. Все последние события… как ты сказала, Эмма? Ах да, недоразумение!

– Это и было недоразумение! – процедила я.

Гейб смерил меня долгим взглядом, но потом, к счастью, перешел к делу.

– Итак, Гийом, – начал он, вооружившись ручкой и блокнотом, – расскажи о своем дебютном сингле, «Город света». Почему ты считаешь эту песню идеальным мостом через океан, к англоязычным странам и их слушателям?

Я облегченно выдохнула, когда Гийом принялся отвечать. Он плел как раз то, что требовалось: язык любви понимают все народы мира, и неважно, в какой стране вы нашли свою любовь, на каком языке в ней признаетесь. Ответ был так хорош, что даже я слушала как околдованная, хотя мы с Поппи сами недавно разжевали Гийому, что нужно говорить.

Последовало несколько вопросов об альбоме, о музыкальной карьере Гийома и о том, почему он так приглянулся англоязычной аудитории.

Вопросы были на удивление безобидные, и я уже почти успокоилась, когда Гейб резко сменил тон:

– Итак, ты утверждаешь, что недавние инциденты– в отеле «Жереми», в Эйфелевой башне и концерт над улицей Банвиля – просто нелепые случайности?

Я громко откашлялась, напоминая Гейбу, что он обещал не давить на моего клиента.

– Да-да, конечно, – ответил Гийом, покосившись на меня. – Вы, журналисты, вечно все понимаете неправильно

Гейб, поняв, что ему бросили вызов, изогнул бровь и нанес сокрушительный удар:

– Ах, так это мы все неправильно понимаем? – одновременно весело и с досадой спросил он. Я насторожилась. – То есть, по-твоему, это нормально – застрять голым в Эйфелевой башне? Устроить оргию с несовершеннолетними? Напиться или накуриться до такого состояния, что концерт в воздухе на высоте пятнадцатого этажа покажется блестящей идеей?

– Этаж был тринадцатый, – отмахнулся Гийом,– И вообще, все не так. – Я нервно переводила взгляд с него на Гейба и обратно. Пока мой клиент отлично справлялся, отвечал непринужденно и учтиво – словом, идеально. Но тут он посмотрел на меня и ухмыльнулся. – К тому же прекрасная Эмма всегда готова прийти мне на помощь.

Я бросила на него злой взгляд. Да что с ним такое?!

– Ага, может, если бы ты держал себя в руках, ей бы не пришлось ради тебя рушить собственную жизнь.

– А она разве рушит?

– Гийом… – начала было я.

– Ты заставил женщину рискнуть жизнью, чтобы вызволить тебя из глупой переделки! Как, по-твоему, это называется?

– Хватит! – поспешно перебила его я. Гийом все еще ухмылялся, а Гейб явно досадовал. – Это моя работа, не волнуйся.

– Верно, Гейб. Мы же пели дуэтом! Эмме понравилось. Чего ты взъелся? Потому что тебе не с кем петь? Завидуешь?

Гейб сверкнул глазами и быстро заговорил по-французски. Гийом рассмеялся и ответил – не знаю что, но от этого Гейб еще больше рассвирепел и бросил несколько злобных фраз.

– Ребята! – вмешалась я, – Говорите по-английски, пожалуйста!

– Извини, Эмма. Я всего лишь сказал Гейбу, что уважаю тебя.

– А я сказал, что не уважает, – с яростью проговорил Гейб. – Если бы уважал, не стал бы портить тебе жизнь!

– Да ладно, – протянул Гийом, – сдается, жизнь ей портишь как раз ты. Достал уже с этим интервью.– Отчасти он был прав. Я взглянула на Гейба, но Гийом еще не закончил: – И вообще, за несколько минут до твоего прихода Эмма сказала мне, что ты… как это?.. «хуже не бывает»!

Гейб вздрогнул и посмотрел на меня. Я побледнела.

– Гийом! – взвыла я. Он ухмылялся, довольный тем, что разозлил своего противника. – Я вовсе не это имела в виду, Гейб. Просто с тобой иногда трудно иметь дело.

– Я не знал, что причиняю тебе столько беспокойства, Эмма, – тихо проговорил Гейб. – Приношу свои извинения.

Гийом расхохотался.

– «Мне очень жаль, Эмма! Я больше так не буду!»

– Гийом! – вскричала я.

– Не волнуйся, все нормально, – выдавил Гейб, – Просто он ведет себя, как un imbecile!

Хотя последнее слово он произнес по-французски смысл разгадать было несложно.

– Гейб!

Никогда не слышала, чтобы репортер позволял себе так обращаться со знаменитостью.

– Не волнуйся, малышка, – сказал Гийом, испепеляя Гейба взглядом и гладя меня по руке. – Я сам все улажу.

Они опять начали пререкаться по-французски. Гийом ухмылялся, Гейб бросал на него свирепые взгляды, а я безуспешно пыталась их угомонить. Наконец Гийом посмотрел на меня и сказал по-английски:

– Интервью окончено. Я устал. Пора домой. Гейб взглянул на часы.

– Еще пять минут.

– Нет. Похоже, у тебя часы отстали. Верно, Эмма? Я вздохнула и перевела взгляд с Гийома на Гейба – оба напряженно смотрели на меня. Я вдруг почувствовала жуткую усталость.

– Слушай, Гейб, если он говорит, что интервью окончено, значит, оно окончено. Прости.

Он хотел было возразить, но я подняла руку.

– Гийом, мы обещали Гейбу тридцатиминутное интервью, а прошло только двадцать пять минут. Может быть, ты ответишь на последний вопрос?

Гийом склонил голову набок, прикрыл глаза, подумал немного и кивнул.

– Ладно, валяй. Последний вопрос.

– Спасибо, – сухо сказал Гейб. – Ты очень добр. Он посмотрел в свой блокнот, и я приготовилась к худшему. Наверняка сейчас спросит Гийома о его любви к стрип-клубам (пока нам удавалось скрывать это от прессы) или о сплетнях, что ему пришлось пройти курс печения от наркозависимости, прежде чем «KMG» подписала с ним контракт (этого никто не мог подтвердить, даже мы с, Поппи). Однако Гейб непринужденно спросил:

– Гийом, ты со всеми женщинами так же груб, как с Эммой?

Я подавилась кофе и изумленно поглядела на Гейба, а затем на Гийома, который ничуть не обиделся.

– Только с теми, кому это нравится.

Он улыбнулся и подмигнул мне. Я раскрыла рот.

– Чудесно, – проговорил Гейб и встал. – Благодарю за приятную беседу. Статья о Гийоме выйдет в завтрашних газетах. Спасибо за интервью, Эмма. И спасибо вам обоим, что согласились потратить на меня время.

От страха у меня перехватило дыхание.

– Гейб, ты ведь не напишешь ничего плохого? – спросила я, тщетно пытаясь скрыть отчаяние.

Я не понимала, почему все так вышло.

– Статья будет правдивой, Эмма.

Черт! Ничего хорошего эти слова не сулили. Я прекрасно понимала, что в «правдивой» статье Гейб вполне может высмеять полоумного рокера.

Он коротко пожал руку мне, Гийому и отсалютовал, приставив ладонь ко лбу.

– До скорого. Хорошего дня!

Гийом весело и размашисто отсалютовал в ответ. Гейб встал и ушел, не оглядываясь.

Я подождала, пока он выйдет из кафе, и медленно развернулась к Гийому.

– Что с тобой такое?! Ты вел себя как полный кретин!

Он немного обиделся.

– Эмма, не шуми.

– Не шуметь?! Ты только что испортил интервью с журналистом, который работает с газетами всего мира! Нас с Поппи теперь точно уволят.

– Никто никого не уволит, – спокойно ответил Гийом. Он улыбнулся и положил руку мне на плечо. – Не волнуйся, Эмма. Гейб напишет хорошую статью.

– Откуда ты знаешь? – проворчала я, – И вообще, зачем ты это устроил?

Гийом пожал плечами.

– Чтобы поразвлечься.

– Поразвлечься?!

– Ну да. Ты ему явно нравишься, – сказал он таким тоном, словно это было понятно любому дураку. Я удивленно распахнула глаза. – Захотел немного его позлить. Видишь, получилось! Я молодец!