Доклад: Глава 6. Мужские игры 3 страница
— Поттер, что это было? Где я? И что ты, Мерлина ради, делаешь в нашей гостиной… уже утро… что случилось?! Как?! – истерически выкрикивал он.
— Спокойно, Малфой, ты вовремя предупредил меня, и Амортенция на меня не повлияла, зато она повлияла на всех остальных, включая тебя. Понимаешь? – участливо произнес Гарри.
— Включая меня? И в кого же я влюбился – не в себя же самого! – нервно рассмеялся блондин, после чего внезапно заметил злополучное фото, сиротливо валяющееся на диване, и понимание разлилось по его лицу мертвенной бледностью. – Я что, выставил себя кретином перед всей школой, да? – почти прошептал несчастный. – Сколько это длилось?
— Ну, весь вчерашний день, вечер, ночь… и всё, — жизнерадостно заверил его Гарри, ощущавший совершенное, беспримесное счастье от того, что ночное бдение в змеином логове было первым и единственным. – Снейп не смог приготовить зелье сразу. И еще одна вещь…
— Какая еще вещь? – спросил слизеринец, который попутно методично рвал пресловутую фотографию на мелкие-мелкие кусочки.
— Здесь противоядие на двоих, ты уже выпил, остался одни человек, а всего их… гм, наш класс зельеварения, – смущенно признался Гарри, — включая Рона, Гермиону и, эээ, Слагхорна.
Словно в подтверждение его слов, дверь в мужскую спальню распахнулась и оттуда выбежал Блейз в обтягивающих черных брючках и черной маечке-сеточке; всхлипнув: «Любимый!», мулат немедленно кинулся Драко на грудь. Отдирание влюбленной липучки заняло у парней несколько минут – Забини яростно сопротивлялся, оглушительно верещал и даже исхитрился цапнуть Гарри за палец.
— Понимаю, — ошеломленно произнес Драко, глядя на остатки своей новенькой мантии «от кутюр». – Теперь я понимаю, чем мне все это грозит. Я, конечно, всегда пользовался популярностью – но не такой, Мерлин мой, не такой…
Всю дорогу из Подземелий Драко не переставая талдычил Гарри о том, какой замечательной была утраченная мантия («Сто двадцать галлеонов, поверишь ли, последний экземпляр, а всего их было три, специальный заказ…»), и так достал этим Золотого Мальчика, что тот чуть ли не с облегчением ступил под своды Большого Зала, где у него был шанс хотя бы на время завтрака избавиться от надоедливого слизеринского нытья. Не тут-то было – как только парни переступили порог, на Драко налетел рыжий вихрь, в коем Гарри с горечью признал своего друга и ранее вменяемого члена общества Рона Уизли. Рон попытался обнять любимого, но тот увернулся и быстренько спрятался за спиной у несчастного Мальчика-который-к-его-большому-сожалению-дожил-до-этого-дня и теперь был вынужден играть роль живой стены. Если бы не Снейп, который в первый раз на памяти Гарри вовремя снял пятьдесят баллов с Гриффиндора и увел дрожащего Драко завтракать за преподавательский стол, блондину бы явно не поздоровилось. Это было вдвойне полезно: Малфой исхитрился подлить в кубок Слагхорна Отворотное зелье, чем предотвратил почти неизбежную дуэль между Горацием и Снейпом.
Однако с остальными было не так просто: зелье-то закончилось, и ждать новой порции пришлось несколько долгих и тяжелых дней. Гарри и Драко провели их преимущественно в Визжащей хижине: находиться в Хогвартсе было положительно невозможно. Настойчивые поклонники не только преследовали Малфоя по пятам, но и, посчитав Гарри счастливым соперником (слизеринец обыкновенно закрывался им, как щитом), не упускали случая нагадить своему бывшему приятелю. Настроения названным братьям не прибавила и пришедшая открытка от Сириуса и Нарциссы (то, что Багамы прекрасны в это время года, как впрочем, и всегда, делу никак не помогло). Спать вдвоем с Гарри на единственной в помещении кровати Драко категорически отказался, поэтому, чтобы никому не было обидно, оба ночевали прямо на холодном каменном полу.
К концу недели всё было кончено: Снейп со Слагхорном отловили по одному всех «пострадавших от несчастного случая» (формулировка Горация; Снейп в свойственной ему мягкой отеческой манере назвал их «маленькими гаденышами») и насильно привели в чувство. Вернувшись вечером наконец в родную спальню, Гарри с радостью отметил, что Рон тихо лежит на своей кровати, пялясь в потолок, и не предпринимает попыток ни придушить Гарри из ревности, как в прошлый раз, ни немедленно бежать на поиски злополучного блондина. Золотой Мальчик забрался под одеяло и мгновенно заснул.
Глава 12. Битва умов
— Джинни, да что с тобой? Я тебе десятый раз повторяю: ты мне очень нравишься, и я буду рад пойти с тобой в Хогсмид на выходных. Пошли, а? Зайдем в Сладкое Королевство, заглянем к Зонко, можем даже посидеть у мадам Паддифут, если тебе хочется – только пойдем со мной! Не понимаю, зачем тебе идти с Гермионой? – умолял Гарри.
— Она моя подруга, у нее сложный период: бедняжка только что пережила несчастную любовь, — назидательно повторяла Джинни, вздыхая, отчего мантия у нее на груди интересно вздымалась. – Иди с Драко. Вы с ним, я смотрю, подружились в последнее время.
Этот утомительный диалог повторялся накануне каждых выходных: Джинни по какой-то причине напрочь отказывалась от романтических свиданий с Героем Магического Мира, отчего означенный Герой постепенно впадал в депрессию — уже начинался ноябрь, а партнерши для Рождественского Бала у него не было. Нервировало также поведение Малфоя – после печального эпизода с Амортенцией Драко совершенно свихнулся на собственной неприкосновенности, и Гарри приходилось по два раза на дню бегать на Астрономическую башню, дабы успокоить слизеринца, которого опять кто-то потрогал или сделал комплимент. В тот день, когда Малфой все же кинул в Гарри ножом во время обеда (к счастью, нож оказался тупым), терпение брюнета лопнуло: придя в назначенное место, он наорал на Слизеринского Принца и заявил, что хочет провести хотя бы неделю спокойно и безболезненно, а если Малфой еще хоть раз кинет в него чем-то тяжелее комочка бумаги, то будет немедленно скинут вниз со смотровой площадки Башни. Угроза подействовала – Драко обиделся и уже несколько дней стойко игнорировал Гарри.
Сдвоенное занятие по ЗоТИ со Слизерином началось как обычно – хмурый Снейп снял несколько баллов с Гриффиндора за пятисекундное опоздание Лонгботтома, а затем еще десять с Гермионы «за некрасиво поднятую руку» и два балла с Рона «за дурацкое выражение лица, оскорбляющее стены моего кабинета своей вопиющей глупостью, но так как это у мистера Уизли врожденное, ограничимся малым наказанием», на Гарри же просто подчеркнуто не смотрел.
— Сегодня мы будем учиться самозащите в условиях активной схватки с противником, — проникновенно вещал Снейп, прохаживаясь между рядами притихших учеников, — Дамблдор считает, что вы должны уметь сражаться с врагом не только путем банального «Экспеллиармуса». Поэтому сейчас вы по очереди будете практиковаться в новых заклинаниях вместе с напарником… а первыми выступят и продемонстрируют нам наглядно весь процесс – да, пожалуй, это будете вы, мистер Малфой, и… — Снейп словно в замешательстве оглядел класс, а Гарри мгновенно вспомнил про запись в «Дневничке» и начал кое-что понимать, — и мистер Поттер – прошу вас обоих подойти ко мне и вынуть палочки.
Гарри встал напротив Драко, чья палочка заметно подрагивала, и незаметно качнул палочкой в сторону Снейпа. Зельевар же, подойдя к блондину, зашептал что-то парню на ухо – тот с затравленным видом кивнул, и профессор переместился к Гарри: наклонившись к нему нос к носу, Снейп прошелестел слова незнакомого заклинания, которое гриффиндорец должен был послать в Драко. Сам же учитель встал у доски чуть поодаль от парней, скрестил руки на груди и, почему-то мрачно вздохнув, скомандовал: «Начали!»
Услышав команду, Драко послушно выкрикнул: «Философиус лавус!», но палочка в его руке, изначально направленная в грудь Гарри, дрогнула и задела руку Снейпа; через полсекунды Золотой Мальчик, крикнув: «Аморис думус!», внезапно поскользнулся и, уже падая, послал красный луч из палочки, который угодил профессору прямо в грудь. Снейп, сраженный с двух сторон, пошатнулся, без единого звука сложился пополам и упал.
Сквозь толпу взволнованных учеников, обступивших пострадавшего и безуспешно пытавшихся привести его в чувство, Гарри пробился к Малфою и тихо прошептал: «Молодец, дуэль можно списать со счетов». Если бы он в этот момент знал, что последует за его гениальной идеей, то, наверное, предпочел бы вариант Снейпа; пока же Гарри просто гордился тем, что наконец придумал что-то оригинальное сам, без помощи слизеринца.
Снейпа давно отлевитировали в Больничное крыло (произошедшее было признано «несчастным случаем»), и Гарри спокойно сидел на Трансфигурации, пытаясь превратить ежа в пепельницу – единственным, что его волновало, были ножки, с которыми пепельница никак не желала расставаться несмотря на все подсказки со стороны Рона («А может, просто оборвать их, и дело с концом, а, друг?») и Малфоя («Произноси заклинание протяжно, Поттер, и ударение на третьем слоге, а не на четвертом, между словами маленькая пауза и сразу же волнообразный взмах палочкой – сколько раз можно повторять?»). В тот момент, когда пепельница перестала бегать по столу, а Гарри изготовился для очередного «волнообразного взмаха», парень внезапно почувствовал резкий приступ головной боли. «Неужели снова Вольдеморт?!» — подумал Гарри, приготовившись встретиться с неизвестной опасностью лицом к лицу.
«Вольдеморт, как же! Надейтесь, Поттер, — знакомый голос прозвучал так же отчетливо, как если бы звучал вслух, и парень понял, что Темный Лорд, в общем-то – не самое страшное из зол. – Признайтесь, это была намеренная ошибка, или вы с мистером Малфоем действительно до сих пор не знаете, с какого конца подходить к палочке?»
Голос Снейпа – а это был именно он – продолжал недовольно ворчать, а Гарри обливался холодным потом. В любом случае, помощь Малфоя была необходима, и гриффиндорец мстительно прицелился недотрансфигурированной пепельницей…
— Довольно-таки подло с твоей стороны, Поттер, — заявил Драко, удобно облокотившись о стену Астрономической башни примерно через час и осуждающе глядя на бледного как смерть Гарри. – Если ты по поводу того ножа, то я же не нарочно, у меня был веский повод – негодяй Блейз схватил меня за коленку во время завтрака, и…
— Заткнись, Малфой, и послушай меня, — прервал его Гарри, — у меня действительно серьезная проблема, и я считаю несправедливым, кстати, что только у меня.
— Если старина Севви нажаловался на тебя директору, нет проблем – черкану пару строк маменьке, она с ним поговорит, и он станет как шелковый! – беспечно заявил Драко. – А если ситуация совсем сложная, могу и papa написать – он-то крёстного живо приструнит, он его…
— Стоп! – Гарри мгновенно подлетел к Малфою и зажал изумленному слизеринцу рот ладонью. – Думай, что говоришь и как говоришь, потому что твой крёстный, видишь ли, сейчас нас слышит.
— Э, Поттер, ты в порядке? Может, тебе тоже заглянуть в больничное крыло? – Драко вывернулся из-под руки брюнета и взглянул на своего названного брата с почти неподдельной заботой. – Ну как он может сейчас нас слышать, он в глубоком обмороке!
— Ты не догадываешься, что было целью этой, с позволения, сказать, дуэли? – спокойно уточнил Гарри.
— Ты хочешь сказать – «Дневничок»? – протянул Драко с ноткой понимания в голосе. – Но мы не выстрелили друг в друга, так что… — не договорив, он с испугом уставился на гриффиндорца.
— Да, мы оба выстрелили в Снейпа. Его гениальная идея, очевидно, состояла в том, чтобы мы начали читать мысли друг друга, — объяснил Гарри. – А вместо этого…
— Вместо этого читать мысли Снейпа начал ты?!
— Вроде того, только наоборот: это он со мной разговаривает. И он очень общительный, знаешь ли.
«Вы имеет что-то против, мистер Поттер? Вашему факультету не хватает штрафных очков? Это можно исправить, — промурлыкал в его голове противный ехидный голосок. – Неужели я настолько неинтересный собеседник, а, Гарри?»
Золотой Мальчик возмущенно уставился на Малфоя.
— Откуда, скажи пожалуйста, Снейп вообще взялся в моей несчастной голове? Можно подумать, у меня там так много пустого места, что всяким там… немытым служителям Зла позволяется устраивать там бесплатную гостиницу.
— Неплохая мысль, — усмехнулся Драко. – Насчет пустого места — ну, это ты самокритично, Поттер, неужели все так плохо? А слоган можно такой, смотри: «Отдыхайте с Поттером!», «Каждому Упивающемуся — бесплатное воспоминание из памяти Поттера в подарок!»… Или так: «Напугай Поттера – поддержи Вольдеморта!»
— Отлично, издевайся-издевайся, посмотрим еще, кто будет смеяться последним. Возьму и выведаю у Северуса рецепт Амортенции усиленного действия, а потом подолью тебе в тыквенный сок и… и запру в комнате, увешанной зеркалами! – пригрозил Гарри.
«Держите карман шире, мистер Поттер, так я вам и сказал свой секретный рецепт. Вы ж и приготовить-то зелье нормально не способны, еще, не дай Мерлин, разнесете весь Хогвартс к дементоровой бабушке»
— Ну вот, — приуныл гриффиндорец, — все против меня.
— Да ладно, Поттер, — пропел неунывающий Малфой, перегибаясь через ограждение, чтобы пометить лысину проходящего внизу Филча стратегическим плевком, — будет и на твоей улице праздник.
— У некоторых наглых блондинистых сволочуг и так каждый день как праздник: «Драко, съешь печенюшку», «Дракочка, я принесла тебе пледик, замерзнешь», — злобно передразнил Гарри воркование Нарциссы. – Избаловали тебя, братик. А вот у нас, простых и отважных героев, ни дня без строчки — то Вольдеморт организовывает, понимаете ли, предпремьерный показ «Злодейства завтрашнего дня», то вот это вот… носатое… выражается без повода. И, кстати, заигрывает со мной…
— Не может быть! – уверенно заявил Драко. – Насколько я знаю, у него сейчас в самом разгаре роман с Тонкс и Люпином… одновременно.
— Но Люпин же его ненавидит, — против своей воли заинтересовался Гарри, — как же они…
— Ну, Снейпу-то палец в рот не клади, знал бы ты, что о нем говорят наши девочки… Имидж у него – хоть куда. Хотя я тебе, конечно, сочувствую, — завершил Малфой, напустив на лицо соответствующее моменту печальное выражение. – Пока старик не очнется, снять последствия наших действий будет нелегко.
— Спасибо, утешил, — сердито проворчал Гарри, — а где, интересно, твои рыцарские чувства и так далее? Кто сидел с тобой и чуть ли не с ложечки тебя кормил, когда ты пытался заняться любовью со своим отражением в зеркале? Учти, только я уберег тебя от изнасилования тобой же!
— А что я могу сделать? Ходить за тобой по пятам бесполезно и опасно: я не хочу поссориться с крёстным, он страшен в гневе, — заявил бессердечный слизеринец, изящно заправляя за ухо светлую прядь волос. – Тем более, что у меня есть срочное и очень интересное дело, каковым я займусь прямо сейчас, пока Снейп в Больничном Крыле, а ты развлекаешь его астральное тело интеллектуальной беседой.
— Что за дело? – вопросил Гарри, предвкушая подвох.
— О, у меня пока нет девушки, с которой я пойду на Бал, и, знаешь, я решил пригласить Джинни. Ты будешь занят – возможно, крёстный не очнется до Рождества… — Малфой предусмотрительно отступил от Гарри на пару шагов и ослепительно улыбнулся, а в следующую минуту парни уже катались по холодным каменным плитам.
— Да если б я знал – оставил бы тебя на растерзание Невиллу, чертов хорёк, — прохрипел брюнет, когда противник, воспользовавшись его секундным замешательством (Снейп как раз поинтересовался, чем Гарри планирует заняться этой ночью, и предложил свой вариант – изучить пару-другую пособий по Непростительным Заклятиям для продвинутых магов), положил его на обе лопатки и сел сверху. – Почему, Мерлина ради, он не в твоей голове?!
— Потому что я слишком милый и очаровательный ребенок, чтобы подвергать меня таким мукам, — весело сообщил Драко, — а еще потому, что он и так приезжал к нам на все праздники все мое детство, и, поверь, Снейпа может быть очень много.
— Слезь с меня, белобрысая гадина, — выдавил Гарри. – Мне еще ночевать с ним!
— А я уже с ним ночевал – maman отправила меня с дядей Севом на каникулы во Францию. Два месяца, Поттер, ты хоть представляешь себе, что это такое? Два месяца… А тебе предстоит мучаться всего лишь несколько дней… ну, недель, — добавил Малфой успокаивающе, не делая, впрочем, попыток слезть с поверженного врага. – Знаешь, а ты действительно ничего, когда лежишь спокойно – так мило скрежещешь зубами и закатываешь глаза, меня это даже возбуждает, сладкий.
— Да ну, любимый? – в тон ему ответил окончательно выведенный из себя Гарри и подчеркнуто медленно похлопал ресницами. – Чего же ты ждешь – мы одни здесь, и ты тоже та-акой сексуальный! Иди же сюда, скорее, я жду!
Пока Малфой переваривал это потрясающее заявление, гриффиндорец приподнялся и изо всех сил отпихнул Драко, так что тот отлетел в дальний конец площадки. Гарри же быстро поднялся на ноги, кое-как отряхнул мантию и резво направился к выходу.
— И не вздумай приближаться к Джинни! – напоследок грозно предупредил он. — А то я займусь Паркинсон – она очень привлекательна, и ее ночная рубашечка мне понравилась.
Глава 13. Его любовь
Игнорируя возмущенные вопли Драко («Не смей тянуть свои гриффиндорские лапы к Пэнси, мы с ней почти что помолвлены, я ее, может, люблю!»), Гарри спустился по лестнице и направился к себе. Путь был нелегким – Снейп страшно разговорился, и касалась беседа в основном оценок Гарри по зельеварению, что не прибавляло оптимизма. Снейп вывел стройную теорию, заключавшуюся в том, что неспособность Гарри адекватно смешать вместе два простейших ингредиента непременно приведет его в будущем к пожизненному заключению в Азкабане, потому что только очень плохие люди до сих пор не знают, для чего нужна чешуя ящерицы. Дойдя до спальни, парень устало плюхнулся на кровать и хотел было провалиться в сон, но не тут-то было – Снейп спать не желал, а желал он активного общения.
«Вы уже приготовились ко сну, мистер Поттер? А про домашнее задание по ЗоТИ, конечно, забыли? То, что я сейчас в больничном крыле, не дает вам права халявить», – вкрадчивый голос зельевара настойчиво шелестел в голове Гарри, не давая несчастному сомкнуть глаз.
«Да как вы вообще со мной разговариваете, профессор, если вы в обмороке?»
«Скажем так – для всех я в обмороке. Имею же я право на маленький отдых?»
Даже не видя Снейпа, Гарри был уверен, что сейчас на астральных губах последнего должна появиться традиционная кривая усмешка.
«Ну и отдыхайте, я-то здесь причем?! Мы же случайно, честное гриффиндорское! – заюлил Гарри. – И потом, согласитесь, вы и сами не очень хорошо собирались с нами поступить. Неужели вы так нуждаетесь в деньгах?»
«Тысяча галеонов, Поттер – это очень много драконьей крови и единорожьих волос, знаете ли. Качественные ингредиенты на дороге не валяются. Как только вы сговориться успели с этим Люциусовым отродьем, он же палочку-то нормально держать не умеет! В зельях, правда, Драко ничего, разбирается – сам учил, — самодовольно добавил Снейп, — и Трансфигурация у него неплохо идет, но вот ЗоТИ…»
«Профессор, вы, наверное, сильно сожалеете, что попали ко мне в мысли, а не к Драко?» – Гарри прервал разглагольствования Снейпа в тот момент, когда мужчина принялся в красках описывать первое зелье Малфоя; Слизеринский Принц уже успел прожужжать гриффиндорцу все уши о своих необычайных талантах, и слушать всю эту белиберду во второй (точнее, в четвертый) раз Гарри не улыбалось. Подействовало: Снейп затих и молчал несколько минут. «Скучает по своему крестнику», – понял Гарри.
«И вовсе я не скучаю по Драко – я его, конечно, люблю, но в целом ситуация меня устраивает», – ободряюще проворковал профессор.
«И чем же?» – холодея, поинтересовался Гарри, который, кажется, уже начал понимать, чем.
«Ну, вам действительно шел тот голубой халатик, Поттер. И вообще…»
«Что вообще?»
«Вы так похожи на свою мать, Поттер… и на отца… и даже на Блэка» — от неприкрытого сладострастия в голосе Снейпа Гарри, передернуло.
«Я на них совсем не похож. Сириус вечно меня этим попрекает. Говорит, что они с моим папой вели настоящую мужскую жизнь, не то что мы с Роном»
«Да, Блэк тебе и не такое расскажет после третьей бутылки. Поверь, единственное, чем они с твоим дражайшим отцом отличились – это самая большая в Хогвартсе коллекция порнографии. Удивляюсь, как Нарси вообще клюнула на это гриффиндорское чучело, и как Лили смогла…»
«На себя посмотрите», — огрызнулся Гарри и мгновенно притих, вспомнив, что разговаривает все же не с Малфоем, а со Снейпом, который может и пару-другую сотен баллов снять – просто так, невзначай.
«А что, я тебе не нравлюсь? – странно напряженным тоном вопросил Снейп в голове у Гарри. – Знаешь, твой любимый Сириус в свое время считал иначе, равно как и…»
«Я в курсе. И про маму, и про папу, и про маму Малфоя¸ и про папу Малфоя, и про Люпина с Тонкс, так что, если можно, вернемся к обсуждению моих оценок» — мрачно попросил гриффиндорец.
«Но я тебе нравлюсь?»
«Профессор, позвольте встречный вопрос, хотя, возможно, он будет неожиданным. — саркастически произнес (то есть подумал) Гарри. – А я нравлюсь вам?»
«Да, ты симпатичный», — Драко часто говорил точно так же, но на этот раз никакой иронии не было и в помине; Гарри стало очень страшно.
«Тогда зачем вы участвовали в этом идиотском пари?»
«Я думал, что, возможно, это поможет тебе понять твои истинные наклонности. Выпустить наружу свое «я», – слова Снейпа стали подозрительно смахивать на типичные размышления Гермионы.
«Ага. Но тут небольшая заминка…»
«Какая именно? Всё можно исправить. Если Драко тебя достает, я…»
«Драко меня не достает, — раздраженно подумал Гарри, – Драко мне помогает разобраться со всем этим безобразием, в которое мы оба влипли. И Драко мне не нравится, честное слово. И не понравится – во всяком случае, по моей воле»
«А кто-то другой, — с надеждой спросил Снейп, — тебя привлекает?»
«Да! – мысленно заорал Гарри. – Джинни Уизли! А еще – Пэнси Паркинсон, когда она без школьной мантии! И иногда – редко – я обращаю внимание на мадам Синистру. И Флер Делакур – но мне она не светит, так что я не зацикливаюсь. И еще много кто, но все они – простите, профессор – все они не мужского пола!»
«Ясно, — грустно произнес голос Снейпа. – То есть никаких шансов у меня нет, ты это хочешь сказать?»
«Мне очень жаль, но да, никаких»
«Ни малейших?»
«Нет»
«А если я вымою голову и, скажем… ну, может быть, сделаю перманент? Красивые вьющиеся черные локоны…»
«Нет. Ни в коем случае!»
«А если я куплю себе голубую мантию? Может, даже расшитую кроликами?»
«Ни за что! Если вы сделаете это, я буду вынужден отказаться от уроков ЗоТИ. Вы нанесете душевную травму мне и всем остальным ученикам, пожалейте детей!»
Снейп решил пойти с последнего козыря: «А если я перекрашусь в блондина или, — он немного подумал, — в рыжий цвет?»
«Даже если вы отрастите белоснежную бороду, как у Дамблдора, или обреетесь и вставите красные линзы»
«Ну и ладно, — обиженно пробормотал голос зельевара, постепенно затихая, — но только Драко ты тоже не достанешься, не видать ему тебя, как вашему Живоглоту – МакГонагалл»
Гарри попытался представить себе удивительную картинку: МакГонагалл в кошачьем обличии, толстый Живоглот, а вокруг пищит выводок котят. Зрелище оказалось столь потрясающим, что парень хохотал не останавливаясь в течение минуты, чем страшно встревожил Рона. Пока он убедил друга, что все в порядке и Вольдеморт еще не вломился в спальню мальчиков с дурными намерениями завоевать весь мир (начав с их спальни), и бесценной книге про «Пушек» ничего не угрожает; пока ребята совместными усилиями угомонили Невилла – тот никак не желал поверить в то, что Малфой не схоронился под кроватью Гарри, и, не желая встречаться лицом к лицу со слизеринцем, пытался укрыться в шкафу; пока Симус с Дином не отработали на Гарри свой дежурный запас плоских шуток и снова не заснули… За всеми этими хлопотами брюнет даже не заметил сразу, что голос Снейпа окончательно исчез из его головы. «Может, его совесть заела», — без особой надежды подумал Гарри. Снейп был где-то далеко, а теплая и зовущая в свои мягкие объятия кровать – совсем рядом, а главное, в ней не было ни Малфоя, ни профессора ЗоТИ — вообще никого, кроме самого Гарри, который немедленно воспользовался такой исключительной в последнее время ситуацией, накрылся одеялом с головой и провалился в глубокий спокойный сон.
Глава 14. Дружба – святое дело
Некоторые моменты этой главы были вдохновлены фрагментом произведения П. Вудхауса «На помощь, Дживс!»
Джинни, сладострастно улыбаясь, подходила все ближе – привольно развалившийся на широкой двуспальной кровати Гарри мог ясно видеть все соблазнительные изгибы ее прекрасного тела, которых ничуть не скрывало обтягивающее короткое красное платье…
— Я так давно хочу этого, Гарри, любимый…
Парень, затрепетав от предвкушения, подался вперед, схватил девушку за руку и потянул на себя. В порыве страсти он крепко обнял стройную спину и прижался губами к тонкой белой шейке. Она закрыла глаза и глухо простонала: «О, Гарри, Гарри… Гарри…»
— Гарри, да Гарри же! Просыпайся! И отцепись от меня наконец! – силуэт Джинни внезапно расплылся и померк, а звонкий голосок стал противно-надоедливым и подозрительно кого-то напоминающим. Золотой Мальчик, сообразив, что и этот сон досмотреть ему не дали, со вздохом приоткрыл один глаз и обнаружил, что на его постели сидит Рон в живописных семейных трусах в сердечко – точнее, полулежит, пытаясь вырваться из цепких объятий брюнета. В одной руке Рон держал палочку, которая в данный момент била светом «Люмоса» Гарри прямо в глаз.
— Что ты делаешь на моей кровати, придурок? – ласково поприветствовал он друга, торопливо отбросив его от себя и тщательно вытерев руки об одеяло. – Чего ж тебе не спится в ночь глухую?
— Разговор есть, — заговорщически прошептал Уизли, снова по-хозяйски забираясь с ногами на многострадальную кровать и поднимая палочку повыше, отчего сразу стал напоминать увиденную Гарри в маггловской книжке сказок фею-крестную, только крылышек не хватало. – Конфун… кофн… канфин… короче, секретный. Вот, — рыжий довольно посмотрел на приятеля.
— Понимаешь, Рон, я спать хочу. Очень. Мне это в последнее время редко удавалось, гад! Ты хоть представляешь себе, что это такое, когда в твоей голове все время разговаривает Снейп? Да я бы предпочел ежедневные сеансы связи с Вольдемортом, чем общение с этой сальноволосой гадюкой! – Гарри возмущенно всплеснул руками, чуть не угодив локтем прямо в глаз лучшему другу, причем совершенно от этого не расстроился.
Проблема со Снейпом волновала Гарри всерьез, потому что после памятного «откровенного разговора» Снейп по-настоящему дулся и на связь следующие несколько дней выходил только для того, чтобы указать Гарри на очередную ошибку того в Зельях, ЗоТИ, Трансфигурации или любом другом предмете, на коем Гарри в тот момент пребывал. Парень успел раз десять пожалеть о том, что не вызубрил по примеру Гермионы летом все учебники, а порой даже с тоской думал о Дурслях – по сравнению со Снейпом они казались чрезвычайно милыми людьми, которых следовало вовремя оценить по достоинству и не поддаваться, дементор всё подери, на всяческие провокации с дурацкими письмами из глупых волшебных школ… Оказалось, что слизеринский декан в свое время был круглым отличником и теперь активно демонстрировал мальчику свои познания, попутно укрепляя того в мыслях о полной его, Гарри, умственной неполноценности. Порой профессор прерывался – но лишь для того, чтобы предаться воспоминаниям о родителях несчастного Драко, которых, по версии, Снейпа не выгнали из школы за организацию групповых оргий и неизлечимую степень кретинизма только благодаря огромным взяткам. Трогательный рассказ о том, как Люциус обманным путем выиграл олимпиаду по Трансфигурации, совратив учителя (ключевым моментом повествования являлось то, как мошенник переоделся в сиреневое платье с рюшами), был коронным номером программы: голос Снейпа в голове Гарри дрожал от возмущения, а эпитеты, которыми он награждал несчастного Малфоя-старшего, были из тех, которые не стоит слышать детям до шестнадцати и пожилым людям после ста двадцати. Поэтому, хотя полученная накануне вечером весть о выходе Снейпа из комы не могла не обрадовать гриффиндорца, мысли о том, какой страшной будет месть обманутого в лучших чувствах педагога на первом же уроке по ЗоТИ, не давали покоя.