Доклад: Глава 6. Мужские игры 7 страница
— Ладно, иди сюда, сволочь, — гриффиндорец решительно обнял блондина за плечи и строго посмотрел ему прямо в глаза, — ну и вот… — несколько неуклюже доформулировал он и приблизился к губам названного братца на опасно малое расстояние. Это казалось совсем не таким противным делом – но только Гарри зажмурился и приготовился к настоящему поцелую, как Драко внезапно вырвался и отскочил в дальний угол гостиной Слизерина с возмущенным воплем:
— Извращенец, ты что, шуток не понимаешь?
Фред и Джордж одновременно вскочили и нацелили палочки на клюкву – два хлопка, и растеньице умолкло и безжизненно свалилось на пол.
— Да за тобой глаз да глаз нужен, Гарри! – заржал Фред, хлопая обалдевшего Гарри по спине.
— Если бы не мы, страшно подумать, что бы ты сделал с Драко, — вторил ему Джордж.
— Ладно, господа, думаю, демонстрация прошла успешно. Я доволен товаром и готов его купить. Цену вы знаете. По рукам? – Малфой надменно взглянул на рыжих братьев, делая вид, что несчастного Гарри в комнате вообще нет.
— По рукам, – сказал Джордж. – И, Гарри, ты уж на нас не обижайся – согласись, что шутка-то удалась!
Гарри мрачно взглянул на него, прикидывая, не успеет ли он собрать несколько мокриц и засунуть предателю за воротник мантии.
— Вот коробочка – долговременного действия, как ты и просил. И, Драко, а ты уверен, что результат будет такой, как мы планируем? Ведь в случае чего он и прибить может, он такой… — немного нервно проговорил Фред, быстро оглядываясь по сторонам.
— Я его знаю, парни, будь спок, — сообщил Малфой, — это то, что ему нужно. А вот насчет денег: скажите-ка мне номер вашего счета в Гринготтсе, сейчас я через камин свяжусь с нашим управляющим…
Кто такой этот таинственный «он», Гарри не понимал, но ясно было, что случай с клюквой – пройденный этап. Поэтому брюнет спокойно погрузился в неожиданно мягкий диван и тихо наблюдал, как Драко и близнецы увлеченно обсуждают какие-то проценты за перевод средств, и можно ли обойти налоги, если провести платёж как благотворительный взнос. Наконец, очевидно, уладив все вопросы, рыжие поочередно потрясли тонкую ручку Драко, потрепали Гарри по взъерошенным волосам, не обращая внимания на его недовольное ворчание, и исчезли в камине. Драко немедленно вздохнул с облегчением, потянулся и строго взглянул на Гарри.
— Ну и что это такое было, а?
Гарри задохнулся от возмущения:
— Это тебя надо спросить!
— Я, к твоему сведению, спас наши задницы – в прямом смысле этого слова.
— Так пари – это шутка, задуманная тобой и близнецами? Очень мило. И на сколько же вы поспорили, что я спячу раньше чем это закончится? – поинтересовался Гарри.
— Пари – не шутка, — устало сказал Драко, садясь рядом с Золотым Мальчиком на диван. – Но ставка – тысяча галлеонов. Я знал — они что-нибудь предпримут, и догадался, что уж Уизли-то не промахнутся – сам Темный Лорд покупает их «приколы», говорит, очень интересные пытки можно придумать… Думаешь, их магазин зря назвали «Ужастиками»?
— И что же ты сделал?
— Перебил ставку, — спокойно сообщил Малфой. – Связался с ними, предложил двойную цену – и вдобавок получил экземпляр усовершенствованной клюквы в качестве бонуса.
— Какие же вы, Малфои, расчетливые, холодные, практичные…
— Напоминаю, что теперь мы – одна семья. И если бы не моя расчетливость, мы б сейчас с тобой катались по полу в страстных объятиях – или тебе об этом и мечталось? – спросил обиженный Драко. – Ты видел другой выход? Изобретения близнецов неподвластны даже твоему любимому Дамблдору…
— А деньги откуда? Пожаловался мамочке? – съехидничал Гарри.
— К твоему сведению, Поттер, у меня есть и собственные средства! — гордо заявил блондин, после чего заметно погрустнел. – Я-то на альбом колдографий «Все ведьмы мира в купальниках» копил, но не судьба, значит…
— Только я не понимаю – кто такой этот «он»? Если не я, то…
— Скоро узнаешь, — таинственно прошептал Драко. – Мы, Малфои, не только практичные, но и мстительные. Кое-кто ответит за то, что я весь вечер маялся в узком платье и туфлях на шпильке!
Возмездие семейства Малфоев-Блэк оказалось скорым и неотвратимым. Вся школа убедилась в этом тем же вечером, когда из кабинета директора раздался грохот, завывания и громкие крики, которые все более усиливались, отдаваясь эхом в гулких пустых коридорах:
— Северус Снейп! Северус Снейп! Северус Снейп!!!
Глава 23. Любви все возрасты покорны…
«… и если вы думаете, что жизнь директора Хогвартса – веселое приключение, то глубоко ошибаетесь», — вывел Дамблдор на пергаменте, зачеркнул два раза, смял замаранный лист и задумался, почесывая гусиным пером бороду. Письмо к Люциусу Малфою (краткое содержание: дайте денег, а то хуже будет) не давалось уже второй час. Альбус не продвинулся дольше удачной фразы: «Милостивый государь, позвольте вам покорнейше сообщить, что успехи вашего отпрыска Драко Люциуса Абрахаса Финеаса…» Дело в том, что остальные прозвания Малфоя-младшего директор успел подзабыть, а подлый Люциус вполне мог, как в прошлый раз, заявить что речь идет о каком-то другом Малфое, благо ответвлений у их дурацкого рода было более чем достаточно. Огорчительный факт того, что некий блондинистый идиот даже в Азкабане не теряет контроля над счетом в Гринготтсе, тогда как достойные во всех смыслах этого слова пожилые люди вынуждены вкалывать с утра до вечера, и всё ради микроскопических подачек от Совета Попечителей, оскорблял чувствительную душу Альбуса. Даже приятные воспоминания о том, как глупо выглядел мелкий Малфой на давешнем Балу и как он уморительно путался в складках платья, неубедительно изображая роковую красотку, ничуть не утешали. Директор бездумно закинул в рот очередную лимонную дольку и поморщился: да, и дольки теперь не те, что прежде. Назревал кризис: качественный мармелад стоил недешево, а зарплаты хватало только на безвкусные аляповатые произведения с хогвартской кухни. «Опять же феникс этот вечно жрать хочет, — подумал Дамблдор, кинув недобрый взгляд на нахохленную птицу, — добро бы пользу какую приносил, а то все гадит и гадит, только убирать успевай, и не дохнет никак, хоть плачь…»
Невеселые мысли прервал стук в дверь. День сразу стал казаться интересным: стук мог означать либо Снейпа с очередной сплетней о похождениях старины Томми (совсем спятил на старости лет красноглазый: последний раз прислал через Снейпа рождественскую открытку с улыбающейся змейкой), либо МакГонагалл с жалобой на поведение студентов, которые, похоже, начали отмечать Новый Год заранее, либо Слагхорна с бутылочкой старого доброго Огденского (Гораций заходил часто и огневиски приносил неплохое, этот вариант был предпочтительным). В принципе, директор не исключал появления Гарри Поттера, взявшего за правило регулярно отгадывать пароли и являться с сообщением о новой шифровке Вольдеморта, который явно испытывал к мальчишке нездоровый интерес: разве нормальный мужчина станет подсматривать мысли шестнадцатилетнего подростка с неопределенной ориентацией, после чего делиться этим с бедным Северусом, для коего такое доверие даром-то не прошло?! В общем и целом, Дамблдор метнул пером в феникса (не попал), встал из-за стола и шагнул к двери. Распахнув ее настежь, он долго вглядывался в темноту, пока не заметил наконец странное летающее растеньице, кружащееся в дверном проеме. «Спраут прислала мне сюрприз – милая женщина, милая, надо ей выдать все-таки прибавку за выслугу лет», — обрадовался старик и потянулся к парящему в воздухе неопознанному растительному объекту…
— Что ты сделал, Малфой, позволь тебя спросить? – поинтересовался Гарри, пока они с Драко плечом к плечу спешили вверх из Подземелий. – Удружил кому-то Снейпа?
— Не кому-то, Поттер, — довольно ответствовал блондин, — а вполне определенному человеку. Ты его отлично знаешь. У него глаза цвета медного купороса и неуемная растительность на подбородке, а еще диабет третьей степени. Ну как, забрезжило?
— Хммм, — задумался Гарри, — ты о Хагриде? Или о Флитвике? Жалко старичка, он мне всегда нравился… А медный купорос – это что?
— Ох, — тяжело вздохнул Драко и крепко ухватил названного брата за рукав, — сейчас сам узнаешь. А то излишняя точность определений может роковым образом повлиять на твою способность к осознанию объективной реальности.
Гарри воззрился на слизеринца честными большими глазами без единого проблеска понимания.
— Так кто это?
Драко, не отвечая и что-то бормоча сквозь зубы, молча потащил Гарри вверх по коридору. Мокрицы провожали их разочарованными взглядами – в их тихой жизни редко выпадали такие интересные моменты. Впрочем, одна все же успела уцепиться за светлые волосы Малфоя и теперь блаженствовала в облаке неизвестных, но приятных запахов.
Через пять минут спринтерский забег «Гриффиндор-Слизерин» увенчался успехом – на горизонте показались очертания знакомой горгульи, а на лице все еще ни о чем не догадывавшегося Гарри медленно начало проступать удивление. Предложение спрятаться под мантией-невидимкой было принято без возражений (два голоса из двух), и мальчики, тесно прижавшись друг к другу, принялись наблюдать за происходящим – оно того, безусловно, стоило.
Вопли клюквы («Северус, Северус, Северус Снейп! Снейп!»), доносившиеся сверху, периодически заглушались звуками ударов и взрывами заклинаний. Гарри, чье изумление быстро сменилось ужасом, знал, что на клюкву не действует даже «Авада Кедавра» двойного действия, поэтому с некоторым болезненным интересом ждал трагической развязки. И точно – через десять минут, когда в отдалении уже начали хлопать двери и раздаваться сонные недовольные голоса (не проснуться от такого шума было невозможно), к горгулье на всех парах, чуть не задев ногу Драко, примчался виновник торжества в одном плюшевом тапке, мягком белоснежном халатике и веселеньком ночном колпаке с помпоном. Помпон раскачивался из стороны в сторону, пока Снейп методично, размеренно бился головой о стену (Гарри сосчитал три подхода по десять раз). По перекошенному в сумасшедшем оскале лицу зельевара было понятно: директор уже успел сообщить Северусу, зачем он его вызывает. Закончив самоистязание, Снейп невнятно пробормотал что-то вроде «…только начал смешивать настойку из флоббер-червей, они же испортятся, мои бедные червячки…», и тут горгулья отъехала в сторону и в проеме показался Альбус Дамблдор собственной персоной – борода растрепана, мантия в пятнах красного сока, клюква обвилась вокруг остроконечной шляпы и орет, орет…
— Мальчик мой, — грустно проговорил Дамблдор, — видит Мерлин, я старался. Но в это тяжелое время, когда Вольдеморт наступает, мы должны сплотить ряды и не поддаваться на провокации. Пойдем наверх, мой мальчик.
Директор протянул руки к Снейпу в приглашающем жесте, ухватил несчастного за пояс халата и потянул на себя. Гарри и Драко в едином порыве зажмурились и не увидели кульминационного момента, однако через минуту клюква внезапно запнулась на полуслове; было ясно, что это свершилось. Когда же они наконец отважились открыть глаза, то ни Дамблдора, ни Снейпа в коридоре уже не было, проход закрылся, и только поясок от махрового халата сиротливо валялся на полу.
— Скажи, Малфой, неужели тебе ну ни чуточки не стыдно? – вопросил Гарри, который, впрочем, едва удерживался от смеха. – Ведь взрослые, уважаемые члены волшебного сообщества, а ты…
— Слушай, Поттер, и ты сам веришь во всю эту чушь? – изумился Драко, брезгливо приподнимая поясок. – Взять, что ли, на память, будет маменьке подарок на день рождения…
И тут мальчики, не сговариваясь, начали хохотать так громко и весело, что горгулья возмущенно закрыла уши крыльями.
— Плакала его нас… настойка из… чер… вей, — еле выговорил Малфой, корчась от смеха, — видел бы это… дядя, вот кто был… бы… доволен!
— Я… ему напишу… — отвечал гриффиндорец, складываясь пополам и держась за живот, — это надо было видеть, ты прав!
— Что надо было видеть, мистер Поттер? Просветите и меня, почему вы разгуливаете по школе после отбоя, — знакомый холодный голос, прозвучавший словно ниоткуда, мгновенно заставил Гарри проглотить остатки смеха и автоматически вытянуться в струнку. Веселье угасло и развеялось, как дым. Мальчики настороженно переглянулись.
— Профессор МакГонагалл! А мы вот… провожаю Поттера до спальни, а то, видите ли, он в большой опасности, у него снова болел шрам, ну и… — вывернулся Драко.
— Очень похвально с вашей стороны, мистер Малфой. Пять баллов Слизерину, — чуть скривилась МакГонагалл, — а теперь прошу вас пройти со мной. У меня разговор к вам обоим, я как раз направлялась в Подземелья. Кстати, мистер Малфой, я бы хотела, чтобы при нашей беседе присутствовал профессор Снейп, но его нет в кабинете – он, случайно, не в вашей гостиной?
— Боюсь, профессор, — елейным голоском проговорил Драко, — профессора Снейпа только что вызвали по важному делу и до утра он будет занят. Мы случайно видели, как он поднимался в кабинет директора.
— Так и мы пойдем туда, — обрадовалась МакГонагалл, — Альбус пусть тоже будет, что-нибудь посоветует…
— Вы уверены, что нам не стоит оставить их наедине? — осмелел Гарри, увидев, что деканша уже изготовилась произнести пароль. – У них был такой занятой вид, — серьезно добавил он.
— Наверное, мне лучше знать, не так ли, мистер Поттер? – надменно сообщила МакГонагалл, уверенно ступив на вращающуюся лестницу. Из башни доносились странные звуки. Драко и Гарри ничего не оставалось, как сделать вид что они не при чем и последовать за ней.
Наверху произошла небольшая заминка: Дамблдор не открывал удивительно долго. Наконец, дверь распахнулась и раскрасневшийся директор в съехавшей набок шляпе и застегнутой через пуговицу мантии попытался улыбнуться; вышло так себе, тем более что из-за его плеча выглядывал чрезвычайно довольный Снейп в одних семейных трусах. МакГонагалл издала глубокий судорожный вздох и взяла себя в руки, заявив, что пришла «по известному всем поводу». Похоже, мальчики были единственными, кто понятия не имел что происходит: и директор, и зельевар мгновенно встряхнулись, помрачнели и посмотрели на ребят сочувственно.
— Проходите, дети, садитесь, — ласково сказал Дамблдор, — мы с Минервой должны обсудить с вами кое-что. Ну, а Северус, — тут он кинул на Снейпа недвусмысленный взгляд, — нам в этом поможет.
Снейп согласно закивал: было ясно, что он уже успел забыть о своих ненаглядных скоропортящихся червях.
Гарри послушно сел, предчувствуя большие проблемы, и безмолвно обменялся информацией со своим названным братом («Что это такое?!», «Понятия не имею»).
— Что-то случилось, директор? – дрожащим голосом спросил Драко после того, как в помещении в течение пяти минут царила полная тишина.
— Да, Драко… и мне очень, очень тяжело об этом говорить тебе… — Дамблдор снова замолчал и быстро положил в рот лимонную дольку. – Это касается твоего отца, Драко.
— Да? – спокойно спросил блондин. – Он мне недавно писал. Не далее как вчера получил от него письмецо. Хотите посмотреть?
— Нет, нет. Видишь ли, за эти несколько… часов произошло нечто ужасное. Твоего отца похитил Лорд Вольдеморт, — директор торжественно опустил глаза, дабы подчеркнуть трагизм ситуации.
Драко наконец выказал некоторые признаки сыновней озабоченности:
— Как, снова? Да он каждую зиму его «похищает» на все праздники, ма не в последнюю очередь из-за этого решила с папенькой развестись…
— Драко, — сказала МакГонагалл печально, — ты, видимо, в шоке, но ты должен знать, что Вольдеморт собирается отомстить твоему отцу за неудачно похищенное пророчество.
— И еще за то, что Люц подарил Тому на прошлый день рождения резиновую заводную змейку, а тот мечтал о резиновом мужчине… — жизнерадостно вставил Снейп, выглянув из-за Дамблдорова плеча, но под укоризненным взглядом гриффиндорской деканши смешался и замолчал.
— Спасибо, Северус, — добродушно произнес директор, — я ценю твой вклад. Но вернемся к главному – мальчики, вам предстоит проявить гриффиндорскую храбрость и слизеринскую хитрость, потому что мистер Люциус Малфой нужен нам живым и здоровым. («А еще он так и не успел перечислить денег на мой счет», — добавил Дамблдор про себя)
— Директор, простите, но при чем тут я? – наконец вставил свое веское слово Гарри. – Почему я должен спасать Люциуса? Я собирался на каникулы к Уизли поехать…
— Гарри Поттер, я не ожидал от тебя трусости, — велеречиво сообщил старик, оглаживая бороду, — мистер Малфой-младший по всем бумагам теперь твой брат, и ты обязан помочь ему! А заодно попробуешь расправиться с Вольдемортом, в его логове это будет несложно. Убьете парочку-другую Пожирателей…
— Убье… что?! – завизжал Драко, переходя на ультразвук. – Я не собираюсь никого убивать! Неужели нельзя поручить это вашему дурацкому Ордену Веника*?
— Феникса, мальчик мой, феникса. Увы, нельзя – все разъехались отмечать Новый Год. А у вас впереди каникулы – мы вас проинструктируем, завтра же и отправитесь, — оптимистично заявил Дамблдор, потрепав Малфоя по голове.
Вечер резко переставал быть томным.
* «Орден Веника» — не мое изобретение, это из названия одного очень смешного фика: «Гарри Поттер и Орден Веника, или Дадли-2»
Глава 24. Удивительное путешествие, часть первая. Очень длинная дорога...
Гарри с тихой грустью смотрел на свой чемодан. Это был очень милый чемодан – коричневой кожи, с симпатичными металлическими клепками, вместительный; он служил Гарри верой и правдой в течение всех школьных лет, и сейчас Гарри искренне переживал, что не может взять его с собой. А как было бы чудесно: в чемодан отлично помещалась и квиддичная форма (мало ли что), и комплект школьных учебников (Гермиона обещала, что лично проверит, взял ли он с собой книги, чтобы «немного позаниматься на каникулах»), и «Квиддич сквозь века» (с боем отвоеванный у Рона), и шесть свитеров от миссис Уизли (носить их не было никаких сил, оставлять в школе — опасно, ведь кто-то мог обнаружить и умереть от смеха)… Однако Дамблдор был тверд как никогда: брать следовало исключительно остро необходимые вещи, поэтому Гарри собрал в маленькую печальную кучку мантию-невидимку, три пары разноцветных носков (подарки от Добби), палочку, учебник Принца-Полукровки и биту (а это был рождественский подарок от Сириуса), после чего принялся рыскать по спальне в поисках подходящей емкости. Емкость нашлась быстро – Гарри рассудил, что раз уж Невилл оставил свой удобный рюкзачок, уезжая к бабушке на каникулы, то он ему, собственно, и не нужен (на самом деле через две недели выяснилось, что то была фамильная реликвия, с которой в школу ходил еще невиллов дед, но пока что Гарри пребывал в счастливом неведении). Просто-таки противно было наблюдать, как эти слабоумные существа (то есть любимые однокурсники) с идиотскими улыбками с раннего утра спешили покинуть школу. Рон и Гермиона даже не пытались скрыть радость от того, что это не им предстояло тащиться с Гарри в дурацкий поход спасать Люциуса Малфоя: они явно до сих пор находились под впечатлением от клюквы. Дамблдор, очевидно, тоже – он сначала даже предложил мальчикам путешествовать без помощи магии; когда ему мягко указали, что в этом случае идти они будут где-то полгода, учитывая что место, где предположительно базировался Темный Лорд сотоварищи, расположилось на другом конце страны, директор смягчился и разрешил взять мётлы. Вспомнив яростные вопли Драко, который путем языка тела пытался доказать, что он против «похода» (проще говоря, совершил попытку бегства, но был пойман и затащен обратно на диван), Гарри поежился, немного подумал и все же попытался запихнуть в рюкзачок еще и дополнительную непромокаемую мантию на меховой подкладке. Мантия упорно не запихивалась, но Гарри не терял надежды…
Выйдя в непривычно тихий, пустой холл, гриффиндорец с удовольствием покрутился перед зеркалом: ему самому очень нравилось, как он экипировался.
— А я и не знал, что мы эмигрируем в Антарктиду и собираемся влиться в дружную эскимосскую семью, — раздался за спиной язвительный голос, разрушая очарование момента. – Ты где это все откопал? И где, позволь спросить, твои вещи?
Конечно, это был Драко – Гарри с изумлением оглядел норковую шубу с песцовым воротником, высокие кожаные сапоги и не меньше четырех чемоданов разной степени гигантизма.
— Ты собираешься тащить их с собой?!
— Ну, отец любит, когда я нормально выгляжу, — ничтоже сумняшеся объяснил Драко. – Не думал же ты, что я буду две недели ходить в одной и той же мантии?
— Я вот могу, почему бы и тебе не сделать над собой усилие, — буркнул Гарри, вспомнив о сиротливо валяющихся сейчас под его кроватью в спальне мальчиков Гриффиндора шести свитерах.
— Не сомневаюсь, Поттер, что ты – можешь, — ехидно сказал Малфой, стряхивая с рукава шубы невидимую пылинку, — ну а я, видишь ли – нет. Я не собираюсь мерзнуть.
— Я тоже! – возмущенно сообщил Гарри. – Именно поэтому я тепло и практично оделся, — брюнет еще раз взглянул в зеркало, с удовлетворением отметив, что овчинный полушубок, одолженные у Рона резиновые сапоги и красно-золотая шапка с помпоном и ушками ему чрезвычайно идут.
— Ясно, ты просто собираешься подработать по пути. Клоуном. Ладно, скажу, что ты мой камердинер… нет, лучше раб. Домашний эльф-переросток, — придумал Драко и подмигнул ошалевшему от таких перспектив гриффиндорцу. Было очевидно, что еще секунда – и пушистая норка будет безнадежно изваляна в пыли, но тут Гарри, который уже изготовился к прыжку, увидел Дамблдора, появившегося из коридора с удивительной для его лет скоростью. Директор одарил мальчиков доброй улыбкой, сверкнул голубыми глазками и протянул объемистый сверток. Когда Драко понял, что сверток и был палаткой, в которой сводным братьям предстояло ночевать, то разразился очередной серией ультразвуковых возвражений. Увы, Дамблдор не дослушал до конца – в середине особенно удачного пассажа старик помахал Гарри ручкой и беззвучно ретировался; брюнету же пришлось выключить Малфоя путем пинания в лодыжку.
— Спятил, Поттер? – завопил слизеринец, прыгая на одной ноге. – Куда делся ваш старый идиот?
— Ушел, — мрачно ответил Гарри. – И нам пора. Выдвигаемся, братец. Кстати, чемоданы тащишь ты.
Ну и, естественно, в итоге в путешествие отправился только один чемодан – «самый главный», как любовно сообщил Драко, поглаживая кожаный бок; Гарри так понял, что именно в нем содержался месячный запас косметических средств. В результате долгой перебранки палатку (кстати, очень тяжелую) решили нести по очереди. Роль носильщика первым выпала Малфою, и тот ворчал не переставая.
— Интересно, а почему твой папаша должен быть именно в Поместье? – вопросил Гарри примерно через час бесконечных «Почему именно я», «Меня не для того родили на свет, чтобы я шарился по лесам когда нормальные люди отдыхают» и «Зачем только я писал то эссе для Снейпа заранее, был бы шанс остаться на дополнительные занятия». Они бодрой рысью шли по задворкам Хогсмида, а к поклаже прибавился объемистый пакет из «Сладкого королевства». – Отчего бы ему ни быть, например… в Хогсмиде?!
Драко поглядел на него как на сумасшедшего.
— Слушай, придурок, ясно как день, что Волди отца не похищал. Ну, то есть, даже если и похищал, моему родителю это на руку – никому не понравится сидеть день-деньской в камере-одиночке, без любимой бывшей жены, без домовых эльфов, без трехразового питания… Знаешь, какие обеды у нас обыкновенно подавались к Рождеству… — взгляд Драко заволокла дымка, но тут он поскользнулся на чем-то склизком, упал и рассыпал шоколадных лягушек.
— Ну так вот, — пропыхтел он, ползая на коленях по подтаявшему снегу, смешанному с грязью, — кстати, плакала моя шубка… а ведь стоила пятьсот галлеонов… короче, я совершенно уверен, что papa вышел на волю по собственному желанию, — наконец пояснил Драко свою мысль, — однако Ордену он нужен как информатор, поэтому старикан ваш и беспокоится; когда мы его вытащим «из цепких лап злодея» и приведем под ясные очи директора, папеньке деваться будет некуда. Он и запоет, — рассеянно добавил блондин, брезгливо поднимая за лапку очередную беглянку, — вопрос только в том, как нам заставить его с нами пойти.
— Предлагаю Империо, — саркастически хмыкнул Гарри.
— Поддерживаю, — спокойно ответил Малфой, отчего глаза у Гарри тихо полезли на лоб, — только не подействует – у него иммунитет. Помнишь, он на допросах после первого падения Лорда заявлял, что, мол, под Империо был? Так вот – он не врал, но дело в том, что у нас, у Малфоев, наследственная способность сопротивляться этому заклятию.
Гарри недоверчиво воззрился на него, после чего Драко счел нужным пояснить: — Наша семья очень давно сотрудничает, скажем так, с достаточно опасными личностями. Это просто бизнес, однако партнеры иногда пытаются применить запрещенные приемы вроде тех же Запрещенных Заклятий. Они это так часто делали, что уже у моего прадеда образовался иммунитет, понял?
Гарри посмотрел на названного брата с внезапным уважением. Было ясно, что в отличие от Гарри Драко-то не только на метле чувствует себя как дома. Кстати насчет мётел…
— А когда мы полетим?
— Когда дойдем до края магической зоны, Поттер, — Драко глянул на него даже с некоторым сочувствием. – Ты вообще Дамблдора слушал?
— Я на муху смотрел, — сознался Гарри. — Так удивительно – и как она держится на потолке и не падает? Такие маленькие ножки у нее…
— Вот и мне удивительно – как это некоторые в Хаффлпафф не попали, — пробормотал Драко про себя, меся сапогами слякоть.
А долгожданный полет на мётлах не очень удался. Скажем прямо – он провалился полностью. Дело в том, что засунуть на метлу чемодан, палатку и пакет со сладостями было непросто, в итоге их просто подвесили к древкам, отчего скорость сильно упала. Мальчики тоже упали – Драко утверждал, что это было довольно-таки больно. Хотя Гарри заявил, что три фута – это и не высота вовсе, вот когда он упал на квиддичном матче на втором курсе…
Вечерело; пеший поход двигался ни шатко, ни валко. Однако четыре мили были преодолены в едином порыве «скорее покончить с этой ерундой». В итоге как раз в тот момент, когда Драко сел прямо в снег и сообщил, что больше не пойдет и хочет умереть здесь, и попросил, чтобы Гарри поцеловал за него Нарциссу, в обозримой дали не наблюдалось ни одной приличной полянки для ночевки. Гарри, с гнетущим ощущением, что никто в мире, кроме них, не раскладывает больше сейчас палатку в гуще леса, принялся разворачивать таинственный сверток.
Глава 25. Удивительное путешествие, часть вторая. Волшебная ночь
Гарри смотрел на сверток, а сверток, определенно, смотрел на него. И не хотел ни развязываться, ни раскладываться. Уже второй час.
Гарри попробовал прибегнуть к помощи палочки – бесполезно.
Гарри вспомнил все известные ему заклинания, включая то, что отвечало за приготовление яблочного пудинга (Молли Уизли настаивала, чтобы он его выучил), и короткое словосочетание, в результате которого на три секунды можно было сделать дверь в женскую квиддичную раздевалку прозрачной с одной стороны. Добавим, что у Гарри каждый раз получалась не та сторона, и он частенько, не реже раза в неделю, бывал бит дружным женским коллективом.
Однако сверток оставался в состоянии девственной непорочности. Гриффиндорец начинал думать, что так и было задумано – они замерзнут и умрут вместе, в один день, в этом промозглом лесу. Драко, кажется, уже совсем собрался претворить эту идею в жизнь – прислонился к стволу какого-то дерева (Гарри решил, что это дуб – ведь на дубах растут шишки, правильно?), прикрыл глаза и надолго затих. Слишком надолго…
Смотреть, как почти-родственник погибает у него на глазах, Гарри не собирался. Поэтому он с чувством отвесил Драко пинка и с удовлетворением стал наблюдать, как умирающий возвращается к жизни – открывает серые очи, рычит и пытается вскочить с места, а потом поскальзывается и долго фыркает в сугробе.