Доклад: Глава 14. 123 страница
Ещё минуты через три, когда Зал откровенно заскучал, Шляпа очень слышно вздохнула и выкрикнула:
— Гриффиндор!
Соответствующий стол автоматически взорвался овациями; Гарри выдохнул, только сейчас поняв, что уже довольно долго задерживал дыхание, и облегчённо обмяк на стуле. Блейз, обиженный недостатком внимания, дёрнул за захваченную прядь так сильно, как мог.
— Оу! — Гарри осторожно отобрал свои волосы обратно. Когда он справился с этой задачей, Том уже успел занять место за гриффиндорским столом рядом со счастливым до безумия Кевином и теперь неотрывно смотрел на Гарри, дожидаясь, пока тот обратит на него внимание.
«Ты молодец», — сказал Гарри одними губами и улыбнулся. Ответной улыбки он не получил, но, если вдуматься, он ещё не видел Тома улыбающимся. Ни разу.
Свежеиспечённый гриффиндорец на секунду прикрыл глаза, а потом повернулся и принялся, насколько Гарри мог судить, знакомиться с любопытствующими окружающими. Гарри мог только надеяться, что ни у кого из них не окажется достаточно глупости или храбрости, чтобы поднять тему Вольдеморта.
* * *
— Вот здесь ты и будешь жить, дорогуша, — радушно объявила мадам Помфри, распахивая перед Гарри неприметную дверь в углу основного помещения лазарета.
— Спасибо, мадам Помфри, — Гарри переступил через порог и плюхнул в угол левитируемый сундук с вещами. Блейз, мирно дремавший до сих пор на руках у отца, при звуке плюхаемого сундука распахнул свои зеленющие глаза и недовольно хныкнул. — Ш-ш, хороший мой, всё в порядке, спи… — Гарри укачивал малыша, нашёптывая всякие ласковые глупости, пока Блейз снова не уснул, прижавшись щекой к рубашке отца. Когда Гарри обернулся, на губах мадам Помфри блуждала в высшей степени умиленная улыбка.
— Мадам Помфри?
— Зови меня Поппи, Гарри, дорогой, — спохватилась колдомедик, придавая лицу деловитое выражение. — В конце концов, ты давным-давно уже не студент. Давай я покажу тебе твои комнаты.
Комнаты когда-то были предназначены для второго колдомедика, но эту должность упразднили ещё до того, как пришёл учиться Альбус Дамблдор; мадам Помфри заявила, что у неё самой точно такие же апартаменты: спальня, гостиная и кабинет. Эльфы вычистили всю многолетнюю пыль и паутину, поставили в спальне свежие цветы и даже застелили постель бельём слизеринских цветов — очевидно, знали, кто именно будет здесь жить.
До поздней ночи Гарри обживал новые комнаты: переставлял шкафы в кабинете, освобождая место для котлов, в которых варил все зелья и готовил смеси для маленького Блейза, устанавливал детскую кроватку в собственной спальне, развешивал одежду, расставлял книги и немногочисленные фотографии своего семейства, сделанные Ремусом за лето. Потом Блейз проснулся и захотел есть; после этого молочная смесь закончилась, и Гарри отправился готовить новую порцию…
Когда он покончил со всеми делами, восток за окном уже начинал потихоньку розоветь; глаза у Гарри слипались, и он заснул, не раздеваясь, уверенный, что не проспит свой первый рабочий день — его безотказный будильник сопел рядом в своей кроватке и сосал во сне большой палец.
* * *
На завтрак Гарри смотрел без особого воодушевления, потому как ещё не успел толком проснуться; зато Кевин и Том, сидевшие бок о бок за гриффиндорским столом, с аппетитом уничтожали овсянку с фруктами, попутно в четыре руки строя сложную конструкцию башенного типа из тостов и копчёной рыбы. Воспоминание о том, как сам Гарри нередко развлекался такими глупостями, когда сидел за едой вместе с близнецами, остро, болезненно кольнуло где-то слева под рёбрами, нагоняя на глаза непрошеные слёзы. Гарри отодвинул тарелку и начал мрачно цедить чай.
— Никогда не замечал прежде, чтобы ты был такой ярко выраженной совой, — сдержанно заметил Северус.
— А я не сова, — пояснил Гарри и покосился на Северуса, впервые за утро заметив, что длинные волосы мастера зелий перевязаны чёрно-зелёной ленточкой Эй-Пи. — Я просто лёг на рассвете.
— Может, тебе сегодня отдохнуть? Поппи не будет возражать, в первый день занятий пациентов обычно нет.
— Всё в порядке, — заверил Гарри, давя зевок. — Просто устраивался на новом месте, кормил Блейза…
— Поражаюсь, как ты управляешься одновременно с новорожденным и двумя одиннадцатилетними, — Северус предложил Гарри булочку с корицей, и Гарри принял её, скользнув пальцами по ладони зельевара — от прикосновения к сухой, тёплой, чуть шершавой коже кончики пальцев знакомо закололо, словно мелкими электрическими искрами.
— А я поражаюсь, как ты справляешься изо дня в день с кучей разновозрастных сорванцов, которые не хотят учиться, — Гарри подарил Северусу самую лучезарную свою улыбку, прикидывая, будет ли сегодня вечером у заместителя директора хоть час или два свободного времени. — Но если серьёзно, то я даже не представляю, как справился бы, если бы Кевин мне не помогал. Он единственный из нас всех знает, что это такое — жить в нормальной полноценной семье. Когда у Блейза болел живот, я бы ни за что не сварил лекарство, если бы Кевин не вызвался посидеть с племянником; и Том…
Гарри замолчал, потому что выдавать вслух что-то патетическое вроде «И он, и я — круглые сироты; и как сделать из нас отца с сыном — не имеем никакого понятия» не хотелось.
Хорошо, что Северус всё понял и без лишних слов.
Кевин что-то весело говорил Тому, а последний внимательно слушал, не обращая внимания на любопытные взгляды, которыми его нет-нет, да одаривали окружающие; оба выглядели если не счастливыми, то вполне довольными жизнью.
«Если бы не Кевин…»
Если бы не Кевин, совместная жизнь двух круглых сирот походила бы на попытки глухонемого научить слепого читать. Гарри вспомнил, как ещё в июне, когда они только-только переселились в купленный наспех коттедж в глуши на юге Англии, Том держался отчуждённо, словно опасался, что за не так сказанное слово его отправят обратно в приют или накажут как-нибудь изощрённо. Уверения в том, что отныне и навеки приюты для него всё равно что не существуют, и что изощрённые наказания в этом доме не практиковались, не практикуются и практиковаться не будут, помогали мало; Гарри видел это, но помочь ничем не мог — он и сам до последнего момента не мог поверить, что не должен будет идти в школу святого Брутуса, что магия реальна, что его родители не погибли пьяными в автокатастрофе, и никакие письма из Хогвартса, поросячьи хвостики Дадли и рассказы Хагрида не могли убедить его как следует. Откровенно говоря, Гарри сомневался иногда, поверил ли он вообще в эти восхитительные, сказочные вещи — поверил не рассудочно, а всей душой.
Впрочем, одно Гарри знал точно — что, даже страдая той же самой болезнью, но не сумев вылечиться от неё, невозможно вылечить другого.
Однажды поздно вечером Гарри шёл мимо спальни Тома — Блейз хотел есть, и пришлось бегать на кухню, запасаться молочной смесью для следующего кормления. Из спальни доносились голоса, и Гарри, строго напомнив себе, что подслушивать нехорошо, прислонился к косяку, затаив дыхание.
— Это всё… как странный сон, — задумчиво сказал Том. — Вот сейчас я проснусь, и миссис Коул поведёт всех в идиотскую воскресную школу…
— Отвыкай, — серьёзно посоветовал Кевин. — Никаких больше миссис Коул. У нас есть Гарри, и он никогда не станет гонять нас по воскресным школам.
— А что он будет делать вместо этого?
— В смысле — что делать? — недопонял Кевин.
Том замолчал на целую минуту, но Кевин его не торопил.
— Расскажи мне правила, — попросил он.
— Какие правила?
— Везде есть правила, — пояснил Том терпеливо. — Если ты их нарушаешь, тебя наказывают — ну, по крайней мере, пытаются. Даже такие наивные, как ты, должны об этом знать. Я здесь уже две недели, а… э… отец мне ещё ничего об этом не сказал.
— О… — Гарри готов был поклясться, что на этом месте Кевин недоумённо заморгал. — Но у нас нет правил. Ни у тебя, ни у меня, ни у Гарри. Мы просто… мы же семья. Здесь нет никаких правил. И Гарри не будет тебя наказывать.
В наступившей паузе Том переваривал поступившую информацию. Кевин честно ждал, сколько мог, но надолго его терпения не хватило, и он принялся болтать снова:
— Я ведь Гарри уже почти год знаю. Он жутко добрый, на самом деле. Даже когда я облажаюсь по полной программе, он меня не ругает. Он как-то так умеет смотреть и говорить, что мне самому стыдно, потому что я вижу, что ему больно, или обидно, или дел теперь из-за меня по горло… он никогда никого не наказывает. Он командовал армией, и все его и так слушались. Если хочешь, чтобы у тебя были какие-то правила, придумай их себе сам. Гарри не будет ничего такого делать. Он же хочет, чтобы нам всем было хорошо вместе, а какое может быть хорошо, если вокруг режим, как в тюрьме?
— Почему?
— Что почему?
— Почему он хочет, что нам всем было здесь хорошо? — Том подчеркнул интонацией слово «всем». — Ему же будет проще, если мы будем жить по какому-то порядку…
— Потому что он нас любит, — сказал Кевин как нечто само собой разумеющееся. — А когда любишь кого-то, хочешь, чтобы он был счастливым.
— Почему он меня любит? — Том не стал оспаривать сам факт — это было бы глупо, учитывая зримость и ощутимость золотистого сияния, то и дело возникавшего между ним и его приёмным отцом. — Я ведь Вольдеморт. Я убил его родителей и кучу другого народу.
— Ты — не Вольдеморт, — в голосе Кевина послышались нотки ослиного упрямства; очевидно, эта тема всплывала в разговорах уже не впервые. — Ты — Томас Гарри Поттер. Ты — лично ты — никого не убивал!
— А на вопрос ты так и не ответил, — огрызнулся Том.
Кевин затих, а потом неуверенно предположил:
— Может, потому что это нужно вам обоим.
— Зачем нужно?
— А об этом уже знает только Гарри, — неловко выкрутился Кевин.
Судя по звукам, Том сосредоточенно и ожесточённо взбивал подушку.
— Вот если я разобью тарелку — что будет? Или если просплю завтрак?
— Разобьёшь тарелку — Гарри починит её Reparo, — удивился Кевин. — А завтрак потом для тебя отдельно сделает, а как иначе?
Том громко вздохнул.
— Никак. Неважно. Дай мне учебник по Гербологии за первый курс.
— А где он?
— Где-то на тумбочке.
Гарри слышал, как Кевин спрыгнул с кровати и шагнул к тумбочке; зашелестел какими-то бумажками — наверно, майскими и июньскими номерами «Пророка», которые Том зачитал чуть ли не до дыр, особое внимание уделив статьям о Мальчике-Который-Выжил.
— Тут его нет. Сейчас в тумбочке посмотрю…
— Не надо! — вскрик Тома совпал со звуком выдвигаемого ящика. — Там его точно нет?
— Что это? — озадаченно спросил Кевин. — Зачем у тебя в тумбочке хлеб и сыр? Они же уже засохли…
— Оставь, — напряжённо потребовал Том. — Просто оставь это!
Кевин молча задвинул ящик.
Дальше Гарри не слушал — Блейз разревелся на весь дом, и надо было срочно менять пелёнки.
На следующий день Том якобы нечаянно расколотил большое блюдо из-под черничных кексов, которые Гарри испёк к завтраку; сладкие крошки и мелкие осколки усеяли пол кухни. Гарри починил блюдо, одним заклинанием отчистил пол и как ни в чём не бывало попросил Тома передать кувшин с молоком. И с этого же дня он завёл обыкновение перед сном приносить брату и сыну какао и печенье; и пока они, сидя на его собственной кровати, прижавшись к нему с двух сторон, он читал им вслух разные книги. Как правило, они засыпали, не выпуская из рук пустых чашек, благоухающих ванилью, шоколадом и корицей, и он на руках относил своих мальчишек в постели, помогая себе невербальными чарами лёгкости.
Через две недели Гарри дождался момента, когда Кевин и Том будут оба в саду, занятые то ли прятками за кустами боярышника, то ли вытаптыванием остатков клумб, и убедился, что еды про запас в комнате Тома больше нет.
Он был абсолютно уверен, что под половицей во второй спальне Дадли всё ещё лежит полупустой пакет с чёрствыми котлокексами, спрятанный туда перед четвёртым курсом Гарри.
— Не знаешь, какое сегодня расписание у первого курса Гриффиндора? — Гарри помахал рукой своим мальчишкам, обратившим наконец внимание на преподавательский стол.
Северус без лишних слов вручил ему листок с расписанием на всю неделю.
— Спасибо, — Гарри благодарно сжал под столом ладонь Северуса; сладкая, тягучая тяжесть внизу живота с готовностью всколыхнулась, несмотря на то, что было не время и не место. — Когда, кстати, у них Зелья?
— Сегодня после обеда, — Северус хмыкнул. — Полагаю, с Кевином в классе мне уже больше не удастся запугать студентов до нужной кондиции…
— Прошли твои золотые деньки, — рассмеялся Гарри. — Как только Кевин расскажет в гостиной Гриффиндора всем желающим, какой ты понимающий, умный и заботливый, никто больше не поверит, что ты злобный и несправедливый.
— Между прочим, я такой и есть, — с ноткой самодовольства заметил Северус.
— Я тебе не верю, — парировал Гарри. — И Кевин тоже не поверит. Как только ты на кого-нибудь рявкнешь, тебе придётся перед всем классом отвечать на сочувственный вопрос: «Профессор, у Вас что-то случилось?»
Северус тихо рассмеялся. Звук был настолько мягкий и заразительный, что Гарри не удержался и, вставая, поцеловал своего любовника в щёку.
— Удачи на уроках, — пожелал он искренне.
Студенты ещё доедали завтрак, но охотно прервались, чтобы понаблюдать, когда Гарри остановился у гриффиндорского стола, наклонился и обнял Кевина и Тома.
— Сегодня после Зельеварения ничем не заняты? — уточнил он.
— Нет, а что? — глаза Кевина вспыхнули предвкушением.
— Я просто хочу побыть с вами, — Гарри безуспешно пригладил одинаково топорщащиеся вихры обоих — наверно, исследовали вчера общий душ и легли спать с мокрыми головами. — Приходите в больничное крыло после занятий, я буду ждать.
— А ты чем будешь занят весь день? — заинтересовался Кевин.
Гарри хотелось бы, чтобы Том тоже чувствовал себя вправе спрашивать отца о планах на день, но до этого уровня раскрепощения, похоже, было ещё далеко.
— Я тоже буду учиться — мадам Помфри будет мне рассказывать, как лечить людей.
— А она не будет против, что ты уйдёшь куда-то вместе с нами? — уточнил Том.
Гарри ухмыльнулся, вспомнив, как растаяла обычно авторитарная медсестра, понаблюдав за его воркованием с Блейзом. Определённо, она находила его семью и то, как он себя с ними вёл, чрезвычайно… «милым» не отражало картину целиком, но было близко к тому.
— Не думаю, — отозвался он, продолжая ухмыляться.
24.01.2010
Глава 2.
Короче,
Запомните то, что я поставил в кавычки:
«Нужно, чтобы все были вежливыми со всеми, а иначе начнутся войны, эпидемии, землетрясения, наводнения, воздушные тревоги…
И большущие, злющие красные муравьи по ночам приползать будут к вам и во сне станут кусать вам ноги».
Жак Превер, «Будьте вежливы».
День выдался замечательный: солнечный, жаркий, безмятежный; словно и не в Шотландии, где в октябре уже начинают по утрам покрываться льдом лужи. Если бы Гарри уже очень давно не приучил себя заниматься в любое время, слушать лекцию мадам Помфри под косыми золотистыми лучами солнца было бы очень тоскливо. Впрочем, раньше такие мысли даже не приходили Гарри в голову.
Раньше ему нужно было воевать, и о таких глупостях, как хорошая погода, думать было некогда.
— …полагаю, после Рождества ты будешь заниматься не меньше, чем половиной пациентов, — говорила мадам Помфри; Гарри сонно щурился и изредка кивал в такт её размеренной речи. — Опыт у тебя уже имеется, причём солидный… Зелья из списка, который я тебе дала, должны быть готовы недели через две-три, когда у квиддичных команд начнутся тренировки. В это время вечно не хватает Костероста; Северус всегда был очень занят, сам знаешь, зато у тебя есть время варить всё, что нужно, раз ты не ученик и не преподаватель…
— Сегодня же вечером начну, — пообещал Гарри, успевший наспех проглядеть список. База для Костероста должна была настаиваться целую неделю, так что лучше было с ней не тянуть; зато с Перечным зельем, на которое ушло бы полчаса, можно подождать, пока не начнутся дожди — а пока хватит и прошлогодних запасов. — Поппи, ты не против, если я побуду со своими мальчиками, когда у них кончатся уроки? Зелья не пострадают, обещаю…
— Разумеется, дорогуша, — заверила мадам Помфри, копаясь на книжной полке. — Я не настолько жестокосердна, чтобы разлучать семью… Пока нет пациентов, будешь читать вот эти книги.
Она вручила ему стопку из семи-восьми растрёпанных томов в тонких кожаных обложках; верхний том поехал в сторону, намереваясь свалиться на пол, и Гарри с мадам Помфри одновременно подхватили его.
— Что это? — Гарри вскинул брови, глядя на запястье медсестры.
Та мгновенно выпустила книгу и одёрнула задравшийся рукав мантии, зарозовевшись, как третьекурсница с Хаффлпаффа. Не то чтобы этот манёвр принёс какую-то практическую пользу — Гарри и так успел во всех подробностях рассмотреть узкую чёрно-зелёную ленту, завязанную сбоку кокетливым бантиком.
— Это… ничего, — невразумительно пояснила она. — Все такое носят.
— Все?
— Все, — подтвердила колдомедик, справившись со смущением. — Это… можно сказать, модно. С начала лета такие ленточки носят все, кто был на твоей стороне в войне. Северус завязывает такой волосы, Филиус приколдовал свою к палочке, Хагрид таскает в кармане, я, Минерва, Септима и Ирма — на запястье… ты разве не бывал в Лондоне этим летом? Вся Диагон-аллея пестрит такими ленточками. И студенты тоже носят, от мала до велика.
Гарри бывал в Лондоне летом. Три раза: в первый раз улаживал дела с покупкой дома, участка и кое-каких необходимых для жизни вещей, во второй приобретал всё, чем не обзавёлся в первый раз, и подавал официальную просьбу в Сейнт-Мунго, чтобы его работу как стажёра курировало руководство колдомедицинских курсов, а в третий покупал для Тома и Кевина всё к школе. Ни в один из этих трёх разов ему не пришло в голову изучить запястья окружающих, и, по здравом размышлении, он счёл, что это к лучшему.
Часы в виде пузатого флакона с зельем от тошноты с выгравированной понизу надписью «Дорогой Поппи ко дню рождения от Альбуса» показали половину двенадцатого; в дверь лазарета стукнули несколько раз. Гарри охотно отложил в сторону пыльную книгу о заболеваниях сердечно-сосудистой системы и, распахнув дверь, застал за ней Колина Криви с сияющим значком старосты на мантии. Лицо у Колина, поддерживавшего за плечи второкурсника в мантии со слизеринской вышивкой, было, в противовес значку, суровое и скорбное.
— Добрый день. Что-то случилось? — осведомился Гарри.
— Мистер Гринграсс ввязался в драку с Кевином и Томом, — хмуро сказал Колин. — Они оба в порядке, зато мистер Гринграсс попал под действие Ступефая и заклятия для просушки белья одновременно.
Второкурсник выглядел вялым и заторможенным и никак не реагировал на внешние раздражители. Гарри, покусывая губы, мысленно выругался в адрес мадам Помфри, которой приспичило уйти куда-то час назад, и попытался сообразить: заклятие для сушки белья обдало его жаром, достаточно сильным, чтобы обжечь слизистую, и сбило дыхание потоком воздуха в лицо, а Ступефай отшвырнул в сторону, замедлил реакцию и нарушил координацию движений. Вместе, они, очевидно, ввели его в состояние «грогги», но никаких особо ужасных последствий быть не должно…
Усадив пострадавшего на кровать, Гарри копался по шкафчикам, доставая зелья: тонизирующее, восстанавливающее, заживляющее, укрепляющее… Колин, оседлав стул Гарри, рассказывал без лишних просьб:
— У первого курса сейчас Чары, а у нас и Рэйвенкло должна была быть в соседнем кабинете История магии. А второй как раз с Чар шёл… Том и Кевин стояли в стороне, знаешь, остальные гриффиндорцы их хорошо приняли, раз ты и Кевин любите Тома, значит, всё правильно, и с ним всё в порядке, но всё равно пока его немного дичатся… И многие косятся на Тома, особенно слизеринцы, но большинство молчат, а у Гринграсса хватило ума внаглую пялиться. Том на него в ответ посмотрел — ничего не сказал и не сделал, только посмотрел; тут у Гринграсса какой-то гонор в заднем месте сыграл, он останавливается и говорит: «Ты, значит, и есть Тёмный Лорд? Подумать только, эта гриффиндорская сопля запугала полмира…» Или что-то вроде того, я как-то не старался запомнить. Тут Кевин выхватил свою палочку. Гринграсс — свою, и напал первым. Попытался наложить на Кевина Петрификус, но ни черта у него не вышло, второй курс, рано им ещё. Кевин не ждал, наверно, что драка будет, и растерялся сначала, но сразу после Петрификуса отправил в Гринграсса Ступефай, и одновременно Том без палочки швырнул заклятие для сушки. Девчонки в визг, Гринграсса об стену спиной приложило, и он сначала задыхался и кашлял на весь коридор, разом такая суматоха началась… — Колин поморщился. — Честное слово, на дуэли с Ноттом-старшим при Батлейт-Бабертон легче было, чем с перепуганными младшекурсниками… Пока я разбирался с остальными, Луна — она же староста от Рэйвенкло, помнишь? — как-то договорилась с Томом и Кевином, чтобы они убрали палочки и успокоились. Через пару минут появился Флитвик, ему всё объяснили, и он велел первокурсникам заходить на урок. Дескать, потом деканы факультетов и ты сами разберётесь.
— А ты, выходит, прогуливаешь Биннса? — Гарри энергично взболтал заживляющее, выдернул пробку и дал Гринграссу вдохнуть непрозрачный дымок зелья.
— Да ну его, всё равно на нём только спать можно, — отмахнулся Колин. — К тому же декан меня поймёт.
Гарри напоил пострадавшего тонизирующим зельем и вспомнил, кто нынче декан Гриффиндора — единственный выходец из Дома Льва в преподавательском составе. Необходимость разбирать эту драку в компании Северуса и Ремуса, выступающих в амплуа деканов факультетов-антагонистов, заранее испортила Гарри настроение
— С ним всё будет в порядке? — Колин кивнул на Гринграсса, которого Гарри аккуратно уложил на кровать.
— Полежит минут десять и оклемается, — отозвался Гарри, думающий вовсе не о своих целительских обязанностях, так неожиданно начавшихся в первый же день занятий. — Даже сможет без проблем пойти на уроки. То есть, с Тома и Кевина пока не сняли баллов и не назначили никаких отработок?
— Ну да. Флитвик, может, и сделал бы что-нибудь, но раз уж ты их опекун, и ты тут, то он решил оставить всё тебе и деканам.
— Как мило с его стороны, — раздражённо буркнул Гарри. — И ведь это только первая ласточка… Спасибо, Колин, ты мне очень помог.
— Не за что, командир, — Колин поднялся со стула, взметнув ладонь к виску в полушутливом салюте.
— Война закончилась. Я больше не командир, — напомнил Гарри.
— А мы всё ещё твоя армия, — парировал Колин. — Даже если ты попросишь нас не лезть… и так далее по тексту.
Колин подмигнул Гарри и ушёл, оставив своего экс — или ещё не экс? — командира в глубоких раздумьях.
Гринграсс на кровати шевельнулся и сел, старательно смотря в сторону.
— Я уже хорошо себя чувствую, — пробормотал он неразборчиво. — Можно, я пойду?
— Interaneam conditionem volo cognoscere, — Гарри провёл ладонью в воздухе вдоль тела второкурсника. — Да, можешь идти. Ложись сегодня спать пораньше и не дыши горячим воздухом у камина.
— Да, сэр, — явно ожидавший большей враждебности Гринграсс выскользнул за дверь, пока затишье не сменилось бурей, и Гарри остался один на один со своими безрадостными думами.
Мадам Помфри вернулась через полчаса; Гарри честно отчитался перед ней, выслушал все неизбежные охи, ахи и похвалы и ушёл к себе в комнаты, якобы читать. Свалив книги на кровать, он выудил из нижнего ящика тумбочки мешочек с рунами, поперекидывал его с ладони на ладонь, но открыть и вытащить одну из обточенных косточек так и не решился.
В конце концов, ведь то, о чём ему хотелось спросить руны сейчас, было во много раз важней, чем хоркруксы, исход войны или ещё что-то в этом духе.
* * *
Гарри смотрел на них и рассеянно думал о том, что двух менее похожих по характеру мальчишек в этой школе ещё поискать; тем не менее, несмотря на разницу в поведении, они держались за руки, и это одинаково придавало храбрости обоим. Кевин пытался поймать взгляд Гарри, чтобы понять, насколько последний сердит, и заранее вызывающе улыбался, поскольку виноватым себя не чувствовал совершенно; по одним задиристым эмоциям Гарри мог дословно восстановить мысли Кевина: «А если какая-нибудь ещё зараза откроет рот, то тоже получит Ступефаем в зубы! А школьные правила могут катиться в троллью задницу…» Том же, напротив, был напряжен, серьёзен, и смотрел в пол, явно ожидая от Гарри каких-нибудь ужасающих санкций.
— Не слишком устали? — Гарри посторонился, давая обоим пройти в помещение лазарета. — Я в свой первый день учёбы был совершенно вымотан…
— Нет, не слишком, — Кевин ответил за обоих, и Тома это, кажется, более чем устроило. — А что?
— Я планировал отправиться с вами к озеру, на опушку Запретного леса, — Гарри прислонился плечом к стене, сдерживая улыбку при виде озадаченного выражения на лице Кевина. — Уже выпросил у эльфов корзинку с едой, так что можно не возвращаться в замок на ужин.
— Здорово! — Кевин мгновенно забыл свою воинственность. — А сливовый джем в корзинке есть?
— Есть пирожки со сливами и ванилью, — рассмеялся Гарри. — А специально для тебя, Том, я выпросил оладьи с кленовым сиропом.
Единственная бутылка кленового сиропа, которую Гарри приобрёл в деревенской лавке неподалёку от дома, почти вся досталась Тому; позднее Гарри хотел купить ещё, но ассортимент в лавке был достаточно скуден, и надо было специально искать сок в Лондоне, а сам Том, разумеется, не напоминал и не просил.
Том оторвался от детального изучения узора на паркете и вопрошающе посмотрел на Гарри. Под этим взглядом Гарри почувствовал себя довольно неловко и поторопился сказать о том, что занимало сейчас наследника семьи Поттеров больше всего:
— Проклинать других студентов — это, конечно, нехорошо, но Гринграссу досталось за дело, — Гарри подозревал, что, как члену школьного персонала, ему следовало быть более непреклонным в этом пункте, но опускаться до принципа «Делай, как я говорю, а не как я делаю» он не собирался. — Я уже договорился с Северусом и Ремусом: с Гриффиндора сняли в общем и целом тридцать баллов, и завтра после ужина вы будете отбывать у Северуса отработку. Сегодня он грозился, что вы будете мыть котлы без магии, но, по-моему, это чушь собачья — никто ещё не успел толком замарать ни одного котла, год только начался. Так что, скорее всего, пошинкуете каких-нибудь флобберчервей.
— И это всё? — недоверчиво уточнил Том.
— Ну да, — Гарри пожал плечами. — Вообще говоря, меня попросили внушить вам обоим, чтобы вы больше так не делали, но… мне, если честно, плевать, если Гриффиндор уйдёт в минус, а у Северуса кончатся ненашинкованные черви. Ни одна самодовольная задница не должна чувствовать, что может безнаказанно делать больно моим детям. Главное, не перегибайте палку. Выучите что-нибудь безвредное для здоровья, но ощутимо улучшающее манеры любителей открыть рот и изречь гадость. Кажется, я знаю в библиотеке пару подходящих книг…
Кевин с восторженным визгом бросился Гарри на шею и повис, дрыгая ногами.