Доклад: Глава 14. 137 страница
— Потому что мы любим друг друга.
— Потому что мы любим друг друга, — повторил Том.
— Запомни и повторяй, когда тебе снова придёт в голову что-нибудь подобное, — Гарри ласково скользнул ладонью по щеке сына.
— Гарри, — вклинился Кевин, — скажи… всё плохое закончилось?
— Да, — уверенно ответил Гарри. — Плохое закончилось, и мы не позволим ему начаться снова.
Под угрюмым отчаянием Тома встрепенулась надежда; Гарри захотелось раздуть её, как раздувают дыханием огонь из одной-двух искр.
— Через десять минут в холле, — напомнил Гарри.
* * *
В «Трёх мётлах» было шумно и многолюдно; одна только семья Гарри оккупировала целый столик, толкаясь локтями, смеясь и переговариваясь. Вопреки мрачным прогнозам Северуса, никаких взрывов не случилось, пока они все вместе бродили по узким улочкам Хогсмида, перешучивались, болтали шумно и все разом, а иногда — замолкали, и становились слышны птичий гомон и неразборчивый шум голосов, выплёскивавшийся из дверей магазинов и пабов; Кевин, Сириус и Гарри вели разговор, меняясь, перехватывая друг у друга инициативу, меняя темы, вызывая взрывы смеха, молчаливые Ремус, Северус и Том помимо собственной воли оказывались втянуты в беседу и осознавали это только после того, как разглагольствовали не меньше минуты. Солнечный свет согревал лицо и руки Гарри, ладошки Тома и Кевина, которые он сжимал, придавали уверенности, лёгкости и бодрили, как контрастный душ; весь день, весь мир был упоительно, умопомрачительно хорош в это утро; что бы ни случилось до или после, сейчас Гарри как никогда остро чувствовал, что мир устроен гармонично и правильно.
.Мадам Розмерта, снисходительно, но с нескрываемым удовольствием отшутившись от пламенных комплиментов Сириуса, вручила ему шесть бутылок со сливочным пивом, которые он триумфально водрузил на стол, словно добытый во время тяжкой и долгой охоты трофей. Гарри откопал в кармане молочную смесь для Блейза; пока он поил энтузиастически размахивающего ручками сына, Северус открыл бутылку и для себя, и для любовника.
Сириус сделал большой глоток из своей бутылки и удовлетворённо вздохнул:
— Молодец, Гарри, что вытащил нас сегодня. А то Рем порывался остаться в Хогвартсе, домашние задания проверять…
— Тебе бы тоже не мешало этим заняться, — парировал Ремус. — Минерва, если помнишь, через неделю-две вернётся в школу, и не дай Мерлин, если она подумает, что ты плохо учишь детей.
— Хвост накрутит, как пить дать, — согласился Сириус.
— Не подумает! — вступился Кевин. — Дядя Сириус очень хорошо учит, не хуже, чем профессор МакГонагалл.
— Ученикам об этом трудно судить, солнышко, — Ремус потрепал Кевина по затылку; вне уроков строгий профессор ЗОТС не стеснялся называть Кевина так чаще, чем по имени — Гарри же, от которого Ремус подцепил однажды это обращение, был скуп на ласковые слова, произнося их только в тяжёлые минуты.
— Напротив, — возразил Том, с самого начала старательно перенимавший у отца манеру разговаривать умными словами и сложными предложениями. — При наличии учебников на несколько лет вперёд и дополнительной литературы можно отследить, насколько качественно нас учат. В срок дают обязательный материал или нет, рассказывают что-то сверх него или нет, в достаточно объёме требуют эссе и доклады или нет.
— А ты отслеживал? — удивился Сириус — слава Мерлину, без враждебности.
— Да, мне было интересно, — кивнул Том без малейшего смущения. — Вы хорошо нас учите, я уверен.
— Спасибо за комплимент, — рассмеялся Сириус.
Блейз на коленях у Гарри вертелся, как электровеник, что-то лопотал, норовил дотянуться до бутылки со сливочным пивом и уронить её; Гарри старательно пресекал эти попытки, но Блейз не оставлял надежды заполучить в обход строгого папы какую-нибудь интересную игрушку.
— Он сейчас упадёт, если будет так рваться исследовать новые горизонты, — вполголоса заметил Северус. Сидевший справа от него Том ничуть, похоже, его не нервировал, и свою открытую бутылку со сливочным пивом Северус не держал постоянно в поле зрения.
Хотя Гарри держал. Просто так, на всякий случай.
— Не упадёт, — Гарри развернул Блейза к себе лицом и взглянул в такие же, как у него самого, зелёные глаза. — Папа не даст тебе упасть, правда же, мой хороший?
Блейз запутался пальчиками в бахроме чёрно-зелёного отцовского шарфа, потянул, пытаясь высвободиться — не получилось. Гарри начал распутывать бахрому; Блейз дёргал рукой и требовательно хныкал.
— Сейчас, малыш, сейчас, — успокаивающе промурлыкал Гарри. — Подожди немного…
— Па-апа! — возмущённо отозвался Блейз. Гарри вздрогнул и промахнулся мимо узла на бахроме, который хотел развязать.
— Блейз? — позвал он неуверенно.
— Па-па!!! — Блейз яростно дёрнул рукой, недвусмысленно намекая на то, что папа не вовремя отвлёкся, и что ему следовало бы сначала решить проблему сына, а потом уже задумываться о чём-то.
— Это его первое слово? — спросил Северус.
— Да, — Гарри вскинул на Северуса сияющие глаза. — Первое его слово, и оно оказалось «папа»!
— И сказал он его кому надо, — Сириус перегнулся через стол и погладил черноволосую макушку Блейза. — Молодец, малыш!
— Я помню, твоё первое слово тоже было «папа», — улыбнулся Ремус. — Лили дулась несколько дней, пока ты не выучил и слово «мама»…
— Хотел бы я знать, кому Блейз скажет слово «мама», когда выучит, — осторожно заметил Северус.
Взрыв смеха за их столом накрыл жаркое, сладко пахнущее пространство «Трёх метел»; на них заоборачивались, улыбаясь и хмурясь.
Сириус, продолжая посмеиваться, порылся в кармане и протянул Гарри помятый кусок пергамента:
— Вот, возьми. Я вчера вспомнил ещё одно стихотворение Джеймса, записал… хотел отдать тебе за завтраком, но забыл.
Гарри торопливо высвободил наконец пальцы готового расплакаться от возмущения Блейза, развернул пергамент и прочёл:
«Могучий день пришел. Деревья встали прямо,
Вздохнули листья. В деревянных жилах
Вода закапала. Квадратное окошко
Над светлою землею распахнулось,
И все, кто были в башенке, сошлись
Взглянуть на небо, полное сиянья.
И мы стояли тоже у окна.
Была жена в своем весеннем платье.
И мальчик на руках ее сидел,
Весь розовый и голый, и смеялся,
И, полный безмятежной чистоты,
Смотрел на небо, где сияло солнце.
А там, внизу, деревья, звери, птицы,
Большие, сильные, мохнатые, живые,
Сошлись в кружок и на больших гитарах,
На дудочках, на скрипках, на волынках
Вдруг заиграли утреннюю песню,
Встречая нас. И все кругом запело.
И все кругом запело так, что козлик
И тот пошел скакать вокруг амбара.
И понял я в то золотое утро,
Что счастье человечества — бессмертно».
— Ровно восемнадцать лет прошло с тех пор, как Джеймс это написал, — вздохнул Сириус. — День в день.
— Спасибо тебе, — улыбнулся Гарри.
Это ничего, что стихотворению уже целых восемнадцать лет. Это нестрашно.
Ведь счастье человечества — бессмертно.
Конец.
P.S. От автора: ну вот и всё. Дальнейшее развитие событий в этой альтернативной вселенной будет происходить без моего участия; вы, мои дорогие читатели, вольны в своём воображении направить его в любое русло. Однако прежде, чем прощаться, я хотела бы сказать ещё две вещи.
Во-первых, для тех, кому полюбились мои новые персонажи Кевин Авель Поттер и Блейз Седрик Поттер, сообщаю точные даты: Кевин родился 10 сентября 1986 года, Блейз — 30 апреля 1998 (подозреваю, что я буду отмечать эти дни:) ). Кроме того, моя чудесная бета the real lady отыскала в Интернете фотографии совершенно незнакомых людей, чья внешность очень подходит под описание этих моих персонажей, а замечательный талантливый человек Хладнокровка немного обработала эти фотографии в фотошопе для окончательного совпадения. Вот они: Кевин — keep4u.ru/full/2009/07/26/21445143d1c37d3b6275fc7a89734c09/jpg, Блейз — keep4u.ru/full/2009/07/26/06802466c9a3afb6450d86d61ea818ff/jpg.
Во-вторых, я хотела бы извиниться перед теми из читателей, кому, возможно, доставила неприятные минуты тем, что не всегда вычитывала текст как следует и не всегда выверяла фактологическую основу фика, а также хотела бы поблагодарить всех тех, кто, несмотря на мои и текста недостатки, был со мной рядом, ободрял, давал понять, что восьмая часть нужна и важна для многих.
Я рада, что вы есть на свете.
Dixi.
Искренне ваша,
MarInk.